Текст книги "Вечно молодой (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
11. Ни звука
Месть дело такое. Стоит только начать, потом уже не остановишься. Говорят, её надо подавать холодной. Не сразу, не по горячим следам. Но я в этом не спец, так что свою месть выдал сразу, не отходя от кассы. Восстановил, так сказать, закон и порядок. И на этом хотел бы пока остановиться.
К тому же, то что сейчас предлагал Ширяй, уже даже и не слишком походило на месть. Это было что-то другое. Что-то вроде вступления в клуб. Инициация, крещение кровью. Только, если честно, я уже заколебался в этот клуб вступать. Вступал, вступал, вступал, а им всё было мало.
Я хмыкнул, постоял, глядя на пистолет, протянул руку и взял его у Давида. Это был такой же «Глок», как и у меня, надо же, он прямо преследовал меня.
Давид дёрнулся.
– Чего ты тянешь?
И правда, чего я тянул-то. Даже странно.
– Хорошо, – сказал я. – Собаке собачья смерть.
И поднял руку. Навёл ствол на Мансура. Прямо в лоб.
– Давай, Сергей, – проговорил Ширяй.
– Конечно, Глеб Витальевич, – кивнул я.
– Не надо сомневаться.
У Мансура глаза на лоб полезли. Казалось он даже онемел и вообще остолбенел от того, что такое происходит в реальности, а не в кино.
– Да, да, Глеб Витальевич, – кивнул я. – Я вот только спросить хотел у человека. Поинтересоваться. Любопытно как-то получается. Мы с Ангелиной поехали обедать. И в то же самое время, минута в минуту, туда подъехали ваши племянники. Почему?
– Что почему? – недовольно воскликнул Давид.
– Почему именно туда? Они только что из Англии, крутые ребята. А крутые ребята ходят в крутые места. Нет, ладно мы с Ангелиной, у нас романтика, все дела, миллион фоточек. А они что? Орлами себя почувствовать решили?
– Какая разница! Делай своё дело!
Мансур вращал глазами и не мог слова сказать. Давид был взбешён. Он практически выкрикнул эту «какую разницу», и именно это испугало Мансура. Он изменился в лице и резко обернулся к Давиду. Но я бы сказал, что в его взгляде были не страх и гнев, а удивление и гнев.
– Хватит ждать! – зарычал Давид. – Будь мужчиной! Не можешь постоять за свою женщину?
Мансур, будто только теперь понял какую-то важную вещь и круто повернулся к Ширяю.
– Глеб Витальевич! – сказал он, подняв перед собой руки, будто молитву читал, и было похоже, что вот в этот-то момент он испугался по-настоящему. – Давайте поговорим.
– Рот закрой! – одёрнул его Давид и ударил в спину.
– Здесь… Вы что? Это какая-то дикость. Что вы делаете? Давайте обсудим. Я же извинился! Я своих племянников накажу!
Ширяй ничего не говорил и пристально смотрел на Мансура, не отводя глаз.
– Стреляй! – снова крикнул Давид.
– Давид Георгиевич! – воскликнул Мансур. – Как вы-то можете⁈ Глеб Витальевич, я вам объясняю. Здесь не всё так, как кажется.
От волнения его чистый и красивый русский язык окрасился акцентом.
– Так почему они оказались именно в это время в этом самом ресторане, где была Ангелина? – повторил я свой вопрос.
Мансур повернулся ко мне и начал разводить руками, но Давид снова ударил его в спину, так что он вынужден был сделать шаг вперёд.
– Ты чё размяк, как слизняк? – крикнул мне Давид. – Какой от тебя будет толк? Стреляй, бозишвили!
– Да успею я выстрелить, – сказал я, опуская пистолет. – Дайте мне выяснить пару важных моментов, Давид Георгиевич. Спешка сами знаете, где нужна. Потом уже спрашивать трудно будет.
– Что выяснять⁈ – не мог успокоиться Давид.
Ширяй, между тем, продолжал хранить молчание, пристально глядя на сцену.
– Я просто хочу понять, была ли наша встреча случайной, а если нет, как они узнали, что Ангелина будет там? Они следили за ней? Просто их поведение было необычным. Я уверен, в Лондоне они так не вели себя. И в своём родном городе тоже.
– Вы поймите правильно, – воскликнул Мансур. – Нет, конечно. Это он…
– Кончай его! – рявкнул Давид, толкая Мансура в спину, и добавил что-то крепкое на грузинском.
