Текст книги "Вечно молодой (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
– А что? – пожал я плечами. – Я вспоминаю наш небольшой, но яркий лирический опыт с огромным теплом.
– Замолкни, – рыкнула она. – Повторяю, если захочешь меня поиметь, ты горько пожалеешь. Но я тебе, конечно, верю, если что.
– Я тебе, конечно, верю, – напел я. – Разве могут быть сомненья? Только врать и сам умею. Это наш с тобою секрет. Наш с тобою секрет.
– Ладно… – она посмотрела на часы и встала из-за стола, так и не доев свой бутерброд. – Будем считать, мы договорились. Мне пора.
Не оглядываясь, она пошла к выходу, а я спокойно прикончил Big Mac меню и отправился к своей невесте. Когда я приехал, она была уже дома.
– Ну что, платье? – спросил я, войдя в квартиру.
– Тебе обязательно понравится, – загадочно улыбнулась Ангелина.
– Да мне уже нравится. А Мэту понравилось?
– При чём здесь…
Улыбка сползла с её лица. И радостное выражение сменилось тревожным и сердитым.
– При чём здесь Мэт, я не поняла?
– Вот и я не понял, – кивнул я, – при чём здесь Мэт? Помолвка же моя, правильно? А платье он помогает примерить. Странно. Я вас видел, когда вы уезжали на примерку.
– Ты следил за мной? – резко выдохнула она, будто выстрелила.
– Не оскорбляй мой мозг, пожалуйста, – усмехнулся я. – Давай обойдёмся без этой белиберды.
Если сказать честно, на душе было неприятно и даже мышь чувствовала себя неуютно.
– Погоди! – воскликнула Ангелина.
Не глядя на неё, я подошёл к своему рюкзаку, открыл его, проверил диски и флешки, изъятые из сейфа Иды, застегнул и накинул на плечо лямку.
– Да погоди же! Ты что, уходишь? Ты не можешь просто так уйти, – довольно агрессивно заявила она.
– Любов, любов, любов… – сказал я, подражая голосу Зиновия Гердта. – Эти три понятия незаметно подвели нас к концу концерта.
– Да куда ты идёшь-то?
– По делам, – ответил я. – У меня есть дела в Верхотомске.
– Сергей! Ты не должен так себя вести! К тому же завтра день твоего рождения! Я вообще-то приготовила тебе сюрприз! Ты не можешь просто так уйти!
– Могу, – пожал я плечами. – И спасибо, что помнишь про мой дээр. Приятно.
Я вышел в прихожую, обулся, потянул ручку двери и шагнул в подъезд. Она молча смотрела мне вслед, и лицо её выглядело злым и раздосадованным.
ХХХ
В Верхотомске меня встретил Кукуша.
– Дядя Слава, ну зачем ты приехал в такую рань? Я же говорил, что не надо.
– С днём рождения, Серый! – ухмыльнулся он и прижал меня к себе. – Сто лет тебя не видел уже. Ты как Фигаро, то здесь, то там. Я подумал, если сейчас тебя не встречу, потом вообще хрен знает, когда увижу. Вообще-то я соскучился.
– Ясно, – улыбнулся я. – Я тоже, дядя Слава. Я тоже соскучился.
– Ну, куда? Домой, что ли?
– Домой, куда же ещё?
– Какие планы на жисть?
– Да, хотел пригласить тебя, Сергеича и Михаила в тесном товарищеском кругу отметить исключительное событие в моей жизни, которое, как считается, случается лишь единожды. Это я про своё совершеннолетие.
– Замётано! – разулыбался Кукуша. – Во сколько?
– Может, часика в четыре. Чтобы не затягивать, да?
– Ну давай, в четыре, – согласился он.
– Ларису бери с собой.
– Слушай… – как-то сразу сник он. – Лариса не сможет…
– Что так? – удивился я.
– Она уехала в деревню…
– А чего?
– Да… – неопределённо махнул рукой Кукуша. – Чудит…
– Поцапались, что ли?
– Ну, так…
– Дядя Слав, ты ж уже не мальчик. Чего цапаться-то, что делить? Где ты ещё такую Ларису найдёшь?
– Разберёмся, – махнул он рукой. – Разберёмся…
Он подвёз меня к подъезду, но подниматься не стал. Дома я первым делом принял душ, сварил пельменей, поел и бухнулся на диван. Тут же уснул и спал крепко, без сновидений. Каким-то тяжёлым мертвецким сном.
