Текст книги "Вечно молодой (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
17. В поле зрения
Организовано всё было чётко, быстро и грамотно. У меня забрали мобильники, а потом провели через служебный вход, а дальше – по залам, по коридорам, по складским помещениям. Чик-чирик, я и глазом моргнуть не успел, как оказался снаружи, на улице. Меня запихали в чёрный микроавтобус с тонированными стёклами, сели вокруг меня и помчали по Новосибирску. Вернее, от аэропорта к городу.
Никто ничего не говорил, никто ничего не объяснял. Молчаливые люди в чёрном. Men in black. Чёрный автобус, чёрные стёкла, чёрные костюмы и чёрные пальто. В общем, такая вот чёрная полоса.
Ехали мы минут тридцать. Пролетели по Красному проспекту и свернули куда-то на боковую улицу, а потом во двор современного жилого комплекса. Микроавтобус нырнул в подземный гараж и остановился. Мы вышли, подошли к лифту и поехали наверх.
Я испытал что-то вроде дежавю. Как будто жизнь превратилась в киноплёнку, прокручивающую раз за разом интерпретации одних и тех же сюжетов.
Лифт был просторным, современным, малошумным. На девятом этаже он остановился. Я вышел вместе со своими сопровождающими. Один из них звякнул ключами, открыл дверь квартиры. Один впереди, другой сзади. Мы зашли внутрь. Обстановка показалась казённой, будто я попал в офис делового чувака году примерно в девяносто пятом.
– Присаживайтесь, – сказал один из сопровождающих и кивнул на диван.
Челюсть у него была тяжёлой и совершенно квадратной.
– Объяснения какие-то будут? – уточнил я.
Он не ответил.
– Объяснений не будет… – констатировал я.
Постоял, покрутил головой, осматриваясь. Телевизор, журнальный стол, допотопный и продавленный кожаный диван, массивное кожаное кресло. Застоявшийся запах табака. Пустые коньячные бутылки на подоконнике.
– Присаживайтесь, – повторила квадратная челюсть.
Я присел, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Прошло минут пятнадцать, но ничего не происходило. Наконец послышался звук лифта, и дверь в квартиру открылась. Я услышал шаги. На пороге комнаты появился Садык.
– Почему-то я не удивлён, – сказал я. – Бонжур, Владимир Кажимович.
Он молча кивнул, что-то сказал сопровождавшим меня людям в чёрном, и они молча вышли из квартиры.
Садык уселся в кресло напротив меня. Какое-то время мы молчали.
– Ну что? – наконец заговорил он и посмотрел на часы. – Свалить от меня решил?
– Да разве от вас свалишь? – усмехнулся я. – Кому бы такое в голову могло прийти?
Он смотрел хмуро, кисло и устало. На слова мои не отреагировал.
– Куда ты собирался лететь? Навстречу с Шалаевой?
– На встречу к Шалаевой? – повторил я, приподняв брови. – Вообще-то нет. Вы разве не знаете, что самолёт был не на Дубай, а на Бангкок?
– Где доступ к РФПК? – кивнул он.
– Доступ есть, – пожал я плечами. – Вообще не вопрос. Программа шпионская внедрена. Логин, пароль у меня.
– А почему до сих пор не у меня? – прищурился он.
– Так каникулы же. Все люди отдыхают. Я думал, и вы как человек…
– А тебе думать не надо. Я тебе неделю давал?
– Давали, – согласился я.
– Результат есть?
– Есть.
– Выкладывай. Или тебя что, выслеживать каждый раз надо? Это что за сотрудничество?
– Чего? – возмутился я. – Да я бы вернулся через три дня и отдал вам.
– Ты с Крапивиным знаком? – внезапно сменил тему Садык.
Ух ты. Какие интересные вопросы начались…
– С писателем? – спросил я, чуть задумавшись. – Ну да, читал кое-что в детстве. Неожиданная тема.
– С писателем? – хмыкнул он. – Давай, расскажи мне, что там с Рашидом.
– С каким ещё Рашидом? – поднял я брови.
– С Мансуром Рашидовичем Рашидовым, – спокойно ответил он. – Что-то известно о причинах его смерти? О том, как именно он скончался. А ещё меня интересует, что ты знаешь о его племяннике Саиде Рашидове, тоже скончавшемся. Вчерась.