– Глеб Витальевич! – воскликнул пленник и снова получил удар в спину, от которого чуть не упал.
И снова нервный и гневный голос Давида обратился ко мне.
– Ты будешь стрелять или нет, обезьянья жопа?
– Да буду, буду, Давид Георгиевич. Вам что, не интересно самому узнать?
– Слушайте меня, слушайте меня! – с жаром заговорил Мансур, поднимая руки. – Я всё объясню сейчас! Дело в том…
Давид снова ударил его в спину, и у него будто тумблер выключили. Он замер, мгновенно заиндевел, превратился в соляной столп. Слова его оборвались внезапно и резко. Он не успел договорить. Лицо стало беззащитным и удивлённым. Мимика, движения, взгляд сделались мраморными, мёртвыми, скульптурными, уносящимися к античному Риму или ещё, куда подальше…
Твою мать… Мышь под сердцем тоскливо начала чиркать когтем.
– А я говорил… – прозвучал язвительный голос Давида. – А я говорил, Глеб Витальевич. Рано ему доверять.
Он снова толкнул Мансура, на этот раз легонько, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы Мансур с высоты своего роста рухнул на бетон, застеленный чёрной полиэтиленовой плёнкой.
Говорил Давид грозно, с гневом и напором.
– Я предупреждал, что рано его, – гремел он, имея в виду, видимо, меня, – что рано вы его к себе приблизили. Мальчишка, не мужчина. Он дал себя заболтать врагу. Ещё бы пара минут этого разговора, и он бы его освободил. Он уже ствол опустил. Вы видели?
Из спины Мансура торчал нож.
– Ну что же, – покачал я головой. – Справедливость восторжествовала, да? Жалко только, не успели узнать подробности происшествия, приведшего к столь трагическому финалу.
– Какие подробности⁈ – со злостью воскликнул Давид. – Что ты не знаешь? Ты сам там был! Забыл? Забыл, что они хотели сделать с твоей невестой? Как у тебя гнев не вскипел?
Вскипает вода на хинкали… Ширяй продолжал хранить молчание, поглядывая то на меня, то на Давида, то на Мансура. Я вытащил из кармана платок. Обтёр пистолет и, держа его через этот же самый платок, передал Давиду.
– Поторопились, да, Давид Георгиевич? Гневом полыхнуло?
– Что он мог сказать? – воскликнул Давид. – Что? Что ты там хотел ещё услышать? Ты видел как он говорил за столом? У него не было ни уважения, ни раскаяния. Он шакал!
Я покачал головой.
– Действительно, – сказал Ширяй, продолжая внимательно и хмуро разглядывать Давида. – Правильно говорит Давид Георгиевич. Там и слушать-то нечего было. Но я бы послушал. Так что, Сергей, ты бы выстрелил?
– Кто теперь узнает?
У тела суетился лупоглазый родственник Вася. Он разворачивал пластиковые мешки.
– Вася, – недовольно бросил Ширяй. – Зачем тебе мешки? Не надо лишнюю работу делать.
– Глеба! – прохрипел тот и посмотрел долгим немигающим взглядом. – Учить меня будешь?
– Ладно, извини, – махнул рукой Ширяй – Когда закончишь, возвращайся к столу.
Тот что-то пробубнил и наклонился над Мансуром.
Давид снова накинулся на меня с упрёками, но Ширяй махнул рукой.
– Да перестань ты уже. Сергей по-своему тоже прав. Нужно было, если он хотел задать несколько вопросов, дать ему такую возможность. А финкой ткнуть всегда успеешь.
– Так он ничё не говорил! – развёл руками Давид. – Я, он, она… Надо было стоять и слушать этого чурку?
– Дато! Что ты несёшь! Все мы люди, все мы человеки! Нехорошо так. Мы его не по национальному признаку угондошили. Скажи лучше, люди его где?
– В машине, – ответил пучеглазый Вася. – Уже все подготовлены.
* * *
– Всё-таки децл поторопился ты, Давид, – вздохнул Ширяй, когда мы вышли из гаража. – Ну ладно. Ничего не попишешь. Горячий парень…Так что вы там решили? Несчастный случай или самоубийство?
– Самоубийство было бы лучше, – ответил Давид. – Только как бы он охрану свою перебил?
– И сам себе перо под лопатку вогнал? – спросил я. – Эк его жизнь сломала, да?
– Поэтому будет авария. Не справился водитель. Слетел с дороги и всё. Вася спец, всё сделает в лучшем виде. Пулевых нет. А когда сгорят там уж ничего не поймёшь.