Проснулся от телефонного звонка. Он звонил, звонил, звонил и звонил. Буравил дырку в черепушке, как электродрель.
– Алло, – проговорил я с трудом, разлепляя губы.
– Серёжка, ты что, спишь?
– Ага, – сказал я и выдохнул. – Привет…
– Привет. С днём рождения тебя!
Это была Альфа.
– Алёна, спасибо. Очень приятно…
– Приятно, – хмыкнула она. – А почему не заходишь, раз приятно? Я тебя не видела уже вон сколько.
– Да, замотался как-то.
– Зашёл бы хоть по старой дружбе.
– Забегу обязательно, – пообещал я. – Как там Петя? Как поживает?
– Нормально. Вот он, в отличие от тебя, каждый день ко мне приходит.
– Ну, ты рада?
– Да не знаю. Наверное, да. Ну, собственно, что мы, про мои радости, что ли, говорить будем? В общем, Серёжа, я хочу тебя поздравить с днём рождения. Это важная отметка в твоей жизни. Ты становишься взрослым, самостоятельным. Ты уже, конечно, и был взрослым и самостоятельным…
Она хихикнула как-то по-детски, по-девичьи и в груди у меня сразу потеплело.
– Но сейчас, – продолжила Альфа, – получаешь официальное подтверждение, так сказать. Вот. Я тебе хочу пожелать большого светлого будущего, крупных успехов, как следует закончить школу, поступить в институт, получить хорошую, нужную профессию. Образование – это очень важное дело…
– Подожди, мне ещё год в школе учиться, – засмеялся я.
– Тем не менее, хочу, чтобы ты думал уже сейчас о своём будущем, потому что сейчас самое время задуматься и сделать шаги, которые будут определять всю твою последующую жизнь.
Она говорила ещё минут пять, наверное, перейдя постепенно в режим учителя. А я слушал, не перебивая, время от времени вставляя «угу» и «ага».
– В общем, поздравляю! – закончила Альфа. – Обнимаю и желаю всего самого хорошего. Зайди, пожалуйста, ко мне, у меня есть для тебя подарок.
– Зайду обязательно, – пообещал я.
Закончив говорить с Альфой, я позвонил Сергею Сергеевичу и Мишке и пригласил на свой утренник. Они пообещали прийти.
ХХХ
Народу в ресторане было немного. Вечер, когда появляются нэпманы и красотки, выискивающие нэпманов, ещё не наступил, так что мы расположились в глубине зала, основательно и надолго.
Сергей Сергеевич, не размениваясь по пустякам, потребовал беленькой.
– Для начала двести!
– Нам не надо девятьсот, – подмигнул генсек и засмеялся, – два по двести и пятьсот.
На столе появились водка в запотевшем графинчике и кувшин с клюквенным морсом. Зазвенели бокалы, тарелки, приборы. Пошла круговерть – салаты, бефстроганов, котлеты по-киевски, шашлык, люля-кебаб. Гриль, печь. Картошечка, «Бородинский» и даже сальцо, поданное по-иезуитски красиво. А ещё – солёные грузди со сметанкой и зелёным лучком. В общем, понеслась душа в рай.
– Давайте, я на правах старейшего открою наш сегодняшний митинг, – заявил Сергеев. – Подарка у меня нет, поскольку я ж не знал, что у тебя сегодня днюха. Но мудрое слово может быть гораздо более ценным, чем любой материальный подарок. Ты уж мне поверь.
Я кивнул.
– В общем, самое ценное, что есть у человека – это жизнь. И прожить её нужно так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.
– Николай Островский, – сказал я.
– Молодец. Ещё очень важно иметь друзей. Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Это ты знаешь. Надеюсь, что знаешь, ибо кто тебе поможет, кто тебя поддержит, кто подаст тебе руку, если ты окажешься человеком, у которого нет друзей? Но ты, к счастью, не такой человек. Вот мы… посмотри на нас. Мы вели замкнутую, уединённую жизнь, а ты превратил нас в единый кулак, в партийную ячейку. И мы, друзья…
Сергеев замолчал, оглядел всех и после этого продолжил:
– Соединились вокруг этого ядра, которое называется Серёжка Краснов. Тёзка мой, кстати. Так что, Серёжка Краснов, я дарю тебе мою дружбу и поздравляю с восемнадцатилетием. Особо не радуйся. Я б на твоём месте не радовался. Я бы хотел, чтобы мне всегда было семнадцать. Чтобы я был вечно молодой и вечно пьяный. Но что это я всё о себе да о себе. В конце концов, восемнадцать тоже ничего. Вся жизнь, короче, впереди. Давай, Серёга, не болей! Будем, товарищи!