– Какие-то вопросы вы, Владимир Кажимович, задаёте больно абстрактные, – пожал я плечами. – И непонятные. Даже не знаю, что тут можно сказать.
– А ты подумай. Чтобы не жалеть о том, что сказал как-то не так. Тут ведь какое дело, Серёжа? Хочу, чтобы ты кое-что понял. Знаешь же, что мотыльки, летящие на свет, частенько сгорают?
– Ну да, – кивнул я. – Слышал что-то такое.
– Разумеется, – кивнул он. – Все про этих мотыльков говорят, конечно слышал. Только это неправильно.
– А что, не сгорают?
– Сгорать-то сгорают, но они же летят туда, на этот свет, необдуманно, не приняв решения. Их влечёт инстинкт или что там у них есть.
– Хрен бы их разобрал, мотыльков этих, – пожал я плечами.
– А ты вот вспомни историю про Икара и Дедала. Кто там из них, я уж не помню, взмыл к солнцу. Он, между прочим, не инстинктами руководствовался, а хер знает чем. Любопытством, может, тупостью, упёртостью, не знаю. Может, в жопе что заиграло. Только взял он и сделал крылышки. Налепил пёрышки и полетел к солнышку. Должен был понимать вообще-то, что эта байда может херово закончиться. Думаю, он и понимал. Да только остановило это его? Нет. Взмыл, бедолага, вверх, и всё, ку-ку.
Садык смотрел на меня спокойно и недобро.
– Вот и ты, Серёжа, никакой не мотылёк. Тебя не инстинкт ведёт, а гордыня. Ты думаешь, что можешь преодолеть законы природы, законы социума, законы больших денег. Вот и летишь на солнышко. И, можно сказать, что долетался ты, Серёженька. Прилетел в такую точку, из которой уже не сможешь вернуться. И теперь у тебя есть только два вариантика. Сгореть на солнце, опалить свои крылышки, как Икар или Дедал, и камнем рухнуть вниз. Это первый вариант. Второй вариант тоже не идеальный. Просто вернуться в исходную точку ты уже не сможешь, но хотя бы сохранишь жизнь. Второй вариант заключается в том, что ты продолжишь парить, витать, взмывать высоко над обычными серыми людьми. Может быть, даже чувствовать упоение от полёта. Упоение властью. Упоение большими деньгами. Но только всё это упоение, и вообще жизнь твоя, будет возможна, пока ты летаешь, пока крылышки тебя несут высоко-высоко. Ну, и какой вариант тебе больше нравится?
– Третий, разумеется, – усмехнулся я.
– Ну-ну, третий, – подмигнул он. – Третий лишний. Так вот, смысл в том, что если продолжишь вести себя со мной так, как раньше, то неминуемо рухнешь вниз. Очень скоро. Очень и очень скоро, Серёжа. И только я смогу продлить твою жизнь и сделать её не какой-то там никчёмной и никому ненужной. Я смогу наполнить её смыслом, содержанием, радостью и удовольствием. Я смогу сделать так, чтобы ты стал большим человеком.
– Владимир Кажимович, – вздохнул я. – Признаюсь, не ясен мне предмет нашего разговора.
– Со мной ты сможешь стать реально большим политиком и бизнесменом. Воротилой. Человеком, от решения которого очень многое зависит в этом мире. Я могу сделать так, чтобы ты карал и миловал бандитов, отделял овец от волков по своему собственному усмотрению. Почти. Ты спросишь, почему почти? А потому что всё это будет возможно только в случае, если ты будешь работать на меня. Причём работать серьёзно, с полной отдачей, а не так, как сейчас. Потому что сейчас это даже имитацией назвать нельзя. Улавливаешь мою мысль?
– Ну так-то улавливаю, Владимир Кажимович, – пожал я плечами. – Да только нестыковочка имеется.
– Какая ещё нестыковочка? – недовольно спросил он.
– Так вы-то уже скоро на пенсию пойдёте, а меня заставите ещё ближе к солнышку подобраться. И кто потом будет страховать мой полёт, когда вы увлечётесь выращиванием на даче редких сортов гладиолусов?
