Текст книги "По следу пламени (СИ)"

Автор книги: Доктор Вэнхольм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 42 страниц)

– Гдя зесь?

– Чего? – нечленораздельные звуки, произнесённые беззубым ртом было крайне сложно понять.

– Гдя здесь-то? – повторил гоблин, после чего Орикс потащил его к остальным на поляну. Дозорный явно надеялся сбежать. Его глазки-пуговки бегали по сторонам туда-сюда, а сам он время от времени поглядывал в направлении лагеря, где из-за склона холма виднелись светляки фонарей и поднимающийся в небо дым горящих костров.

– Гарантирую, – сквозь зубы прорычал полуорк. – Не будешь паясничать – отпущу тебя с доброй совестью. А если будешь орать – на месте тут прибью.

***

– Худо-бедно с тобой разберёшься. Ох ты ж… – ворчал Орикс, подтаскивая его ближе к стоящей на поляне парочке. – Ну давай, когда нас побольше-то. Глаголь, так сказать, всем. Может, вы его хоть поймёте, – процедил он, посмотрев сначала на Норико, затем на Мариссу.

С появлением Орикса из кустов вышли все остальные: и Роза, и сгорбленная Кора, и поднявшийся на ноги изодранный Галантий, хромающий и от грязи и покрытой кровью одежды, больше похожий на лесное лихо.

– Не вбу-бу-у-убивайте, пожалста, – завизжал он, но гораздо тише.

– Да задрал уже! – вновь зарычал Орикс, отвесив тому смачный подзатыльник. – Не будем мы тебя убивать. Говори что угодно, кроме этих слов. Как ты надоел!

– А шсто вам гховоить?

– Ещё раз, громче!

– А шсто вам гховоить? Я – всео лишь гхоблин, – пролепетал дозорный.

– Всё! Что ему говорить? – обратился полуорк к остальным.

– Ну-у, как минимум, сколько вас тут? – спросил гоблина подошедший Норико. Островитянин присел рядоми одарил дозорного такой широкой безумной улыбкой, что тот ещё сильнее вжался в землю. Он болезненно повернул голову в направлении лагеря, а затем сказал:

– Много. Не знао скоко, – где-то вдалеке Норико приметил мелькающий свет, исходящий от лагеря. – Осень много

– А «очень много» – это больше пяти? – закатив глаза, спросил Орикс. Гоблин осторожно кивнул.

– Десять? – посмотрел на дозорного Норико. Пленник резко замотал головой.

– Да не пи**и, – оскалился воин. – Ну-ка, посчитай до десяти.

– Много. Осень, – гоблин начал поочердёно загибать четырёхпалые ручки. Когда пальцы закончились, он загнул два на первой руке и досчитал до нужного числа.

– Значит, ты не такой тупой, – резюмировал островитянин. – Но не верится, что вас там… Всего пять.

– Больсе, – дозорный замотал головой.

– Это сколько?

– Я не зяу! Никода не ситал, – практически закричал он.

– Давай ещё что-то у него спросим. Идеи есть у вас? – Орикс смотрел на эту картину мрачным взглядом.

– Конечно, есть идеи, – ответил ему Норико, затем помолчал немного, улыбнулся и спросил у гоблина. – Ты дракона видел?

– Какого дракона? – испуганно посмотрел зеленокожий на него.

– Высокий такой… Морда стрёмная… – начал перечислять островитянин.

– Прям как у тебя, – не удержался от подколки полуорк.

– Не, хуже, – Норико равнодушно качнул головой. Гоблин помедлил с ответом, но потом спросил:

– Чёйного или синего?

– Угу, так они сейчас там?

– Синего. Видел. Давно. Приезжал сюда, – закивал гоблин. – Приезжал. Убивал. Уехал. Злой. Очень злой.

– Да, он ещё тот мудак… – проронил Норико.

– Йемик… Едва спасся… – глаза маленького дозорного расширились от ужаса, словно его разум потрясли воспоминания, картинам которых никогда не стоило всплывать.

– А… кого убивал? – с подозрением спросила до того молчаливая Кора.

– Бйатьев Йемика…

– Говори чётче и медленЕе, – потребовал от того Орикс.

– Бйатьев моих убивал.

– А он с тобой… С вами? – несколько запутался, прикидывая что к чему, полуорк.

