Текст книги "Измерение Приграничье (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Янтарный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

– Хватит! Это уже точно лишнее! – сурово сказал он.

– Да, пожалуй, – неожиданно легко согласилась Каони, – негоже мне смущать стража Перекрёстка на дежурстве. Но вот потом, если пожелаешь…

Однако в этот самый момент рядом с ними снова появился Кнут, который уже успел избавиться от посланника Покрова.

– Пошла вон, – мрачно сказал Кнут Каони.

– Ах, наш багряный герой, что бы мы без тебя делали, – Каони, наконец, поднялась… и выглядело это так, словно она просто воспарила в воздух, находясь примерно в полуметре от поверхности земли. При этом и щупальца на голове, и ниже талии развевались за её спиной так, словно на Каони непрерывно дул сильный ветер, – конечно же, я подчиняюсь твоему приказу. Прощайте же, и да снизойдёт на вас покой.

С этими словами она унеслась прочь, явно очень довольная собой. И так оно, наверное, и было… потому что главного конкурента на несколько дней выставили из Перекрёстка. И теперь, пока он или как-нибудь сам доберётся на Керси и оспорит своё изгнание, или Покров пришлёт нового посланника – у неё на это время полностью развязаны руки.

– Ну и что? – равнодушно спросил Кнут, – уже назначила тебе встречу, чтобы как следует… отблагодарить? Если спросишь моего мнения – не советую. Да, наслаждение будет, что надо, но за него она тебя высосет досуха.

– Досуха? Убьёт? – удивлённо спросил Сареф.

– Нет, конечно, – хмыкнул Кнут, – она же не дура – ссориться с Керси. Но… два, а то и три малых круга будешь лежать пластом без сил. Так что смотри сам.

– А ты откуда знаешь, как это бывает? – поинтересовался Сареф, – ты тоже с ней, ну?..

– Она меня не хочет, – фыркнул Кнут, – у меня, оказывается, слишком сильная и горячая энергия для её изнеженной душонки. Ей, видите ли, не нравится.

– Но… если она тебя не хочет, то откуда же ты знаешь…

– Она меня не хочет… но иногда приходится, – пожал плечами Кнут, – как ты понимаешь, не всегда посланники других Поселений ограничиваются одними только словами. Иногда они идут на более… решительные шаги, которые далеко не всегда согласованы с Наблюдателями. И каждый находит… свои способы за них расплатиться. Ну а эта синяя шкура, в принципе, сама тебе продемонстрировала свою самую главную ценность. Поэтому…

Сареф поморщился. Нет, он, конечно, не питал никаких иллюзий насчёт какой-то там любви или даже того, что это будет бесплатно… но после того, как он осознал, что Каони целой половине Перекрёстка могла оказывать такие услуги, у него отпало всякое желание иметь с ней дело.

Они направились дальше. И Сареф, следуя за Кнутом, видел, что у топора, который так и продолжал висеть у напарника за спиной, металл лезвия полностью совпадал с металлом, который был вплавлен в его череп. Это вызывало у Сарефа ещё больше вопросов, но вместе с тем он понимал, что это любопытство стоит придержать. У Кнута и без того явно тяжёлый характер, и с высокой вероятностью потому, что он постоянно испытывает боль. При таких условиях чудом было то, что хотя бы на общие вопросы об устройстве Перекрёстка он отвечал спокойно и терпеливо.

– Постой, – внезапно сказал Кнут, резко повернувшись на 180 градусов и ткнув рукой за спину Сарефу, – туда! Там что-то происходит!

Там, куда показывал Кнут, оказался ещё один тёмный переулок. Они быстрым, но при этом тихим шагом прошли в него… минута ходьбы – и за очередным поворотом они увидели то, что искали. На небольшой, относительно просторной площади находилось четверо. Один, крупное рогатое существо с чёрной шерстью, круглыми рогами и жёлтыми глазами избивало кого-то плетью. Хрупкая фигурка у его ног всхлипывала под ударами, но не дёргалась, словно понимала, что это сделает ситуацию ещё хуже. По бокам его охраняло двое существ, и одним из них был тот самый жёлтый кролик с рогом, которого он встретил несколько часов назад. Второй – наг с человеческим торсом и змеиным телом, похожий на Ссефа, но уже с рыжей шкурой.

