Текст книги "Вечно молодой (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ромов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

9. Новогодний вайб

Для моего времени сценарий был вполне рабочий и, если честно, не такой уж редкий и диковинный. Если понравилась тёлочка, а в штанах у тебя пистолет, можно было смело заявлять права. А если пистолет золотой, то всё, тушите свет.

Правда, такой откровенной дичи и торжества нетрадиционных ценностей, как золотая пушка, я не припоминал. Но очень хорошо помнил, упившихся вседозволенностью и беззаконием тварей, причём, не инославных, а вполне себе наших, посконных. Хотя всяких хватало. Твари разные нужны, твари всякие важны.

Они ломали челюсти и головы парням, забирали понравившихся девчонок, драли, иногда и сообща, а потом отпускали, запугивали или убивали. Калечили, давили, ломали, а гляди-ка, выстоял народец, выдюжил, превозмог ширяев и его обезумевших от крови бригадиров. Для чего только? Чтобы спустя тридцать лет позволять новым тварям, пусть чистым, дорого одетым и тонущим в золоте, делать с собой то же самое?

Хм… Хм-хм…

Посмотрел я на этого «тебе шансуов нэт» и «предстауить не можэшь» и вдруг смог. Смог представить во что можно было бы превратить эту ухмыляющуюся рожу. И вспомнить смог. Лица и травмы тех девчонок. Смог, сука, смог. Хорошо представил и вспомнил, отчётливо, ясно, как наяву. И в больницах, и в инвалидных креслах и в моргах. Каждую вспомнил. По имени, с датой рождения, и местом жительства. Я их и не забывал никогда.

Мышь в ужасе затихла, пикнуть боялась. Утонула, сука, в адреналине. Поняла, бедная, что трындец, Серёжку накрыло. Да просто бесануло. За что боролись?

Я повернул голову и глянул на Ангелину. Она была возмущена и испугана.

– Вы знаете, кто я такая⁈ – зло воскликнула она. – Ты, чурбан, будешь на коленях ползать, прощение вымаливать! У меня отец депутат! Мой дед всю твою семью…

– Закрой рот, – сказал я.

– Что⁈

Глаза её распахнулись, и вот теперь она точно испугалась. Она не поняла, что мне надо, что-то там подумала, не знаю, но в глазах её я прочитал ужас.

– Да, откроешь, когда я скажу, – засмеялся Золотой Ствол. – И сначала, по-любому, на коленях постоишь ты сама. Столько раз, сколько…

– Держись сзади меня, – кивнул я Ангелине, перебив этого пижона.

Его охранник, как разъярённый бойцовский пёс, ожидавший малейшего намёка на сигнал, тут же бросился на меня. А я в этот момент даже и не смотрел на него, но мне и не надо было. Я был на взводе, буквально чувствовал каждое движение, каждый жест, взгляд, каждый разряд электричества. Да и зеркало во всю стену помогало.

Этот придурок кинулся на меня. В правой он держал волыну, а левой замахнулся, собираясь прописать в челюсть. Я дёрнулся сверкнул взглядом и он всё понял. За долю секунды, за мгновение до удара. Уже и сделать-то ничего нельзя было. И от осознания проигрыша ему стало ещё больнее. Намного больнее.

Мои движения были выверены, точны и коротки. Оптимальны! И Икар, и Костик меня бы похвалили. Однозначно! Я подтянул, поднял, заблокировал. Изнутри, снизу ударил правой по его бьющей руке. Так быстро, будто был не человеком, а сгустком энергии. Восставшим Николой, сука, Теслой. Р-р-раз! Увёл и перенаправил в блестящую хромированную стену кабины. Бей, если хочешь. Но он боли не почувствовал. Может и не ударил даже. Не успел.

Я, как сжатая пружина, выпрямился, выстрелил, вылетел навстречу его роже и обрушил свой чугунный бритый лоб на тонкий красный от кокаина нос. Один только миг. Дыщ! Хрящи захрустели, проваливаясь в черепушку. И кости затрещали. Весь мир затрещал от моего удара.

