Текст книги "Вечно молодой (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
16. Передышка
Паша Крапивин скользнул по мне отсутствующим взглядом и повернулся в сторону дороги.
– Не понял, куда везти, – пожал он плечами. – Ладно, на вокзал отвезу. Чё ты там прояснить-то хотел? Проясняй, я не против.
– По поводу внучки ширяевской, – ответил я.
– Чё с ней не так?
– Она не при делах, – твёрдо отчеканил я.
– Так это всегда так. Всегда ж так и получается. И с моей сестрёнкой так точно было.
Я глянул на него и на мгновение мне показалось, что увидел собственное отражение в старом, мутном и растрескавшемся зеркале. Искажённое, уродливое… Я тряхнул головой и наваждение исчезло.
– Ты меня не понял, – сказал я с нажимом, почти по слогам. – Она не при делах. При любом раскладе, при любом исходе, при любой самой лютой мести ты её трогать не должен.
– Прям не должен? – хмыкнул он и посмотрел на меня в упор.
– Прям не должен, – кивнул я, отражая взгляд и тоже глядя на него в упор. – Она моя. Точка.
– Ну, ладно, – снова хмыкнул он, – раз твоя, базара нет братан. Ты в курсе, что мы теперь с тобой братаны? Настоящие. Кровные. Наше братство замешано на крови. Вот так-то.
Сука!
– Я хочу, чтобы ты чётко и прямо мне сказал, что не тронешь её, – гнул я свою линию.
– Я⁈ – удивлённо и даже немного возмущённо воскликнул он. – Да ты чё, брат, не кипишуй. Бери себе. Вообще, бери, что хочешь. Как я могу тебе запретить? Я ведь и саму жизнь за тебя отдам. Без базара. По-братски.
Он хмыкнул в третий раз, и я непроизвольно сжал кулаки.
– Иногда, – проговорил я, – менты, которые топят за справедливость и долго преследуют бандосов, слишком много думают о них, внедряются в их среду и живут рядом с ними, становятся неотличимыми от них. Делаются такими же неразборчивыми в плане морали и чести. И поступают также, как их альтер эго.
– Я не топлю за справедливость, – бросил Крапивин и равнодушно пожал плечами.
– Уверен, что раньше топил, но пофиг, ведь я говорю не конкретно о тебе.
– Неужели? – осклабился он.
– Вопрос принципа.
– А-а-а… – протянул он. – Теперь понятно. Принципы… Ты ещё не очень старый братан, можно сказать, молодой. Зелёный даже. Поэтому уточню. Не как поучение, не подумай. Бывают и такие менты, которым становятся безразлична справедливость и закон. И единственное, чего они хотят, чтобы все мрази и конченые твари, встречавшиеся на их пути, были уничтожены. Вырублены под корень. Выжжены калёным железом. А ещё, чтобы они почувствовали сами, хотя бы немного, то что заставляли чувствовать других.
– Не почувствуют, они не такие, как ты. Не смогут, потому что у них другая природа.
– Посмотрим, – скривился он и пожал плечами.
– Про Ангелину забудь! – поднажал я.
– Да услышал я тебя, услышал, – ухмыльнулся он. – До чего шебутной чувак, сразу видно, молодость в одном месте играет.
Я стиснул зубы.
– О чём Давид договаривался с Рашидовыми? – спросил я.
– Откуда мне-то знать? Ты же с ними тёр, а не я.
– Не договорили малость. Скажи мне, Паша, а что ты хочешь сделать с Давидом?
– Что, его тоже не трогать что ли? – состроил удивлённую рожу Крапивин. – Он типа тоже твой, или как? Ты мне-то оставь хотя бы кого-нибудь. Ладно, малой, скажи лучше, куда тебя везти. На вокзал обратно?
– Нет, – ответил я. – Останови у метро ближайшего. Вон там. До вокзала сам доберусь.