Сареф шагнул было вперёд… как его за руку схватил Кнут – и Сареф подивился тому, насколько горячей была его кожа, даже по меркам шкуры Хима.

– Нет, – тихо сказал его напарник, – здесь мы не можем вмешиваться.

– В смысле? Почему? – удивился Сареф.

– Это Марук, Наблюдатель Теней. У него договорённость с Керси. Они не вмешиваются в дела друг друга.

– Верно, – рогатое существо подняло голову в их сторону и снисходительно усмехнулось, – рад, что подопечные Керси уважают договорённости. И, поскольку он отвечает за ваше поведение – так и быть, можете просто уйти. Ну, или остаться и посмотреть, что бывает с теми, кого я ловлю на воровстве на своей территории.

С этими словами он схватил за волосы фигурку, лежащую у его ног, и с силой потянул вверх… и перед ошеломлённым Сарефом показалось грязное и заплаканное лицо Мимси…

Глава 2.3

Глава 3.

Опешив, Сареф смотрел в лицо своей бывшей нянюшки. Да, разумеется, Джи-Джи говорил ему, что отводил её в Перекрёсток, и он даже сам собирался её найти… Вот только водоворот событий захлестнул его с такой силой, что у него не то, что организовывать поисковую операцию – у него даже просто продохнуть и уделить время своей строке умений толком возможности не было. Однако ж Хаос, как видно, всё равно улавливает подобные веяния, считывает желания и плетёт собственные узоры событий… и вот – они всё же встретились. Пусть и при не совсем обычных обстоятельствах.

– И ведь какова нахалка, – в этот момент на морде Марука даже промелькнуло что-то вроде уважения вперемешку с досадой, – казалось бы, обычная беженка, и двух кругов тут не провела. Но нет, уже замахнулась на один из моих личных тайников, представляете⁈ Какая наглость! Но ничего, сейчас-то она узнает, что бывает с теми, кто осмеливается посягнуть на моё! И, кстати, хорошо, что вы здесь, – он неожиданно доброжелательно кивнул Сарефу и Кнуту, – будете свидетелями, чтобы потом Эрборин не капал мне на мозги за самосуд.

С этими словами он поднял хлыст и снова опустил его на спину Мимси, которая зажмурилась от боли, сдерживая крики. Сареф же лихорадочно соображал. Он понимал, что любое вмешательство сейчас может обернуться чудовищными рисками, проблемами и подозрениями. Что вся их операция, и без того хрупкая, ненадёжная и колоссально полагающаяся на случай, может после этого вмешательства полететь ко всем чертям. Но… он физически не мог смотреть на то, как беспомощную Мимси избивают. Потому что… 20 лет назад эта женщина оказалась единственным человеком, которая не побоялась вступиться за бесправного пятилетнего мальчика…

– Так, может быть, она хотела у вас работать, и таким образом продемонстрировала свои навыки, – заметил Сареф, стараясь, чтобы его голос звучал отстранённо, равнодушно и с минимальной долей интереса, словно это, действительно, всего лишь забавная ситуация, – если вы – Наблюдатель Теней, значит, вы выполняете работу, о которой вслух говорить не принято, но которую, тем не менее, выполнять надо ради блага всех жителей поселения. Поэтому к вам на работу вряд ли можно попасть по простому собеседованию.

– Хм, – Марук от этих слов, действительно, задумался и даже опустил руку, занесённую для следующего удара. Однако несколько секунд спустя он покачал головой и мягко сказал, – любопытно, но нет. Если ты хочешь вступить в гильдию убийц, вряд ли для этого будет разумно пытаться убить главу этой гильдии. А примерно это сейчас и пыталась провернуть эта дрянь. Я готов оценить нестандартные и экзотические способы показать свои навыки, но это – перебор даже для меня. Но мне нравится, как ты оцениваешь мою работу, парень. И я запомню это. Обычно подопечные Керси в отношении моих ребят более… категоричны.

Марук снова поднял было хлыст… как теперь слово уже взял Кнут.