В то же мгновенье я поймал его правую и провёл жёсткий болевой на кисть. Вывернул и просто выломал её нахрен – пальцы, запястье, лучевую кость. Хруст был охрененный. И вопль. Жуткий, нечеловеческий. Я почувствовал себя машиной. Точной, жёсткой, отлаженной. Но не бездушной. Только вот душу мою разъедали гнев и ярость.

Я успел увидеть глаза и рожи «принцев», да и Ангелины тоже. Парни, кажется начали понимать, что не всё, казавшееся на первый взгляд простым, таким и является. Не, всё, мальчики, не всё.

Золотой Ствол просто рот открыл, а о пушке и думать забыл, мне кажется. Его пёс выл и причитал, забыв о гордости и о достоинстве истинного бойца. А сам он не успевал сообразить, понять и принять решение. Просто смотрел со своим дружбаном и пялился на мой залитый кровью лоб. Кровью врага.

Я ощерился перед броском… но не бросился. В этот момент лифт чуть дрогнул и двери с красивым мелодичным звуком разъехались. Перед лифтом стояли трое бойцов из сопровождения Золотого Ствола.

Реакция у бойцов была быстрой. Подготовка, судя по всему, имелась и, возможно, неслабая подготовка. Их было трое и вот этих двое…

Выражение испуга и крайнего удивления на лице принца быстро сменилось на выражение торжества. Он коротко вдохнул и открыл рот, намереваясь что-то сказать, отдать приказ или хрен знает, что. Да только мне ждать его речей было незачем. И некогда

Я сделал шаг, подскакивая к нему справа и, прежде, чем хоть кто-нибудь смог сообразить, в чём дело, положил руку на рукоять его пижонского орудия. И повернул ствол так, что парню явно сделалось не по себе.

– Всем назад! – рявкнул я. – Командуй! По-русски! Из чего твои шарики? Из железа? Сейчас узнаем!

Я повернулся к его шакалам и крикнул:

– Назад! Я нажму, даже если мне в голову прилетит.

Они стояли нацелив на меня все свои стволы.

– Отойдите! – торопливо крикнул Золотой Ствол.

– Ты! – кивнул я второму чуваку. – Быстро из лифта! Бегом!

Уговаривать его не пришлось. Он вылетел из лифта, как пробка.

– Теперь, – сказал я и крутанул ствол в штанах так, что принц застонал. – Теперь скажи, чтобы положили пушки на пол. Ну!!!

Он приказал. Они не с первого раза, но подчинились. Позади упырей я заметил Виктора, водителя. Он только что вошёл и охренел. Но не паниковал, а выхватил моментально пистолет, направил на второго прынца.

– Витя, собери стволы! – крикнул я и добавил своему заложнику. – Скажи, чтобы отошли. Командуй, бронированный член!

Внутри меня всё клокотало. Моя химическая фабрика работала в авральном режиме.

Враг отступил, и мы медленно вышли. Я, держал засранца буквально за одно место. Охранники звонили по телефону, предпочитая лично с дикими и отбитыми на всю голову вараварами не связываться. Надменный администратор потерял весь гонор и дрожал от страха, испуганно провожая взглядом нашу процессию.

Шакалы отошли назад, вглубь, а мы двигались на выход. Сначала Ангелина, за ней мы с золотым стволом, нацеленным на его бубенчики, а прикрывал нас сзади Виктор с пистолем. Люди смотрели на нас, как на инопланетян. Кругом кипела жизнь, сновали машины и катались толстостенные роботы-доставщики. А мы устроили настоящее «Белое солнце пустыни».

Ангелина запрыгнула в тачку, а я вытянул орудие из-за пояса бородача.

– Тебе конец, – злобно сверкая чёрными очами, проговорил он. – Ты не жилец, ясно? Покойник! А девку твою я отдам стае своих волков. Только сначала я ей сам встав…

Не договорил. Сука. Не знал он, что можно говорить, что нельзя. Не имел никакого понимания. И не в Ангелине было дело. Сам факт. Подлая тварь, гной человеческий, что ты возомнил о себе? Что можешь из любой девчонки высасывать её жизнь?

