Текст книги "Вечно молодой (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
10. Не мир, но меч
Я стоял в тёмной комнате, где до меня занимались любовью разные, неизвестные мне люди. Возможно и Ангелина, опустившаяся передо мной на колени и пытавшаяся расстегнуть ремень, уже не в первый раз поклонялась здесь Афродите. Возможно…
А мне нужно было принять решение, куда двигаться дальше. И поговорить-то не с кем было. Ещё полгода назад я мог бы обсудить всё с Никитосом. А теперь… Чердынцев подходил на роль собеседника лишь с огромной натяжкой.
Кукуша мог бы меня выслушать и сказать что-то не заумное, а живое и простое, как священник. Да только взваливать всё это на него мне не очень-то хотелось…
Ради чего меня перебросили в тело почившего Серёжи Краснова? Чтобы просто трахать внучку Ширяя? Или, чтобы вести радостную и полную простых удовольствий жизнь с Настей? Вряд ли. Вряд ли именно это было написано в книге моей новой жизни.
Ладно посмотрим вот отсюда. Отказался бы опер Бешеный от перспективы? Отказался бы он войти в ядро организации, которую желал разрушить? А если бы нужно было использовать злую, эгоистичную, но невиновную девчонку? А если нужно было бы отказаться от той другой девчонки, прилепившейся к нему всем сердцем. Да что там сердцем…
Я наклонился и подхватил Ангелину под локоть.
– Погоди-ка, – сказал я и потянул её наверх, заставляя встать на ноги.
– Какого хрена! – воскликнула она недовольным голосом.
– Помнишь, ты недавно рассказывала о том, каким мог быть наш союз?
Неожиданно всё встало на свои места.
– Ну, – нахмурилась она, поднявшись. – Помню. И что?
– Ты скажи, что, – кивнул я. – Ты готова к этому?
Уничтожая Ширяя, я не использовал, а спасал её. Не от горцев, не от опасностей улицы, а от чего-то более страшного. Всё перевернулось и оказалось вдруг простым и ясным. Всего-то нужно было понять одну простую вещь – зачем я здесь. Я принёс меч, но не мир. Огонь, но не счастье. И значит, рядом со мной не должно быть никого, кого я боялся бы сжечь этим огнём.
Ангелина помолчала, глядя мне в глаза, прищурилась, прикусила нижнюю губу, обнажив зубы. А потом кивнула и засмеялась.
– Да–а-а, – протянула она. – Ты совсем не такой, как я думала. И да, мы подходим для того, чтобы сделать что-то крутое. И знаешь что… Давай, начнём прямо сейчас.
Она снова опустилась на колени, дёрнула ремень и пряжка поддалась. Ангелина расстегнула замок и потянула пояс брюк вниз.
– Стой, – сказала она уверенно. – И не двигайся…
Я положил руку ей на голову.
– Нет! – крикнула она. – Причёска!
Но я руку не убрал, а сжал в кулак, захватывая её густые и гладкие волосы, и ломая все креативные идеи парикмахера.
* * *
Всё это длилось не слишком долго. Не долго и не коротко, а ровно столько, чтобы почувствовать себя живым, а не персонажем игры-стрелялки.
– Ну, как тебе начало? – усмехнулась мой деловой партнёр, вытирая ладонью рот. – Только не вздумай спросить, как мне конец! Пойдём. Скоро полночь. Тебе полегчало?
– А тебе?
– Однозначно. У меня, кстати есть несколько свежих идей. Расскажу при случае. Так что, теперь меня можно назвать добродетельной девочкой? Правда же?
Я не ответил. Мы вышли из комнаты, и я посмотрел на Ангелину при свете. В глазах её читалось торжество.
– Пойдём скорее, мне срочно нужно шампанского, – заявила она.
Она схватила первый попавшийся бокал с подноса и сделала огромный глоток.
– Хорошо, – кивнула она. – Очень хорошо.
– Анжелика! – раздалось рядом, и она обернулась.
– Реваз!
– А я думаю, где ты есть, неужели не пришла? А это кто с тобой?
Ревазу было около сорока. Он выглядел подтянутым, спортивным дядькой с пальцами, унизанными перстнями. На нём были чёрная шёлковая рубашка, расстёгнутая практически до кубиков пресса, белые брюки. Совершеннейший пижон. Пауку бы понравился. Щетина и мужественное лицо не могли спрятать его главной тайны. Она была очевидна.