– Может быть, хотя бы спросим её, зачем ей понадобилось обворовывать тебя, Марук? Если ты хочешь, чтобы мы потом свидетельствовали за тебя перед Эрборином, нам нужно знать причины! Не говоря уже о том, что это банально странно: беженка, которая не провела в Перекрёстке и двух кругов, полезла обворовывать лично тебя. Мало того, она узнала, где именно это надо делать. Вам всем это не кажется подозрительным?

Сареф с досады прикусил язык. Ну, разумеется, начинать надо было именно с этого. Понятно, что подручные Марука молчали, потому что не хотели попадать под горячую руку, но он-то, с его-то Интеллектом⁈

– Что ж… вопрос имеет право на жизнь, – Марук снова поднял Мимси, впрочем, теперь уже за шиворот, а не волосы, – давай, мерзавка. Поведай же, для чего ты это затеяла⁈

– Вы… вы не понимаете… – всхлипывая, прохрипела Мимси, – моя дочь… она умерла! Но… вместе с тем… не умерла! Её можно вернуть, можно… нужен только источник силы… и мою дочь можно будет вернуть…

– Понятно. Она сумасшедшая, – пожал плечами Сареф, – я понимаю вашу ярость, уважаемый Марук, я и сам бы разозлился, если бы меня пытались обокрасть. Но, судя по всему, если вы будете избивать её дальше – то ничего не добьётесь.

– Но откуда ты узнала, где и что надо красть? – сурово спросил её Кнут.

– Голоса… сказали мне, где искать, – всхлипнула Мимси, – источники силы… и я почти сумела… я сняла Печать Изумрудов, Печать Аметистов, Печать Серебра… я бы смогла, смогла, ах, будьте вы все прокляты, прокляты!

– Понятно, – Кнут подошёл к Маруку и положил ему руку на плечо, – что ж, я подтверждаю, что ты был в своём праве, когда наказывал эту самку. Эрборин не доставит тебе проблем. Но дальше нет смысла её истязать. Тем более, что она не просто мать, горюющая по своему дитя. В ней явно скрыты таланты Мудрости Хаоса. Просто горечь потери давит на неё, и она не может с этим смириться. Нужно отвести её к Асеану. Наблюдатель Истоков сумеет ей помочь.

– Нет! – рыкнул Марук, стряхивая с себя руку Кнута, – она пыталась меня обворовать! Меня! Мало того, у неё это почти получилось! Так что её безумие совершенно не мешает ей применять свои навыки! И кто знает, что она попытается учудить завтра⁈ Нет уж, во имя нашей общей безопасности я не могу оставить её в живых!

– Прекрати, – голос Кнута почти не изменился, но в нём появился стальной отзвук, от которого даже Сареф поёжился, – ты не станешь убивать безумную самку, горюющую по своему детёнышу. Даже для тебя это слишком. Не разочаровывай нашего новичка, в конце концов. Он только-только поверил, что вы тоже являетесь частью приличного общества…

– Что⁈ – Марук вцепился в горло Кнуту… но уже через несколько секунд с сердитым шипением отпустил его. До Сарефа донёсся запах палёной шерсти.

– Ну, извини, – Кнут ухмыльнулся, и с его стальным черепом это вышло особенно жутко, – самки, которых ты регулярно мне подсылаешь, должны были рассказать тебе, какой я горячий.

– Хватит! – мягко сказал Сареф, – думаю, здесь можно найти общий компромисс. Кнут прав: избивать сумасшедшую женщину, которая потеряла разум от горя, нет никакого смысла. Особенно если она может принести пользу Перекрёстку. Но прав и Марук: его действия этой женщины расстроили здесь и сейчас. И он имеет право на компенсацию.

– Как интересно, – Марук с любопытством посмотрел на Сарефа, – и как же ты собираешься мне это компенсировать? Неужели подаришь мне свой замечательный перстень?

Вместо ответа Сареф подошёл к Маруку и протянул ему ладонь, в которой мгновение спустя оказался флакон Амброзии Хаоса.

