Текст книги "Вечно молодой (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
18. Все записано
Я покрутил тонкую, сделанную как бы на факсовой бумаге, фотографию в руках. Сложил и убрал во внутренний карман. Жанна молча следила за мной. Она смотрела, чуть прищурившись, не произнося ни звука.
– Симпатично, – кивнул я. – Как это… Как это говорилось-то раньше, помнишь? Человек, похожий на генерального прокурора? Так, что ли?
– Только давай вот без этих твоих приколов, – кивнула Жанна. – Типа я – не я, и лошадь не моя.
– А что ты мне предлагаешь? Сразу сознаваться во всех смертных грехах? Может, ещё и самооговор совершить? Ну давай, оформляй явку с повинной. Где подписать?
– Я бы, – покачала головой Жанна, – на твоём месте не ёрничала. Была бы посерьёзнее.
– Ну, ладно, – вздохнул я. – Совет принимаю. Хотя я и так серьёзный. Серьёзней некуда. Ладно… Можно поинтересоваться, в связи с чем у тебя появилось, это произведение искусственного интеллекта?
– В связи с загадочной смертью Саида Рашидова. И на искусственный интеллект стрелки перевести не получится. Это уж точно. Можешь мне поверить.
– В связи с загадочной смертью, – хмыкнул я. – Прям-таки «Звезда и смерть Саида Рашидова». Рок-опера, исполняется впервые. А тебе что, сразу резонансное убийство подкинули?
– О, так ты уже в курсе, что оно резонансное? – прищурилась она. – Как узнал?
– По телевизору говорили, – усмехнулся я. – И по радио. Слышал.
– Расследование, допустим, не моё, но меня подключили к группе. Понятно?
– Понятно. И что это значит?
Она хмыкнула и чуть качнула головой, по густому и смоляному хвосту волос на затылке прокатилась волна, а до меня дошёл тонкий едва ощутимый аромат её духов.
– Это значит, что в течение двух дней, пока я езжу якобы за своими вещами, а на самом деле зачем, догадайся сам, так вот, в течение этих двух дней я надеюсь, повторяю, не гарантирую, но надеюсь, что никто не будет пытаться идентифицировать твою рожу.
– Вообще-то это странно.
– Странно, да. Поэтому просто скажи спасибо. Мне ещё за это может прилететь. И скорее всего даже прилетит. Просто мне кинули задание, а я у шефа отпросилась. У каждого свои дела и, если никто не хватится, то два дня у тебя есть.
– Спасибо, Жанна Константиновна.
– На здоровье. Кушай с булочкой.
– И что там у вас по этому делу? – спросил я.
– А ты почему интересуешься?
– Так, любопытно. Ты же заинтриговала меня.
– Любопытно ему, – возмущённо дёрнула плечами Жанна. – Давай, рассказывай, что тебе известно по этому делу.
– Мне пока что сказать нечего, – усмехнулся я. – Ведь у меня, кроме тебя, в Следственном Комитете больше нет никого. Откуда бы я мог получить информацию, чтобы передать тебе?
– Ты, Краснов, не наглей, – разозлилась Жанна. – Я в следственном комитете не у тебя, а у родины своей. Ясно?
– Ясно, конечно, – усмехнулся я. – Пленница генеральских звёзд, да?
– Да хоть бы и так. Давай-ка, рассказывай, друг ситный. Рассказывай всё, что знаешь про Саида и про его незавидную судьбу. Кто вот этот кент? Кто этот кент, который идёт впереди тебя на фотографии?
Я чуть покачал головой и, отвернувшись к боковому стеклу, уставился на тёмную, занесённую снегом ёлку.
– Ты знаешь, кто его убил? – спросила Жанна. – Знаешь, кто убил Рашидова?
– Возможно, – кивнул я.
– Ты давай не умничай, – ещё сильнее разозлилась она. – Возможно! Отвечай лучше, пока ещё возможно что-то сделать.
– Что-то сделать можно всегда, Жанна Константиновна. Ты мне лучше скажи, это дело случайно с убийством Мансура не объединено?