– Знаешь что… – задумался Ширяй. – Сергея надо отправлять поскорей. Отвезти в Нижний или что тут неподалёку. И пусть летит оттуда. Хотя… ты этим не загружайся, есть кому заморочиться. Тебе самому в дорогу.
– Да я организую, – ответил Давид.
– Не надо. Просто введи его в курс дела, и пусть он займётся Кольцовом самостоятельно. Надо давать парню простор.
– Я же его возил уже, так что он в курсе. Э-э-э… А что, Краснов сам там будет принимать решения? В Новосибирске, ну, в Кольцово, то есть?
– Да чего там принимать-то, я же уже всё сказал, – ответил Ширяй. – Больше разговоров. А сестрички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли. Вот и сказочке конец. Игла в яйце.
– Хорошо, – кивнул Давид.
– Вот так, Серёжа, поедешь и разберёшься. И если этот… редиска, как там его? Забыл, зараза…
– Алёшкин, – подсказал Давид.
– Если Алёшкин ничего не сделал, а он, сто процентов, ничего не сделал, у него там есть несколько надёжных парней. Пускай их собирает, и пускай они действуют, но под твоим контролем. Территорию надо будет зачищать. Ну, это ты сам подумаешь, как и что там сделать. Понял?
Он хлопнул меня по спине и снова повернулся к Давиду.
– Не отследят Мансура, что он у нас здесь был?
– Нет, машину мы поставили у прокурорского дома. А у Мансура с ним были серьёзные тёрки. Очень серьёзные. А вы с Мансуром даже не были никогда знакомы. «Мыс», конечно, может всплыть по ходу пьесы. Но это вообще ничего не значит, там всё законно. В посёлке работают РЭБ, глушилки всякие, сигнала нормального нет. Так что геопозиция определяется неправильно. Поэтому вас это затронуть никак не должно.
Да-да-да, никак не должно, особенно после конфликта с участием вашей внучки и племянников Мансура. Я покачал головой. Попахивало подставой, Давид выглядел нервозным, а вот Ширяй был совершенно спокойным.
– Слушай, Давид, вот что… – чуть прищурился и, как Де Ниро, несколько раз кивнул он. – Я тут подумал над словами Сергея и решил, что сейчас, когда нам надо будет вплотную «Белым мысом» заниматься, учитывая, что Мансур внезапно сошёл со сцены, имиджевые потери были бы совершенно лишними. Сечёшь, к чему я?
– Не совсем, – нахмурился Давид.
– Я решил все наши проекты типа Паука закрыть. Пустить под нож. Отрубить от себя лишнее.
– Как отрубить? – остолбенел Давид. – Там же нехилый и постоянный поток кэша.
– Ищи другие варианты. Отмыться, если что, никакой кэш не поможет, а нам щас надо за репутацией очень внимательно следить. Ты понял меня?
Давид прищурился, сжал зубы и ничего не ответил. Он быстро и недобро глянул на меня, но моментально отвёл глаза.
– И ещё… Дай-ка руку… Устал…
Ширяй повис на мне всем весом.
– Ещё, что я сказать-то хотел… Ё-моё. Мансур… «Белый мыс»… Тьфу, забыл… Собака… Ладно, вспомню, скажу. Короче, Сергей, ты в Верхотомске потусуйся, пока здесь будет вся эта свистопляска, чтобы не светиться.
– Угу, – кивнул я, прекрасно понимая, что это будет за свистопляска.
Если вчерашняя забава племянников Мансура попала на камеры, а она наверняка попала, она, несомненно и очень скоро, приведёт к Мансуру, которого найдут, как я понимаю, не совсем живым. И такой тут интерес начнётся, в том числе, и к моей персоне, что мама дорогая.
Поэтому, действительно, сейчас лучше было уехать куда подальше. Ну, или, как вариант, попытаться взломать сервера и потереть записи. Но это надо было делать раньше…
* * *
Мы вернулись в гостиную. Пахло едой, ёлкой, праздником. Ширяй выглядел уставшим. На лбу выступила испарина. Он тяжело уселся на свой трон за столом и оглядел присутствующих.
– Ну, что вы не едите? Заждались нас? Мы Мансура провожали. Ешьте, ешьте. Угощайтесь, гости дорогие. У нас, кстати, такие дела, Анжелик, – кивнул он, – Серёжка-то сегодня уедет.
– Куда это уедет он? – нахмурилась она.