О том, насколько это была ценная субстанция, явно говорило то, что кролик и наг, сопровождавшие Марука, жадно уставились на этот пузырёк и даже чуть подались вперёд, из последних сил сдерживая искушение. Наблюдатель Теней же, очевидно, лучше держал себя в руках, но и в его жёлтых глазах явно промелькнуло жадное вожделение при виде этой вещи. Тем не менее, он молчал почти 20 секунд, после чего протянул:

– Надо быть или очень смелым… или очень глупым, чтобы предлагать подобное в качестве платы Наблюдателю. Как ты думаешь, что с тобой сделает Эрборин, если я приведу тебя к нему с этой штукой?

– Полагаю, заберёт этот флакон себе, – хладнокровно ответил Сареф. Марук несколько секунд молчал, после чего громко и протяжно засмеялся.

– Ха-ха-ха! А ты наглец, молодой. Ну что ж… такие штуки тут, действительно, ценятся, вот только я не желаю рисковать. Где ты это достал?

– Что ж… полагаю нет смысла скрывать, – медленно ответил Сареф, – вы, конечно же, знаете, кто такая Нина?

– Разумеется, – кивнул Марук, которого если и удивил подобный вопрос – тот это умело скрыл, – была здесь такая не столь давно. И… даже в некоторой степени себя зарекомендовала. И что же… это от неё?

– Да, – кивнул Сареф, – внук этой женщины был моим хозяином – и получил от неё. До того, как на них… объявили охоту.

– В самом деле? Почему? – поинтересовался Марук. Сареф в ответ глубоко вздохнул, опустив взгляд. После чего снова посмотрел на Наблюдателя и сказал:

– Потому что она посмела принести из Хаоса лекарство, которое исцелило то, перед чем была бессильна Система 36 Великих Кругов.

– Как это похоже на трусливых Системных ублюдков, – рассмеялся Марук, которого явно позабавил этот ответ, – ничего нового. Закрыть глаза и заткнуть уши – вот то, что они всегда делают, когда речь заходит о Хаосе. Ладно. Если это, действительно, варила Нина – этому есть доверие, – с этими словами он взял пузырёк, после чего снова перевёл взгляд на Сарефа, – а что насчёт кольца? Вещь явно непростая… Да и куртка…

– Это были любимые вещи хозяина, – холодно ответил Сареф, давая понять, что эта тема закрыта раз и навсегда.

– Ааа… понимаю. Ладно. Забирайте эту бабу – но имейте в виду: я буду за ней присматривать. Если она покинет пределы Храма – мои ребята всегда будут у неё на хвосте. А если она сделает ещё один неверный шаг – ей уже ничто не поможет. А теперь – хорошего дежурства.

С этими словами он и его приспешники развернулись – и меньше, чем за 2 секунды просто испарились из виду. Кнут же осторожно поднял на ноги Мимси, которая тут же начала вырываться…

– Нет… мне нужно уходить, я должна идти, должна…

– Спать! – приказал Кнут. После этого приказа глаза Мимси, действительно, закатились, и она потеряла сознание. Аккуратно подхватив её и перекинув через плечо, он равнодушно сказал Сарефу:

– Мог бы и не отдавать Амброзию. Марук такой же, как и Керси. В ярости страшен, но быстро отходит. Можно было просто договориться.

– Не согласен. Выкупленная жизнь лучше, чем вымоленная, – покачал головой Сареф, – даже если Марук и будет за ней следить – пусть. После того, как он взял в руки выкуп за её жизнь – он ничего ей не сделает без весомого повода.

– Тебе может показаться, что это правильно – но здесь это работает не так, – равнодушно возразил Кнут, – здесь важно доверие, добросовестное отношение и одолжения друг для друга. Так выстраиваются связи. По крайней мере, – задумчиво добавил Кнут, выруливая на оживлённую улицу, – среди тех, кто владеет силой – и знает ей цену.

Сареф нехотя промолчал. И внезапно ему пришло в голову, что Амидал на Островах Теневых Символов говорил ему почти то же самое. Что ж… наверное, в этом была своя логика. Ведь наверняка между этими местами существовала определённая связь. Которая явно состояла в не только в том, что Теневые Символы и Жители Хаоса ненавидели друг друга. По крайней мере… бо́льшая их часть.

– Не знаю, – пробормотал Сареф, – я вообще здесь ничего не знаю.