– Кто ты, незнакомец? – улыбнулся он. – Рад приветствовать тебя в своей скромной юдоли. Друзья Анжелочки – мои друзья, тем более такие юные и брутальные, совершенно необычные для наших беззубых времён.
– Это мой парень, – засмеялась Ангелина. – Так что извини, самой мало.
Он захохотал открыто, жизнерадостно и громко.
– Твой парень! Что-то новенькое! Ещё скажи, жених!
– Да, Реваз, жених!
– Ты вруша, Анжелочка! Но я тебя всё равно люблю, душа моя! Как зовут жениха?
– Серёжа.
– Красивое имя, редкое. Ну, как поживаете, Серёжа? Нравится вам моя вечеринка?
– Очень, – усмехнулся я. – Настоящий «Голубой огонёк». Праздничный.
Реваз заржал.
– Развлекайтесь, празднуйте, – сквозь смех проговорил он. – Чуть позже подойдёте, я вас с Эросом познакомлю. Он скоро появится.
Вскоре начался бой курантов, и шампанское потекло рекой. Икры стало столько, что вся рыба, которую выпотрошили ради этой самой икры, наверное не поместилась бы в лофте. Над Москвой загрохотали фейерверки – хлопки и взрывы, одиночные и очереди. Настоящая канонада.
Фор даз эбаут зе рок! Ви салют ю!
На сцене заголосила крутая кавер-группа с девчонкой-вокалисткой.
Файер! Файер!
А потом появился Эрос Рамазотти и все кинулись знакомиться, обниматься, фотаться с ним и бухать. Чисто, как говорится, по приколу. А на сцену выходили разные крутые чуваки и чувихи, наши и иноземные, и культурно обслуживали собравшуюся невероятно требовательную публику. Вот так и прошла ночь, полная волшебства, чудес и сказочных ожиданий.
Артём с Ангелиной завезли меня в отель.
– В двенадцать будь готов, – сказала мне на ухо Ангелина.
Она обняла меня за шею и говорила, касаясь уха губами.
– Приедет Виктор и повезёт к деду. Сейчас я к тебе не пойду, надо поспать. А вот вечером… тоже не пойду. Вечером ты пойдёшь ко мне и мы что-нибудь придумаем. Я живу недалеко отсюда, на Патриках. Обсудим свадьбу. Подумай, какую ты хочешь. И где?
Я нахмурился. На луне… А она поцеловала меня в щёку и оттолкнула. Я вышел из машины и поднялся к себе в номер. Сбросил одежду, лёг в постель, закрыл глаза и моментально уснул.
С Новым годом, страна…
* * *
– Ну, как вы? – спросил Виктор, когда я уселся в машину.
Я сел на переднее сиденье, рядом с ним.
– Нормуль. – кивнул я. – В порядке. Давай на «ты».
– Да-да, – кивнул он. – Без проблем. Можем на «ты».
– Всё спокойно прошло ночью? Не появлялись эти клоуны? Хотя после такой трёпки вряд ли осмелились бы.
– Клоуны, – хмыкнул я. – Не слишком смешно было, я даже разозлился мальца.
– Да уж, – усмехнулся он. – Я заметил. Ну ты им задал жару.
– Никому не рассказывай, хорошо? А ещё лучше, давай забудем об этом.
– О чём? – нахмурился он. – Прости, я забыл, о чём мы говорили?
– Молодец, – улыбнулся я.
– Если нужны будут люди, я готов.
– Я понял, – кивнул я. – К чему только?
– Поработать на непростых участках.
Я внимательно посмотрел на него. Он встретился со мной взглядом и тоже кивнул, подтверждая твёрдость намерений.
– Долго нам ехать? – спросил я.
– Нет, дороги свободные, народ отходит после ночи. Думаю примерно за полчасика долетим до Рублёвки.
Я кивнул и погрузился в размышления.
* * *
Доехали мы действительно довольно быстро. Небольшой дворец Ширяя стоял на огромном участке среди других таких же небольших дворцов. Всё у него было по уму – ворота, охрана, дорожки, водоёмы, постройки, веранды, открытые и закрытые. Дом – полная чаша, не хватало только павлинов и леопардов на золотых цепях.
