Текст книги "Вечно молодой (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
– Почему?
– Ну… Там современное оборудование, чемпион ведёт и всё такое.
– А здесь рядом с домом зато.
– Ну не так, чтобы рядом. А, во-вторых с пацанами надо встретиться.
Наевшись и кое-как отказавшись от соблазна, завалиться в постель, я пошёл к Кукуше. Пошёл пешком, на машине не поехал.
– Дядя Слава, привет, – кивнул я, заходя в его бар.
– О! Здорово, Серёга! Тридцать первого декабря, не забудь, мы с друзьями ходим в баню.
Он засмеялся.
– Да что за баня без Болта? – усмехнулся я. – Как там, где этот Алёша, помнишь?
– Да, Болт, дурачок надолго уехал. Но ничего, у Матвеича таких болтов знаешь сколько? Только свистни, целый зверинец здесь выстроит. Будешь хохотать, за животик хвататься.
– Дядя Слава, а ты Паука знаешь?
– Ну, слышал, есть такой мерзкий типок. А что?
– Он Настиного батю прессует. Разводит по-чёрному.
– В смысле?
– Тот у него бабки взял на выкуп. Взял три ляма, а Паук сейчас требует вернуть десятку.
– Ну, этот хорёк лоха из рук не выпустит, пока не обдерёт до нитки.
– И что с ним сделать-то? Может, с ним как-то поговорить?
– Поговорить, конечно, можно, – помотал головой Кукуша. – Только не знаю… Если он рыбку подцепил, упускать не захочет. Сам понимаешь.
– Понимаешь… – кивнул я.
– Слушай, я тебе забыл сказать. Я ж тебе гараж присмотрел.
– О! Класс, а то лошадка моя стоит там, на морозе, зябнет. И где?
– Так прямо у тебя во дворе. Железный, правда, не капитальный.
– А где там?
– Вот через шлагбаум проехал во двор и упёрся в гаражи, в маленький шлагбаум. И справа сразу стоит коробка металлическая. А рядом контейнеры.
– Ну да, понял. Его сдают?
– Можно купить, – махнул рукой Кукуша.
– И почём нынче гаражи продают?
– Слушай, – усмехнулся он. – Сейчас же идёт амнистия гаражная. По-моему, последний год что ли. Если гараж старый, ещё при совке построен, берёшь документы, какие имеешь и идёшь в МФЦ. Заполняешь заявление и приватизируешь. Но у этого владельца документов вообще нет на этот гараж. И председатель кооператива говорит, что гараж незаконно стоит. Ну, короче, суть в том, что он там стоит миллион лет. Стоял до амнистии. И наверняка ещё будет стоять миллион лет после. Просто бумажек нет.
– Ну, так а он сколько хочет за свой незаконный гараж?
– Сто тысяч.
– Чего? Рублей? Серьёзно? Сто тысяч рублей за гараж?
– Да! Поэтому я подтвердил, не дожидаясь тебя. И прямо сегодня или завтра можно будет подойти и забрать ключи. Ты ему бабки, он тебе ключи.
– Отлично, я понял, спасибо. Класс.
– Гараж всегда пригодится, – подмигнул Кукуша.
– Это точно. Ну, что, погнали к Пауку? Посмотрим, что это за птица? Потолкуем с ним.
– Поехали, – кивнул он и как-то помрачнел. – А ты где Новый год отмечаешь?
– Дома.
– Так приходи к нам в гости.
– Оливье будет? – усмехнулся я?
– Будет, конечно. Много чего будет. У Ларисы здесь сестра двоюродная. Она придёт к нам с мужем.
– О, родственные связи, это хорошо.
– Ты тоже приходи. Посидим.
– Я с мамой, – кивнул я.
– Так с мамой приходи.
– Не, неудобно. Спасибо.
– Да чё неудобно-то? Лариса только рада будет. Она пирогов наделает.
– Ладно, посмотрим. Так, чё с Пауком-то?
