Текст книги "Спасите, меня держат в тюряге (ЛП)"

Автор книги: Дональд Уэстлейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

38

В субботу Энди Батлер покидал тюрьму. Предшествующий день стал эмоциональным испытанием для всех, особенно для Энди. Повара приготовили по такому случаю особое блюдо, и в столовой состоялся своего рода торжественный ужин в честь Энди, ставший свидетельством всеобщего уважения к нему. Все восемь «туннельщиков» остались до вечера в тюрьме, ради присутствия на торжестве.

Хотя в обычные дни в столовой требовали соблюдать тишину – переговаривались лишь шёпотом – на этот раз правила смягчили, позволив некоторым заключённым встать и произнести хвалебные речи, воодушевление в которых восполняло нехватку красноречия.

Сам того не ожидая, я тоже толкнул речь. Я сидел рядом с Энди, видел, как он улыбается, сдерживая слёзы, и глотает переполнявшие его чувства. И вот, один из выступающих закончил, стихли аплодисменты, и никто больше не поднимался – и тогда, чёрт возьми, вскочил я.

– Джентльмены, – начал я, но, когда сотни лиц охотно и радостно обратились ко мне, я словно язык проглотил.

Какого чёрта я делаю? Я уже готов был во всём признаться. Я чуть не выложил им всю правду о своём прошлом и о пристрастии к розыгрышам, и о том, как добрый пример Энди и его умение ладить с окружающими излечили меня. Боже правый, это же равносильно подписанию собственного смертного приговора!

Сотни людей смотрели на меня в ожидании. Я понял, что должен что-то сказать, но только не то, что побудило меня подняться.

– Э-э, – протянул я, – мне в общем-то почти нечего сказать. – «Прекрасное начало». – подумал я. – Просто… э-э… мы с Энди почти три месяца были сокамерниками, и я считаю, что он самый замечательный человек из тех, с кем я когда-либо сожительствовал.

Божечки. Весь зал разразился хохотом; волны смеха эхом отражались от стен. Я постоял несколько секунд, но веселье не унималось, да и в любом случае, я не мог придумать: что бы ещё добавить. Так что я сел на место, а встал кто-то другой, и мало-помалу я стал думать, что мой вклад, возможно, всё-таки сотрётся из памяти.

В конце концов поднялся сам Энди. Он поблагодарил всех, заверил, что тронут до глубины души, и пообещал, что никогда нас не забудет.

– Я могу только надеяться, что люди снаружи такие же славные, как вы, ребята, – сказал он.

Энди глянул в мою сторону, и я заметил блеснувший огонёк в его глазах. «Не делай этого, – подумал я. – Не шути, я этого не вынесу». Я содрогнулся, приготовившись, но момент прошёл, а Энди ничего больше не сказал. В конце ему устроили овацию и спели «Ведь он – славный малый».[54]54
  «For He’s A Jolly Good Fellow» – короткая традиционная песня, часто исполняемая в честь человека, отмечающего важное событие в жизни. Вы наверняка слышали её в американских фильмах.


[Закрыть]

На следующий день, перед уходом, Энди признался мне, что у него на языке вертелась шутка, подходящая к той ситуации, но, увидев потрясённое выражение моего лица, он решил промолчать.

– Шутка того не стоила, – сказал он. – Ты мог обидеться, и я не хотел, чтобы после этого тебя дразнили месяцами.

Ещё один урок для меня.

– Спасибо, Энди, – сказал я. – Ты настоящий герой.

Он рассмеялся, и мы пожали друг другу руки на прощание.

– Не позволяй проблемам докучать тебе, Гарри, – сказал Энди. – Все они разрешатся рано или поздно. Просто держись.

Легко сказать: «держись». Через два дня я собираюсь ограбить банк.

– Я сделаю всё, что в моих силах, Энди, – сказал я. – Удачи.

– И тебе удачи, Гарри.

39

Но мне потребуется нечто большее, чем удача.

Моя голова была совершенно забита размышлениями о том, кто мог быть автором сообщений с призывом о помощи, а тут ещё в придачу уход Энди Батлера… В общем, к понедельнику я так и не придумал, как предотвратить ограбление банка. И снова – уже в пятый раз – оказался в закусочной вместе с Филом, Джерри и Билли, ожидая красный фургон с пишущей машинкой, что должен был приехать в половине шестого.