Я вогнал могучий ствол его пушки прямо в солнечное сплетение. Жёстко и негуманно. Он резко выдохнул согнулся пополам, и я, не жалея чудо оружейной ювелирки, обрушил рукоять ему на холку. Он рухнул вниз, а я… Потом ведь раскаиваться буду, жалеть, что не сдержался и уподобился этой мрази, позволил себе превратиться в чудище болотное, в зверя… Укорять буду, ненавидеть себя… Да и хрен с ним!

Я поднял ногу и опустил каблук на его пасть. Ломая и круша его белоснежные хищные зубы. Передо мной вдруг возникло испуганное лицо Насти. Выплыло из темноты. На одно лишь мгновенье. И сразу исчезло. Хорошо, что она была далеко. Не рядом со мной. Правда, хорошо….

Из башни выскочили орущие хранители, не сумевшие сберечь своего босса. Я опустил пистолет и дважды выстрелил в холодный мёрзлый асфальт рядом с головой поверженного ублюдка. Бесы остановились, а я отступил на пару шагов и впрыгнул в тачку. Витя сразу ударил по газам. Колёса завизжали, корма чуть поехала в сторону, но мы выскочили, едва не врубившись в стаю пешеходов.

– Быстрей! – закричала Ангелина.

Голос у неё был злой, резкий, испуганный.

– Подвинься, – сказал я ей, двигая её задом. – Расселась. И не кричи на Витю. Он лучше знает, что и как делать в такой ситуации.

– Знает он! Ничего он не знает! Ты почему так долго! Заезжал куда-то?

– Всё, Ангéлика, – проговорил я примирительно. – Всё закончилось. Можно выдохнуть. Выдыхай, бобёр, выдыхай.

Самого-то меня ещё не отпустило, и я знал, что отходняк будет жёстким.

– Успокойся, пожалуйста. Никто ведь не пострадал, кроме плохих парней. Поверь, этому хмырю гораздо хуже, чем тебе.

– Что⁈ – гневно воскликнула она и резко повернулась ко мне.

Она хотела что-то ещё высказать, должно быть резкое и сердитое, но не стала, заставила себя замолчать.

– Выдыхай, давай, – улыбнулся я немного зловеще, но как уж мог. – Закрой глаза, давай, делай глубокий вдох. Глубже. Посчитай немного… Раз, два, три… Выдох… Выдыхай, бобёр, выдыхай!

– Какой нахрен бобёр⁈ – сердито воскликнула она выдохнув.

– Потом объясню. Витя молоток, вообще-то, всё чётко сделал, ты чего на парня наехала? Это кто такие вообще? Ты же всех крутышей знаешь. Что за уроды выпендрёжные?

– Эти какие-то левые, – покачала она головой.

– Левые? На «Роллс-Ройсе»? Ну да, наверное. И с охраной. Скорее всего, залётные. Из Мухосранска приехали. Гастролёры. Шаромыжники.

Она вдруг шарахнула кулаком мне по бедру.

– Э! – воскликнул я. – Алё!

– Я пипец, какая злая! На меня!!! Сука! На меня наехали!!! Как тебе? Сучонок какой-то черножопый! Это кто блть такие? У них сто жизней что ли⁈ Надо было отстрелить этому выблядку яйца! Ты почему не отстрелил⁈ Ты ж такой командос!

Она зарычала. Громко. Как медведица. Витя посмотрел со страхом. А я засмеялся.

– Ну мать, – сквозь смех проговорил я. – А ты та ещё хищница. С ангельским личиком. На вот, держи. Боевой трофей. Дарю.

Я протянул ей огроменную золотую дуру, самую понтовитую вещь, которую видел в своей жизни. «Пустынный орёл» да ещё и из золота.

Ангелина с интересом взяла его в руку. Рукоять для её ладони была слишком крупной и неудобной.