– Слушай, – чуть смутился Кукуша, – мне тут надо ещё на рынок смотаться… Давай я сейчас мотанусь по-быстрому. Ну или хочешь со мной поехали, а потом мы делами займёмся. А то если не куплю, Лариска… сам понимаешь…
– Да, конечно, без проблем, – кивнул я. – Погожу. Скинь мне контакт на хозяина гаража, я с ним пока перетру.
– Ну да, да. Записывай.
Договорились, что он позвонит, и я вышел из бани, пошёл обратно. В сторону дома. На ходу решил позвонить Пете. Ни он, ни Альфа трубку не поднимали. Зашибись. Я набрал номер Жанны.
– Краснов! – грубо буркнула она. – Ты чё мне спать не даёшь?
– Фига се, Жанна Константиновна! Время-то обед!
– И чё? Имею право в свой законный выходной! Я вообще до вечера спать собиралась.
– А ночью что делать будешь, если сейчас выспишься?
– Слышь, этот, как там тебя… У тебя, подруга жизни, а у меня открытая перспектива. И я, может, по ночам на охоту выхожу. Тебе-то что?
– Я поинтересоваться хочу одним персонажем, – ответил я.
– А, так и знала, что только по делам мне звонить теперь будешь, да? Короче, я сплю. Так что звони после каникул Через две недели.
– А ты куда будешь выходить на работу?
– В Москву, деточка. В столицу нашей Родины.
– И какого числа? – уточнил я. – Уже известно?
– Десятого должна быть. На месте службы.
– Понятно. Ну… молодец.
– Всё, Краснов. Не дёргай меня, ладно? Дай поспать. Я год не спала нормально. Думала, высплюсь сегодня. Нет. Позвонил. Забыла телефон выключить. Всё, отстань.
– «Мустанг», – сказал я.
– Что?
– Красный. Сияет, как Кохинор.
Она задумалась, замолчала. Прямо надолго зависла.
– Алё, Жанна Константиновна. Спишь?
– Я думаю, не отвлекай.
– Думай лучше. Сводит с ума улица Роз… Жанна из тех королев…
– Нет, – обрубила она через какое-то время. – Нет. Буду спать.
И отключила телефон. Твою мать! Что за день такой?
Я позвонил Чердынцеву.
– Александр Николаевич, здрасьте.
– Вернулся?
– Лучше бы в Москве остался.
– Чего так? – хмыкнул он.
– Да, только вернулся, и опять сразу тут куча всего. Как там Садык?
– Садык? – удивился Чердынцев. – Нормально. Ёлку наряжает. Внуки, гусь с яблоками, солёные арбузы, мочёные или какие он там делает. И конская колбаса обязательно. А, ещё манты. С новым счастьем, короче.
– Мне посоветоваться надо, Александр Николаевич.
– Ну, Серёга, Новый год. Давай потом. Вот вообще неохота сейчас. Задолбало всё.
– А кого не задолбало? – хмыкнул я. – Но нужно. Нужно, Александр Николаевич.
– Так, ё-моё, ну хорошо, давай вечером сегодня.
– Не вечером.
– Ну хотя бы часа через два. Мне по дому знаешь, сколько дел надо сделать?
– Через два часа позвоню?
– Ладно…
Я остановился. Сегодня было тепло, но дул ветер, влажный, с весенним запахом. И от этого ветра было зябко, неуютно. Я постоял немного, а потом вызвал такси и поехал к Жанне. Звонил в домофон, наверное, с минуту, прежде чем услышал её недовольный голос.
– Кто там?
– Жанна, привет, – ответил я.
– Краснов, ты охерел?
– Всё равно, уже не спишь.
Запиликал замок, и дверь открылась. Я прошёл в лифт с историческими надписями и историческим же запахом. Нажал кнопку. Кабина дёрнулась. Двери бахнули. И я вознёсся на этаж Жанны Константиновны.