Для меня это был пятый раз, для остальных – шестой, но на самом деле это седьмая попытка ограбления. Месяц назад, во время сильной снежной метели, мы вообще не собирались в закусочной.

«Мой разум не подведёт меня, – надеялся я. Четыре часа, четверть пятого, половина. – Мой разум не подведёт меня. Я уже находил решение в последнюю минуту, и снова это сделаю».

Но только не те же решения, что раньше. Я не мог повторить какой-либо из прежних приёмов, опасаясь, что это пробудит нечто в сознании Фила Гриффина. Я и так подошёл к пределу возможных совпадений, хотя пара событий – вечеринка в банке и метель – являлись естественными, не подстроенными мной заранее. Но в трёх из оставшихся четырёх уловок применялись те или иные бомбы – вонючие, дымовые, мнимые – и я чувствовал, как тонок лёд под моими ногами.

«Всё будет хорошо, – убеждал я себя, когда пробило пять. – Ты что-нибудь придумаешь, Гарри, что-нибудь придумаешь. Ты всегда что-то придумывал».

Никаких бомб. Никаких поломок фургона. Никаких телефонных звонков с угрозами.

А что, если предупредить полицию? Сказать им, что готовится ограбление банка?

Нет. Они не примчатся сюда с воем сирен – они подкрадутся и будут ждать, когда мы начнём действовать, чтобы схватить нас.

Я что-нибудь придумаю. Я что-нибудь придумаю.

Четверть шестого. Пять двадцать пять.

Что, если я разыграю сердечный приступ? Нет, остальные всё равно пойдут на дело, а я не могу допустить, чтобы меня на машине скорой помощи отвезли в приёмный покой больницы, где поинтересуются моей личностью и документами.

Полшестого.

Я что-нибудь придумаю.

Подъехал фургон мастера по ремонту пишущих машинок. Фургон блистал новизной, а в остальном был такой же, как прежний – красный «Форд-эконолайн». Видимо, я как следует поработал над старым фургоном.

Я и теперь могу как следует поработать. Я что-нибудь придумаю буквально через секунду.

Джо вылез из фургона, подошёл к задней двери и открыл её.

Может, начнётся Третья мировая война. Или к нам прибудут гости из глубокого космоса.

Джо достал пишущую машинку и принёс её к двери «Доверительного федерального траста». Эдди в пальто, накинутом поверх формы охранника, тоже покинул фургон и приблизился к Джо.

– Даже не верится, – пробормотал Фил. Я увидел на его лице благоговейное выражение, словно ему явилась Дева Мария и поведала, как достичь мира во всём мире.

Дверь банка открылась. Джо и Эдди вошли внутрь.

– Пошли, – скомандовал Фил.

«Я что-нибудь придумаю», – подумал я.

Я поднялся на ноги, вместе с остальными вышел из закусочной и пересёк улицу.

Я что-нибудь придумаю. Секундочку.

40

Эдди Тройн открыл нам дверь. Он был без пальто, в форме охранника и, должен признать, в этой роли он выглядел безупречно.

– Всё в порядке, – заверил он нас, и я сразу же понял, что произнёс он это именно таким тоном, как сказал бы настоящий охранник банка: спокойно, негромко, слегка устало.

Было что-то особенное в том, как Эдди носил униформу. Каждый раз, надевая её, он словно преображался в соответствующую личность.

«Я что-нибудь придумаю», – повторил я про себя.

Мы вчетвером вошли в банк, и Эдди запер за нами дверь. Справа от меня Джо Маслоки поставил на пол пишущую машинку, достал пистолет – один из тех автоматических «кольтов», что мы с Эдди похитили на базе Кваттатунк – и направил его на настоящего охранника, застывшего, как соляной столп.

«Слишком поздно», – подумал я. Я не мог поверить в то, что происходит. Мы грабим банк – вот что происходит.