– Наше вйемя пйишло… Может, недавно, – Йемик задумался, вновь начал загибать пальцы, и, загнув обе руки дважды, сказал. – Вот стойко дней назад пйишли. Он много кого… убил. Его гнали отсюда.

– А можешь также посчитать всех, кого знаешь? – попросила Кора, и гоблин начал считать. Суммарно он загнул пальцы сорок пять раз, после чего подытожил коротким «Всё, больше не помню».

– Говори всё, что знаешь, – вздохнул Орикс. – Так будет проще…

– Там одни гоблины? – уточнил Норико, прикидывая, насколько его слова правдивы.

– Гобйины. И йюди. И кобойды. И ойрки. Там много кто.

– И сейчас все там?

– Мозет все. Мозет – не все, – гоблин замотал головой. – Йемик не знает. Йемика отпгавили в дозой.

– А когда меняются дозоры? – поинтересовалась Кора.

– Утйом.

– А кто у вас в лагере самый сильный? – островитянин вновь посмотрел на Йемика со скалящейся улыбкой.

– Нет, Норико. Не надо, – предостерёг того полуорк.

– Ой, да не переживай, – отмахнулся тот, – Это личный интерес.

– Я не знайу, кто она, – замешкался гоблин. – Она в пуйпуйном, – при этих словах его явно прошиб лёгкий холодок.

– Леди в пурпурном? Маг? – в ответ Йемик качнул головой, пожал плечами.

– Не знаю.

– Тогда почему она самая сильная?

– Она – главная, – утвердительно заявил дозорный.

– Человек?

– Эльф? – спросили поочерёдно Норико и Орикс.

– Как он, – гоблин указал на Галантия, только чёйная.

– Тёмный эльф… – задумался островитянин. – Дамочка будет неразговорчивая.

– О, Галантий, это твоя, – обратился полуорк к вору, что до этого молча стоял. – Что скажешь? А то я чёрных в глаза не дал.

Галантий слегка дёрнулся, словно отходя от мыслей, затем протянул:

– М-м-м… Тёмные эльфы. Нищеброды.

– А если убрать предвзятость и посмотреть по силе?

– Ну-у… Всё равно мы лучше, – приободрённо заявил эльф. – И легко с ним расправимся. Даже я один, – чудо-снадобье, видно, окончательно подействовало, и сам эльф, хоть и выглядел побито, но теперь стал окончательно бодр.

– А где вы сменяетесь? Дозоры, в смысле, – вновь поинтересовалась Кора.

– В лагейе. Где зе йещё! – воскликнул гоблин

– Что будет, если дозор вовремя не сменится?

– Не знайу. Такого йещё не было.

– Поднимут тревогу, конечно, – бросил Норико, всё также погружаясь в размышления.

– Ребят, у меня идея есть, – вдруг просвятил Орикс.

– У меня тоже, – сквозь зубы процедил Норико, – Только не хватает двоих….

Не обращая внимания на высказывания островитянина, полуорк вдруг поставил гоблина на ноги и, держа того за плечо, уселся прямо перед ним, скрестив под собой ноги. Расспросив его несколько подробнее, удалось узнать, что над ним, да и над всеми гоблинами стоит некий Кнарл, которому уже сама «Пурпурная леди» отдаёт приказы. Да и надо сказать, что далеко не все в лагере были в восторге от этого руководства. Мотивация Кнарла понятна – ему леди платила золотом. Остальные же служили едва ли не под страхом смерти.

Задав ему ещё пару вопросов, «соколы» отпустили гоблина, припугнув напоследок, что, если тот пойдёт обратно в лагерь, они быстро закончат то, что начали.

План в головах бандитов возник, можно сказать, сам собой. Вернувшись к хижине и отдав охотникам десяток серебряников, они забрали у них кусок ткани, такой же, как волокуша, на которой привезли туши животных. Идея заключалась в том, чтобы дозор привёл к лагерю двух охотников с мясом, раз уж обычно его приносят под ночь. Само мясо деревенские отдавать не стали, но указали, что неподалёку в лесу, чуть севернее есть поляна. Там пару дней как волки нарвались на трупоедов, нашедших там какого-то дохлого грызуна. Один из волков был ранен, так что упыри, почуяв кровь, обнаружили для себя новую цель. Остатки и тех и других уже перебили, а саму поляну изрядно опалили, дабы уничтожить запах, но от трупов пока не избавились, и можно было бы использовать их.