Машина остановилась перед входом. Я вышел, а Витя поехал сразу на специально предусмотренное место для машин гостей. Там же стоял и павильон для водителей. Со всеми удобствами, телевизором и горячим питанием. В общем, высший разряд.
По пути Виктор завёз меня в винный бутик и мне пришлось раскошелиться на дорогущую бутылку итальянского вина. Её я сейчас и вручил хозяину дома в качестве новогоднего подарка.
– Флаччанелло? – серьёзный заход, усмехнулся Ширяй и потрепал меня по щеке.
Я это выдержал спокойно, правда умильной улыбки ему не подарил.
– А ты парень не промах, да? Мне тут рассказали, как вы пообедали вчера. Вкусно было? Стоила еда своих денег?
– Пересолено, – кивнул я, и он засмеялся.
Выглядел он получше. Круги вокруг глаз посветлели, но на лбу я заметил мелкие капельки испарины.
– Как вы себя чувствуете?
– Не дождётесь, – усмехнулся он. – Но вино твоё сегодня пить не буду, повременю. Бывал я, кстати, в этом «Фонтоди», на винодельне. Вино хорошее, мне нравится. Спасибо. Там в деревне ещё мясная лавка с рестораном… Забыл, как называется… вот сука… все слова повылетали. Неважно, неплохо, в общем. Надо вам с Анжéликом туда съездить после свадьбы.
– Ну, надо ещё дня рождения дождаться, – кивнул я.
– Дождёмся, что нам делать. Недолго ждать-то. Ну пойдём-пойдём. Покажу тебе дом немного. Наверх потом сходим, или Анжелик тебе покажет, что там к чему, лишний раз по лестнице не хочу пока. Там гостиная и столовая, здесь библиотека, там комната для гостей. Мой кабинет и спальня наверху. Там же и комната внучки моей. Когда приезжает, там останавливается. У тебя пока здесь комнаты нет, но об этом мы подумаем. Ну, а тут всякое такое… Ладно, пойдём к гостям. Поговорим потом с тобой, попозже. Обсудим дела наши.
Обстановка, естественно, была роскошной. Дороговизна бросалась в глаза, кричала всеми золочёными завитушками и резными элементами паркета. В общем стандарт был задан высокий, и я даже не знал, как тяжело будет Ангелине менять привычки и взгляды на красоту и уют. А то, что менять придётся, я не сомневался.
Мы прошли в сторону столовой, которая соединялась с гостиной. Гости уже сидели за столом. Внучка, её родители, Давид, немолодой лысоватый человечек, похожий на суслика и мужик лет сорока с некрасивым и недобрым лицом, с рыхлой кожей и круглыми немигающими глазами.
– Давай, Анжелик, – сказал Ширяй, – представляй своего гостя, а я присяду.
Он подошёл к длинному эллиптическому столу, сервированному как при дворе британского короля, и уселся во главе на резной стул с высокой спинкой и подлокотниками. Остальные стулья за столом выглядели гораздо проще.
Ангелина вспорхнула со своего места и подошла ко мне. Поднялась на цыпочки и чмокнула в щёку.
– Мам, пап, и все-все, – это и есть Серёжа, с юного возраста влюблённый в меня мальчик, а теперь мой жених и будущий супруг.
Она выглядела насмешливой и, глядя на её родителей, я понял почему. Кажется решение её дедушки было для них болезненным. Депутат Нащокин, скользнул по мне быстрым взглядом и кивнул, а мать тощая и не слишком опрятная дама, вообще не подняла глаз от пустой тарелки тонкого английского фарфора. Она никак не отреагировала на слова дочери.
– Это мой папа, Евгений Максимович, это мама, Кристина Глебовна. Это Вася, дедушкин племянник, а кем он мне приходится, мы пока не выяснили.
Мужик с круглыми глазами моргнул, как сова и продолжил сверлить меня взглядом.
– Это дедушкин старый друг, дядя Саша, – показала Ангелина на суслика, а это его жена, тётя Люся. А эти тарелки для тех, кто сегодня до вечера будет приезжать с поздравлениями и подарками. Кстати, подарки там.
Она махнула рукой в сторону большой ёлки, установленной в гостиной. Под ней лежала целая куча свёртков, обёрнутых яркой бумагой.
– Проходи, садись рядом со мной. На родителей не обращай внимания, они по жизни неразговорчивые.