– С убийством? – переспросила Жанна. – Нет, группы разные. Но обмен информацией планируется. И, скорее всего, будет активным. Может быть, даже будет создана объединённая группа. Пока не могу сказать. Как раз в ближайшие пару дней будет решаться. Давай, теперь ты отвечай. Как ты к этому делу причастен?
– Есть ещё видео и фото? В смысле, материалы с других камер?
– Сергей, не наглей, правда. Отвечай на вопрос.
– Есть ещё… видео и фото? – повторил я.
– Может, и есть, не знаю пока. Этим надо заниматься, ещё не занималась. Так что… если ты сейчас ничего мне не скажешь и продолжишь изображать из себя дурачка, значит, на меня можешь больше не рассчитывать. Два дня никто тебя трогать не будет. Это я уже пообещала. А потом… на меня не рассчитывай. Будешь выкручиваться сам.
– Жёсткая ты, Жанна, – кивнул я и повернулся к ней.
Глаза наши встретились и мы какое-то время молча буравили друг друга взглядами.
– Давай так, – покачав головой, сказал я. – Я могу ответить на твой вопрос. И даже могу ответить на него очень и очень широко. Гораздо шире, чем ты думала, когда его задавала. Да, я могу ответить и на этот вопрос, и на другие, ещё не заданные.
– Так ответь, раз можешь, – пожала она плечами.
– Ладно. Но только имей в виду, мои расширенные ответы неминуемо вовлекут тебя в дело, которое простирается куда шире, дальше и глубже, чем смерть какого-то никчёмного подонка Саида Рашидова. И тут стоит принять во внимание, что из всего, что я могу тебе сказать, может получиться огромное, огромнейшее, не то что резонансное, а потрясающее основы, глобальное дело, затрагивающее очень много интересных игроков.
– Что-что? – прищурилась Жанна.
– Я говорю, это дело, в которое ты можешь влипнуть, затрагивает не только бывшего заместителя министра Мансура Рашидова, его племянников, коррумпированных работников спецслужб и их неформальных боссов, которых они обслуживают. Оно заденет и таких интересных людей и бандитов, как Ширяй, он же респектабельный бизнесмен Лещиков. И других игроков, которые нам пока неизвестны, но на которых мы обязательно выйдем, если потянем за ниточки грибницы. Потянем и вытянем разных шишек, тех, что сидят высоко-высоко и обычно не осчастливливают нас своим вниманием.
Жанна смотрела на меня не моргая и ничего не говорила.
– И когда мы вскроем эту грибницу, – продолжил я, – ты сможешь заработать и честь, и славу, и почести, и генеральские брюки с лампасами. Или юбку. Но, с другой стороны, это дело может стоить тебе не только карьеры, но и жизни. И тебе, и мне, и другим людям, например, нашим близким, если такие окажутся на линии огня. Так что… подумай, Жанна, хочешь ли ты услышать от меня ответ на свой довольно простой вопрос.
– Мне кажется, или ты пытаешься морочить мне голову? – спросила она.
– Я так и вижу, как мы с тобой стоим спиной к спине и выжигаем нечисть. Ну или гибнем. Либо… Либо мы просто остаёмся теми, кто мы есть сейчас, и ты пытаешься вычеркнуть меня из этого неприятного дельца, не вдаваясь в подробности моего в нём участия. Думаю, это было бы проще всего.
Пока я говорил, Жанна глядела на меня во все глаза, а когда замолчал, отвернулась и уставилась в кучу снега, лежавшую перед нашей машиной.
– Я тебя не тороплю, Жанна, – сказал я через некоторое время, тоже повернувшись к снегу. – Ты дала мне два дня. Пусть эти два дня обозначают дедлайн и для тебя самой. Через пару дней встретимся и обсудим.
– Через пару дней я буду уже в Москве, – недовольно бросила она.
– Значит, поговорим в Москве. Я, вероятно, тоже буду там.
Мы вернулись в город. Больше не разговаривали. Она заехала в свой двор, молча вышла, хлопнула дверью и, не оглядываясь, пошла к подъезду. А я пересел на водительское место и газанул. Я тоже поехал домой. Настроение было не фонтан. Сука этот Крапивин втравил-таки меня в историю, и как из неё выбираться, было пока не понятно. Я загнал «Мустанга» в бокс и позвонил айтишному гению Михаилу.