41

Я стоял, нацелив пистолет на женщину в твидовой юбке и мужчину с красным галстуком, пока другой мужчина, с бакенбардами, звонил жене. Фил присматривал за мужчиной с бакенбардами, а Джо держал на мушке банковского охранника, у которого отобрали пистолет – теперь он лежал у Джерри в кармане. Эдди играл роль охранника, стоя возле входной двери; я готов был поспорить, что в этот момент он сам чувствует себя охранником, и оставалось только надеяться, что он нас не заложит. Джерри и Билли, задачей которых было работать с лазером – Джо принёс его из фургона – ожидали, пока все закончат телефонные разговоры, чтобы можно было приступить к делу.

После того, как мужчина с бакенбардами закончил втирать жене про внезапную внеплановую проверку, из-за которой он может застрять в банке на всю ночь – ему пришлось неоднократно заверять жену, что его самого не подозревают в растрате – он отошёл от телефона, поменявшись местами с женщиной в твидовой юбке. То есть он стал одним из двоих, кого я держал под прицелом, а за женщиной теперь наблюдал Фил. В ходе её звонка мужу с объяснением, мол, наступила внезапная проверка, на другом конце провода, похоже, возникли подозрения, не имеющие отношения к растрате.

– Ты можешь перезвонить мне прямо сюда, в банк, в любое время, – сказала она с некоторым раздражением. – Хоть посреди ночи.

Она всё ещё кипятилась, когда повесила трубку и вновь вернулась под прицел моего пистолета, а мужчина с красным галстуком занял её место у телефона.

По большому счёту, никто из сотрудников банка не казался сильно испуганным или взволнованным нашим появлением. Охранник поначалу остолбенел от страха, но, когда его обезоружили, успокоился. Время от времени он вздрагивал, облизывал губы и нервно оглядывался, будто высматривал – кого бы ещё успокоить.

Как только мы проникли в банк и зашли за перегородку в служебную зону, где находились кабинеты и хранилище, мы нацепили чёрные маски из магазина, где продавалась всякая мелочёвка за пять или десять центов. Филу купил их ещё в декабре; это были обычные маски-домино, как у Одинокого Рейнджера.[55]55
  Главный герой сериала, появившегося в 1949 году и породившего позже череду ремейков и сиквелов.


[Закрыть] Не знаю, как я, а остальные в своей одежде и масках больше напоминали злодеев из комиксов тридцатых годов, чем Одинокого Рейнджера. Только то, что мы были чисто выбриты, а над головами у нас не висели пузыри с текстом, спасало нас от ощущения безнадёжной старомодности.

Мужчина с красным галстуком, разговаривая по телефону с женой, вынужденно дополнил рассказ о внезапной проверке явно не впервой звучащим оправданием своего выбора профессии:

– Ты знала, что я работаю в банке, когда выходила за меня замуж, – заявил он в напряжённый момент разговора.

Судя по всему, на этот вечер был запланирован званый ужин с участием родителей его жены, и она теперь считала, что он выдумал проверку как оправдание отсутствия. Мужчина последовательно отрицал все обвинения, под конец довольно резко, но, когда он закончил разговор и снова встал передо мной, я заметил появившуюся на его губах лёгкую довольную улыбку.

Наконец наступила очередь охранника – полноватого пожилого мужчины с красными жировыми складками на загривке. Джо подвёл его к телефону, и охранник принялся набирать номер под прицелом пистолетов двух громил в масках. Мне это показалось чрезмерной предосторожностью.

Охраннику пришлось сделать несколько звонков. Сперва он позвонил жене и предупредил, чтобы она не ждала его к ужину из-за банковской проверки и всё такое. Затем он позвонил невестке и сказал, что не сможет этим вечером посидеть с её детьми, потому что проверка и всё такое. Потом ему приспичило позвонить какому-то Джиму и предупредить, чтобы тот не приходил этим вечером играть в шашки в дом невестки охранника, поскольку его, охранника, там не будет и всё такое. Оказалось, у этого пожилого человека весьма насыщенная общественная жизнь.

В конце концов, все планы охранника на вечер оказались должным образом пересмотрены, он отошёл от телефона и уселся рядом с женщиной в твидовой юбке, мужчиной с красным галстуком и мужчиной с бакенбардами – всех их держали под прицелом мы с Джо, пока Фил на всякий случай сидел у телефона. Эдди продолжал изображать охранника у входа, а Джерри и Билли отнесли лазер в хранилище, готовясь приступить к работе.

Вот всё, что происходило вокруг меня. А внутри меня раздавалось: А-А-А-А-А!!!