Он выбросил меня у «Кутузовской». Я вышел и, не оглядываясь, направился ко входу в подземку, пониже натянув капюшон. Но в метро я не пошёл, заскочил в кафешку и заказал кофе. Взял чашку и, выбрав столик подальше от окна, уселся спиной к камере, расположенной над стойкой.
Успел сделать только один глоток, как у меня зазвонил телефон. Не секретный, а обычный. Надо было его выключить и вообще выбросить нахрен. Если бы не необходимость оставаться на связи с мамой, так бы давно и сделал. И каждому человеку из списка контактов присвоил бы уникальный аппарат.
Я вздохнул. Говорить сейчас не хотелось, но и прятаться не стоило. Ответить было надо. А надо – значит надо.
– Давид Георгиевич, я вас приветствую, – тихонько сказал я, украдкой оглядывая соседние столики.
– Ты где сейчас? – спросил он вместо приветствия.
– В кафешку вот забежал.
– В Верхотомске?
– Я уже и сам не понимаю, где нахожусь, – усмехнулся я. – А вы? Закончили сочинские дела? Вы сами-то в Верхотомске уже или нет? Если что, приглашаю на кофеёк.
– Нет, я в Сочи сейчас. Только приехал. Почему не звонишь?
– Да не хотел беспокоить, – ответил я. – У вас же дела серьёзные, а у меня ничего срочного не было за это время. Когда освободитесь, расскажу вам всё.
– Да я уж кое о чём наслышан, – хмуро бросил он. – Хотя, от тебя послушать объяснения было бы недурно. Ладно, вот что я тебе скажу, Сергей. Надо нам с тобой переговорить.
– Давайте, – с показной готовностью отозвался я.
– Не по телефону, разумеется. Лично. В последние дни всё как-то закрутилось, ускорилось да и запуталось порядком. Я так понимаю, у тебя куча вопросов появилась, а спросить ты не решаешься.
Серьёзно? Неужели? Я покачал головой, анализируя, что это был за заход…
– В общем, нужно нам с тобой встретиться. Давай-ка, прилетай в Сочи. Каникулы ещё не закончились, время есть. Сядем, поговорим, поедим всякие вкусные вещи. Хачапури, хинкали, люля. Помнишь ту деревню, где мы с тобой впервые встретились?
– Как такое забудешь… – проговорил я.
– Ну вот, значит, помнишь, какая там еда вкусная. Вот туда и приезжай.
– Помню, – подтвердил я. – Всё помню.
И ночь в чулане, и еду, и ущелье с упавшими бедолагами. И разговор я тоже помнил. Ясно, будто вчера всё было.
– А это хорошо, – сказал Давид, и я заметил, что голос его сделался чуть жёстче. – Замкнём, стало быть, первый круг.
Замкнём первый круг? Любопытно, что бы это могло значить? И, кстати, второй круг запланирован или достаточно было только одного круга? Звонок был странным, и я пока не понимал, что он от меня хотел.
– Некоторые вопросы требуют обдумывания, – продолжил Давид. – Вернее, ответов. Если тебе нужны ответы, я помогу.
Это типа что? Он что, предлагал мне союз против Ширяя?
– Да у меня вроде особо и вопросов нет никаких… – ответил я. – Вы что-то конкретное имеете в виду?
– Если нет у тебя, то у меня есть, – ещё чуть более жёстко, но пока всё ещё дружески проговорил Давид. – И ответы тоже.
Слово «ответы» он произнёс с нажимом. Очень хотел что-то мне втолковать. Ну-ну… Стало быть, либо нужно было привлечь меня на свою сторону в его вскрывшемся противостоянии Ширяю, либо разрешить мой собственный вопрос в стиле «бритвой по горлу и – в колодец».
Если привлечь на свою сторону, то зачем? Наверное, чтобы добить Ширяя. Зачем бы я ещё был ему нужен? Либо скинуть меня с того самого обрыва на дно ущелья.