– Да в Верхотомск, куда он ещё уехать может? Он же в школе учится.
– Так каникулы.
– Каникулы, каникулы, – согласился Ширяй. – Но лучше ему пока здесь не светиться.
– Пусть хотя бы завтра едет.
– Нет, внуча, сегодня.
– Чего ты молчишь-то? – посмотрела она на меня.
– Так а что тут скажешь, – с улыбкой пожал я плечами. – Разве будем мы с дедушкой спорить?
– Дедушка-то дедушка, – одёрнул меня Ширяй. – Но ты лучше зови меня по имени-отчеству.
– Хорошо, дедушка Глеб Витальевич, – кивнул я.
Он растянул губы в улыбке и погрозил мне пальчиком.
* * *
Подали чай, торт, конфеты, другие сладости. Ангелина отвела меня в сторонку.
– Я не поняла, то есть ты уедешь сегодня, а когда вернёшься, неизвестно?
– Ну, получается, что так. Дед опасается, что после вчерашней заварухи будут вопросы у органов.
– У моих органов тоже есть вопросы.
– Ну ладно, – усмехнулся я.
– Чего смешного? Здесь нет ничего смешного. Я не поняла. То есть ты вот так уедешь, даже не попробовав меня на вкус?
Я покачал головой. У каждого были свои проблемы. Понятные только ему и волнующие только его. Ангелина поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Долгим-долгим поцелуем.
– Этого мало, – сказала она, оторвавшись. – Но, хотя бы так.
Когда все разъехались, за столом оставались только Давид, я и Ангелина.
– Надо бы Сергею ехать уже, – кивнул Давид. – Мы машину подготовили, поедет туда белая «Киа». Виктор за рулём. Там бросит в аэропорту, а ребята заберут потом.
– Поедет, поедет, – кивнул Ширяй. – Я же сказал тебе не беспокоиться. Давай, езжай. Я сам Сергея провожу, мы тут ещё немножко посидим по-семейному, поговорим о делах другого характера. О свадебных.
– Ну, хорошо, я понял. Ладно.
Он поднялся из-за стола.
– Сергей, будем на связи. Я через несколько дней вернусь в Верхотомск, а по Кольцову звони. Я завтра лечу в Сочи, о оттуда проеду по боевым местам и доскочу до Симферополя. Думаю, пару дней у меня займёт это дело.
– Ну, хорошо, хорошо. Так у тебя во сколько самолёт?
– Утром.
– Ну всё, давай, тогда. Видишь, как хорошо, что Серёжка есть. Можно на него повесить задачи, которые сам не успеваешь сделать.
– Это точно, – кивнул Давид и снова скользнул по мне колючим взглядом. – Ну ладно, всё. Всех благ и с Новым годом.
Он ушёл.
– Я думаю, – сказал Ширяй, когда Давид ушёл, – тебе лучше ехать не сегодня, а завтра утром. Зачем лишний раз бросаться в глаза. Правильно?
– Наверное, – пожал я плечами.
– Правильно, – сказала Ангелина. – Только… Не думаешь же ты, что из-за него будут план-перехват объявлять?
– Не будут, конечно, – хмыкнул Ширяй. – Короче, переночуешь здесь. Витя съездит за твоими вещами, привезёт всё. Завтра утром, часиков в семь, тронетесь спокойно, никуда не торопясь, и всё.
Мы какое-то время ещё посидели, но никаких дел не обсуждали. И ни про какую свадьбу не говорили. Наконец, Ширяй поднялся с кресла. Сказал, что ему пора на боковую, что и так он сегодня подвиг, можно сказать, совершил.
– Пойдём Анжелик, – сказал он. – Проводишь дедушку. Да и сама ложись пораньше, а то не высыпаешься. Всё, Сергей, давай. Тебя горничная устроит. Располагайся, отдыхай. И не вздумай бродить по ночам, ясно? Отстрелю что-нибудь. В моём доме не сметь!
Горничная отвела меня в дальнюю часть дома, пустую и тихую, словно заброшенную. Показала комнату, довольно просторную, удобную, похожую на номер дорогого отеля. Там были своя ванная комната и большая широкая кровать. Телевизор. Пахло дорогим ароматизатором.
Я зашёл в ванную. Принял душ и завалился в постель. Бельё было шелковистым, гладким, прохладным.