– С Евгением Максимовичем мы встречались на твоём дне рождения, – улыбнулся я. – Мне очень приятно со всеми познакомиться, я всех поздравляю с Новым годом и желаю благополучия и здоровья.
– Успеешь ещё, – усмехнулся Ширяй. – Поздравишь. Не переживай, слово тебе предоставят.
Ангелина сидела по правую руку от деда, дальше было свободное место для меня, рядом со мной располагалась мама Кристина, потом папа Максим, немигающий филин Вася и немолодой сурок с супругой. Все сиддели по одну сторону стола, лицом ко входу в комнату. А противоположная сторона была оставлена, как я понял, для остальных гостей, временных.
Я сел между Ангелиной и её матерью, по-прежнему изучавшей свою пустую тарелку.
– Рад познакомиться, Кристина Глебовна, – кивнул я и улыбнулся.
Она не поворачивая головы тихо процедила сквозь зубы:
– Ещё один убийца в семье. Кто бы сомневался…
– Дорогая! – дёрнулся депутат Нащокин, но она не отреагировала.
Кажется, находилась она здесь совсем не по своей воле. Начали подавать еду, расставлять перед гостями тарелки.
– Это, – объявил Ширяй, тушёная в портвейне груша, рукола и свежий козий сыр. Посыпано кедровыми орешками. Восхитительно. Но я сегодня пропускаю. Наслаждайтесь и попробуйте только сказать, что это не вкусно. Кстати, оливье приготовлено точно по историческому рецепту с рябчиками, раковыми шейками, телячьим языком, каперсами, домашним майонезом и всем вот этим. Эдмон сегодня расстарался. Так что давайте, налегайте.
– Это дедушкин повар, – пояснила мне Ангелина. – Француз, весь в мишленовских звёздах с головы до ног.
На столе уже стояли блюда с салатами, с холодцом, с пирогами, соленьями и другими разносолами. Перед Васей возвышался запотевший графин с водочкой, перед остальными – бокалы для шампанского. Обслуживали два сноровистых парня. Один из них сразу же налил мне треть бокала.
– Ну что, позвольте мне на правах старшего, – сказал Ширяй и поднял бокал с оранжевой жидкостью, – поздравить вас, моих самых близких людей, с наступившим Новым годом. Сегодня в моём бокале не вино, а морковный сок. И еда моя сегодня приготовлена на пару. В ней нет страсти, в ней нет крови, и она не похожа на еду дикаря, которым я был всю свою жизнь. Но, как выясняется, жизнь так хороша, что ради неё даже дикари соглашаются давиться паровой брокколи. Я хочу пожелать и вам, и себе, чтобы мы не парились над тем, что у нас в тарелках, а оставались и в этом году и во всех последующих людьми с дикими сердцами и холодными головами. У нас в наступившем году ожидается большая радость. Ангелина решила привести в нашу семью ещё одного дикого и неудержимого человека. Надеюсь, это решение принесёт нам всем ещё большие радости, и эти молодые дикари наплодят нам множество маленьких мальчиков и девочек, которые продолжат наш путь и будут прогибать этот жестокий и хищный мир под себя. С Новым годом!
Все, кроме Кристины, выпили и приступили к груше с козьим сыром. А потом был перерыв. Мы вышли из-за стола и пошли к ёлке. Уселись, как в американском рождественском фильме, на диванах и креслах, улыбались, как ненормальные и старались казаться добрее и милее, чем были на самом деле.
– Сергей мне подарил прекрасное вино, – объявил Ширяй. – Анжелику, наверное тоже что-то досталось. Но мы не будем выпытывать.
– Да! – воскликнула она. – Мне целых два подарка досталось. Прекрасное платье, в котором я встречала Новый год. А второй подарок… я такого никогда не получала. Это совершенно потрясающая вещь, да ещё и с историей, связанной с нами. Это, можно сказать, огромный кусок золота. Подробнее пока не буду распространяться.
– Ладно, – добродушно усмехнулся дедушка. – Мы и не настаиваем. В конце концов, это ваши дела. Давай, Анжелик, раздавай, кому там что.
Ангелина поднялась с дивана, подошла к ёлке и начала раздавать свёртки. Подарки были приготовлены для всех.
Ангелина получила сумку и украшения. А мне досталось богатое подарочное издание «Крёстного отца» от Ширяя и золотой «Ролекс» от моей невесты.