И то и другое было не слишком хорошо. Если бы он хотел затеять игру, можно было бы в неё включиться, почему нет? Да вот только в его положении усложнять игру было не лучшей идеей. В общем…
– А когда, Давид Георгиевич? Не потерпит это дело несколько денёчков?
– А что у тебя такого важного? – недовольно процедил он.
– Обещал Глебу Витальевичу посвятить несколько дней Ангелине. Она вчера приехала в Верхотомск, и у нас кое-какие поездки запланированы.
Не соврал практически, но и правду не сказал.
– Отложишь, – угрюмо бросил он.
– Да как? Я же говорю, Глеб Витальевич это дело на личном контроле держит. Вы с ним обсудите, и если он разрешит, я сразу к вам прилечу. Могу с Ангелиной, кстати. Раз уж мы хотим первый круг замкнуть.
Давид довольно долго молчал, и это молчание было красноречивее тысячи слов.
– Ладно, – ответил он наконец, и по голосу было совершенно ясно, что он крайне недоволен. – Хорошо. Позвони, как освободишься. Посмотрим, где я буду к тому времени.
Он отключился, а я усмехнулся. Достал свою раскладушку, вынул из неё симку и поставил новую. Потом сделал звонок.
– Привет, – сказал я, услышав голос на том конце.
– Ты где? – спросила Ангелина.
– В кафе.
– Приезжай. Сейчас расскажу куда…
Я зарегистрировал акк и вызвал такси, доехал до торгового центра «Европейский», вернувшись назад, по сути, практически к месту преступления. Надел тёмные очки, натянул бейсболку и замотался шарфом. Разве что шапочку из фольги на голову не надел. Я спустился в паркинг, нашёл невзрачный корейский внедорожник с заляпанными грязью номерами, сел на заднее сиденье и поехал в сторону Белорусского вокзала.
Машина заехала на территорию большого современного жилого комплекса и шмыгнула в подземный гараж. Я вышел и подошёл к лифту. Камеры в этом доме было контролировать легче всего, но искать меня здесь вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову.
Лифт поднялся на тринадцатый этаж. Я подошёл к нужной квартире и постучал. Дверь открылась не сразу, я даже успел уже подумать, что надо уходить. Но уйти не успел, на пороге появилась Ангелина.
– Вы кто? – усмехнувшись, спросила она. – Человек-невидимка?
– Типа того, – кивнул я и зашёл в квартиру.
Снял очки, размотал шарф, скинул бейсболку. Ангелина шагнула ко мне, прижалась и поцеловала. Потом отступила и внимательно осмотрела, как художник, придирчиво разглядывающий своё незаконченное полотно.
Взяла меня за руку и повела в комнату. Квартира была довольно большой современной двушкой, симпатично обставленной, но совершенно безжизненной. Было с первого взгляда ясно, что здесь никто не жил. Вся обстановка напоминала набор реквизита и ничего не могла сказать о характере хозяев. В принципе, как раз то, что сейчас и было нужно.
– Это Лильке Закировой батя хату купил, – пояснила Ангелина. – Ей же поступать в следующем году. Так что вот сюда она и переедет. Смотри, уже всё готово. Учись, набирайся знаний, заводи полезные знакомства, трахайся. Что ещё нужно?
Она взяла меня за руку и повела по квартире, как по музею. Тут кухня, здесь диван, там спальня. Диван выглядел роскошно и занимал половину комнаты, а в спальне стояли большущая кровать и огромный шкаф во всю стену. Ангелина выдвинула один за другим несколько ящиков.
– Трусы, лифчики, носки, колготки. Вот это я понимаю, совершенно системный подход. Ладно, когда насмотришься на лилькины труселя, вернёмся на кухню. Тебя ведь надо покормить, попоить и в баньке намыть?
– Да, – кивнул я, осматриваясь, – было бы неплохо. В баньке. По-белому…
– Как чувствовала, – подмигнула мне Ангелина. – Заказала шашлык и ещё кучу всего вкусного.