«Белый мыс», Кольцово, Мансур, Племянники. И снова Мансур. С ножом в спине. Всё это крутилось, кружилось в голове. Наезд на внучку, безусловно, вещь неприятная. И эмоции здесь вполне могли быть понятны. Но хладнокровное убийство заместителя министра за прегрешение его племянников не казалось мне соразмерным содеянному, даже по ценностной шкале Ширяя.
Да и Мансуру это показалось очень странным, потому что одновременно с ужасом я читал в его глазах и удивление. Давид темнил. Вёл свою игру и, возможно, чувствовал моё недоверие. Было чувство, что он слетел с катушек и был готов на всё, чтобы никто не узнал, что именно говорил ему Мансур, тыкая пальцем в грудь…
Я долго лежал в темноте, как космонавт, заброшенный в далёкий космос, в черноту и холод Вселенной. Один. Окружённый врагами. Без дома, без родных. Было тихо… Мышь долго возилась и, наконец, оставила меня в покое. И тогда только я смог заснуть. А потом внезапно проснулся. Сердце подскочило, а руки непроизвольно сжались в кулаки.
На моё лицо грубо опустилась рука, зажала рот. И я услышал шёпот.
– Тихо. Ни звука…
12. Ее мальчик далеко
Сон – это что? Благо, удовольствие и настоящий глубокий и реальный кайф. Но… всегда найдётся что-то получше. Всегда. Что-то поважнее. Поинтереснее. Покайфовее. Да, и поубойнее тоже. Или, если посмотреть «вооружённым взглядом», то, что сможет обнулить, перезагрузить, встряхнуть и расслабить получше, чем сон. А значит, как говорили наши деды, отоспимся на том свете, да и сколько не спи, на всю жизнь не выспишься.
К тому же, сон мой был тревожным, напряжённым и беспокойным. Похожим на детские впечатления от сказки, где герой оказывался заточённым в чулане великана-людоеда. В общем…
В общем, я всё понял сразу. Ррраз… Моя рука была точной, перехватила запястье, рванула, выбивая возможную опору и нарушая баланс, дёрнула, потянула и увлекла незваного гостя вниз.
Ойк…
Пришелец растерялся, утратил инициативу, ориентацию, волю. Полетел вниз, на меня, но я был как взведённая пружина. Выстрелил, вылетел, распрямился. Миг, и уже сидел на его пояснице и гнул руку за спину. Назад. Шёлковый халат пришёлся кстати. Одно резкое движение, и гладкий скользкий пояс оказался в моей руке и мгновенно – на запястье ночного гостя. Гостьи.
Я был быстр. Быстр, как буревестник, тот, который «чёрной молнии подобный» и «рывком взмывая к тучам». Одним резким и точным движением я изменил положение, перевернув всё наоборот. На сто восемьдесят. Это было нетрудно.
Ну, а что, человек я или этот, «чурбан железный, чтоб ты заржавел»? То, что это Ангелина было ясно сразу. Тонкий пленительный аромат, все эти волшебные пачули и жожоба… Вряд ли Давид, Ширяй или прирождённый живодёр Вася увлажняли свою кожу кремами с добавками, пробуждающими чувства…
Пpоснулась ночью девочка
Такая непpиступная
Чуть капельку pассеpжена
Подушка вся в кpови
В голове звенели струны, и именно эти слова выстреливал в вечность Мумий Тролль… А Ангелина пахла дорогущими биологически активными добавками и желанием. Она едва держалась. Бывает…
Я перехватил её запястья шёлковым поясом халата и такую связанную, беспомощную перевернул на спину.
– Ты что!!! – прохрипела она. – Это я! Сергей!!!
Я закрыл ей рот поцелуем. Знаю, что ты… А потом распахнул полы халата, схватился обеими руками за кружева маечки, бледно мерцающие в ночном мраке и рванул в стороны.
Она ахнула.
– «Виктория Сикрет»… – простонала она, а я положил руку на выплеснувшуюся подрагивающую плоть и сжал.
Не так уж и сильно и не слишком грубо, но и этого было достаточно, чтоб из неё дух вышел. Из Ангелины. Она задрожала. Кожа стянулась, покрылась мурашками, а я выпустил её вмиг отяжелевшую грудь и очень медленно провёл рукой по поджавшемуся животу. Скользнул под мягкую резинку. В шёлк. В горячий крем.
Колени разъехались и она выгнулась, как кошка. А я улыбнулся, как Николсон в «Волке»…
– Развяжи меня… – жалобно мяукнула она.