– А ты, Серёжа, не хами, – зло ответил Садык, будто кнутом щёлкнул. – Не в твоём положении хамить. Ещё может статься, что шмякнешься ты на земельку гораздо раньше, чем я на пенсию пойду. В общем, лучше тебе всё рассказать самому. Просто и без обычного вихляния задом. Потому что я скоро очень многое узнаю без тебя. Но в этом случае смысл в нашем сотрудничестве очень сильно уменьшится.
Он чуть подался вперёд.
– Так, чисто для твоей информации хочу сказать, что есть у нас в Москве одна интересная квартирка.
– Типа этой? – крутанул я головой.
– Да нет, поинтересней. В ней работает наш агент. Ида. И к ней приходят очень, очень и очень интересные люди. Залетают птицы высокого полёта. Серьёзные, важные. А иногда некоторые приходят и не уходят, остаются навсегда. И это вызывает большие возмущения политико-социального эгрегора. Понимаешь? Не слишком образно изъясняюсь?
– Ну да, есть немножко, – кивнул я. – Образность малость зашкаливает.
– Ну ничего, ты поймёшь. Ты парень-то не глупый, хоть и второгодник. Так что скоро я получу отчёт от этой Иды. И для тебя будет лучше, если ты что-то знаешь, сообщить мне об этом до того, как она объявится.
Я пожал плечами.
– Ну-ну, – усмехнулся Садык. – Ну-ну. Ладно, я понял. Тогда лети в свой Таиланд, развлекайся с ширяевской внучкой. Охмуряй, влюбляй в себя и женись, раз уж решился. Ну и понимай, что сейчас ты не просто какой-то там чувачок, услышавший краем уха про щегловские документы. И даже не тот чувачок, который снюхался с Усами. Ты, Серёжа, вопреки здравому смыслу становишься очень любопытным человечком. Потому что оказываешься очень близко к гражданину Лещикову. Практически метишь на роль его правой руки. И если останешься в живых в ближайшее время, то будешь интересен очень многим. Но это значит для тебя лишь то, что ты становишься картой или даже пешкой в чужой игре. И разыгрывать тебя будут по-чёрному. И только я смогу дать тебе возможность вести самостоятельную игру. Практически самостоятельную. В союзе со мной, конечно.
– То есть вас уже не Усы интересуют? – поинтересовался я.
– Что ты, Усы меня по-прежнему интересуют. Но теперь меня интересует вообще всё. Всё! Ну, а как ты хотел?
Я кивнул. Как я хотел? Немножко по-другому, конечно, я хотел. Но разговор получался довольно занимательным. И почему-то у меня было чувство, что он не был санкционирован партнёрами и боссами Садыка. Почему-то мне казалось, что сейчас, в этот самый момент, разевая рот на «всё», он затевал свою собственную игру. Боссам – долю Никитоса, а самому – на блюдечке самого Ширяя, что означало власть, влияние и деньги…
– Ну что, – спросил он, – мы поняли друг друга?
– Думаю, даже лучше, чем следовало бы, – пожал я плечами.
Если мои догадки были верными, это делало Садыка уязвимым. И давало мне в теории в руки ниточки, за которые я мог пытаться дёргать. Если он сейчас затевал свою игру без согласования с боссами, наверное, им бы это очень не понравилось. И наверное, он бы не захотел, чтобы они узнали об этом. По крайней мере до поры, до времени.
– Так поняли или нет? – повторил Садык.
– Да, поняли, поняли. Я согласен, Владимир Кажимович. Вы же знаете, я на вашей стороне, лишь бы восторжествовала справедливость.
– Ну, и молодец, – улыбнулся он, глядя на меня подозрительно. – Что-что, а возможность совершить эту справедливость я тебе дам. Справедливость не по уголовному кодексу, а по кодексу Краснова.
– По кодексу Бешеного, – тоже улыбнулся я.
– Да хоть и бешеного, – ответил он. – Рассказывай всё, что знаешь.
– Хорошо, – согласно кивнул я. – Давид тянет бабки, где может. Например, вот из новосибирской компании, которая подготавливает площадку в Кольцово. «СтройПрофДемонтаж». Её наняла другая контора, «СибСтройКонтур-ДМ». Её крышуют племянники Мансура, братья Рашидовы… Они пытались похитить Ангелину, явно по договорённости с Давидом.