Участь сходить за ними выпала Галантию и Коре. Те шлялись по лесу около часа, но недовольство высказывать не стали. Всё же это было справедливо. Итог был прост: Галантий и Роза несут мясо, Норико, Кора и Орикс их сопровождают.

Эта же тройка обмотала вокруг левой руки чёрные повязки, дабы походить на дозорных. Якобы, они встретили в ночи несущих дичь охотников и решили сопроводить их до лагеря. Марисса, разве что, выпадала из плана, будучи шестой. Однако демонокровная решила обойти лагерь с другой стороны и при возможности осмотреть его с высоты. План, конечно, был не идеален и где-то строился на везении, но кто будет следить за охотниками в ночи, раз к ним уже есть доверие…

Глава 24

Лагерь культистов по своему виду не слишком уж отличался от летней стоянки «Чёрных соколов». Те же стены из частокола, такие же пошарпанные ворота. Изменилось разве что расположение: вместо леса – холмы и проталины голых равнин. Какая-никакая рощица находилась только сверху, но в ней издалека сложно было что-то разглядеть. Перед парадным входом всё оказалось прекрасно видно: фонари, развешанные близ ворот, прекрасно этому способствовали. Сразу за ними возвышалась наблюдательная вышка – наскоро собранная и возведённая хлипенькая башня, на вершине которой восседал глазастый парнишка. Благо, что деревья начинали возвышаться на достаточном удалении, чтобы скрывать наших героев от его взора. Перед воротами стоял лишь один охранник. Да и то, «стоять» при описании его нынешнего состояния было бы абсолютным преувеличением. Находясь на своих двоих, он, скорее, похрапывал, не слишком следя за обстановкой вокруг. Думается вашему покорному слуге, что, если бы не второй, этого можно было спокойно вырубить и беспрепятственно пройти в лагерь.

Однако дозорный портил эту версию плана, поэтому «соколы» остались придерживаться изначального. Марисса отправилась делать довольно долгий крюк, дабы точно не попасться на глаза хоть кому-то из «Некрокульта» и осмотреть их стоянку с другой стороны. Галантий и Роза вышагивали впереди, таща за собой якобы наловленную дичь. В лица охотников по их же словам особо не вглядывались. Когда два грязных и вонючих силуэта появлялись из леса, чаще в сопровождении дозора, им особо не задавали вопросов, заставляли выгрузить всю дичь и выпроваживали прочь, так что Галантий с учётом его вида, побитого, помятого и изуродованного вполне мог сойти за деревенщину. Розу же пришлось чуть сильнее изгваздать, дабы она более походила на кого-то из охотников. Орикс, Кора и Норико сопровождали их под угрозой тычка лезвиями.

К огромному счастью, охрана лагеря работала из рук вон плохо, да к тому же не знала друг друга в лицо. Оно и понятно: день или два как сюда должна была прибыть такая орава, что даже прожорливые бюрократы не смогли бы всех высчитать. Тем не менее, поначалу казалось, что весь их план чуть не накрылся медным тазом.

Как только дозорный увидел плетущихся в темноте людей, он громко и протяжно засвистел, будя на посту всех засонь. Но стоило «соколам» появится в свете фонаря, охрана опустила оружие и лишь тот мужик, что отирался у ворот – грязный, уродливый, вонючий и закованный в броню, ворчливо спросил:

– Стой, кто идёт? – прохрипел он.

– Свои, – хрипло бросил ему Орикс, весьма удачно сходивший за почившего хобгоблина. Издалека между ними, за исключением молота разницы совсем не было заметно. – Все свои.

– Шо-т, вы рано, – с подозрением тот оглядел волокушу и тех, кто её притащил. – Вы утром должны были прийти.

– Жратву притащили. Охотники, – отрапортовал полуорк.

– Встретили этих по пути. Без сопровождения в лагерь не велено заходить, – подтвердила Кора, картавя голосом, стараясь походить на одного из гоблинов.

– Утреннюю шо ли уже притащили? – удивился охотник.

– Ага, гля – какие быстрые, – рассмеялся Орикс.