Я, разумеется покачал головой и впился зубами ей в шею. Волк он и есть волк. Ему кровь нужна…
– Развяжу, – проговорил я ей в ухо. – Или нет. Посмотрим. Посмотрим, как ты будешь вести себя во время допроса.
Сказала меня пpедали
Без синих глаз оставили
Таpелкой в меня кинули
Разбит стакан любви
Что к чему… этот «Мумий Тролль»…
* * *
Проснулась Ангелина в моей постели не ночью, а рано утром. В дверь постучали. Но за окном было совершенно темно, будто ночь никуда не уходила, и нужно было продолжать с пристрастием допрашивать арестованную.
Её колено легло поверх моего, проскользнуло дальше, опустилось между ног, и она забралась на меня. Пыталась быть нежной. Была, была, не пыталась. Пока ей всё это было интересно, вот и была.
– Кто там? – крикнул я.
– Через полчаса завтрак, – раздался голос. – Глеб Витальевич просил вас разбудить и сказать, чтобы вы не опаздывали.
– Успеем, – мурлыкнула она. – Я же быстрая, да? В конце концов, можно и без завтрака обойтись… Кстати, купишь мне новую пижаму.
– Посмотрим на твоё поведение.
И она вела себя хорошо. Мы даже на завтрак пришли. Успели. Завтрак, как известно, главная еда для солдата. Ширяй глянул на Ангелину с неодобрением. На её измятый халат, накинутый на голое тело и красиво очерчивающий загадки, ответы на которые должны быть скрыты, оставаясь навсегда сокровенными тайнами супругов.
Супругов…
Посмотрел с неодобрением, но обострять не стал. Чего уж там, дело молодое. Неизвестно, дойдёт ли вообще до свадьбы и когда ещё это будет, а жизнь вот она. Она терпеть не может. Особенно, когда невмоготу.
– Машина готова, – кивнул Ширяй, наливая себе чай. – В Нижний не поедешь. Зачем так далеко? Лучше в Калугу. Что скажешь?
Я молча кивнул. Чуть нахмурился и всё.
– Оттуда в Казань, а из Казани уже – в Новосибирск. Ешь-ешь. Закидывай в топку уголёк. Но в Нижний мы тоже машину послали. Вечерком ещё. И сегодня пошлём. На всякий пожарный. Из интереса просто. Пусть ищут, если кому-то надо, так ведь? Ищут пожарные, ищет милиция. А заодно и проверим, есть ли кому дело до этого маршрута.
Неслабо. Конспирация прямо революционная.
– Если меня ищут, то найдут и в Верхотомске, – пожал я плечами. – И если вдруг, чисто в теории, кто-то захочет перехватить меня в Нижнем, то повод должен быть посерьёзней, чем небольшая хулиганская стычка в лифте без тяжких телесных.
– То-то и оно, что поводов сочинить можно сколько угодно. Берёшь любую значимую фигуру, попавшую, к примеру, в аварию, и взмахиваешь волшебной палочкой. Раз, и всё, машина закрутилась, завертелась, начала махать загребущими ручонками. А если она кого-то загребает, то выскочить бывает максимально трудно.
Это верно. Мы помолчали.
– Давид Георгиевич добрался? – поинтересовался я.
– До Сочи добрался, но ему дальше нужно, – кивнул Ширяй. – В Крым.
Мы помолчали.
– Вот, что я хотел сказать. Про загребущие ручонки не думай. У нас есть, что противопоставить.
– Если судить по Никите Щеглову, лучше, всё-таки, не доводить, – кивнул я.
Ширяй проглотил. Не ответил.
– Вот, что я тебе скажу, – кивнул он после долгой паузы. – Давида я люблю и уважаю, он мне, как родной. Но он в последнее время стал нервным, измотался. Тянет всё на себе, нагрузка у него очень большая. Ты осмотрись в Новосибирске. Там ничего сложного. Тебе особо и делать ничего не надо и вникать, нырять на глубину. Просто глянь со стороны и всё. Ну и Алёшкина подстегни. Если что странное, ты мне говори, ладно? Я хоть и приболел, ясность ума сохраняю.
Он усмехнулся.
– Вижу, Глеб Витальевич, – кивнул я. – А у Давида Георгиевича есть общие дела с Мансуром Рашидовичем?
Ширяй едва заметно улыбнулся и подмигнул. Отвечать не стал. Дал понять, не моего ума дело. Молодец. Хотел, чтоб я его грохнул, и чтоб у тех, кто мог приехать в Нижний мог бы и веский аргумент появиться в виде пальчиков на рукоятке. Класс, дедушка. А глаза такие добрые-добрые.