– Не переживай, – Кнут повернулся к нему и… даже улыбнулся. И видеть его улыбку было такой же дикостью, как видеть одинокий цветок на пепелище. Но… была в этом и своя красота. Словно жизнь и свет, пусть даже одной-единственной каплей, но могут прорасти там, где для этого есть хотя бы малейший шанс, – просто должно пройти немного времени. И ты обязательно освоишься.

Спустя несколько минут ходьбы, когда Сареф немного успокоился, потому что Мимси, что бы она здесь ни делала, была в безопасности, ему пришёл в голову любопытный вопрос. И он, глядя на ровную спину Кнута, решился его задать:

– Слушай… а откуда ты вообще знаешь, куда надо идти? Ну, то есть… к этим, из Покрова и Раскола, ты столько времени бежал. И Марук, который эту наказывал… откуда тебе известно, где нужно твоё присутствие?

– Ааа… любопытно, что ты почти сразу заметил, – довольно сказал Кнут, явно обрадованный этим вопросом, – хотя непосвящённому на него ответить сложно. Тут, видишь ли, какое дело. Перекрёсток – он в некоторой степени вбирает в себя черты всех четырёх поселений. От Гавани – способность трудиться и заботиться о других. От Покрова – поиски смысла жизни и своего места в ней. От Раскола – стремление расти и искать новое. А от Роя – коллективное сознание. Естественно, здесь оно работает не так, как в самом Рое. Но… если ты без причины обидишь кого-то один раз – этого могут не заметить. Два раза – на тебя уже начнут косо смотреть. Три, четыре, пять – и вот уже весь Перекрёсток будет знать, что ты обижаешь слабых, тебя начнут сторониться, с тобой перестанут иметь дело, а то и вовсе решат, что тебя лучше выгнать, если ты не хочешь уживаться с другими.

– Но… – Сареф опешил от такого ответа, – если это так – то, получается, и стражи тогда вовсе не нужны? Зачем, если общество само рано или поздно изгонит из себя смутьяна?

– Ну, разумеется, такими возможностями обладают не все, – рассмеялся Кнут, – большинство мирных жителей просто живёт – и приносит ту пользу, на которую они способны. А вот те, кто берут ответственность за другие жизни: стражи Керси, шпионы Энью, даже в какой-то степени исполнители Марука – они со временем получают от Хаоса такое благословение. Внутренний голос, который всегда подсказывает, где нужны их способности.

Глядя на лицо окончательно запутавшегося Сарефа, Кнут снова улыбнулся и даже хлопнул Сарефа по плечу. Просто невиданное проявление чувств для того, кого ещё несколько часов назад Сареф считал ненавидящим всё живое.

– Не переживай, Хим. Я же говорю – пройдёт немного времени – и ты сам втянешься в жизнь Перекрёстка… одно могу тебе сказать – ты не пожалеешь, что решил доверить свою жизнь этому месту…

Глава 2.4

Глава 4.

В молчании они шли по улицам Перекрёстка, где изредка встречались жители, неторопливо бредущие, парящие или ползущие по своим делам. И спустя полчаса они, наконец, вышли к очередному зданию.

Оно было высоким, как и полагается храму. И хотя в Системе Сареф не особо часто посещал Системные Храмы, всё же между этими местами чувствовалось общее настроение. Некая печальная торжественность старого и мудрого существа, которое великодушно смотрит на копошащихся внизу букашек, снисходительно позволяя им сделать свои ошибки и набить свои шишки. Высокие каменные стены, мощные деревянные ворота, даже купол храма был сложен из неведомого зелёного камня, который сейчас, в чёрном свете местного солнца играл мрачными мерцающими тонами, завораживая взгляд даже такого искушённого путешественника, как Сареф.

Это здание не просто говорило – оно буквально кричало о своей чужеродности. По всем законам здравомыслия здесь его просто не могло быть. Даже если сравнивать с постоялым двором или бараками – это, безусловно, были здания, над которыми постарались намного больше, чем над обычными жилищами. Но вот это… возвести такое местным жителям не хватило бы ни ресурсов, ни, тем более, организованности. С другой стороны… конечно, из того, что слышал Сареф, Раскол вроде как специализировался на строительстве, и он вполне мог бы сотворить что-то подобное… но куда больше верилось в то, что это здание было здесь давным-давно – и именно вокруг него и начал когда-то формироваться Перекрёсток.