Он поднял рюмку и уверенно замахнул. С каждым сказанным словом, с каждым сделанным глотком атмосфера становилась всё теплее и теплее. В ресторан приходили и уходили люди. Они ели и пили. Кружились официанты. Падали режимы, сшибались тектонические плиты истории, а мы медленно плыли на нашем утлом челноке застывшего мгновенья, пробиваясь через мутные и неспокойные воды. Мы неотвратимо двигались вперёд, выпивая, чередуя тосты за моё здоровье с призывами к победе коммунистического труда и мира во всём мире.
– Вот я тебе так скажу, Серый, – разоткровенничался Кукуша. – В моей жизни был только один человек, благодаря которому я не превратился в волка, в шакала и в подонка жизни. Ты знаешь, о ком я говорю. Это Бешеный, Серёга Бешметов. Я не знаю законов природы, я не знаю законов колдовства и мало слышал о чудесах веры, но я вижу его, когда смотрю на тебя. И для меня ты остаёшься тем самым Бешеным, который вытащил меня в своё время из мерзости и грязи, показал мне, что кроме ненависти и скотства есть товарищество и любовь. Не такая романтическая, как с Лариской, а настоящая любовь к жизни и к человеку. В общем, очень тебя прошу, оставайся таким, каким был он и какой есть ты. И мой подарок находится…
Он замолчал, покрутил головой и, приложив ладонь ко рту в виде рупора, нетрезво прошептал:
– В гараже. С глушаком и всеми делами.
Я улыбнулся и выпил вместе с ним. Но если бы я выпивал каждый раз, когда произносился тост, то впору было бы вызывать скорую помощь. В общем, дошёл я до дому на своих двоих. И даже более-менее уверенно.
– Серёжа! – услышал я мамин голос, когда вошёл в прихожую. – Ну ты где пропал, я тебе дозвониться не могу! Мы тут сидим тебя ждём!
– Да шумно было, не слышал, наверное…
– Ну, проходи скорее! Ты прости меня, что я только сегодня приехала. Но я зато торт очень вкусный привезла.
– Да ты что! О чём ты говоришь! Какое прости! Мам, это такой подарок, что ты приехала.
Язык у меня был менее сдержанным и менее послушным, чем обычно. Сказывалась доза. Но, надо отметить, я держался молодцом.
– Садись. Смотри. Юля пришла. А я тут приготовила кое-что.
– Как ты тут успела? Ты же только приехала.
– Ну ладно, с собой привезла, – засмеялась мама. – Но это ничего. Давай, садись. Будем праздновать твой день рождения.
Юля улыбалась. Все улыбались. Есть я не хотел, но, чтобы не обижать маму, пришлось приняться за жареную курицу. Я чувствовал себя тем нищим из рассказа О. Генри, который потерял сознание от обжорства.
– Юлия Александровна, вас уже назначили и.о.?
– Меня? – удивлённо спросила она.
– Ну, а кого же ещё-то? Но вообще-то у меня будет к вам другое предложение.
– Серьёзно?
– Очень серьёзно, но это не сегодня, – подмигнул я. – Потом поговорим.
– Интриган. Мне уже интересно. У меня, кстати, ещё куча вопросов про твою какую-то там женитьбу. Это что, мистификация или правда?
– Ага.
– Что «ага»?
– И то, и другое, – ответил я с глуповатой и радостной улыбкой
В общем… В общем, всё было хорошо. На душе спокойно и радостно. Жизнь – борьба, но это навсегда. А в кругу близких хорошо. И это тоже навсегда.
В прихожей раздался звонок. Я посмотрел на Юлю, на маму и махнул рукой.
– Свои все дома, – улыбнулся я.
Не хотелось потерять момент, это ощущение умиротворённости и покоя.
– Так нельзя, – покачала головой мама. – Это же наверняка кто-то тебя поздравить пришёл. Иди, не ленись!
Я неохотно встал, вышел в прихожую. Кто-то, кто хотел меня поздравить, явно был очень терпелив. Я подошёл к двери и открыл её.
На пороге стояли двое из ларцы. В штатском. С квадратными челюстями. Серьёзные и неприветливые. С непроницаемыми рожами, которые очень сильно просили кирпича.
– Краснов Сергей Иванович? – холодно произнёс один из них.