– А что им пообещал Давид?
– Думаю, Давид должен был убрать Ширяя из большого и вкусного проекта «Белый Мыс». Это курортная зона в Крыму. Но не за нападение на внучку, естественно, а за что-то другое.
– А что насчёт внезапной болезни Лещикова?
– Не знаю, – пожал я плечами. – Но, скорее всего без Давида тут не обошлось. Не удивлюсь, если он метит на место Лещикова-Ширяя, и ведёт переговоры с конкурентами, готовя свою будущую легитимацию.
– То есть Давид хочет занять место Ширяя? – нахмурился Садык.
– Да, думаю, это его главная цель, – кивнул я, хотя не был в этом уверен.
Более того, я думал, что это не совсем так, но если Садык сам хотел наложить лапу на собственность Ширяя, пусть схлестнётся с Давидом. Почему бы и не стравить этих ребят?
Садык выслушал всё внимательно, кивнул. Скорее всего, что-то из этого он знал и без меня. Или догадывался. Ничего принципиально нового я ему не слил, но в качестве демонстрации лояльности этого было достаточно, по крайней мере на текущий момент.
– Ну вот, уже неплохо. А что там с доступом к «РФПК»?
– Записывайте, – сказал я и продиктовал пароль и логин для входа в систему.
Правда, что он собирался получить из официальной бухгалтерской системы, я не понимал.
– А что там по Шалаевой и Усам? – спросил он.
– Пока никакой информации нет, – пожал я плечами. – Как будет, сообщу.
– Ладно, – нахмурился Садык. – Я надеюсь, ты меня понял. Я жду информацию по Рашидовым. Кто их устранил, когда и почему. И повторяю ещё раз. Если тебе что-то известно про Крапивина и про смерть Рашидовых, лучше тебе не дожидаться, пока я выясню сам, и сообщить мне.
– Посмотрим, – пожал я плечами, – что можно сделать.
– Не посмотрим, а «есть»! Игры закончились. И чтобы ты окончательно убедился в этом, у меня будет к тебе задание в ближайшее время.
– Какое?
– Сообщу, когда время придёт, а пока на этом прощаемся, – кивнул он.
Он встал, подошёл к двери и глянул на площадку. Что-то тихо сказал людям в чёрном, и они отдали мои телефоны.
Я вышел из дома, во двор, и сразу позвонил Ангелине. У меня была куча пропущенных. Звонила Ангелина. И звонил Ширяй. Я набрал сначала номер невесты.
– Ты где? – встревоженно спросила она.
– Я в городе. Сейчас подъеду. Ты в порту?
– Да.
– Всё нормально?
– Да вроде нормально. Я дедушке сообщила, что тебя взяли.
– Я понял, – сказал я. – Жди меня, я скоро подъеду.
– Наш самолёт уже улетел.
– Да и хрен с ним, с самолётом. Возьми себе билет на Москву. А я поеду в Верхотомск.
– Что, всё-таки что-то случилось?
– Да не то чтобы. Ладно, потом поговорим, когда приеду.
Я отключился и набрал номер Ширяя.
– Ну и чего там у тебя? – сердито поинтересовался он.
– Была тут небольшая проблемка, но уже… рассосалась.
– Рассосалась?
– Ну да, так. Нормально. Я при встрече расскажу подробно. Сейчас просто не лучшее время.
– Давай, сразу вылетай.
– Давайте послезавтра, Глеб Витальевич.
– Почему? – удивился он.и
– Нужно смотаться в Верхотомск, кое-что выяснить.
– Давай выясняй по-быстрому и приезжай.
На этом мы и порешили. Я вернулся в Толмачёво, проводил Ангелину, а сам полетел в Верхотомск. В кои-то веки рейс выпадал на удобное для меня время. На стареньком «Бомбардье» с продавленными кожаными сиденьями я добрался за час до Верхотомска и заявился домой под вечер.
Мамы не было. Её, не дожидаясь конца каникул, вызвали на работу, так что она уехала ещё вчера. Я перекусил и позвонил Чердынцеву.