Она стояла в дверях, хмуро глядя на меня. Куталась в халат. Волосы были распущены. На ногах были милые домашние тапочки.
– Никогда бы не подумал, что ты ходишь в таких тапочках.
– А чё с ними? – нахмурилась Жанна отступая и пропуская меня в квартиру. – Засчем ты припёрся? Я же сказала, спать буду.
– Спи, я тебе что мешаю? – ответил я, скидывая кроссовки.
– Ты обалдел, что ли, Краснов? Езжай давай к своей спутнице жизни, или как там она называется? Подруга?
Я разулся, повесил куртку на крючок и, не глядя на Жанну, прошёл в комнату. Прошёл и лёг на диван, вытянул ноги, положил руки под голову. Никаких признаков надвигающегося Нового года в комнате не было. Ни намёка.
– Эй, ты чё, Краснов? – недовольно спросила Жанна.
– Задолбало всё, – вздохнул я и закрыл глаза.
– Ты спать сюда пришёл?
– Нет. Мне надо выяснить информацию по одному уроду.
– Я тебе картотека что ли?
– Нет. Но у тебя есть доступ к картотеке.
– Ну ты наглый, вообще. Краснов, капец. Я таких оборзевших сроду не видала. То есть ты пришёл ко мне без цветов, без шампанского и коньяка, завалился на диван, разбудил и говоришь, что тебя задолбало всё. Ну, типа… Ну, пипец…
– Да, – коротко ответил я.
– Ну-ка, убери мослы свои. Подвинься.
Я подобрал ноги, давая ей место. Она села на диван с краю.
– Давай, вытягивай.
Я снова вытянул ноги, и она положила их к себе на колени.
– Ну, допустим, коньяк у меня есть, – как бы размышляя, сказала Жанна. – Боишься щекотки?
– Раньше да, а сейчас не знаю, – задумался я.
– Сейчас проверим. Только предупреждаю сразу. На секс не рассчитывай. Ты меня понял?
Она провела пальцами по моей стопе.
– Вроде не боюсь, – сказал я. – Щекотки. Ты спрашивала.
– Ну, ладно, – зловеще протянула она и крепко сжала мою ногу. – Ну, ладно.
3. Герои Марвел
– А-а-а… – простонал я.
Руки Жанны с силой разминали мою левую ногу.
– Нравится, малолетка? – усмехнулась она. – Лучше чем секс, да?
– Не факт… А! Ай!
Я закричал.
– Не ори, не так уж и больно. Соседей перепугаешь.
Она нажала на точку и боль пронизала всё тело.
– Будешь знать, как спорить, сорванец.
Жанна довольно засмеялась, будто ей генеральские погоны вручили.
– Учись, пока мать жива, – сказала она и поглаживания стали нежнее. – Хорошо, да? Ну, давай, рассказывай про свою влажную подругу жизни.
– Чего? – нахмурился я и дёрнул ногу, но Жанна крепко её ухватила и не выпустила из рук.
– Что ты в ней нашёл?
– То же что и ты во мне, возможно, – хмыкнул я, иронично переводя вопрос на собственную персону. – Открытость, неиспорченную душу, чистоту помыслов и…
Я не договорил. Жанна расхохоталась в голос. Выпустила мою ногу и залилась смехом.
– Ну-у-у… Краснов, – покачала она головой, когда отсмеялась и вытерла глаза основанием ладони. – Насмешил! Чистая и нежная душа, да? Или как ты там завернул? Не могу… Артист ты, Серёга. Знаешь, почему ты ещё жив, и почему я тебя не убила сразу, как только ты заикнулся о подруге дней своих суровых?
– Почему? – без особого интереса спросил я.
– Потому что это просто трёп. Потому что у тебя не может быть никакой подруги жизни. Потому что ты такой же, как я. Потому что у тебя в груди ярость, а никак не нежность. Потому что ты одиночка и единственная твоя подруга жизни – это война. Потому что тебе, как и мне, плевать на всё, что мешает идти к цели. И ещё потому, что я таких насквозь вижу. Так что не трахай себе мозг глупыми идеями. Повзрослей, Краснов.