Мужик перед воротами несколько замешкался. Всё же обычно им приносили дичь многим позже. Однако, помявшись немного не месте, он махнул рукой и позвал:

– Эй, там, на вышке! Открой им – пусть пройдут.

Низкорослый человек прошмыгнул где-то за забором. Подпорные балки загораживали небольшие щели среди прогнившего забора, и было видно лишь его лысину, слегка подёргивающуюся на высоте полутора метров от земли. Пробубнив себе не очень лестный оборот, он взялся за тяжёлый рычаг и начал с силой проворачивать его. Ворота перед «соколами» открылись с протяжным воющим скрипом. Их плохое состояние можно было заметить невооружённым взглядом: трещины в досках, осыпающаяся труха, проржавевшие петли.

– Туши к остальным закиньте, – бросил мужик, возвращаясь на место своего ночного дрёма.

– Ага, проведём, – кивнул Орикс и махнул рукой, чтоб остальные следовали за ним. – Спасибо, брат.

– Чё там, Базира и его группу не видели? – внезапно спросил мужик, приоткрыв один глаз. Орикс на секунду замешкался, а затем ответил, замотав головой для пущей убедительности.

– Нет ещё. Не пересекались. Там темно, как в жопе. Ни черта не видно.

– Да оно-то понятно, – дозорный развёл руками. – Вам ж сказали без фонарей ходить, а то ещё какие-нить пи***ы припрутся. Вы, это, на холмы сгоняйте, проверьте потом. Сейчас, так и быть, перерыв пятнадцать минут можете сделать.

– А, спасибо те, брат, – кивнул тому Орикс и последовал за ворота.

Лагерь был огромен. Снаружи казалось, что едва ли он мог превышать размеры логова банды, однако отгороженный кусок удивлял своим размахом, стоило лишь зайти внутрь. Правда, большая его часть представляла беспорядочно выставленные палатки-шатры, в которых размещались местные обитатели. Сами они в столь поздний час уже спали, однако некоторые всё ещё сидели возле тлеющих костров. Кто-то с бутылью браги наблюдал за медленно затухающими угольками, кто-то что-то оживлённо обсуждал, размахивая руками в разные стороны, кто-то хозяйствовал над своим снаряжением. Охраны тоже было достаточно: небольшие патрули ходили туда-сюда и смотрели на предмет подозрительного. Чёрные повязки, однако, дали свой эффект: на «соколов» покосилась разве что пара мужиков, а затем вернулась к своей особенно увлекательной игре в карты.

Помимо жилищ культистов, а по факту бандитов и бродяг, собранных отовсюду, в лагере имелась одна единственная укреплённая хижина, где, видимо, ночевал главный, а также несколько загонов, ныне пустующих. Стены же, представляющие собой довольно крутые, а в некоторых местах специально выдолбленные практически вертикально скалы обрамляли это место высоченной оградой. Подобный способ защиты возник ещё во времена, когда этот лагерь только создавался – а это было очень давно: когда толи луарцы, толи уже имперцы вели баталии с кочевниками. Повсюду, то тут, то там виднелись пещеры и норы, часть из них была заколочена или завалена. У подножья практически везде валялись валуны или какой-то мусор.

С обратной стороны единственным способом добраться наверх выступала огромная деревянная лестница, поднимающаяся на небольшую укрытую слоем земли и травы площадку, с которой уже можно было по относительно пологой части подняться на вершину.

Несмотря на гуляющий свежий ветерок, лагерь был прямо-таки наполнен различными неприятными ароматами. Грязь, пот, спирт, кровь, вонь от испражнений и немытых тел, смрад гнилого мяса, каких-то трав – всё это подобно трупоеду или какому-то другому падальщику терзало обоняние, заставляя даже Орикса, выросшего на ферме, почувствовать себя не очень хорошо. В какой-то момент, когда вся их банда полностью пропала из виду, полуорк остановился за одной из палаток, шумно выдохнул, выпучив глаза и не веря, что их план имел успех.

«Соколы» прошли чуть глубже, аккуратно оглядываясь, дабы не вызвать подозрений. Пробираясь вдоль стены, дополнительно подпёртой деревянной оградой, они заметили удивительно большой шатёр, слишком уж выделяющийся на фоне остальных маленьких палаток. Он был сделан из такой же пошарпанной ткани, грязной и практически бесцветной, заполненной заплатками самых разных размеров, словно их куски срезали отовсюду, дабы залатать это полотно. Взглянув одним глазком, подобравшись чуть ближе, Норико приметил, что внутри сидят множество людей, в основном связанных или прикованных наручниками. Рабы. Или пленные. Скорее всего, из Гриобриджа или других сожжённых городов.