– Александр Николаевич!
– О, здорово, – удивился он. – Ты где?
– Я дома. А вы где?
– Я тоже дома, – ответил он.
– Приглашаю вас в гости, – сказал я. – У меня есть прекрасные магазинные пельмени. Вы как к пельменям?
– Да не очень.
– Зря. Так сможете приехать?
Он замолчал, прикидывая свои планы, должно быть, и после паузы сказал:
– Хорошо. В течение получаса буду.
* * *
– Александр Николаевич, – начал я, когда мы закончили с пельменями. – Слыхали последние новости из Москвы?
– Не знаю, что ты имеешь в виду. Что-то слыхал, что-то не слыхал.
– А про Саида Рашидова слышали? В новостях передавали, что при невыясненных обстоятельствах скончался бизнесмен, родственник недавно погибшего чиновника.
– А, это да, слышал, конечно, – кивнул Чердынцев. – А что?
– Да так, особо ничего. Я на самом деле хотел с вами про вашего друга поговорить.
– Про какого друга?
– Да про Крапивина. С которым вы меня тут свели недавно.
– Но он не друг. Просто знакомый. Я подумал, что он может быть тебе полезным.
– Или я ему, да? Или вам.
– В каком смысле? – нахмурился Чердынцев.
– Да как в каком? Он же вообще отбитый на всю голову. Нахрена вы меня к нему подвели? Александр Николаевич, давайте так. Мы же с вами неплохо знакомы. Знаем более-менее, чего ждать друг от друга. Не пытаемся пыль в глаза пускать, казаться лучше, чем есть на самом деле. Правда, да? Знаем, кто чего стоит и ради чего рискует. У нас такая циничная дружба, без идеалов, полная прозрачность.
– Ну, конечно, оценка такая нелестная, но, в принципе, может, в этом и нет ничего плохого.
– Ну, я разве говорю, что это плохо? Просто не могу понять, зачем вы меня так жёстко подставили под этого Крапивина.
– А что случилось? Как я тебя подставил?
– Ну вы же должны были понимать, что это за человек. Что у него после смерти сестры вообще всё к херам переклинило.
– Сука, – коротко сказал Чердынцев.
– Это он Саида Рашидова?.. – нахмурился Чердынцев.
Я только хмыкнул.
Связь вырисовывалась очень прямая и совершенно однозначная. Крапивин-Чердынцев-Садык… Какого хрена Садык заговорил про Иду именно со мной? Нет, он, конечно, мог сымпровизировать, связав меня с инцидентом, с избиением братьев Рашидовых. Но больно уж всё складывалось красиво в версии с Чердынцевым. Что это он подвёл ко мне Крапивина для того, чтобы заманить именно в эту ловушку.
– Нет, Сергей, – открыто глядя в глаза, заявил он. – Нет, я тут не при делах. Из лучших побуждений. У тебя водочки нет к пельмешкам?
– Нет у меня водочки, Александр Николаевич, – покачал я головой.
С другой стороны, Чердынцев гораздо больше в материальном плане получил бы и уже даже получил от сотрудничества со мной. Нахера бы ему было так меня подставлять, если только его хорошенько не прихватили за причинное место. Тот же Садык.
– Александр Николаевич, можете аккуратненько, чтобы не засветиться, провентилировать тут одну тему?
– Какую? – нахмурился он.
– Хотелось бы знать, кто именно работает с Садыком. Не просто работает с ним, а кто стоит над ним. На кого, собственно, работает Садык? Кто его босс? Не в вашей конторской табели о рангах, а в этом деле с Ширяем.
– Ну, у тебя задачки. Ты, наверное, думаешь, что я просто загуглю этот вопрос и всё тебе сразу скажу?
– Нет. Загуглить-то я и сам могу. Мне бы хотелось, чтобы вы разузнали всё тихонечко, скрытно. Чтоб всё было шито-крыто. Понимаете?
– Понимаете, понимаете, – недовольно передразнил он. – Точно нету водочки?
– Могу добавки пельменей предложить.
Зазвонил телефон.
– Ого, – сказал я. – Извините, надо поговорить. Алло. Какие люди!
– Сергей, – услышал я недовольный голос Жанны Константиновны.