– Я, пожалуй, тоже поеду, – сказала Ангелина, намазывая масло уже на третий круассан.
Ширяй даже не ответил, просто махнул на неё рукой. Не глядя.
– Почему?!! – возмутилась она.
– Другие дела есть.
Ее мальчик далеко в семи моpях
Пьет дpугих девчонок сок поет им песни…
– А Витя? – спросил я. – Водитель. Он зачем?
Лишний соглядатай мне особо не нужен был. Парнем он казался неплохим, но это всегда теорией относительности проверять надо. Я вон с виду тоже ничего. А у Ангелины вообще личико ангельское.
– Он тебя и повезёт. И в Верхотомске тебя повозит, если надо. Чтоб не просить ни у кого. Свой водитель. Никому неподотчётный.
– Вообще никому? – хмыкнул я.
– Ну, транспортному офису он подчиняется, конечно, – пожал плечами Ширяй.
Ну-ну.
– Когда Давид в Верхотомск вернётся? – спросил я.
– Скоро, – кивнул Ширяй и усмехнулся. – Он тебя одного не оставит, не переживай. Вдруг набедокуришь? Паука какого-нибудь на завтрак слопаешь. Ты понял меня? Не про паука, а про остальное? Если увидишь что-то странное, звони сразу напрямую. Кого бы это ни касалось.
* * *
Вскоре мы выехали. Нужно было успеть к рейсу на Казань. Никаких проблем по пути не возникло. И в Казани не возникло, и в Новосибирске. Разве что, путь получился не самым коротким, и мы устали, как собаки. И мороз. В Новосибе закрутило под тридцать градусов. Мы взяли такси и переночевали в отеле, а утром я позвонил Алёшкину и он выслал машину.
Времени в пути я много вчера провёл, делать в дороге нечего было, так что я рыл интернет. А ещё и Сергеева попросил поискать. От Сергеева, естественно, пока ничего не было, а вот в сети кое-что интересное нарыл. Порыть пришлось усердно, выискивая упоминания и цитаты.
Например, стало известно, что позавчера погиб замминистра Здравоохранения Мансур Рашидович Рашидов. Он ехал в автомобиле, водитель не справился с управлением и на скользком участке машина вылетела с дороги, врезалась в промышленное здание и загорелась. Эта инфа, как раз, была на самом виду. Прочитав, я представил немигающий взгляд дяди Васи, всматривающегося в пылающее нутро внедорожника Мансура.
Любопытно было то, что до недавнего времени Мансур работал заместителем другого министра. Министра строительства. И даже курировал крупные проекты, хоть и не единолично. И одним из таких проектов был «Белый мыс».
А Давид, как было сказано, уехал в Сочи по вопросам именно «Белого мыса». Только проект этот реализовывался в Крыму, а не в Сочи. Под него был отдан охрененный кусок побережья с белыми песчаными пляжами, как на Мальдивах, и с огромной площадью застройки стоимостью в дохриллион рублей. В скором будущем там должны были возникнуть наши русские Мальдивы.
На этом любопытные открытия не закончились. Одним из операторов, получивших доступ к проекту был «Союз Сибири девелопмент», в состав которого входила не очень большая, но интересная компания «СибСтройКонтур-М», которая в настоящее время осуществляла девелоперский проект в Кольцово, Новосибирской области. И наняла в качестве субподрядчика шарашкину контору «СтройПрофДемонтаж», принадлежащую некоему господину Алёшкину.
В общем, я снова приехал в Кольцово, в тот самый домик, который посещал с Давидом. Алёшкин сегодня испуганным не выглядел. Не лебезил. Оно и понятно. Тогда был Давид, а сейчас мальчишка-поджигатель.
– Ну что, товарищ Алёшкин, – улыбнулся я и протянул руку. – Как поживаете?
– Нормально, – кивнул он, показывая на дешёвый пластиковый стул.
Лицо у него было кругленьким, с румяными щёчками. Волосы жиденькие, пшеничные, губы влажные, глазки маленькие. Заплывшим жиром толстяком он не был, но излишества в виде круглого животика имел. И в целом это выглядело так, будто он был беременным.
– Как величать-то тебя? – кивнул он и тут же отвлёкся на сообщение в телефоне.
Я взял стул, стоявший чуть в сторонке у окна, пододвинул ближе к Алёшкинскому столу, перевернул спинкой вперёд и оседлал, как коня. Сложил руки на спинке и опустил на них подбородок.