Найдя «мясную» палатку, наши герои затащили волокушу туда. Несомненно, именно этот склад дичи являлся главным источником гнилостного запаха. Само внутреннее пространство было небольшим, однако практически целиком заполнялось принесённой дичью. Расчленённые, разрезанные и цельные тушки лежали тут днями и, с учётом того, что ни о какой достаточной прохладе и речи не шло, благополучно гнили.

– Как же я ненавижу врать… Как же я ненавижу врать… – повторял себе под нос Орикс, выгружая мясо в общую кучу.

– Как же я ненавижу магию, – с улыбкой поддакнул ему Норико. Тот несколько непонимающе посмотрел на него, но затем ответил.

– Магию я тоже ненавижу, но врать – больше. Меня совесть грызть начинает.

Решив долго не стоять на месте, «соколы» разделились, дабы осмотреть лагерь. Всё же, где-то здесь, вероятно, находился и похищенный Ларэндо.

***

Норико, прихватив с собой Розу, сразу же направился к шатру с пленниками. Наверное, он мог пойти и один, но некши увязалась за ним, а оставлять её на произвол судьбы в таком месте было бы неправильным решением. Оставшись одна, она наверняка сумела бы вляпаться в какую-нибудь дрянную ситуацию, так что лучше ей было находиться под его присмотром.

Рабский шатёр, как его окрестил островитянин, как и «мясная» палатка вовсю благоухал. Ещё бы, внутри одновременно находились три десятка человек, которых отсюда, судя по всему, не особо выпускали, поэтому грязь, пот и аромат человеческих выделений образовывали наиотвратительнейший букет. Поморщившись и зажав нос, Норико заглянул внутрь. Все люди были погружены в сон, «отдыхали», если такое слово вообще было применимо к подобному заполненному дерьмом месту.

Ближайшим ко входу лежал, скрючившись едва ли не напополам, горбатый старичок. Немногие относительно чистые пятна на одежде выдавали походные штаны и клетчатую рубашку. Лысина практически идеально ровным кругом сверкала на макушке, насколько так можно сказать об изгвазданной голове. Спал он весьма чутко, поэтому стоило островитянину шёпотом позвать того и слегка толкнуть в плечо, как он тут же проснулся.

– Что!? Кхто здесь? – замотал он головой, а затем уставился на внезапного гостя. – Ты кхто?

– Мы пришли разобраться с ними, – выставил руку вперёд Норико, показывая, чтобы дед говорил потише. – Откуда вы?

– Отовсюду, – вздохнул он. Выглядел, надо сказать, старик весьма скверно. Дело было даже не в том, что он был привязан к деревянному толстому шесту и весь покрыт грязью и кое-чем похуже, но и в том, что кожа на его костях свисала буквально лоскутами. Дед был невероятно худ. Видно, ни о какой кормёжке здесь и речи не шло. Лицо очень сильно осунулось, глаза потускнели. Остальные пленники выглядели ничуть не лучше. – Кто-то с Гриобриджа, кто-то с Аноцерры, кто-то с деревень. Я – с Подгорной.

– Вас всех в рабство эти культисты забрали?

– Будь они неладны, – старик сплюнул в сторону, захрипел. – К нам пришли, парней, кто оружие держать мог, перебили, девок растлили, хаты сожгли, зерно упёрли, нелюди. Кто жив остался, тех в повозку, и сюда. Правда, я один похоже остался. Никого больше не видел.

– Много сюда привезли людей?

– Много, – согласился старик. Норико помрачнел, ведь здесь пленных было совсем немного. – Да только от этого «много» них**а не осталось. Кто в дороге помер, кто здесь уже. Кого в пещеру увели…

– В какую пещеру?

– Не знаю, где она, – старик разочарованно помотал головой. – Приходят сюда два амбала, кто уже почти на гхрани, тех под руки, и тащат куда-то… С концами.

– Чародей тут был?