Ну типа. Я усмехнулся.
– Вам придётся проехать с нами…
ОТ АВТОРА:
* * *
Новинка! Боевой лётчик погибает в наши дни и приходит в себя кровавым летом 1941. Враг наступает, в небе хозяйничают «мессеры». Раз за разом он поднимется в воздух, чтобы приблизить Победу. Фашисты объявили за его голову награду, и теперь в небе за ним охотятся лучшие асы люфтваффе /reader/574657
25. Вечно молодой
Меня посадили в чёрную «бэху», по-видимому калининградской сборки, и повезли на нашу местную Лубянку, в самый штаб, в самую квартиру «Конторы».
Перед тем как нырнуть в чёрное нутро автомобиля, я поднял голову и глянул на окна. На меня смотрели мама, Юля, а чуть выше неизменный Соломка. Я улыбнулся, хотя понимал, что подобное приглашение в день совершеннолетия означало не самый простой разговор. Тем не менее я улыбнулся и помахал им рукой.
– Садимся, садимся в машину, – холодно проговорил один из квадратных подбородков.
Мы проскочили по центральным улицам, проехали к соседнему с областной администрацией зданию, остановились у ворот и занырнули на территорию, так что вели меня не через центральный вход, а через чёрный. Провели по коридорам, по этажам, по лестницам и снова по коридорам, по этажам, по лестницам. Привели в комнату, каких я на своём веку повидал немало. Стол. Стул. Серые стены. Решётка на окне. Тусклая лампа. Зеркала, как в голливудских киношках, здесь не было. И видеокамеры, как в кабинете следачки Сучковой, тоже.
Меня оставили одного, наедине со своими мыслями и со своей нечистой совестью. Впрочем, мариновали недолго. Каких-то полчаса, не больше. Видать, Садыкову не терпелось насладиться триумфом, а может, имелись другие дела.
Впрочем, учитывая антураж, я не был уверен, что придёт именно он. Но пришёл он. В штатском. Суровый. Хмурый. Злой.
Молча он проследовал к столу и уселся на место следователя. Положил перед собой картонную папку, как в тридцать седьмом и угрюмо, исподлобья, уставился на меня.
– День добрый, Владимир Кажимович, – улыбнулся я.
– Для кого как, – хмуро ответил он. – Добро пожаловать во взрослую жизнь.
– Так и знал, что за этими суровыми действиями скрывается ваше желание лично поздравить меня с днём рождения.
– Поздравляю, – мрачно кивнул он. – И в качестве подарка тебе хочу сказать, что всё уже знаю. И, заметь, не от тебя. Знаю про Крапивина, про Саида, про Усы, и даже про Мансура. Так что, получается, наше с тобой сотрудничество на этом завершается, поскольку как в агенте я в тебе больше не нуждаюсь. За всё время сотрудничества ты не принёс мне ничего, кроме анальной боли. Необходимости в тебе нет. Ты теперь для меня полный ноль, даже отрицательная величина. Электрон, мать твою.
Я качнул головой, а он чуть подался вперёд.
– Друг мой, Серёжа, годишься ты теперь только на одну-единственную роль. Только на то, чтобы на тебя перевести все стрелки, сделать во всём виноватым, а потом спокойно инсценировать самоубийство в СИЗО. Знаешь, как бывает? Типа молодой парнишка не выдержал измывательств и сексуального насилия матёрых и закостенелых в грехе сокамерников. Чик-чирик. Перегрыз себе вены, когда все спали, и тихонько истёк кровью.
Разумеется, это был блеф. Чтобы устранить меня прибегать к сложным инсценировкам и перегрызанию запястий необходимости не было. Тем не менее, я решил немного подыграть своему старинному дружку Садыку. Я постарался сделать испуганное лицо. Ну, не то чтобы прямо испуганное, но такое, чтоб в глазах мелькнуло сомнение. Типа парень взвешивает услышанное и понимает, что хрен его знает, как говорится. Случай же всякий бывает.
– Не ешь меня, серый волк, – сказал я, как бы пытаясь спрятать страх за детской бравадой. – Я тебе ещё пригожусь.
– Ты похохми, похохми мне, – многозначительно кивнул Садык, и я заметил в его взгляде лёгкое удовлетворение, связанное с моим мнимым испугом. – Я же говорю, пользы от тебя ноль, один геморрой.
Игры для студентов психологических факультетов.
– Но, возможно, кое-какую пользу всё-таки удастся разглядеть, – сказал я. – Полагаю, что с Усами вы ещё пока не переговорили.