Алёшкин закончил писать сообщение, отложил телефон и поднял голову, с лёгким недоумением посмотрев на меня, будто забыл о моём присутствии. Судя по всему вводная от Давида пришла типа того, что приедет, мол, какой-то пацанчик. Дай что надо, дай людей и пусть жжёт дома. Ну-ну.
– Готов слушать, Алёшкин? – спросил я. – Если надо ещё и любовнице написать, ты пиши. Я подожду, чё там. Времени у нас пресс. Спешить некуда, да? Полгода ждали и ещё подождём х* ли.
– Почему? – выпучил он свои мелкие глазки-бусинки, как у белой мыши.
– По кочану. Тебе сколько времени было дано? И где результат?
– Э, ты чё, пацан… – опешил он.
– Значит так, величать меня будешь Сергеем Ивановичем, ясно? Время твоё закончилось. Ты бабки освоил? Охереть ты тут устроился. Доишь Давида на халяву и нихера не делаешь. Ты сколько себе отшершавил?
– А? – растерянно захлопал он светлыми ресничками. – Я ж по договору…
– Ты думаешь, я зачем приехал?
– Так это…– заморгал он. – Организовать… ну… зачистку.
– Не зачистку, а чистку, – поправил я. – Улавливаешь разницу? И знаешь, с кого я начну?
– Так это… Я ж на Давида Георгиевича не работаю. У меня подряд с «Контуром»
– Начну я с тебя, Алёшкин, – сказал я и встал со стула.
Я поставил ногу на сидушку и облокотился о своё колено.
– Огню разницы нет, на кого ты работаешь, и кто эти домики чудесные поставил.
– Так это… Сергей Иваныч…
– Звать как, спрашиваю!
– Анатолий Игнатьевич…
– Давай, Анатолий Игнатьевич, полный расклад. Чё почём, хоккей с мячом. А то ишь, не работает он, бляха. А какого хера бабки берёшь, если не работаешь?
– Так это… – помотал он головой, пытаясь понять, в чём проблема и где здесь скрыт подвох.
– Чё ты пыхтишь, как паровоз? Лучше меня не зли, Алёшкин, а то я тебе украденные бабки в одно место вложу и подпалю. И будешь ты бегать, пока на луну не улетишь.
– Да что это такое! – вполне натурально возмутился он. – Какие ещё украденные!
– Давай свои бумажки. Отчёт на стол! Сколько выделено, сколько реализовано в расчёте на одно домохозяйство, где остальное бабло, кто отказался, сколько было предложено. Я сейчас пойду, поговорю и узнаю, сколько ты им предлагал. И поверь, загрустишь ты у меня конкретно, упырь.
– Да чё тебе надо! Мне Давид всё согласовал!
– Вот и скажи это своему карману, из которого достанешь недостающие суммы и предложишь их тем пятерым парням, которые с твоим грабежом не согласились.
– Да я-то причём⁈ – закричал он. – У Давида спрашивай!
– Да? А может, у Мансура? Ты же, говоришь, на него работаешь⁈ Давай вываливай всё! Я шутить не буду, Толик. Я тебя урою. Мне похеру, смотри.
Я взял жёлтый карандаш из стаканчика на его столе, подошёл к стене, оббитой покоробившейся ДВП и с силой ударил, вгоняя остриё в стену. Алёшкин от удара вздрогнул и глаза его забегали.
– Да какой Мансур! – закричал он. – Сравнил жопу с пальцем! Где он, и где я! Он тут вообще ни ухом, ни рылом. Мне по бумагам платит «СибСтройКонтур». Я их подрядчик.
– А по факту?
– И по факту тоже! Но на непредвиденные расходы нал дают племянники Мансура! Деловые такие! На понтах все! Не сами, конечно, но один раз и сами приезжали. Они там всё контролируют! Неформально. А за выселение несогласных Давид приплачивает! Чё я тут могу скоммуниздить?
– Пиши, кто сколько и за что!
– Да схера ли?!!
– Алёшкин, пиши, сука! Единственный шанс даю. У меня здесь показания жильцов, кому ты сколько предлагал.
Я постучал пальцем по своему рюкзаку.
– Так бабки «СибСтройКонтур-М» выделяет. Не мы же. Мы только работы по сносу выполняем.
– Сознаешься, тогда просто пойдёшь и заплатишь. Не сознаешься повезу в Москву. А там знаешь, что с тобой царь-батюшка сделает? На кол посадит. Казнь такая.