Кухня была оборудована прямо в гостиной. Моя невеста подошла к холодильнику и вынула из него несколько бумажных пакетов.
– Сейчас подогрею и мы поедим. Я тоже голодная, честно говоря. Не ела ещё сегодня. Иди мой руки, я быстро.
– Справишься? – кивнул я.
– Ой-ой-ой, – насмешливо возразила она. – Откуда столько высокомерия?
Ванная оказалась тоже шикарной и современной, с мраморной плиткой, парящим унитазом и стеклянной стеной. Помыв руки, я вернулся на кухню.
– Открой, – кивнула Ангелина на бутылку вина. – Это очень крутое «Барбареско». К баранине подойдёт идеально. Тебе нравится «Барбареско».
– Ещё бы, – хмыкнул я.
Он засмеялась. Действовала она на удивление ловко. Сковорода, вилки, ножи, тарелки и бокалы не падали из её не слишком-то привычных к труду рук, и уже через пять минут передо мной стояла тарелка с дымящимся мясом.
Мы встали друг напротив друга у стойки, отделявшей кухню от гостиной. Я отхлебнул вина.
– Ну как? – спросила Ангелина, с интересом глядя на меня.
Я кивнул.
– Норм.
– Норм? – засмеялась она. – Знал бы ты сколько оно стоит.
Я пожал плечами и принялся за еду. Лепёшка, мясо, соус, закуски. Неплохо. Было вкусно. На душе не очень, а жрать-то всё-равно вкусно. И что за существо такое человек.
– Наливай, не стесняйся. Вино достойно того, чтобы немного накачаться. А, главное, зацени, как оно подходит к этому мясу. Да не торопись ты! Ну, Сергей! Не спеши! В постели же ты не торопишься, а хорошая еда, как секс. Кайфа поменьше, конечно, но он тоже есть. Не пропусти оргазм. Погоди…
Она вышла из-за стойки и подошла ко мне.
– Знаешь, что нам сейчас надо? – тихонько спросила она. – Хорошенько трахнуться. Иди сюда. Иди.
Она взяла мои руки и положила себе на груди.
– Ну, ты чего? Тебе не нравится?
– Нравится, – кивнул я. – Ещё как нравится.
– Пойдём… – прошептала она. – Пойдём на диван…
Она подвела меня к широкому плюшевому дивану, округлому, явно мягкому и гостеприимному. Быстро скинула джинсы, стянула трусики и водолазку. Она присела на край дивана, расстегнула ремень на моих джинсах, замок, потянула всё вниз.
– Ну, же, – прошептала она, – не стой просто так, снимай свитер и футболку…
Мы повалились на диван.
– Да что с тобой? Ты убил что ли кого? Очнись, мой мальчик. Знаешь, что секс – это лучшее средство для снятия стресса⁈ Ай! Полегче!
Она чуть дёрнулась и засмеялась, потому что я крепко сжал её в объятиях. Действительно крепко. Ангелина не сопротивлялась, а наоборот, обмякла и стала податливой и покладистой. Она будто говорила, мол, согласна на всё, что ты хочешь. Всё! Делай, что тебе заблагорассудится. Тормоза отменяются.
Она подобралась к моему уху и прошептала горячо и влажно:
– Кончи в меня, пожалуйста. Не бойся, я не забеременею. Не думай ни о чём. Не думай…
И я… да, я действительно попытался отключить голову. Отключить, не думать, не считать, не париться. Нужно было просто отдаться течению. Ненадолго, на короткое время, но поплыть туда, куда вдруг понесли меня волны. Бурные, налетевшие откуда-то из пучины, волны.
Я почувствовал огонь её кожи, её гладкую упругость, солёный вкус и влагу, немного резкий, но приятный и неодолимый аромат. Я мог управлять её мурашками, я мог сгибать и скручивать, сжимать и тянуть, заставлять дрожать и замирать, останавливая дыхание.