42

Тем, кто никогда не пробовал, сразу скажу: ограбление банка – крайне скучное занятие. Настолько скучное, что к половине седьмого, всего лишь через час работы, я полностью избавился от страха, моральных терзаний и беззаконных страданий, погрузившись в состояние вялого безразличия. Ну да, мы грабим банк – что тут особенного?

Телефонные звонки и прочие приготовления заняли около получаса, так что Билли и Джерри приступили к работе с лазером вскоре после шести. Фил остался сидеть за столом у телефона, с пистолетом, лежащим под рукой. Мы с Джо расположились во вращающихся креслах, положив руки с пистолетами на колени и наблюдая за четырьмя нашими пленниками, сидящими на полу у боковой стены. Эдди нёс дежурство у входа, расхаживая взад и вперёд, как обычный банковский охранник.

Если кому-то из пленников хотелось в туалет, моей задачей было сопроводить его или её и подождать за дверью – предварительно мы убедились, что в уборных нет окон достаточного размера, чтобы сбежать через них. И чаще всего сопровождать в туалет приходилось охранника; почки у этого человека были не лучше, чем нервы. Туда-сюда, туда-сюда – он регулярно разбавлял мою скуку интервалами раздражения.

Впрочем, думаю, просто сидеть час за часом без движения, без малейшего повода встать – ещё хуже. Признаюсь, больше всего во время этих походов в туалет меня напрягал вес пистолета. Я держал в руке один из автоматических «кольтов» сорок пятого калибра, что мы с Эдди украли у военных, и удивительно – насколько тяжёлым был этот пистолет. А может и ничего удивительного – он ведь целиком изготовлен из металла. Однако в кино персонажи бегают с оружием в руках так, словно оно весит не больше соломинки для напитков. Мне никогда раньше не доводилось так долго держать автоматический пистолет, и он оттянул мне всю руку. В частности, потому, что я считал проявлением слабости держать пистолет в опущенной руке, дулом в пол, во всяком случае под взглядами пленников. Поэтому всякий раз, сопровождая охранника банка или кого-то из сотрудников в туалет, я следил за тем, чтобы дуло пистолета угрожающе глядело на того, за кем я присматривал. Нагрузка на запястье и большой палец со временем становилась невыносимой.

И в придачу маска. Нет, кожа под ней не так уж чесалась, но маска казалась лишней, противоестественной частью меня. Она сдавливала переносицу, отверстия для глаз не вполне совпадали с моими глазами, и каждый раз, когда я её поправлял, эластичная лента на затылке сдвигалась и защемляла мне волосы. Это было больно.

В общем, ограбление банка оказалось крайне неприятным занятием, и я мечтал, чтобы оно поскорей закончилось.

Но времени потребуется немало. Билли и Джерри работали с лазером по очереди, сменяясь каждые пять минут, и, судя по всему, продвигалось дело медленно. Они начали в шесть, а к половине седьмого оба разделись до трусов. Видимо, прожигая дыру в стене в тесном пространстве, почти полностью состоящем из металла, лазер выделял уйму тепла.

А пробиться предстояло через очень толстый слой металла. Заднюю стену хранилища занимали ряды сейфов-ячеек, в которых хранились акции и другие ценные бумаги. Сперва придётся прожечь дверцы нескольких ячеек и вытащить раскалённые и дымящиеся куски металла в коридор, остывать. Затем нужно разрезать перегородки между ячейками на ещё несколько дымящихся фрагментов, чтобы мог пролезть человек. После предстояло прожечь саму стену, смежную с хранилищем «Западного национального», а ещё одному Богу известно – какие дополнительные препятствия мы обнаружим по ту сторону второй стены.

Первоначальный план предполагал полностью прорезать лаз в хранилище второго банка, прежде чем собирать деньги, но, когда лазер прожёг дверцы ячеек, края металла были слишком горячими, чтобы продолжать работу. Кондиционер в хранилище работал на полную мощность, но не справлялся, а Билли и Джерри даже притронуться не могли к раскалённым перегородкам. Поэтому, пока металл остывал, они начали складывать деньги в пустые коробки от спиртного, которые мы с Джо принесли из фургона. Джерри и Билли, потные, как ведро с водой в жаркий день, и красные, как варёные раки, стоя в одних трусах и масках, держали под дулами пистолетов трёх сотрудников банка и охранника с больными почками, пока мы с Джо ходили к фургону за коробками. За один раз мы принесли шесть коробок, каждый по три. Эдди придерживал нам дверь, как настоящий банковский охранник.