– Не знаю, – вновь захрипел старик. – Позавчера один попытался сбежать, так его поймали и на столбе подвесили, в дальней части лагеря. В наказание. А что дальше с ним было… Думаю, шо помер он. Резмир очень лютовал…

– Простите, мы не сможем вас прямо сейчас вытащить, – Норико поморщился, приняв виноватый вид. – Сначала надо всех найти, потом выбраться. Подождите здесь. Мы вернёмся, как найдём мага, – островитянин посмотрел на него максимально серьёзным взглядом

***

После этого воин вместе с Розой и неподалёку ошивающейся Корой направились обратно к мясной палатке, где их должен был ждать Орикс. Галантия же воин на правах старшего отправил тихо осмотреть лагерь. Уж в чём его нельзя было упрекнуть при всех его проколах, так это в том, что он мог спокойно пройти за спинами абсолютно всех и не оставить после себя ни единого следа.

Полуорк ждал их рядом со складом дичи. Его взгляд неспешно бродил по светлому пятну лагеря в ночи. Множество фонарей и факелов освещали шатры, загоны и разбросанный повсюду хлам. В нос бил аппетитный запах жарящегося на костре мяса, и даже тянущее рядом зловоние не могло перебить возникающее чувство голода. На всякий случай полуорк решил отойти вглубь, дабы его не заметил проходящий патруль. Боязливое чувство подсказывало ему, что, пусть в тени он находился в безопасности, какой-нибудь не очень осторожный взгляд в его сторону мог легко стоить им всего прикрытия. Однако уйти ему не удалось.

– Хтан, чё ты там встал, как не родной? – закричали явно в его сторону от одного из костров. – Давай, иди сюда!

– Хтан, значит, – пробубнил Орикс себе под нос. Рядом кроме него самого не было абсолютно никого, поэтому он выдохнул, затем развернулся и сказал. – Мужики, да меня это там… Позвали. Сделать кое-шо надо.

На валунах, сгрудившись близ догорающих угольков, тлеющих чёрно-рыжим пятном, сидели два мужика и громогласно, с воплями и активными размахиваниями руками резались в карты. Один из них был типичным на вид деревенским парнем, коренастым, заросшим с причёской под горшок и глуповато лыбящегося беззубым ртом. Второй же, можно сказать, являлся братцем Орикса по крови. Орк-степняк, зеленокожий и представляющий собой огромную груду мышц. Он, как и его напарник по игре в карты, довольно скалился и призывно смотрел на полуорка своими чёрными глазами.

– Ты, давай, не отказывайся, – хлопнул себя по колену деревенщина, затем встряхнул руку от прилипшей к ней со штанины грязи. – Я-то помню, что ты реванш хочешь взять.

– Да, мужики, правда, давайте не сейчас, – попытался всё же свинтить от нежеланной встречи полуорк.

– Хорош уже мяться, как баба! – воскликнул всё тот же мужик. – Иди сюда. Одну партию, так уж и быть.

– А если я откажусь?

– Значит, ты – слабак! – громко резюмировал орк.

– Слабак… – процедил Орикс себе под нос.

Ситуация складывалась не в его пользу. Его спутали с одним из обитателей лагеря, фигуры которого неподалёку не наблюдалось. Отказаться было равносильно навлечь на себя подозрения и подпортить всю картину. Согласиться – значит подвергнуть себя безвозвратному риску. Некий Хтан мог вернуться в любой момент, и тогда личина Орикса будет открыта абсолютно всем. Он помялся с пару секунд, а затем, также не оборачиваясь, спросил:

– Потому что не сыграл в карты?

– Потому что отказался от шанса взять реванш, – подпитым голосом ответил тому деревенщина.

Полуорк хрустнул шеей, будто бы разминаясь, а затем резко развернулся и широким шагом направился к сидящей парочке. Те встретили его решение одобрительными возгласами. Орикс уселся рядом, поставив руки на колени, оглядел обоих и лежащие рядом бутыли от сивухи. От двух картёжников изрядно несло перегаром, хотя с виду казалось, что те ещё не дошли до нужной кондиции.

– Раскидывайте, – сделав лицо кирпичом, махнул рукой Орикс.