– Ага, – зло кивнул я, высвобождая свою ногу и усаживаясь на диване. – Повзрослею ещё. Вся жизнь впереди. Давай мы залезем к тебе в ведомственную базу данных и поищем инфу на некоего Паука, афериста и подпольного ростовщика.
* * *
Материалов по Пауку оказалось предостаточно. Он проходил по миллиону дел, но из всех вышел целым и невредимым. Вымогательство, причинение тяжких телесных, доведение до самоубийства, сводничество, изготовление порнографии и ещё много всего интересного и недоказанного. В юности была отсидка за мошенничество, и всё. Значит, связи у него имелись очень даже серьёзные. Страховали его весьма влиятельные люди. И не даром, скорее всего.
– Сейчас, – кивнула Жанна. – Размотал ты меня, как школьницу.
Она взяла телефон и набрала номер.
– Виталик, отличный парень. Я ему передала твои материалы по директрисе, кстати.
Раздались гудки.
– Да, Жанна Константиновна, привет, – послышался густой баритон.
– Виталик, привет. Слушай, ты занимался не так давно одним пассажиром занятным по имени Паук.
– Да, – ответил он. – Было дело.
– Можешь сказать, почему не запечатал?
– Улики сначала у нас пропали, а потом и состав преступления испарился. Потерпевший оказался невменяемым, типа всё придумал в период обострения. Экспертизу даже проводили.
– Как интересно… – усмехнулась Жанна. – А где он обитает, чем дышит? Не потерпевший, а Паук.
– У него стриптиз-бар. Вернее, просто бар. Даже не бар, а офис. Всё запутано, короче. И там всякое бывает. У него онлифанщицы сидят работают, комнаты для встреч имеются, что ещё… Принимает заёмщиков. Он же деньги ссужает. Потом выбивает, до самоубийства доводит. Там много всего, вы скажите, что интересует. А, забыл ещё моментик. Ещё у него играют в карты. Не всегда и только по приглашению. Крупные ставки. И опять же займы под проценты. Обувает народ. Схемы такие, что выиграть невозможно в принципе. Но крыша хорошая, никто уже много лет не может сковырнуть. Многочисленные проверки нарушений не выявили.
– Я поняла. Слушай, Виталь, я твой телефон дам пареньку одному. Это он нарыл на школьную директрису, помнишь?
– Да, конечно. Его номер у меня есть.
– Хорошо. Твой ему тоже дам. Если что, не отмахивайся, вдруг помочь надо или ещё что, хорошо?
– Ну-у-у… – замялся Виталик. – Ладно… хорошо…
– Парень перспективный, – сказала Жанна и подмигнула мне.
Вскоре позвонил Кукуша. Сообщил, что освободился. Я попросил его подъехать за мной к Жанне.
– Уходишь… – с усмешкой констатировала она. – А что ж ты кривился, когда я тебе правду-матку резала? Не понравился взгляд со стороны?
– Не понравился, – сознался я, но говорить, что взгляд этот меня разозлил не стал, она и сама заметила, наверное.
Мы вышли в прихожую.
– Когда вечеринка? – спросил я.
– Какая? – удивилась Жанна.
– Прощальная, – хмыкнул я. – Отвальная.
– Только что была, – кивнула она. – Ты на ней присутствовал. Всё, Краснов. Уезжаю. Знаю, что ты приложил руку к моей популярности. Сначала злилась на тебя, но по прошествии времени говорю спасибо. Но впредь без согласования ничего не делай.
– Даже если звёзды будут раздавать на погоны, с тобой советоваться? – улыбнулся я.
– В этом случае – особенно. Ну что, малолетка… обойдёмся без слёз? Иди ко мне, давай, обними мамочку.
– Ты не думай, что избавилась от меня, – покачал я головой и улыбнулся. – Я в Москву часто езжу. У меня там невеста.