Кнут с Мимси на плече подошёл к воротам – и секунду спустя Сареф увидел в правой створке небольшой проём, который почти сразу и открылся.

Несмотря на то, что внутри зрелище было величественное и завораживающее, Сарефу оно отдалось неприятным детским воспоминанием, ибо уж слишком было похоже на комнату Джайны: сумасшедшее изобилие зелёного цвета. Впрочем, когда его глаз начал подмечать детали – то было видно, что и колонны, и стены, и узоры на стенах и потолке, и даже пламя Хаоса, пылающее в огромной чаше у дальней стены Храма – всё это приятно гармонировало друг с другом.

– Приветствую вас, – к ним подошло существо в светло-зелёном плаще. И этот плащ с рукавами и капюшоном практически полностью скрывал его внешность. Сарефу даже пришла в голову нелепая мысль, что Ильмаррион и Адральвез носят похожие плащи. Впрочем, в следующий момент служитель Храма снял капюшон… и оказалось, что внешностью он был весьма схож с Маруком. Правда, шерсть у него была практически белая, глаза – бледно-золотые, а рога на голове аккуратно спилены (возможно, что специально и самостоятельно).

Но поражало не это. Вот с этим существом Сареф предельно ясно ощущал, насколько велика его сила. За стеной из мудрости и покоя дремал яростный поток, который сметёт любого на своём пути. Все встреченные им до этого Наблюдатели меркли по сравнению с этим существом. Джи-Джи, Энью, Хэнни, Марук… да даже Керси, как казалось Сарефу, больше брал своё не силой (хотя у него она, безусловно, была), а умением находить общий язык с разными существами – и умением ими командовать. Наверняка он отдельно гордился тем, что в его команде были даже такие экзотические бойцы, как Ссэ – или тот же Кнут. Сейчас же… Сареф чувствовал, что одно неверное слово, движение – и эта сила может стереть тебя в порошок.

– Вижу, Керси продолжает набирать себе бойцов, – служитель тем временем радушно посмотрел на Сарефа, – и весьма проницательных. Судя по взгляду этого молодого зверёныша – он отлично видит, что мне приходится в себе скрывать. Это похвально – и грустно одновременно.

– Хим, познакомься – это Наблюдатель Асеан, – пробурчал Кнут, – как ты уже наверняка догадался – один из самых могущественных. И сейчас он будет пользоваться своим статусом и нести всякую лабуду, которую мы вынуждены будем слушать.

– Ах, мой дорогой Кнут, ты совершенно не изменяешь себе. Ну да не мне тебя судить, ведь ты, в какой-то степени, несёшь не меньший груз, чем я, – в этот момент Асеан подошёл к Кнуту и мягко коснулся рукой виска его жуткого полуметаллического черепа. И хотя у Сарефа было ощущение, что любой другой после такой наглости остался бы без руки – этому Наблюдателю Кнут позволил такое отношение. Даже больше: пылающий огонь в глазах Кнута после этого как будто стал чуточку слабее…

– Но давайте по порядку. Кого вы сюда привели? – убрав руку, Асеан мягко указал на бессознательную Мимси, которую Кнут осторожно сгрузил со своего плеча и уложил на ближайшую лежанку. Этих лежанок в Храме, на удивление, было почти с полсотни – и четыре из них даже были заняты дремлющими существами. Как видно, здесь была нормальной практика, чтобы просто прийти и поспать в этом Храме, вблизи пламени Хаоса. Возможно, это исцеляло или успокаивало… или и то, и другое сразу.

– Беженка, – коротко сказал Кнут, – и два круга не провела в Перекрёстке – а уже пыталась что-то своровать из личного тайника Марука. Если честно, таких случаев я даже и не припоминаю.

– Да, действительно, – Асеан с любопытством уставился на Мимси, – подобная расторопность в сочетании с подобной наглостью, действительно, впечатляют. Вы говорили с ней? Или вам пришлось уговаривать Марука отпустить её, когда она уже была в таком состоянии?

– Говорили, – ответил Кнут, – она утверждает, что у неё умерла дочь. И то, что она хотела украсть у Марука, якобы должно было помочь вернуть её к жизни.