Это было чуть позже семи. Джерри и Билли складывали пачки купюр в коробки до половины восьмого, затем снова взялись за лазер и приступили к резке перегородок.

Забегая вперёд: работа продолжалась гораздо дольше, чем мы планировали, далеко за одиннадцать. Но гораздо раньше, около девяти, мужчина с бакенбардами обратился ко мне:

– Можно сказать?

До этого пленники почти не разговаривали, лишь изредка перешёптывались между собой, но к нам никто не обращался. Даже чтобы сказать, мол, ничего у нас не выйдет, или ещё какие-нибудь банальные фразы, которые наверняка так часто слышали по телевизору, что они засели у них в голове.

Но теперь один из них обратился к одному из нас – мужчина с бакенбардами ко мне – попросив разрешения заговорить.

– Конечно, – ответил я, покосившись на сидящего рядом Джо.

Вообще-то я считал себя новичком в этой операции, так сказать вспомогательным звеном, а все необходимые переговоры должны вести настоящие профессионалы. Но мужчина с бакенбардами выбрал меня. Возможно, части моего лица, не скрывающиеся под маской, выглядели менее устрашающими, чем открытые части лица Джо.

– По понятным причинам, – сказал мужчина, – никого из нас не отпустили домой поужинать. Не знаю, как насчёт моих коллег, но я проголодался. Можно нам чем-нибудь перекусить?

Да откуда ж мне знать – можно или нельзя?

– У вас тут есть какая-то еда? – спросил я.

– Нет, но мы могли бы заказать, – ответил он.

Заказать еду? В разгар ограбления банка?

– Не думаю… – растерянно пробормотал я.

– Это вполне обычное дело, – заверил он меня. – Полагаю, вы какое-то время нас пасли, как у вас говорят, не так ли?

Я никогда в жизни не говорил ничего подобного.

– Ну, допустим, – согласился я.

– Тогда вы знаете, – продолжил мужчина с бакенбардами, – что если мы работаем допоздна, то всегда заказываем еду.

– Я и сам немного голоден, – сказал Джо и повернулся к Филу. – А ты?

– Хорошая идея, – сказал Фил. – Закажем еду в закусочной.

– В заведении через дорогу? – уточнил сотрудник. – Там ужасная еда. Лучше в «Даркис» за углом на Массена-стрит.

– Ладно, – кивнул Фил. – У вас есть их номер?

– Думаю, он записан в каталоге-вертушке на том столе, – ответил мужчина с бакенбардами.

– Точняк. – Фил нашёл вращающийся каталог с карточками, покрутил его и нашёл нужный номер. – Точняк, – повторил он и ткнул в мою сторону пальцем (мы договорились не называть друг друга по именам). – Прими у всех заказы, – сказал он.

Так я заделался сборщиком заказов. Мужчина с бакенбардами посоветовал ростбиф, и мы с Джо выбрали его. Женщина в твидовой юбке сказала, что диетическая индейка – лучший вариант для тех, кто следит за количеством калорий; Джерри тоже выбрал индейку. Остальные заказали обычный набор из гамбургеров, сэндвичей с беконом, салатом и помидорами, и тому подобного. Плюс напитки: кофе и два чая – для Джерри и мужчины с красным галстуком.

Я передал список Филу. Тот глянул на него, поднял телефонную трубку, замер, снова посмотрел на список, положил трубку и заявил:

– Я не стану заказывать еду на десятерых. По вечерам тут обычно остаётся три-четыре человека. Они заподозрят неладное.

– Простите, что вмешиваюсь, – сказал мужчина с бакенбардами. – Вы, конечно, можете и сами сходить за едой. Но вообще-то во время аудита, инвентаризации и других подобных процедур у нас тут по вечерам иногда задерживается до дюжины сотрудников.

Я знал, что отправят меня, просто знал. Поэтому сказал:

– Да кому какое дело в этой закусочной? Они просто принесут заказ, вот и всё.