– Нет, ты специально что ли⁈
– Да шучу, шучу, любовь моя. Шучу. Ты где жить будешь, не в общаге, надеюсь?
– Даже не думай, – подмигнула она и с лёгкой грустью добавила, – не надейся…
Жанна шагнула ко мне, прижала, притянула мою голову, как в чёрно-белом фильме про войну и крепко поцеловала. Крепко и сильно. С языком.
– Всё, иди, воюй. Хорошо, что мы почти на одной стороне, правда?
Это была правда. Я сбежал по ступеням и вышел во двор. Подождал несколько минут на ветру. Это даже и неплохо было. Вроде как, все мысли из меня ветром выдуло. Приехал Кукуша.
– Ну что, добытчик, добыл «оливье»? – спросил я, сев на сиденье рядом с ним.
– Племяш, ты не злись, ну просто для Ларисы это всё не просто так, типа она там атмосферу дома старается создать, чувство семьи… ну… короче чё-то такое…
Я улыбнулся и похлопал Кукушу по руке.
– Не парься, дядя Слава, никуда этот паучина от нас не денется. Я зато точно разузнал, где он окопался. Поедем глянем, ладно? Это там где «Лента» на Кузнецком, только с другой стороны. Недалеко от строительного магазина. Там отдельный въезд.
Кукуша выехал на проспект Ленина, и мы двинули в сторону центра. Зазвонил секретный телефон.
– О, Сергеич, – воскликнул я и, нажав на кнопку произнёс в трубку, – с наступающим, Сергей Сергеевич!
– С каким, к херам, наступающим? – воскликнул он. – У всех праздник, а я тут, как раб на галерах.
– В смысле? – улыбнулся я, слушая его сварливый голос. – Вас что там, амазонки в плен взяли?
– Куртизонки! – недовольно срифмовал он.
– У вас опять деньги кончились?
– Ну, знаешь ли, Манжерок вообще-то дело не дешёвое. Бабки летят, только свист стоит.
– Вы что, в Манжерок переехали?
– Планирую только. Там тёлочки лучше. Профессиональнее. Тут у меня только деревенские, но по три. А там отборные. Но по пять. А если по чесноку… Серёга, хорош уже мозги мне сношать. Я домой хочу. Чё мне здесь? Задолбался уже. Давай, договаривайся с Садыком. Или с затыком. С кем хочешь, короче, но на Новый год хочу вернуться домой.
– Так Новый год уже завтра, можно сказать.
– Если завтра утром выеду, как раз успею.
– Не надо никуда выезжать. Подождите. С кем вы встречать-то тут будете?
– Хоть с Михаилом, а хоть и с кроватью родной. Тоже варик неплохой.
– Подождите, Сергей Сергеевич, – повторил я.
– Я-то жду, конечно, – воскликнул Сергеев, – но имей в виду, если с Садыком не договоришься, не откупишься от него, я в президентский люкс в Манжерок перееду и буду строить свою медиаимперию вокруг Алтая. Ибо там сакральный, духовный… Духовное… Это… забыл, в общем, но неважно. Ты меня понял. Всё. Жду звонка. С самого раннего утра.
Отключился.
– Чё он там? Как Ленин в Разливе?
– Ну, типа… Приехать хочет. Истосковался…
* * *
Парковка перед воротами отделялась от парковки строительного гипермаркета и от парковки «Ленты» рядами заснеженных ёлок. Но проезд имелся, и это было довольно удобно в случае облавы или ещё чего-то экстремального.
Впрочем, у Паука была и внутренняя парковка за шлагбаумом и бетонной оградой. Плиты были старыми, советскими, да и здание, находившееся за ними тоже выглядело памятником коммунистической эпохи. Построенное из красного, потемневшего от времени кирпича, оно походило на штаб воинской части или гарнизонную комендатуру.