– Хм… необычно, – задумчиво протянул Асеан, – конечно, мне часто приходилось утешать матерей, что теряют своих детей, но… подобное я, признаться, тоже вижу впервые. Что ж…

С этими словами Наблюдатель Истоков встал на колени перед Мимси и опустил голову ей на лоб. Прошло 5 секунд, 10, 20… и Мимси начала стонать и извиваться на лежанке.

– Ладно, ладно, – Асеан убрал руку и поднялся на ноги, поправляя плащ, – в её разуме, действительно, есть разрушительное направление. Но… есть и что-то ещё. Какое-то ускользание. Размытие. Конечно, это может быть отрицание и побег от реальности, но… не знаю. Я, конечно, поговорю с ней, когда она очнётся… но есть вероятность, что ей лучше будет покинуть Перекрёсток.

– Почему? – удивился Сареф.

– Через те отголоски, которые мне удалось захватить, я вижу, что она… как бы это сказать правильно… давно уже работает над тем, чтобы… вернуть свою дочь. Я не знаю, откуда она пришла, что делала в Системе, как сюда попала… но я могу сказать одно: сама себя она точно не считает сумасшедшей. Посудите сами: её сюда привёл Джи-Джи. Значит, всё то время, пока эта беженка шла сюда – она выглядела нормальной. Джи-Джи не из тех, кого можно легко обмануть. А тут – такое…

Сареф мрачно смотрел на Мимси. Конечно, было бы идеально, если бы ему удалось поговорить с ней с глазу на глаз. Но даже при Кнуте делать это было крайне рискованно: он хоть и был нелюдимый, но соображал явно очень хорошо. Теперь же, под присмотром такого существа, как Асеан, это и вовсе было невозможно. А, между тем, её наличие вызывало очень большое количество вопросов. Хотя бы потому, что Мимси – Севрогандская Дьяволица! Она должна была сталкиваться со смертью куда чаще обычных Жителей Системы. И лучше других понимать, что смерть – это смерть, и её нельзя отменить. Даже Сареф может делать это в строго ограниченные временные рамки. Возможно, Йохалле был прав, и Мимси не смирилась… не смирилась до такой степени, что оказалась здесь…

– Хим? Это ты? – внезапно раздался знакомый голос. И, повернувшись, Сареф увидел Месса, который в таком же светло-зелёном плаще в компании других послушников выходили из подсобных помещений при Храме.

– Да. Рад, что вы в порядке, Месс, – кивнул ему Сареф.

– Вы знакомы? – удивлённо спросил Кнут.

– Да. Вместе прибыли в Перекрёсток, – ответил ему Сареф, после чего повернулся к отцу, – ты всё-таки выбрал быть здесь?

– Пока выбираю, – коротко ответил Месс, – Асеан был так добр, что позволил мне провести здесь какое-то время.

– У Месса, действительно, есть способности, – невозмутимо кивнул Асеан, – но при этом унего есть гнев, злоба, подавленные желания и горечь утраты. Как видите, работать есть, над чем. Но, между нами – было бы куда лучше, если бы Месс пару Великих Кругов поработал бы где-то ещё, успокоился, нашёл в себе гармонию – и уже потом пришёл в Храм. Быть служителем Хаоса – это большая честь, но и большая ответственность. И порой – тяжкий труд. Каким бы злобным, пропащим, отталкивающим не был тот, кто приходит в Храм – если он усмиряет свою гордость и приходит сюда просить помощи и утешения – он их заслуживает. И не имеет значения, что лично ты думаешь по этому поводу.

В этом голосе слышались одновременно горечь и усталость. И Сареф подумал, что это, вероятно, и было главным камнем преткновения в его взаимодействии с другими Наблюдателями. Он мог оспорить решение об изгнании или казни и дать жителю Перекрёстка ещё один шанс. Разумеется, у него бывали ошибки, и ему приходилось нести за них ответственность. И всё же он до сих пор занимал свою должность – и был всеми любим… Если уж Кнут, на которого прочие и смотреть-то лишний раз боялись, позволял Асеану касаться себя.

– Забавно, – пробормотал Сареф, разглядывая остальных аколитов, которые полукругом становились на колени перед чашей с пламенем Хаоса и, закрыв глаза, начали молиться или медитировать.