По шесть карт разлетелись игрокам. Полуорк собрал по одной карте, посмотрел на эти пожелтевшие бумажки и на толстенькую колоду, затем взял одну и сказал:

– Буба, значит, козырь… Ну, держи тогда троечку… Крестовую…

Игра началась и пошла в каком-то своём неспешном ритме, выделяющемся даже на фоне полусонного лагеря. Орикс изрядно нервничал, ведь с каждой минутой этой протяжной игры повышалась вероятность появления Хтана. Тем не менее, забирая карты он держал морду настолько спокойно, насколько возможно. Иногда довольно скалился, поддерживая шутки этих двоих, ржал чуть ли не до кашля, но затем вновь становился абсолютно равнодушен.

– Слышьте, мужики, тут это. Ничего такого не было? – спросил Орикс, покрывая каре из пятёрок.

– Ты о чём, Хтан? – уточнил деревенщина, не отрываясь от своего веера.

– Да говорят тут шо-то… – чуть замялся полуорк, подбирая правильные слова. – Что-то про волшебника какого-то.

– Ну, в пленниках сидит один, – хмыкнул зеленокожий, не особо многословный в этой парочке. – А кто говорит? Дурики что ли, с которыми тебя вечером в дозор поставили?

– Да не, так слышал от мужиков, – отмахнулся Орикс, выкладывая пару восьмёрок. – Мол, якобы он что-то сделал или типа того.

– Ага, сбежать пытался, – закивал мужик. – Да отсюда-то сбежишь?

– И что в итоге с ним?

– Да ничё, его Резмир на столбе подвесила. Вон, висит там, – он вскинул руку и махнул куда-то в сторону единственной хижины. – Мож, даже живой ещё, – полуорк проследил за его махом, цыкнул, слегка прикусив губу, а затем вернулся к игре.

Картёжники злосчастно мухлевали, но доля везения позволила ему свести игру к ничьей. Он лишь разочарованно развёл руками, отмахнулся от повторной попытки реванша, сославшись на важные дела, а затем поспешил вернуться к палатке, подальше от света, прямиком к остальным. Правда, резкий уход от товарищей не оказался без последствий. Пьянчуга-деревенщина по доброте душевной попросил лже-Хтана сходить и захватить им ещё немного бодяги, а то нынешний запас уже подошёл к концу.

***

Галантий же в это время пошёл по тропе, идущей практически перпендикулярно через лагерь. Отойдя от палаток, он двинулся в зоне полутени по окраине лагеря. Отвесные скальные стены находились по левую сторону и возвышались непролазной крепостью. Эльф надеялся найти здесь достаточно крепкий проход, чтоб заглянуть под землю и пройтись по пещерам, однако эти заваленные дыры не внушали особого доверия.

По правую руку шатры и палатки остались где-то позади. Вокруг практически не было людей за исключением, разве что, двух ребят, откровенно скучающих и кидающих камни в импровизированную мишень, подвешенную на старый деревянный тотем. Лучших вариантов вблизи более не было. Деревянная укреплённая хижина влекла к себе взором, и Галантий мог поклясться, что внутренняя чуйка ведёт его прямо туда к какой-нибудь интересной находке, однако здание находилось слишком далеко, чтобы вот так напрямик следовать к нему. Какую-никакую осторожность всё же надо было соблюдать, поэтому эльф так и направился к парочке обитателей лагеря.

– Чё, как думаешь, сколько нам тут ещё сидеть? – до Галантия донеслись отголоски их разговора. – Недели две тут уже сидим, а всё нихрена. Вот тебе самому это не надоело?

– Ды-к, а чё поделать… Я понимаю, что это твари последние, но платят они хорошо. Даже очень. Да и к тому же, нам-то х*р ли делать: смотреть, чтоб они не сбежали или чтоб не сдохли раньше времени. А то всех здоровых они дальше уже укатили, а тут оставили кого бл**ь: только тех, кого в повозку посадишь, а они тут же бряк и всё – нет человечка.

Эльф послушал их диалог со стороны, а затем, приняв абсолютно беззаботный вид, подошёл ближе.

– Мужики, к вам тут присесть можно, камешки покидать? – улыбнувшись, спросил он.

Будь у него выбор, подходить он бы не стал. Два вонючих крестьянина в грязных туниках и накидках совсем уж не выглядели хорошим вариантом. Впрочем, сам он подранный и давно не мывшийся не сильно ныне от них отличался.

– А тебе чего? – хмуро покосился на него один из них.