– Нравятся? – спросила она.
– Ещё как, – кивнул я. – Придётся брать время от времени у тебя свой подарок взаймы. Думаю в комплекте получится просто бомба.
– Так, я не поняла! – упёрла она руки в бока. – Ты что хочешь сказать?
– Хочу сказать спасибо, улыбнулся я. Большое спасибо. Я тронут.
У Давида зазвонил телефон. Он кивнул шефу, поднялся и вышел из комнаты. Поговорив, вернулся и сказал, что минут через пятнадцать подъедет Мансур Рашидов.
– Замминистра здравоохранения, – усмехнулся Ширяй. – Большая шишка.
Все вернулись к столу, а мы с Давидом и Ширяем остались у ёлки.
– И как он? Что сказал? – вздёрнул брови Ширяй.
– Настрой нормальный вроде.
– Хорошо, – кивнул босс. – Я вот что хочу сказать. Не нужно Сергею в Москве крутиться. Камеры, люди, свидетели. Я про вчерашнее.
– Я понял, понял, – кивнул Давид.
– Поезжай в Верхотомск, – сказал Ширяй мне. – Я, конечно, хотел, чтобы ты остался здесь, рядом со мной, но ничего. Подождём пока всё уляжется, а потом вернёшься спокойно. Кстати, Давид, водителя тоже нужно куда-то отослать на время.
– Может в Верхотомске тоже поторчать, – кивнул Давид. – Поживёт в квартире, одной из наших. Работа и там имеется.
– Хорошо, – кивнул шеф. – Пусть сегодня же вечером улетают. Организуй.
– Понял, Глеб Витальевич, – кивнул Давид. – Всё сделаем. Мне, как раз завтра нужно кого-то в Новосибирск отправлять по тому делу. Я ведь и хотел изначально Сергея послать.
Тьфу ты! Это дело было мне совсем не по душе и сгонять людей с обжитых мест я точно не планировал…
– Спасибо, Сергей, – кивнул Ширяй. – Ты очень хорошо всё сделал. Не сдрейфил, наказал негодяя. В общем, проявил себя с лучшей стороны. Анжелик в таких передрягах никогда не бывала, а с тобой она почувствовала защиту. Ты меня не разочаровал. Надо было сразу мне позвонить, но я понимаю, ты не хотел, чтобы у меня в голове перемкнуло от волнения. Но в следующий раз не раздумывай, звони сразу. Ясно?
– Ясно.
– Вот и хорошо. Хорошо, Сергей. Я рад, что ты меня не подвёл.
Снова зазвонил телефон.
– Я пойду встречу, – сказал Давид и вышел.
– Ну, пойдём к столу, – улыбнулся Ширяй.
– Я на секундочку отойду, – кивнул я.
– В туалет что ли? Это там в холле. Не заблудишься?
– Да что вы, нет конечно, – усмехнулся я.
Туалет я нашёл и не заблудился. Я его запомнил во время экскурсии. В нём было окно, выходящее в сад. Войдя внутрь, я сразу подошёл к окну и увидел Давида. Он стоял во дворе напротив бородатого господина, очень похожего на вчерашних принцев. В одной руке господин держал огромный букет из красных роз, а указательным пальцем второй руки тыкал Давиду в грудь. При этом он что-то говорил, явно резкое и неприятное.
Давид просто слушал и кивал. Потом они пошли к дому, а я вернулся за стол и сел на своё место.
– Ты часы не собираешься надевать? – спросила моя невеста.
– Я надел уже, – подмигнул я и показал запястье. – Нужно будет браслет чуть укоротить. Но это я сам сделаю. Спасибо. Мне приятно, правда. Очень красивые часы.
Вообще-то, нет, не очень. Слишком броские, кричащие. Но я не стал её огорчать. Старался человек. Деньги тратил.
Вошёл Давид в сопровождении бородатого гостя. Бородач был осанистым, поджарым, вальяжным, привыкшим, похоже, раздавать приказы.
– Здравствуйте! – воскликнул он и расплылся в уважительной улыбке, но глаза его сверкали хищно и колюче. – Глеб Витальевич, дорогой, с Новым годом. Как вы себя чувствуете?
– Неплохо, – улыбнулся Ширяй. – Могло быть лучше, но и так неплохо. Спасибо, что поинтересовались, Мансур Рашидович. Присядьте, покушайте с нами. Мы здесь, как раз в кругу семьи. Здесь моя дочь, внучка.