Я вышел из машины и спросил охранников на КПП, можно ли пройти внутрь и заглянуть в бар, и получил ответ, что вход только по приглашениям. За клиентом, судя по всему, Паук не бегал. Я вернулся в машину.
– Посидим, понаблюдаем, – кивнул я. – Осмотримся. Как к нему заёмщики попадают, интересно, если просто так хрен пройдёшь?
– Созваниваются, наверное, – пожал плечами Кукуша. – Кто его знает. У тебя номер есть? Можем занять у него бабла. Но он походу крепко сидит, смотри какие тачки подъезжают.
К шлагбауму подкатил навороченный «Гелик».
– Мне кажется, или он из золота сделан? – засмеялся Кукуша. – Я шизею, дорогая редакция. Чё у людей в головах.
Машина действительно казалась цельно-золотой. А вслед за ней к воротам подъехала тачка попроще. Можно сказать, стандартная. Это был тёмный «крузак».
– Оба-на… – проговорил я и, быстро достав из кармана телефон, набрал номер Паруса.
– Здорово, Андрей Валерьевич, стойте не заезжайте!
– Куда⁈ – не понял он. – Ты чего, Крас⁈
Шлагбаум перед ними открылся.
– Ждите, ждите, я уже бегу!
Я выключил телефон и выпрыгнул из машины.
– Дядя Слава, не серчай, я вон с теми заскочу, огляжусь там.
– Я подожду тогда, – предложил Кукуша.
– Да ну, нафиг. Будешь ждать хрен знает сколько. Всё пока.
Я сделал рывок и подбежал к «тойоте».
– Здорово, братва! – воскликнул я, запрыгивая в тачку.
– Э! – закричала охрана. – Чё за дела!
– Рот закрой! – огрызнулся Парус. – Он с нами!
Кутя обернулся ко мне через плечо и с интересом посмотрел.
– Школяр, ты чего, на тёлочек решил посмотреть? А у тебя смотрелка-то выросла?
– Всё что надо выросло, Толян, не волнуйся за меня, – ответил я и Толян, похожий на гротескного киллера из французской комедии заржал и придавил педаль газа.
Мы въехали и остановились на свободном месте на краю парковки. Машин было немного.
– Народ имеется, да? – сказал я, покрутив головой.
– Когда как, – усмехнулся Парус. – Ты откуда взялся?
– Да я хотел зайти, посмотреть, чё почём. А они говорят, типа только по приглашениям. Я чё-то не понял, а как они зарабатывают? Продают приглашения или чё? Странный бизнес, нет?
Парни переглянулись и заржали.
– Ну погнали, посмотришь. Только взаймы не бери, потому что разденут до трусов. Так и зарабатывают.
– Ладно, занимать не буду…
* * *
Мы зашли внутрь. На входе были рамки, охранники, шмон. Телефоны разрешили оставить, но съёмку запретили. Мы прошли по совершенно непримечательному казённому коридору и оказались в не очень большом зале. Раньше здесь, наверное партсобрания проходили.
Играла музыка. На невысокой сцене танцевали голые девицы. Они извивались, нанизывались на шесты, крутили различные па-де-па.
– В наше время, – усмехнулся я, – стриптиз поинтересней был.
Парни заржали.
– Иди, закажи себе молока с печеньем, – сквозь смех проговорил Парус.
Обстановка была безыскусной. Примитивный интерьер, примитивная программа, примитивные желания. Если бы не удручающее качество хореографии, можно было бы подумать, что я внезапно перелетел обратно в свой девяносто пятый, а то и в девяносто первый. Музло тоже качало соответствующее.
Музыка нас связала
Тайною нашей стала
Всем уговорам твержу я в ответ
Нас не разлучат, нет…
– Чёт, пацаны, как-то стрёмно, нет?
Мне говорят, ты сошла с ума
А я говорю, разберусь сама…
– Привередливый какой, – снова заржал Парус, а Кутя, замерев, следил за хореографическими этюдами.
Учитывая его специфическую рожу, было смешно и без Пьера Ришара.