Садык продолжал смотреть на меня, как на вошь под микроскопом.
– Как я могу тебе верить? – холодно пожал он плечами. – Ты же всё время пытался мне врать про Усы, говорил, что не имеешь понятия о том, где он находится, а сам хоба, и встретился с ним в Стамбуле.
– Так я вам не врал, – сказал я, типа пытаясь убедить его в том, что мне можно верить. – Мне позвонила Екатерина Шалаева, когда я был в Турции.
– Откуда она звонила? – спросил он и взгляд его сделался цепким и колючим.
– Сказала, что находится за границей.
– Где именно?
– Не ответила.
– В Дубае?
– Я спросил у неё, в Дубае ли она, но, говорю же, она ушла от ответа.
– Зачем тогда звонила? – с недоверием во взгляде спросил Садык.
– Сказала, что на неё вышел Панюшкин.
– Допустим. Для чего?
– Он попросил её организовать встречу.
– С кем?
– Со мной, не с вами же. Катя связалась… Вернее, не совсем так. Он хотел встречу с Давидом. Но она отказалась говорить с Давидом и пообещала, связаться со мной. Типа, это единственное, чем она могла ему помочь.
– А с чего ей вообще ему помогать?
– Чем-то он, видать, её заинтересовал. Она мне этого не сообщила. Я спрашивал.
– Ну-ну. Ну-ну. Дальше что?
– Дальше мы встретились в Стамбуле. Но вы сказали, что уже знаете об этом.
– Знаю, знаю, – кивнул Садык и назвал мне кафе, в котором мы встречались.
Кто бы сомневался.
– Он боится за свою жизнь, – пояснил я, – и просит организовать встречу с Давидом. Но шито-крыто, чтобы никто об этом не узнал.
– Ну всё, рассказал, спасибо, – усмехнулся Садык. – Теперь ты мне не нужен.
– Да нет же, как раз теперь я ещё больше становлюсь нужным. Теперь вы можете не просто взять Усы, а провести хорошую операцию. Задокументировать встречу, ну, и… всё такое…
– А смысл? – скептически хмыкнул Садык. – Ну встретятся два козла…
– Ширяй будет вынужден принять меры. Если узнает, конечно.
– А мне-то что? – прищурился мой дружбан, и я понял, что мысль уже понеслась, шарики и ролики пошли крутиться в нужном направлении.
Если бы он слил такую инфу Ширяю, и тот ударил бы по Давиду, то ослабил бы сам себя. Даже если бы отбился от наездов и доказал, что Давид был крысой, вся эта возня могла очень сильно ему навредить.
– Скорее всего, Давид пожелает забрать всю собственность Никитоса себе, а своему боссу ничего не расскажет. Улавливаете ход мысли?
Садык сжал зубы и перекатывал желваки, пока зазубренные крюки моей наживки цепляли его внутренности. Он стал максимально сосредоточенным. Как Чингисхан перед битвой.
– У Давида и Ширяя сейчас не лучшие отношения, – задумчиво проговорил он через некоторое время.
– Да, – подбросил я прикормку. – Но если вы уберёте Давида, Ширяй зашатается очень и очень сильно.
– С какого это хрена? – прищурил свои и без того узкие глаза Садыков.
– А с такого хрена, что на Ширяя со всех сторон накинутся псы, которым только дай повод.
Я снова всыпал ароматного забродившего жмыха в мутные воды пруда.
– Есть ещё кое-что от Усов. Вам известно, кому он уступил «Зеус Оверсиз»?
– Разумеется, – ответил Садык не слишком уверенно.
– Варваре Назаровой, – сказал я. – Использовал доверенность от Катерины. Правда поддельную, Катя ни о каких богатствах не знает. А Варвара отозвала старые доверенности, выставленные Никитой на Давида. А это значит, что сделку по реструктуризации РФПК можно признать ничтожной и оспорить.
Я намекал на то, что Садык мог заграбастать себе и «Зеус», и долю Никитоса в РФПК.
– И это только начало, Владимир Кажимович.
Садык крякнул и снова сжал зубы, катая чингисхановские желваки.
– Что скажете? – кивнул я. – Не найдётся ли мне какой-нибудь более подходящей роли, чем роль мученика, перегрызшего себе запястье?