– Да, это я, – усмехнулся я.
– Головка патефонная, – сердито ответила она.
– А что у нас с настроением? Ты где вообще?
– В Верхотомске.
– О как. А чего, уже уволили?
– Тьфу на тебя. Уволили. Пока каникулы, выпросила денёк. Вещи забрать.
– Понятно, – ответил я. – Тебе помочь?
– Помочь? Давай-ка. Ноги в руки и лети ко мне. Приедешь?
– Приеду, конечно, – пообещал я.
– Ну всё, чтоб через полчаса был.
* * *
Я позвонил в домофон. Дверь открылась не сразу. Я вошёл и на старом лифте с расплавленной кнопкой вызова, подеялся наверх. Вышел и постучал в дверь. Жанна открыла и, смерив меня взглядом, кивнула.
– Жанна Константиновна, – радостно воскликнул я. – Какая радостная встреча.
Потянулся, чтобы чмокнуть её в щёку, но она уклонилась, увернулась. Выглядела она рассерженной. Не то чтобы рассерженной, но недовольной. Я перешагнул через порог, сбросил ботинки и прошёл в комнату.
– Не знаю, что за муха тебя укусила, – пожал я плечами, – но иди, я тебе хочу что-то показать.
Я подошёл к окну.
– Что ещё? – нахмурилась она.
– Иди, иди, – повторил я, стоя у окна. – Выгляни.
Жанна подошла, посмотрела в окно и чуть качнула головой.
– Нравится? – спросил я.
– Сам знаешь, что нравится, – кивнула она.
В послеобеденном красноватом солнце сиял мой кумачовый «Мустанг».
– Твой? – прищурилась она.
– Прокатимся? – ответил я вопросом.
– Прокатимся, – согласилась Жанна и протянула руку. – Ключи!
Я выдал ей ключи. Она взвесила их на ладони и кивнула.
– Погнали.
Мы спустились во двор. Жанна, разумеется, села за руль. Двигатель схватился сразу, низко зарычал, вздрогнул. Звук казался волшебным. Она с места взяла в карьер, втопила педаль газа и заставила моего жеребца сорваться с места и понестись, как сумасшедшего.
Крепко взявшись за руль и исподлобья глядя вперёд, Жанна вывезла меня на «улицу Роз».
Жанна из тех королев…
Снова, как и в прошлый раз, мы неслись по направлению на Осиновку. Мелькали маленькие кривые домишки и огромные дворцы, шашлычки и рестораны. Дорога была чищеной, асфальт сухим, так что Жанна отрывалась, срастаясь с машиной.
Она снова, как и в прошлый раз, свернула к шашлычной и попыталась выехать на дорогу, ведущую на лужайку, на которую мы выезжали тогда. Но сейчас там было снега по пояс и машина практически уткнулась в большой сугроб.
– Ну как? – с довольной улыбкой спросил я. – Крутая тачка?
– Крутая, – согласилась Жанна. – Тачка, что надо. Конь-огонь. Почти такая же сумасшедшая, как и ты сам.
– В смысле? – нахмурился я.
Тон мне не понравился. Жанна говорила чуть покровительственно, чуть свысока, чуть рассерженно и отстранённо.
– Да в прямом, – ответила она. – Человек, которому вообще всё по барабану. Так ведь?
– Мне кажется, – хмыкнул я, – ты несколько преувеличиваешь.
– Так и ты несколько перегибаешь, – парировала Жанна и вытащила из кармана куртки сложенный вдвое листок.
Она протянула его мне. Я принял его и развернул. Это была черно-белая фотография, распечатанная, скорее всего, с камеры наблюдения. Я сразу узнал Крапивина, входящего во двор дома, где размещалась квартира Иды.
На некотором отдалении от Крапивина, за ним шёл я и смотрел прямо в объектив камеры.
– Ну как, – бросила Жанна. – Преувеличиваю?
ОТ АВТОРА:
* * *
Его убили в девяностых. Очнулся он в 2026-м – в теле психолога элитного лагеря для трудных мажоров.
Здесь избалованные сынки богачей ломают персонал, качают права и никого не боятся. Но они ещё не знают, что старый психолог умер. А новый пришёл стать вожаком.
/reader/577126