– Да! – воскликнул Мансур Рашидов. – Ангелиночка! Какой чудесный нежный цветок. Это вам! Со всем моим уважением и надеждой.
Он показал букет, который сразу принял один из следящих за столом парней.
– Роскошные цветы, – улыбнулся Ширяй. – Большое спасибо, это очень трогательно. Вы очень приятный молодой человек, как так вышло, что мы не были раньше знакомы?
– Я и сам не понимаю, – покачал головой Рашидов, присаживаясь слева от Ширяя, и тот на правах главы стола лично зачерпнул из салатницы оливье и положил на тарелку гостю.
– Кушайте, пожалуйста.
– Разрешите мне сначала принести глубокие извинения за вчерашнее недоразумение, – печально сказал гость. – Уважаемый Глеб Витальевич, уважаемый Евгений Максимович и уважаемая Ангелина Евгеньевна. Мне очень горько, что я в этот радостный день прихожу в ваш замечательный дом по такому поводу. Хочу сказать, что мне невероятно стыдно за поступок моих племянников. Я знаю, они ничего плохого не имели в виду, просто неправильно выразились. Но это их не извиняет. Совсем нет. Такое поведение ужасно и недопустимо. Они только вернулись из Лондона и не вполне понимали, как правильно вести себя дома…
– Да уж навели они шороху, – кивнул Ширяй. – А что же они сами не приехали объясниться? Мы же не звери, всё можем понять и простить.
– Один из них, к сожалению, сейчас находится в больнице, – ответил Мансур и глаза его гневно сверкнули. – А второй вернулся в Лондон по неотложным делам. Но оба они просили передать, что глубоко раскаиваются и сожалеют о своей неуместной и глупой шутке.
– Понятно, – кивнул Ширяй. – Ну что же, мы люди незлобивые, обиды не помним, да Анжéлик?
Ангелина ничего не говорила и смотрела на пришельца нахмурившись и с подозрением.
– Главное, что всё разрешилось, – вздохнул Ширяй. – Я вам очень благодарен, Мансур Рашидович, что вы, такой важный и уважаемый человек, лично приехали в мой дом, нашли время и желание, всё объяснили и принесли извинения. Что же, думаю, мы можем считать инцидент исчерпанным. Давайте поднимем бокалы, как говорится, за мир во всём мире и за уроки, которые мы получаем от жизни для того, чтобы делать правильные выводы.
Мансур сдержано кивнул и пригубил шампанское. Ситуация разрядилась. Ширяй, казалось, расслабился, завёл разговор об автомобилях. Мансур чувствовал себя не в своей тарелке, но улыбался, отвечал на вопросы.
Вскоре он засобирался. Ещё раз извинился и поднялся.
– Ну, что же, – кивнул Ширяй. – Хорошо. Очень рад с вами познакомиться. Я вас провожу. И хочу показать кое-что. Племянники же на вашей машине были? Думаю, вы оцените. Я купил «Роллс-Ройс». Настоящий бриллиант. Шестьдесят второго года. В идеальном состоянии. Пойдёмте, мужчины, Сергей, Василий, вам тоже будет интересно. Это нечто! Честное слово.
Мансуру «Роллс» Ширяя был по барабану, но он кивнул в знак согласия и глянул на Давида. Давид тоже поднялся, как и я с Васей. Мы вышли из дома и прошли к огромному гаражу.
– Вот он, здесь у меня, – усмехнулся Ширяй, открыв дверь в гараж, и зашёл первым.
За ним шагнул Мансур, а там уже и мы с Давидом и Василием. В большом гараже стояла только одна машина. Она была накрыта брезентом, и что это за зверь такой было непонятно. Мне бросилось в глаза то, что пол в гараже был застлан чёрной полиэтиленовой плёнкой. Я глянул в лицо Ширяю и сразу всё понял.
Мансур, кажется, тоже. Даже в полумраке гаража стало видно, как он побледнел. А лицо Ширяя озарила зловещая улыбка. У него будто даже клыки отросли. Ни слова не говоря он кивнул Давиду и тот, шагнув вперёд, протянул мне пистолет с глушителем.
– Давай, Серёжа, – прохрипел Ширяй. – Отомсти за невесту…