– В сумочку не войдёт, – кивнул я.

– В рюкзак войдёт, – ответила она, взвешивая эту гаубицу на ладони.

Потом взяла его в обе руки и направила в сторону окна, позируя или представляя, что стреляет.

– Ну как я? Мне идёт золото? – ухмыльнулась она и повернулась ко мне. – У тебя лоб в крови.

Я кивнул, а она направила пистолет на меня и приставила ствол к моему лбу.

– Ещё раз так сделаешь, – продолжая улыбаться, очень тихо сказал я, – даже в шутку, будешь очень сильно жалеть.

– И что ты мне… – с усмешкой начала она, но встретившись со мной взглядом, осеклась.

Замолчала и поспешно убрала ствол.

– Извини, – пробормотала она. – Не знаю, что на меня нашло…

– Адреналин, – пожал я плечами и отвернулся к окну.

– Витя, поехали в «Матрёшку», – распорядилась Ангелина, немного помолчав.

– Виктор, сначала в бар какой-нибудь нас завези, – внёс я корректировку.

Он посмотрел в зеркало, пытаясь получить одобрение хозяйки.

– Что ты смотришь? – недовольно кивнула она. – Делай, что он говорит.

Она потянулась к своей сумке и достала оттуда пачку сигарет и зажигалку. Наклонилась к противоположной двери и опустила стекло. В салон хлынул морозный воздух с запахами бензина и соляры.

Ангелина вынула сигарету и вложила себе в рот. Щёлкнула огнивом, высекая пламя. Затянулась, выдохнула облако сизого дыма, глянула на меня.

– Что⁈ – с вызовом спросила она затягиваясь снова.

Я пожал плечами и отогнал от лица дым.

– Если деду скажешь, я тебе горло перегрызу, – пообещала она и выдохнула новое облако…

* * *

Мы выпили по три небольших рюмки чистой охлаждённой водки и успели вовремя, купировав плохие и подтолкнув хорошие процессы.

– Не спрашивай, что это за процессы, – покачал я головой. – Просто пей, потом спасибо скажешь.

– Чин-чин, – кивнула она и стукнула своим стёклышком по моему стёклышку. – Блин, как деду-то рассказать? Ему же покой и отсутствие волнений прописали, и тут я такая, да? Думаешь, надо Давиду позвонить?

– Да, думаю, надо, – кивнул я и сам набрал его номер, но Давид, вероятно, был ещё в полёте.

По крайней мере, телефон его был выключен.

– Потом перезвоню, – сказал я. – Когда он до Питера доберётся.

Посидев минут двадцать за столиком, мы пошли делать покупки.

– Тут недорого, но прилично, – объяснила мне немного поплывшая Ангелина. – Никто не скажет, типа, где он взял это барахло, чучело. В смысле, про тебя.

– Понятно… – кивнул я и, не сдержавшись, заржал.

– Ты чего? – удивилась она. – Окосел от трёх рюмок.

Ну, да, это она точно подметила. Организм у меня был непривычным, и я захмелел. Правда засмеялся я не из-за этого. Ну, а насчёт цен… Это было охрененно дорого. Охрененно. Но за свои покупки платил я сам.

Ангелина заставляла меня мерить всякую херню.

– Мы же не в казарму на партию покера собираемся, – объясняла она. – Нужно одеться с изюминкой. А пока у тебя единственная изюминка – это ссадина на лбу.

– А у тебя, в таком случае, представления о жизни в казарме, – усмехался я, и она злилась и несла всякую хрень, в смысле, заставляла консультанта нести мне в кабинку горы неприличной мути и дряни.

– Принесите мне просто костюм.

– Какой костюм, ты с ума сошёл? Может ещё смокинг наденешь или сразу фрак? Чего уж там. Вот эти джинсы примерь.

– Нет, эти для голубых. Исключено. Вот эти ещё можно попробовать. Если мне скинут процентов девяносто девять. Не подглядывай тут.

Но она не подглядывала, а просто нагло наблюдала за моими переодеваниями. Рассматривала меня, как картинку на экране.