Она вытягивалась, как струночка, напрягая живот и ноги, а потом раскидывала эти же самые ноги, становившиеся вдруг мягкими и податливыми, она тёрлась об меня, а потом пыталась вырваться из объятий. Она обхватывала меня, целовала, лизала и кусала, стараясь взять верх, и тут же становилась нежной и покорной.
Она запрокидывала голову, её глаза закатывались, а из полуоткрытого рта стекала слюна, будто она теряла память и рассудок, а потом пробуждалась и набрасывалась на меня с ненасытностью и страстью, неутолимой жаждой и алчностью.
Диван прогибался и продавливался, не издавая ни звука и позволяя нам падать в самые глубокие впадины и ущелья.
Тонкое сильное тело Ангелины пыталось завладеть моим собственным телом, или наоборот, сделаться моей частью, неотделимой, приплавленной и приваренной навеки. Ничего было не понять, всё смешалось – и сладость, и нега, и тоскливые отголоски боли, и смятение, и нечаянная радость, и что-то ещё, несказуемое, но явное, тревожное и очень приятное.
– Я уже почти, – прошептала она, – Я уже… Да… Давай, давай, Серёжа…
Нужно было давать, и это было нетрудно. Я уже тоже был почти.
– Нет, нет, нет… – шептала она, – не выходи, оставайся во мне. Мы должны смешать наш пот, все наши жидкости, и тогда мы выработаем максимум окситоцина. Тебе нужно побольше окситоцина, милый. Я хочу, чтобы ты чувствовал нежность ко мне, чтобы тебе было со мной хорошо. Не разжимай, не разжимай руки, я хочу ещё немного побыть частью тебя.
– Зачем тебе это?
– Я расскажу. Но потом, потом… Давай просто полежим… Обними меня сильнее…
* * *
– А давай, смоемся на недельку, – предложила Ангелина, когда мы, наконец, отлепились друг от друга.
– Далеко?
– Да, далеко. Как ты думаешь, что произойдёт, если ты на неделю исчезнешь, и никто не будет знать, где ты находишься и что с тобой? Никто не будет тебя дёргать, никто не будет звонить, приходить, выносить мозг, требовать чего-нибудь. По-моему, это шикарная идея.
– Думаешь? – хмуро спросил я.
Спросил хмуро, но, на самом деле, мне стало намного лучше. Мозги прочистились, тревога поулеглась и свинцовый зимний небосклон стал лазурным и солнечным.
– Конечно, ты представь, – воскликнула она, —белоснежный песок, безмятежное море, бесконечная синева и бесконечный же, непрекращающийся кайф. Ну что, разве плохо? Погнали?
Она села, а потом перегнулась через меня, шаря по полу в поисках своего телефона. Я погладил её по попе. Она хихикнула и, достав телефон уселась на меня верхом.
– Так… – проговорила она, листая странички приложения в телефоне. – Куда хочешь? Таиланд, Вьетнам, Китай, Мальдивы… Нет, на Мальдивы мы поедем в свадебное путешествие… Есть ещё Сейшелы, но это далеко… Давай в Тай! Ты там бывал раньше?
– Не припоминаю, – хмыкнул я.
– Значит тебе понравится, – кивнула она. – Можно вылететь из Новосиба, чтобы не палиться в Москве. Что скажешь? А? Бронировать?
Я взял её за запястья и дёрнул на себя. Ангелина, не имея возможности опереться, упала прямо на меня, а я обхватил её, не давай возможности подняться.
– Зачем тебе всё это? Зачем тебе я? Ты вдруг в меня влюбилась?
– А что? – с нотками вызова спросила она. – Что я влюбиться не могу?
– Можешь? – прищурился я. – Серьёзно?
– Я уже всё тебе объясняла, – сказала она, поскучнев и пожав плечами. – Я не пойму, тебе что, плохо со мной? Я тебя не удовлетворяю? Ты разве не видишь, что мы идеально подходим друг другу. Мы даже можем кончить одновременно.