– Расскажи подробно, что было в Сиде, – осипшим голосом проговорил он. – Учти только, что я осведомлён обо всех твоих перемещениях. Не забывай, что мне известно гораздо больше, чем ты думаешь. Давай, развязывай свой раздвоенный язык и рассказывай всё, что известно. Убеди меня, что ты мне ещё нужен. Это твой последний шанс.
Я опустил голову, пряча удовлетворённую улыбку. Ну-ну. Последний. Давай, давай, Владимир Кажимович, рассказывай, вербуй. Как там говорилось в начальной разведшколе, хоть вербуй, хоть не вербуй, всё равно получишь буй.
– Я полагаю, что Аида собирала видеоархив с записями своих посетителей.
– И где все эти видеоматериалы?
– Скорее всего, их получил некий упитанный и коротко стриженный рыжий человек. Думаю, он следил за Крапивиным. Рыжий убил в Сиде помощницу Аиды, Роксану, и схватил сумку, которая была при ней. Полагаю, что именно в этой сумке и находились необходимые вам материалы. Пока он занимался девушкой, мне удалось сбежать.
– А ты-то как там оказался? – спросил Садык.
И во мне неожиданно открылся дар сказочника. Я очень складно и талантливо заплёл кружевную вязь и замотал узлы, окутав их непроглядным туманом. В общем, запудрил Садыку голову так, что она у него начала трещать, и я даже, кажется, услышал этот треск.
Выслушав меня и позадавав вопросы, Садык надолго задумался. Замолчал.
– Ладно, – сказал он через несколько минут. – Я проявлю милость и дам тебе очередной шанс.
– Какой? – поинтересовался я.
– Единственный, вот какой. Поезжай к Давиду и вымани его на встречу с Усами. Но только на территории РФ.
– Усы не согласится. Сто процентов. Сразу поймёт, что я его сдал и сольётся по-тихому.
– Ладно, – кивнул Садык. – Тогда в Беларуси или Казахстане. Понял меня?
Понял-понял, не тупой.
– Когда договоришься, сразу дай знать Саше Чердынцеву.
Я кивнул. Мы ещё немного поговорили и я был отпущен. Домой я дошёл пешком ровно за семь минут.
* * *
Юля была ещё у нас и пыталась утешить и успокоить маму. А мама уже выплакала все глаза и позвонила всем, кому было можно. И тут зашёл я, как говорится, весь в белом. И что я должен был сказать? Садыку было безразлично.
– Мама, это был розыгрыш. Это милицейский юмор такой тупой. Поздравляли меня с днём рождения. Чувствуешь, за версту коньяком несёт?
– А почему ты не позвонил? – с упрёком воскликнула она, быв рада обмануться и не узнать суровой правды.
– Да как? У меня же забрали телефон, чтоб всё выглядело натурально и я перетрухнул. Но в подарок я получил путёвку в Сочи на слёт юных друзей полиции. И обязанность выступить с докладом. Коротенько, минут на сорок.
– А что, есть такая организация? – удивилась Юля, проявляя гораздо меньше доверчивости, чем мама.
– Есть. Ещё как есть. По телевизору скоро будут показывать.
– Тебя⁈
– Да нет. Слёт.
– А что это за слёт такой? – продолжала демонстрировать лёгкий скептицизм Юля.
– Сейчас расскажу, – сказал я. – Поговорю по телефону и расскажу.
Как раз зазвонил телефон. Я вытащил трубку и замер. Мышь в груди дёрнулась и начала драть железными когтями мою плоть. На экране подрагивал кружок с изображением… Насти. Я смотрел какое-то время на него, не понимая, что нужно сделать.
– Кто там? – удивилась мама. – Ты чего не отвечаешь?
Я сдвинул, наконец, зелёное пятнышко на экране и зашёл в свою комнату, закрыв за собой дверь.
– Привет, Настя, – сказал я спокойно.
– Привет, – прозвучал знакомый тихий голос.
Казалось, я не слышал его уже целую вечность, по меньшей мере, миллион последних лет.
– Привет, – снова сказала она. – Ты где?
– Дома, сижу с мамой и с Юлей, – ответил я.
– Здорово… Если б я сейчас была в Верхотомске, обязательно бы зашла.
Я промолчал. Она тоже замолкла. Какое-то время мы просто молчали.
– Ты в Томске? – нарушив паузу, спросил её я.
– Да…
– Ну и как там?
– Да школа ещё не началась. Только завтра.
– А у нас Медузу сняли, – сказал я.