– Всё-таки, – почти прошептал он, когда музыка стихла и трое девиц закончили свой номер, – женщины прекрасные существа…
Публики было мало, она была разношёрстной и, судя по всему, не слишком привередливой. Деловые костюмы, квадратные челюсти и фальшивые ролексы уравнивались сиянием дешёвых новогодних огней с торговцами урюком и представителями других социальных групп.
– Ладно, – толкнул меня локтем Парус, – посмотрел, пошли дальше. Экскурсия продолжается. Цени, между прочим, где ещё таких наставников найдёшь?
Мы снова вышли в коридор и дошли до двери у которой стояло двое шкафов-охранников.
– Десять негритят пошли купаться в море, – сказал Парус.
Охранники кивнули, отступили и открыли дверь. За дверью оказалась лестница, по которой мы поднялись на второй этаж.
– Прямо тайны мадридского двора, – покачал я головой.
На втором этаже охранники тоже были, но пароль не спрашивали. Мы снова оказались в коридоре со множеством дверей. У одной из них стоял грузный мужик с загрубевшим лицом и стеклянными заиндевевшими глазами.
У него были большие залысины и тонкие волосы. Он глянул на нас и повернулся к стоящей перед ним девчонке в короткой юбке и кофточке с огромным вырезом. Лет ей, как мне, может, на год больше.
– Я уже отработала! – тоскливо и испуганно возмущалась она. – Отпустите меня, пожалуйста.
– Чё? – через губу ответил мужик. – Чтобы всё отработать такими темпами трёх жизней не хватит. Тебе говорили, чтоб ты перед камерой не лежала, как бревно, а заводила зрителей? Не захотела сама себя пялить? Теперь Рахмон тебя пялить будет. Иди глотай да помалкивай. Пока до последней копейки не отработаешь, не выползешь отсюда. Давай, пошла!
– Но, Борис Леонидович, я же вам кучу денег принесла, я не проститутка! – заплакала она.
– Нет, конечно, – тут же кивнул он. – У нас вообще проституток нет. Это законом запрещено. Просто отработаешь, как договаривались и пойдёшь, куда захочешь.
Он посмотрел мимо нас в сторону охранников и крикнул:
– Семён, отведи её к Рахмону. Иди, работай, дура!
Парус смотрел на девушку с интересом, а Кутя – с большим интересом.
Здоровенный Семён схватил её повыше локтя и потащил по коридору. Дёрнул одну из дверей и затолкнул бедолагу туда.
– Эта занята уже, – повернулся к нам Борис Леонидович. – Но есть ещё парочка, если надо. И моложе, и старше. Если хотите Семён покажет.
– Не, – с сожалением ответил Кутя. – Мы сегодня играем, Паук.
– Ну, давайте, – кивнул он. – На займы во время игры пониженный процент. В курсе, да?
Кожа у него была жирной и рыхлой, изъеденной ямками. А волосы выглядели очень неопрятно, на плечах виднелась перхоть. Паук производил крайне отталкивающее впечатление.
– А это кто? – спросил он, разглядывая меня. – Не продаёте?
Парни заржали.
– Шучу-шучу, – кивнул он мне и чуть причмокнул толстыми губами.
– С незнакомыми людьми нужно шутить как можно аккуратнее, – заметил я и отвернулся, но сердце обожгло гневом.
Мы вошли в прокуренную комнату с большим круглым столом посередине. За ним сидело трое немолодых дядек. Вид у них был совершенно бандитский.
– Можешь тут посидеть, – сказал мне Парус и махнул рукой в сторону. – А мы с Толяном играть будем.
Помимо игроков в комнате было ещё несколько человек. Одна тётка и два мужика. Они сидели в креслах, как зрители на трибуне. Паук подошёл к небольшой барной стойке и начал что-то тихонько втирать бармену, похожему на таджика.
Игра меня не интересовала, и я подошёл к стойке.
– Паук, – спокойно позвал я, и тот обернулся с видом крайнего удивления.