– Только не из закусочной, – уточнил мужчина с бакенбардами. – Из «Даркис» за углом на Массена-стрит.

– Да-да, – ответил я. – «Даркис».

Джо тоже подошёл к столу, за которым сидел Фил. Теперь мы втроём стояли вместе, а четверо пленников сгрудились на противоположной стороне помещения.

– Знаешь, нам и правда лучше заказать еду, – сказал Джо Филу. – Мы оба наблюдали за ними по вечерам – они всегда заказывали. Если сегодня заказа не будет, а кто-нибудь увидит горящий в банке свет, то может что-то заподозрить и стукнуть копам, чтоб те проверили.

– Меньше всего на свете мы хотим, чтобы случилась перестрелка или захват заложников, – сказал мужчина с бакенбардами.

Я и сам меньше всего на свете этого хотел.

– Вот что я предлагаю, – сказал я. – Закажите еду на пятерых, а я схожу и принесу поесть остальным.

– Только не ходите в закусочную, – напомнил мне мужчина с бакенбардами. – Идите в «Дар...»

– Да знаю я, знаю. В «Даркис» за углом на Массена-стрит.

Мне показалось, что мужчина слегка обиделся; судя по его облику он не привык, чтобы его перебивали.

– Верно, – сухо сказал он.

Тем временем, Фил обдумал моё предложение.

– Хорошо, – сказал он. – Ты принесёшь пять порций, и я закажу пять.

– Отлично.

Мы сели за стол и разделили список на две части. Фил закажет крупные блюда, вроде тарелок с ростбифом, а я принесу гамбургеры.

– Я позвоню через пять минут, – сказал Фил. – Дам тебе немного времени.

– Ладно.

Я положил свою часть списка в карман и взглянул на мужчину с бакенбардами, но он не стал ещё раз напоминать мне идти в «Даркис» за угол на Массена-стрит. В тишине я подошёл к Эдди – он был одним из тех, кто заказал гамбургер и чёрный кофе – и объяснил, что собираюсь выйти за половиной заказа, а остальное доставят.

– А чем мне расплачиваться? – спросил он.

– Спроси у Фила. – У меня было немного наличных, и я рассчитывал на возмещение расходов.

– Хорошо, – сказал Эдди, отпирая дверь, чтобы выпустить меня. – Маску сними, – бросил он, когда я уже был на пороге.

– О! Точно.

Я завернул за угол, зашёл в «Даркис» и сделал заказ. Вокруг сидели люди, ели или ждали заказанную еду. «Я тут по соседству граблю два банка, – подумал я. – Что вы на это скажете?» Им было наплевать.

У меня мелькнула мысль позвонить Мариан, велеть ей собрать сумку и заправить «Фольксваген», а затем рвануть вместе с ней к канадской границе. В Канаде устроиться под новым именем, найти работу, начать жизнь с чистого листа. Никогда не возвращаться и не участвовать в ограблении банков.

Мне вручили мой заказ. Я расплатился и вернулся в банк.

Пока я раскладывал еду на одном из столов и подсчитывал: кто сколько мне должен, доставили вторую половину заказа, и Эдди подошёл за деньгами. Фил сходил в хранилище и вернулся с парой двадцатидолларовых купюр.

– Не оставляй слишком большие чаевые, – предупредил он Эдди, а другую двадцатку протянул мне. – Вот. Ты же заплатил из своего кармана, верно?

– Это слишком большие чаевые, – пошутил я.

Фил рассмеялся.

– Бери, бери, – сказал он. Я взял деньги, а он добавил: – Вот видишь, в начале ты нервничал, а когда пошла работа – всё наладилось. Я угадал?

– На все сто, – ответил я.

– Да, я тебя раскусил, Гарри, – сказал он.

– Ну, ещё бы, – сказал я.

Затем все мы расселись за столом и поели. Позже я сказал мужчине с бакенбардами, что он оказался совершенно прав: еда из закусочной не идёт ни в какое сравнение с блюдами из «Даркис».

– Ростбиф восхитительный, – сказал я, подбирая последние крошки. – Спасибо за совет.

– Рад помочь, – ответил он. – У нас могут быть разногласия по некоторым финансовым вопросам, но это не значит, что мы не можем относиться друг к другу по-человечески.

Было обалденно приятно услышать такое от банкира.