– Серьёзно? Эх… зря я уехала, – усмехнулась она. – Ладно. Серёж, я хотела тебя поздравить. С днём рождения. Пожелать тебе всего самого доброго, хороших друзей, больших успехов и… любви…
– Спасибо, Настя, – сказал я. – Мне очень приятно, что ты помнишь о моём дне рождения.
– Да, – сказала она как-то хрипло, неестественно, будто что-то попало ей в горло. – Пусть у тебя… – голос её дрогнул. – Всё будет хорошо…
– Спасибо, – снова сказал я.
– Ну ладно, мне пора, – проговорила она и тут же отключилась.
Я постоял немного и вернулся на кухню.
– И когда надо выдвигаться? – спросила мама.
– Да вот, прямо сегодня. Скоро приедет Виктор.
– Какой ещё Виктор?
– Водитель. Повезёт в Новосибирск, к прямому самолёту на Сочи.
Про Виктора я не соврал. Пока я ехал домой, успел ему позвонить.
Мы доели курицу, собрали вещи, и я отправился в Сочи на слёт ЮДМ. Пока никто не видел, зашёл в спальню, заглянул под кровать и проверил тайник, в котором сейчас лежали сокровища Иды. Отсмотреть их я ещё не успел. Но это ничего. Ничего…
Виктор на «Ларгусе» Кашпировского ждал меня у подъезда. Но сесть к нему в машину я не успел, потому что пока я махал рукой маме, Юле и Соломке, к подъезду на всех парах подлетел большущий чёрный «мерин». Он резко затормозил, раскидывая ошмётки снега, и из него выскочила Ангелина.
– Сергей! – воскликнула она.
Я обернулся и с удивлением на неё уставился.
– Ты как здесь оказалась? – спросил я.
– Примчала из Новосиба. Вылетела утренним рейсом, чтобы не ждать до вечера. Хотела как можно скорее с тобой увидеться. Ты что, уезжаешь?
– Да, я как раз в Новосибирск еду, – развёл я руками. – Тебя что, дедушка послал?
– При чём здесь дедушка! Я сама хотела поговорить. Во-первых, с днём рождения. Мой подарок ждёт тебя в Москве.
Я хмыкнул.
– Спасибо, спасибо. Очень приятно. Ну, извини. Мне пора ехать. Боюсь на рейс опоздать. Надо было предупредить хотя бы…
– Поговорим? Пожалуйста, Серёж…
– Да блин, я ведь действительно опаздываю. Давай в другой раз, а? У нас ведь теперь вся жизнь впереди. Совместная. Наговоримся ещё.
Правда, нужно было торопиться, времени на болтовню не было, ни минуты. Да и о чём говорить ещё? Просто толочь воду в ступе?
– Подожди. Поговорить нужно прямо сейчас. Сергей.
Я посмотрел на часы.
– Ты не опоздаешь, – настаивала Ангелина. – Виктор умеет очень быстро ездить. Мы должны поговорить. Я ведь специально сюда мчалась. Это что, ничего не значит? Серёжа, я не понимаю, в чём проблема. Ты же сам любишь не меня, а свою эту… Глотову…
– Чего⁈
У меня аж брови на лоб полезли.
– Как ты сказала? «Любишь»? Ну, ты даёшь. Умеешь удивлять, ёлки. Да только где же здесь Глотова? Или кто-нибудь ещё?
Я посмотрел налево, направо, обернулся, развёл руками.
– Ты что, кого-то видишь? – спросил я. – Или что? Что ты несёшь, милая? Что ты мелешь? Возвращайся домой и жди меня там.
– Послушай, Сергей… – покачала она головой, вытащила из сумочки пачку сигарет, достала одну, зажала фильтр зубами, щёлкнула зажигалкой и жадно затянулась. – Я думала, тебе всё равно, честно. Я даже подумать не могла, что тебя это заденет.
– Заденет? Серьёзно? А об элементарной гигиене ты хотя бы могла подумать? Это ведь тоже немаловажно, – хмыкнул я и кивнул Виктору. – Сейчас поедем, Вить, одну минуту.
– Ну правда, Сергей, – взмолилась Ангелина. – Если тебе это неприятно, я не буду больше встречаться с Мэтом. Вообще ни разу больше его не увижу. Я тебе обещаю. Ни с кем другим тоже не буду встречаться. Ну как тебе объяснить? Я правда не ожидала, что для тебя это окажется важным. Но если так, я не буду. Я говорю тебе, я обещаю, я клянусь! Ты не можешь просто так меня бросить и выйти из нашего договора. Мы ведь… Ну мы… созданы друг для друга. Ты же понимаешь, у нас просто идеальный союз. Я тебя очень прошу, Серёжа, не надо ничего ломать.