– Надо тебе бельё приличное купить…

– Так, мамаша, угомонитесь! Иди лучше себе выбери что-нибудь.

– Да, кстати, хорошая идея. Надо сделать себе радость какую-нибудь, правда же?

Она велела принести себе целую кучу тряпья и покрикивала из кабинки:

– Сергей, помоги расстегнуть. Помоги застегнуть.

– Мы ещё слишком мало знаем друг-друга, – усмехнулся я и подозвал девицу-продавщицу. Ну, то есть, продавца-консультанта.

В конце концов, мы купили более-менее приличные, в смысле, наименее вычурные, ботинки, пальто, брюки, рубашку и пиджак – мне. А ей охрененно красивое платье, состоящее из одних лишь разрезов и пуляющее сексами. Разумеется, за невообразимые деньжищи.

– Ещё даже не расписались, – усмехнулся я, вытащив из кармана пачку пятёрок, как мафиозо из девяностых, – а уже началось.

Симпатичная кассирша засмеялась, а Ангелина недовольно на неё зыркнула.

– Спасибо, – улыбнулась она, когда мы сели в машину. – Не ожидала, что ты решишь сделать мне подарок. Даже как-то приятно стало…

– М-да, – усмехнулся я. – Благодарность является одной из важных добродетелей для девушки.

Она посмотрела на меня долгим изучающим взглядом, но ничего не добавила. Меня отвезли в гостиницу, и я завалился на кровать. Позвонил маме, рассказал, как тут замечательно и поздравил с наступающим. Потом по секретной раскладушке звякнул Кукуше, поздравил его и Ларису. Поговорил с Матвеичем, с Петром и с Альфой.

Она обрадовалась, нажелала мне с три короба добра. Ну, и я ей тоже. Потом позвонил Алисе, Грошевой и Сергею Сергеевичу. Он вернулся и уже керосинил в предпраздничном настроении. Мишка подсуетился с ёлкой и они накачивались аперитивом, глядя на цветные огоньки гирлянд.

– Сейчас пойдём в кабак! – сообщил Сергеев. – Завидуй, отщепенец. Был бы с нами, узнал бы тогда, что значит настоящая мужская дружба.

После него я поговорил с Чердынцевым. Подробности не рассказывал, но намекнул, что всё пошло по нарастающей. Жить стало лучше, жить стало веселее. Спросил, не собирается ли он заглянуть в столицу. Он ответил, что подумает.

Ну, и в финале я позвонил Жанне. Она была у родственников, пока ещё в Верхотомске, но второго числа собиралась лететь в столицу. Я о своих ближайших планах пока не знал, поэтому о встрече договариваться не стал.

Позвонил Давид. Я рассказал об инциденте, и он страшно разозлился.

– Надо было сразу, как только возникла подозрительная ситуация, когда вы ещё наверх поднимались звонить начальнику службы безопасности. Существует протокол! И Ангелина должна была немедленно проинформировать о случившемся.

– А у неё есть номер начальника безопасности?

– Всё у неё есть! – недовольно рявкнул Давид. – Мозгов только нет. Ты тоже хорош! Там камеры, свидетели! Общественное место. Теперь будет такой геморрой! Твою мать!

– А что, надо было дать им забрать её?

– Может, и надо было! – в сердцах воскликнул он, но тут же включил заднюю. – Ты смотри, это я не всерьёз.

– Не беспокойтесь, я сплетнями не занимаюсь.

– Молодец. Ладно диктуй номер машины. Попробую разузнать, что к чему. И смотри, на вечеринку на другой машине поезжайте. А то неизвестно, кому ты там мозги выбил. Это тебе не Верхотомск. Голова и там нужна, но здесь потребность намного выше.

* * *

В десять я вышел из отеля. Переться в какой-то лофт к какому-то Ревазу мне не хотелось, но пока расклад был не до конца ясен. Пасьянс ещё развивался, так что и решение моё и его последствия были покрыты мраком. Я ещё думал.