– Веско…
– А что тебе ещё нужно? Мне нужен муж, который станет моей крепостью и не ляжет под деда, не говоря уже о других мудаках. А тебе нужна жена, которая сможет стать надёжным помощником в твоих делах. Разве это не самый крутой брак, который только и можно представить? Давай больше никогда не будем возвращаться к этому вопросу. Пожалуйста. Вот тебе моя рука и другие части тела. Так что, Тай?
Я представил себя на пустынном берегу, сидящим на золотистом песке и глядящим за горизонт. Представил тёплый ветер, запах моря и заходящее оранжевое солнце, опускающееся прямо в воду. Где-то там, очень далеко. Представил и будто бы заглянул в вечность, замершую и незыблемую. Туда, где всегда всё одно и то же. И мне это понравилось… Почему бы и нет, в конце концов?
– А поехали, – кивнул я и резко перевернулся, подминая Ангелину под себя. – Только сначала сделаем ещё кое-что.
– Вот видишь, – улыбнулась она, обхватывая меня ногами. – Ты и сам всё понимаешь лучше меня.
* * *
До Калуги мы доехали на машине с заляпанными номерами и молчаливым водителем, нанятым моей невестой втайне от деда и его службы безопасности. Вещей было мало, только ручная кладь. Всё, что было нужно для отдыха, можно было купить на месте. Главное, загранпаспорта лежали в карманах.
Из Калуги мы вылетели в Новосиб и добрались безо всяких приключений. Весь полёт я проваливался в сон, как наш лайнер, проваливавшийся в воздушные ямы. Ангелина держала меня за руку и смиренно принимала тяготы и лишения полёта в эконом-классе. Когда я выныривал из сна, видел её взгляд, так что у меня сложилось впечатление, что она смотрела на меня не отрываясь.
Наша железная птица приземлилась в Толмачёво в назначенное время. Ударила колёсами шасси по бетонке, зашумела, зажужжала, двигая закрылками и с рёвом понеслась по полосе. Но вскоре стихла, притухла и сбросила скорость.
Между рейсами было всего два часа. Так что, мы спустились по трапу, проехали в неповоротливом автобусе и сразу двинули на регистрацию. На Бангкок. К неведомым и прекрасным далям.
Регистрация прошла без заминок и задержек. Мы получили посадочные талоны и пошли в зелёный коридор, проскочили его, не вызвав подозрений у таможенников и уткнулись в небольшую, но медленную очередь на паспортный контроль.
Ангелина пошла первой и, постояв какое-то время перед стойкой, шагнула дальше. За ней пошёл я. Приблизился к стойке, положил на неё паспорт и посадочный.
– Здравствуйте, – улыбнулся я.
– Строгая дама лет тридцати пяти внимательно посмотрела на моё лицо и открыла паспорт. Пролистала страницы, посмотрела на фото, потом на меня, потом снова на фото. Удовлетворившись моим внешним видом, она отсканировала мой паспорт. Посмотрела на монитор, пролистала страницы.
Мышь под сердцем вдруг ожила. Давненько я её не слышал. Давненько. Дама пограничница в сотый раз пролистала паспорт, равнодушно скользнула по мне взглядом, глянула на экран и сняла трубку телефона.
Сердце моё сжалось, а мышь вдруг проявила волнение. Да что там волнение, она буквально запаниковала.
– Минуточку, – сказала хозяйка границы, бросив несколько слов в трубку.
Повесив трубку и не говоря мне ни слова, она встала и вышла из своей будочки. Я недоумённо покрутил головой, а мышь в груди крепко заволновалась. Две минуты прошли кое-как, медленно и напряжённо. Тётя вернулась, но не одна а в сопровождении хмурого чувака в штатском.
– Вот, – сказала девица и кивнула в мою сторону.
– Краснов Сергей Иванович, – уточнил парняга.
– Да, – кивнул я.
– Очень хорошо. Пройдите за мной пожалуйста.
– А в чём собственно дело?
– Вы всё узнаете, – кивнул он. – В своё время. Следуйте за мной…