– Да так, ничего особо, – Галантий отмахнулся и пожал плечами. – Отдыхаю пока, а делать нечего.

– Ну, падай чё, – ответил другой.

Эльф уселся на бревно, скептически посмотрел на нетривиальное развлечение, а затем спросил:

– Мужики, вот вы тут давно?

– Две недели как, – ответил первый, метнув камень и сбив при этом дощечку, служившую им мишенью. – О-от зараза…

– Мы вот прибыли пару дней как. Что-нибудь «до» интересное происходило?

– А тебе шо, дохрена интересно шо ли? – с подозрением спросил второй.

– Да так, – Галантий пожал плечами. – Наняли, горы пообещали, какой-никакой аванс выплатили, сказали ждать, и ничего. Вот, думаю, случилось что…

– Ничё не случилось, – поморщился первый, вновь сел на бревно, метнул булыжник, и в этот раз попал точно в выцарапанный крест. – Всё как есть. Пока сидим и ждём. Фрулам сказала, что пока тут стоим, а дальше видно будет. Но как по мне, лучше бы уже сейчас валить отсюда.

– Слушайте, а вот вы тут давно уже, – Галантий слегка отвёл взор, поднимая камешек. – Что делать, чтоб тебя не попёрли отсюда?

– Ты это к чему спрашиваешь?

– Тут такая ситуация вышла… – попытался он подступиться иначе. – Я в первый день этой вашей Фрулам… Нахамил. Случайно вышло.

– Ты ей на глаза не попадайся, и всё нормально будет, – наставил его первый. – Делай, что просят. Что не просят – не делай, и существуй в ажуре.

Галантий поговорил с ними ещё пару минут, а затем оставил мужиков и их булыжник, отправившись дальше бродить по лагерю. Видно, сброд тут собрали вообще отовсюду, ибо на него они даже внимания не обратили при его… довольно приметном виде. Тем не менее, с другими людьми он решил не контактировать, мало ли что. И далее направился к хижине.

Проходя вдоль дальней стены, эльф приметил и огромную деревянную лестницу, поднимающуюся на плоский поросший травой уступ. Освещения там практически не было, и лишь блеск луны да добивающее слегка пламя факела помогало разглядеть происходящее. Уступ не пустовал. Ещё издалека можно было заметить наблюдательную вышку, а вблизи вовсе подробно разглядеть эту башню.

Такая же наскоро сделанная, как и та, что стояла у входа, шатающаяся и ненадёжная. По идее, на ней должен был находиться дозорный и, возможно, хоть какой-то фонарь внизу, прикрытый скальной стеной, однако сверху воцарялась чернота ночи.

Правда, ровно до того момента, как там не блеснули коротенькой вспышкой янтарные глаза, и дозорный, притаившийся во мраке ночи, с глухим звуком, практически бесшумно рухнул на землю с довольно-таки приличной высоты.

Галантий остановился на месте, внимательно всмотрелся в ту сторону. Марисса аккуратно выглянула из-за опоры вышки, довершила дело кинжалом, а затем, не говоря ни слова, жестом указала эльфу, чтобы тот вёл себя тихо и шёл дальше. Эльф также беззвучно кивнул и направился вперёд, приметив для себя, что демонокровная нашла ещё один проход к лагерю.

К самому жилищу главной – эльф выяснил, что именно Фрулам заправляет этим лагерем – он, тем не менее, подобраться не смог. Укреплённая хижина, стоящая на деревянных сваях, находилась отдельно от остальных шатров практически у самой окружности лагерных стен. Окна её были темны, дверь, скорее всего, заперта, а на приподнятом крыльце не имелось ничего ценного. Хотелось пробраться ближе, да вот только возле входа постоянно отирались два каких-то типа в тёмных балахонах, и вот с ними Галантий уж точно не хотел сталкиваться.

Пещера чуть поодаль, открытая и не заваленная никаким мусором, его приковала больше. Конечно, пройдя в неё, он практически сразу об этом пожалел, ведь изнутри тянуло весьма резким смрадом. Причина его обнаружилась быстро: загон для дрейков находился в одном из помещений, а этих ящерообразных тварей в нём было достаточно. Благо, что сейчас они спали на своей подстилке и лишь источали присущую им вонь. Иначе незваному посетителю пришлось бы несладко.