В общем, я вышел, встал перед входом и покрутил головой в поисках машины. Была ночь, но улица утопала в огнях. Валил снег. Густой, крупный. Настоящий Новый год. Я заметил серебристый внедорожник «Бентли» и зашагал к нему.

Заднее стекло опустилось и я увидел Ангелину. Причёска, бриллианты, изгиб шеи… Выглядела она эффектно, что сказать. Да, эффектно. Она смотрела на меня оценивающе, внимательно.

– Ну-ка, повернись, – кивнула она. – Поворотись-ка, сынку.

Я хмыкнул, но кружиться перед ней не стал. Обошёл машину, открыл дверь и сел рядом с невестой, за водителем. А водитель был другой. Крепкий и суровый чел лет сорока.

– Что даже повернуться влом? – хмыкнула Ангелина. – Хочешь, чтобы вокруг тебя кружились, да?

– Хорошая мысль, – кивнул я. – И платье, кстати, тоже хорошее. Дерзкое. Думаю, ты всех затмишь.

– Разумеется, – кивнула она. – Но не платьем же?

– Вот и правильно. Вот и правильно.

Москва утопала в огнях. Такого буйства, яркости и фантазии я раньше не видел. Вот это да, вот это я понимаю. Русское барокко во всех видах было способно нокаутировалоть вялых и в культурном смысле слабых. Это было мощно и, возможно, частично открывало характер. Как ни странно…

– Эффектно, да? – спросила Ангелина, заметив, с каким интересом я смотрю в окно. – У Реваза вид будет такой, что ты с ума сойдёшь.

– Не хотелось бы, – усмехнулся я.

– Значит, не сойдёшь.

– До Давида я дозвонился, кстати.

– Я в курсе, – кивнула она, – мне из службы безопасности уже десять раз позвонили.

– Какая-то инфа есть у них?

– Пару часов назад ещё не было…

Проехав по прекрасно украшенным улицам, мы подъехали к большому современному зданию. Въехали на территорию, огороженную кованой оградой, и вошли в холл. Организация была чёткой. Было помещение выделенное под гардероб, охрана, хостес – в общем, всё по уму. Мы поднялись на лифте на самый верх, Ангелина назвала своё имя, я проходил по статье «гости».

Закончив все подготовительные формальности, мы оказались в большущем зале с барной стойкой с одной стороны и небольшой сценой – с другой. Стойка была организована в форме квадрата. Внутри метались бармены, а снаружи осаждали отдыхающие.

Было красиво, современно, непринуждённо и весело. Мигали огни, звучали музыка и смех. Стоял гомон, люди болтали, смеялись, обменивались мнениями. Какой-то хипхопер топтался на сцене и размахивал руками. Хлопали пробки от шампанского. И светский вихрь, носившийся по всему залу, подхватил Ангелину. Подхватил и унёс.

Вокруг неё происходили искрение и волнение. Её целовали, фотографировали, обнимали, шептали на ухо, протягивали бокалы. Мужики вокруг неё вились, девицы скрывали недовольство. Собственно, они, эти девицы, и сами были такими же, молодыми, эффектными, богатыми и привлекательными. И вокруг них тоже вились молодые парни и взрослые дяди.

Новогодний вечер начинался и не обещал мне ничего, кроме скуки. И уйти вроде как было не комильфо, учитывая планы на будущее, и оставаться было неинтересно. Рядом с баром стоял тяжеленный стол на массивных ногах, на котором возвышалась огромная пирамида из плоских бокалов для шампанского, креманок.

Ловкая фигуристая барменша в чёрном блестящем бикини и туфлях на шпильках стояла прямо на столе и умело лила в верхнюю чашу шампанское из огромной бутылки. Искрящаяся жидкость переливалась из верхних бокалов в нижние, наполняя и насыщая всю пирамиду.

Зевак, наблюдавших за её действиями было немало. Барменша улыбалась, делала дело и поглядывала на меня. Говорить с ней я не собирался, но полюбоваться, почему бы и нет. Налюбовавшись ножками, я решил пойти полюбоваться чем-нибудь другим, видом, например.