Она сделала новую затяжку и нервно выпустила сизый дым в вечерний холодный сумрак двора.
– Не ломай, пожалуйста…
Я хмыкнул.
– Не ломать? А что не ломать? Ладно, давай не будем ломать вот эту комедию. Спасибо за поздравление. Но мне правда пора ехать.
– Ты специально меня наказываешь, – покачала она головой и снова втянула горький табачный дым.
– Нет, Ангелина. Просто у меня очень важное дело. Мне ехать надо.
Я сел в «Ларгус», Виктор газанул, и мы ворвались в светящийся огоньками, ночной город. Пока петляли по улицам, позвонил Чердынцев.
– Сергей, привет, это я. С днём рождения…
– Спасибо, Александр Николаевич, спасибо, – усмехнулся я.
– Что случилось?
– Да ничего нового. Всё по-старому. Я сейчас уезжаю. Так что давайте позже поговорим, когда вернусь.
– А когда ты вернёшься?
– Не знаю. Через пару дней, возможно.
– Послушай, – сказал он, и я отметил, что голос его звучал немного напряжённо. – Я хотел сказать, что не знал ничего про сегодня и не только…
– Ну, это многое объясняет, – ответил я.
– Нет, правда. Садык ничего мне не говорил. Ни про Крапивина, ни про арест, ни про Стамбул. Он так всё обыграл, подвёл его ко мне, что я и не почувствовал подвоха, – начал оправдываться Чердынцев. – Подозревает меня, понимаешь?
– Я понял, Александр Николаевич.
– Думаешь, это я тебя подставил?
– Да ну что вы, не думаю я. Мне сейчас об этом некогда думать. Правда. Меня сейчас другие проблемы беспокоят. Давайте потом поговорим, когда я вернусь.
– Поговорим, конечно, – не скрывая разочарования, ответил он. – Но я повторяю, я был не в курсе.
– Да, да, – сказал я и отключил телефон.
Чем дальше продолжалась игра, тем более гротескными становились роли многних игроков. Грим и обстоятельства таяли, обнажая изъяны натуры. Он был не в курсе. Или он был в курсе и выполнял команды Садыкова. И в том, и в другом случае для меня это было не слишком-то хорошо.
За окном мелькали белые снега и чёрные деревья. Снега и тайга. Мышь в груди возилась, не могла найти себе места. Да и я, признаюсь, вместе с ней не мог успокоиться, чувствуя тревогу. Встреча с Давидом могла бы стать прорывом, но она могла стать и ловушкой. И за последние несколько дней ясности на этот счёт не прибавилось. Но приходилось идти в сторону амбразуры.
* * *
В Сочи я прилетел ночью, вышел из самолёта, вдохнул влажный морской воздух. Было тепло и слякотно. Около семи градусов. В аэропорту меня встречала чёрная «бэха». И люди в чёрном. Хмурые, немногословные, глядящие волком.
– Сюда, – сказал один из них, ткнув в сторону, где стояла машина.
Меня зажали между двумя чуваками на заднем сиденье и повезли в горы. Ехали мы минут сорок, и я узнал тот самый дом, где уже был, когда возвращался со дня рождения Ангелины.
Ночь была чёрной, и не было видно ни зги. Мы прошли во двор, огороженный каменным забором. В свете тусклого фонаря мелькнули стволы «калашей».
– Сюда, – услышал я холодный, неприветливый голос.
Меня подтолкнули, и я оказался в той самой постройке где уже проводил ночь. Теперь в ней было намного холоднее. Я подошёл к узкому окну. За ним чернела ночь и рассмотреть то, что лежало за окном было невозможно. До конца ночи оставалась ещё пара часов.
Я подошёл к широкой деревянной скамье, стоящей у стены и лёг. Уснуть не получилось. Время от времени я вставал, начинал приседать и отжиматься, чтобы не пускать внутрь себя промозглое, леденящее оцепенение. Через три часа забрезжил слабый рассвет. Я снова подошёл к окну и вдохнул ароматный морозный воздух.
За забором возвышались горы. Величественные и могучие горы… Вскоре раздались шаги, а затем послышался звук открываемого замка. Дверь распахнулась. На пороге стоял немолодой человек в курчавой папахе и кожаных сапогах. На мгновенье я подумал, что время з и мне придётся проживать, то что я уже проживал.