– Борис Леонидович, – проговорил он с лёгкой угрозой в голосе и нахмурился.
– Сколько за эту тёлочку Рахмон платит?
– Сколько платит, всё моё. Тебе зачем?
Взгляд его обмороженных белёсых глаз стал неприязненным и колючим.
– Перекупаю. Заплачу вдвое.
Он осклабился.
– Чё ты сказал?
– Её хочу, – кивнул я. – В чём проблема?
– Она уже оплачена клиентом.
– Ну и чё? – сказал я с напором и получилось довольно резко, достаточно, чтобы вызвать лёгкое замешательство. – Подождёт. Бабки отдал, куда ему деваться? Плачу две цены. Но после Рахмона на неё не полезу.
Я старался, чтобы презрение не слишком бросалось в глаза. А что касалось злости, разгоревшейся внутри меня при виде этого урода, то она даже помогала. Добавляла убедительности.
– У меня есть и получше девки, – пожал плечами Паук. – Прямо сейчас две свободны.
– Я сказал, – хмыкнул я.
– Крас, ты чё там? – окликнул меня Парус.
– Играй-играй, Андрон, – отмахнулся я. – У каждого свои игрушки. У нас тут свои дела.
Паук посмотрел на парней, потом на меня, потом снова на парней.
– Пойдём, – кивнул он и вышел из комнаты.
Я последовал за ним.
– Юрик, – крикнул он охраннику, – сбегай, скажи Семёну, чтоб Рахмон подождал десять минут. Скажи, дадим ему бесплатно полчаса сверху потом. Бегом давай. И присмотрите потом за этим сынком.
Он прошёл в конец коридора и открыл дверь. Обернулся ко мне.
– Ну, чего стоишь? Иди.
Мы зашли в небольшой кабинет. Здесь стояли письменный стол и стеллажи с папками. На столе лежала толстая большая тетрадь. В углу стоял сейф, по виду ещё советский.
– Сорок тысяч за час, – сказал Паук, пристально глядя на меня.
– Чё так дорого? – прищурился я.
– Двойная цена, – пожал он плечами. – За язык тебя не дёргали.
– Двадцатка тоже дохера.
– Девка молодая, сам видел, чистенькая, ещё не работала ни разу. Цена нормальная.
Я достал из кармана пачку и отсчитал восемь красненьких. В глазах Паука появился интерес.
– А ты сам чем занимаешься? – спросил он, прищурившись. – Я раскрутку могу профинансировать.
– Слышь ты, Человек-Паук, ты не ох** л часом? Ты знаешь кто я?
– Да какая разница? – усмехнулся он. – Бабки всем нужны, чё… Ну ладно, ладно, не расширяйся. Я сказал, ты услышал, да-да, нет-нет. У меня всё конфиденциально.
Он улыбнулся и развёл руками.
Жалко, что у меня не было с собой ствола. Честно, я бы ни на секунду не задумался. Ни на секунду. Я подошёл к столу и швырнул бумажки. Постарался не выдать, что в груди полыхало пламя. Паук обошёл, собрал деньги, и, проследив мой взгляд, взял тетрадь и убрал в верхний ящик.
– Ну? – кивнул я. – Где?
– Иди, парни тебя проводят.
Я прошагал на выход, а Паук стоял за столом и прожигал меня взглядом. Я вышел в коридор. Семён ждал у двери, за которую затолкнули девчонку.
– Телефон, – через губу процедил он, и я отдал ему свою мобилу, выключив питание. – Захочешь выйти постучишь. Времени тебе час. Через час если не выйдешь, я зайду и сам тебя вытащу. Вопросы?
– Открывай, Халк. У вас тут сплошной «Марвел», в натуре.
Он не ответил. Молча потянул дверь за ручку. Я перешагнул через порог и вошёл в небольшую и неуютную комнатку. Решение по Пауку было уже принято. Оставалось это дело как-то оформить…