Вышел на террасу и замер, поражённый величием картины и масштабом красоты. Снег, огни, Кремль, неопределённость будущего – всё это хорошо накладывалось на новогодний вайб.

Звучала музыка, выпивка текла рекой, но это было только вступление, подготовка к чему-то реальному. Прошло не так много времени, а я заскучал. Ангелина постоянно попадалась в поле зрения. Водитель и бодигард Артём не сводил с неё глаз.

Постояв под снегом, я подмёрз и вернулся внутрь.

– О! – воскликнула Ангелина, налетев на меня. – Ты где пропал, я тебя ищу.

– Здесь я, здесь, – кивнул я. – Как думаешь, мы здесь до утра будем?

– Разумеется! – засмеялась она. – Это же Новый год! Не стой, как истукан. Развлекайся! Ешь, пей!

Она была уже хорошенько подшофе.

– Я понял, – кивнул я. – пойду поищу себе какой-нибудь спокойный уголок, где можно пристроиться.

– Здесь есть такие, – кивнула она и прищурилась, задумавшись на мгновенье. – Неплохая идея, кстати. Я тебе покажу. Кстати, твоё платье всех очаровало. Как тебе? Самому нравится?

– Ага, – кивнул я.

Она покружилась, делая несколько оборотов. Разрезы и вырезы во время движений расширялись, открывая доступ к телу.

– Ну как?

– Неплохо, – подмигнул я. – Хорошо, что купили.

– Неплохо! – воскликнула она и остановилась. – И это всё? Ты такой скучный! Ладно, пойдём, покажу где можно отдохнуть, чтобы никто тебя не видел.

– Да? Отлично. Пойдём.

Она взяла меня за руку и потащила за собой, не обращая внимания на окрики и приветствия. Артём на небольшом расстоянии двигался за нами. Мы вышли из большого зала и оказались в холле с несколькими дверями.

– Тут туалеты, – махнула она рукой, – а здесь комнаты отдыха. Если дверь открыта, значит, комната свободна.

Она дёрнула ручку первой двери и та открылась.

– Заходи.

Она шагнула за порог, и я последовал за ней. Комната оказалась совсем небольшой. В ней стоял полумрак, слабая красная подсветка делала обстановку загадочной. Окна отсутствовали, но был столик с напитками, были диван и пара кресел. Звучала приглушённая музыка. Волнующе пахло благовониями.

– Это что, комната для медитаций? – спросил я.

– Нет, покачала она головой. Назначение этой комнаты другое.

– И какое же?

– Она нужна, чтобы здесь трахаться.

– Трахаться? – переспросил я. – Ах вот оно что. Но мне нужно было не это.

– Да? – тихо произнесла она и чуть прищурилась.

Мне показалось, что мысли её унеслись куда-то и она, задумавшись, резко потеряла нить разговора. Ангелина пристально посмотрела на меня, а потом облизала губы. Не кокетливо, не напоказ, нет, движение получилось живым, неосознанным, инстинктивным.

– Никто же не знает, что ты тут делаешь. Можешь спать, а можешь делать то, что и предназначено.

Мы стояли посреди комнатки, не садились и не уходили.

– Налить тебе выпить? – спросила Ангелина тихо.

Она смотрела на меня, не отрываясь.

– Нет, – пожал я плечами. – А тебе?

– Не надо, – ответила она и шагнула ближе.

Руки её коснулись пряжки моего ремня.

– Что ты делаешь? – проговорил я.

– Разве непонятно? Пытаюсь поздравить тебя с Новым годом…

Она потянула кончик ремня, попытавшись вытянуть его из пряжки.

– Да как это устроено-то… – пробормотала она. – Блть… Да помоги ты уже…

Она коротко засмеялась и опустилась на колени.

– Ангéлика… – предостерегающе воскликнул я и накрыл её руки своей.

– Да тихо ты… Давай уже, дурацкая пряжка…