– Что именно тебе показалось забавным, юный страж? – деликатно поинтересовался Асеан.

– Отношение к Храму. Здесь это серьёзная должность, и работать здесь – большая честь, а в Системе…

– А как это в Системе? – заинтересованно спросил Асеан.

– Там в Храмы сливают самых ленивых и бездарных, – мрачно ответил уже Месс, – если ты не нашёл никакого способа реализовать себя в этой жизни – иди в монахи. Будешь есть самую простую еду, будешь трудиться с утра до вечера – но, по крайней мере, ты будешь жить…

– Но, может быть, для этих существ в Храме – и есть самое подходящее место? – великодушно спросил Асеан, – я слышал некоторые рассказы о том, как это бывает в Системе. Вот есть там такие мастера, которые делают оружие. Есть у такого мастера сын. Он хочет научить его своему ремеслу. А тому – просто не дано им овладеть. Не дала жизнь к этому способностей. А отец – всё равно учит своего сына этому и учит. И что мы имеем в итоге? Мастера, которого силой заставили овладеть своим ремеслом. Который ненавидит это ремесло, ненавидит отца, который заставлял ему учиться, он будет делать плохое оружие и будет несчастен до конца своей жизни. В итоге – так уж ли плохо, если вместо этого его отправят жить простой жизнью в Храм и воздавать почести Системе?

Сареф удивлённо посмотрел на Асеана. Признаться, такого от него он не ожидал. И всё же… Наблюдатель Истоков не просто говорил о таких ситуациях со знанием дела – он вполне искренне жалел тех, кому приходится жить такой жизнью. Признаться, Сареф впервые встречает в Хаосе существо, которое, действительно, готово сострадать кому угодно. Даже добряк Джи-Джи добрых чувств к тем, кто остался жить в Системе, как-то не сильно спешил демонстрировать…

– Ладно, – кивнул Асеан, – вам пора дальше на дежурство. За женщину не беспокойтесь: мы за ней присмотрим. Хорошей вам смены…

* * *

После этого Сареф и Кнут продолжили дежурство. Хотя больше ничего интересного не случилось. Впрочем, Сареф и заметил, что после похода в Храм Кнут значительно повеселел… ну, по крайней мере, по своим меркам. Видимо, касания Асеана, действительно, ненадолго приглушают его боль и приносят успокоение измученному разуму стража. Мельком Сареф подумал, что, может быть, Власть Жизни тоже могла бы ему помочь… но всё же он побоялся заговорить об этом. Кнут, судя по всему, ненавидел, когда его начинали жалеть, и потому, поспешив, можно было начисто испортить с ним отношения. Поэтому – лучше немного подождать…

Несколько часов спустя, когда солнце начало подниматься над горизонтом и утратило своё тёмное сияние, Кнут объявил, что их смена окончена, после чего они направились на постоялый двор Хэнни. Ванда и Стив, судя по всему, отлично сюда вписались: второму хозяин даже уже доверил таскать на кухню грязную посуду. В то время как Ванда, буквально порхая по залу, сноровисто обслуживала разномастных постояльцев, которые готовились жить новый день – и были крайне горды тем, что им было дозволено принимать здесь пищу. И даже сам Хэнни, непрерывно работавший огромным тесаком и что-то нарезавший, нет-нет, да и посмотрит на Ванду довольным взглядом.

Спустя час они вернулись в казармы, где Кнут коротко отчитался Керси о дежурстве… умолчав, впрочем, о том, что Сареф дал Маруку взятку в виде Амброзии Хаоса. Впрочем, с тоской подумал Сареф, вряд ли его это спасёт. Марук не сегодня-завтра сам расскажет об этом Керси… если его, конечно, не сгубит жадность и желание лично заполучить ещё. Но – сделанного уже не воротишь, и потому, выслушав короткую похвалу Керси, он направился к себе. И, будучи изрядно вымотанным, он не заметил, что и Керси, и Кнут проводили его весьма многозначительным взглядом. Сареф же, убедившись, что птенчик Рюк так и продолжает сладко спать на новом насесте, рухнул в кучу свежей соломы и уснул крепким сном…