– О, Серёга, здорово! – обрадовался он.
– Здорово, товарищ генеральный секретарь! – засмеялся я. – Как жизнь молодая?
– Да ничего, сижу вот тут у себя в берлоге.
– Ты в своём бункере, что ли?
– Ну да…
– Слушай, у меня тут дельце есть по твоей части. Могу сейчас подъехать?
– Ну да… – чуть неуверенно сказал он. – Подъезжай. Мне тут надо, правда, кое-что закончить ещё… Хотя, ничего. Давай. Ты через сколько будешь?
– Да через сколько… Минут через двадцать могу быть. Ну ты скажи, если надо позже или…
– Да ладно-ладно, – перебил он. – Подъезжай. У меня как раз пока процесс идёт. Думаю, где-то час ещё будет без моего вмешательства в фоновом режиме ползти. Так что как раз поговорим.
– Всё, понял, сейчас буду.
«Ларгус» всё ещё стоял рядом с домом, замёрзший, засыпанный снегом. Памятник ушедшему в тень Кашпировскому. Кое-как я отодрал дверь, забрался внутрь и запустил движок. Он не сразу, но завёлся, закашлял, затарахтел, замолотил. Пока машина грелась, я достал щётку из-под пассажирского сиденья, смёл снег, соскоблил лёд со стёкол.
Ехать к Мишке на Мустанге было бы не лучшей идеей, поэтому я предпочёл, не бросаясь в глаза, отправиться на серой мышке. Бросил машину у серого здания и позвонил Михаилу. Он спустился, встретил, открыл дверь, встретил меня и запустил внутрь. Мы поднялись на его этаж и зашли за толстую железную дверь.
– Фига себе, – сказал я, заходя в его логово. – Такое ощущение, что у тебя здесь вообще места не осталось. Ты ещё техники нарастил?
– Ну да, растут вычислительные мощности советских граждан с каждым днём, – усмехнулся он. – Чай-то будешь?
– Давай, – кивнул я. – Чайку хлопнуть можно.
Он включил электрический чайник и достал полиэтиленовый пакет, завязанный на узелок. В нём были пряники. Я достал фотографию и положил перед Михаилом.
– Эт чего? – нахмурился он, рассматривая не слишком чёткое изображение.
– Распечатка с видеокамеры.
– Это ты, что ли?
– Говорят, я.
– А на самом деле?
– И на самом деле я…
– И что с этим надо делать? – спросил он и поднял на меня взгляд. – Это где вообще?
– В Москве.
– Ух ты, ё-моё, в Москве?
– Да. Видишь вот тут? В уголочке выбиты улица и номер дома.
– Ага, вижу…
– Там находится система видеонаблюдения. Вообще она не должна была работать. Обещали, что будет полностью выведенной из строя. Но какая-то камера, по ходу, всё-таки записала меня.
– И что надо сделать? – нахмурился Генсек.
– Вообще-то надо бы, если по уму, посмотреть, существуют ли резервные копии видео, выяснить, кто поднимал архивы и когда, поискать, есть ли другие камеры по маршруту. Двор, подъезд, улица, парковка. Все перемещения, которые могут указать на меня.
– Охренеть, – покачал головой Мишка. – Уточняющие данные имеются?
– Вот здесь время пробито. Остальное примерно…
– Маршрут?
– Да, примерный маршрут тоже имеется.
– Сейчас… Моментик…
Мишка вскочил, подлетел к своему рабочему месту, внимательно посмотрел на один из мониторов, на котором подпрыгивал постоянно меняющийся график, пощёлкал на клавиатуре, потом вернулся ко мне.
– Серёга, сам понимаешь, – сказал он. – Хрен его знает. Я, конечно, могу попробовать, но гарантировать не буду. Поищу там, потыкаюсь. Где-то должны быть уязвимости. Неуязвимых в нашем деле не существует. Но не уверен, что хватит моего ресурса на это всё. Когда тебе нужен результат?
– Так сам знаешь, – усмехнулся я.
– Вчера, что ли?
– Вчера не вчера, но чем скорее, тем лучше.
– Чем скорее, тем лучше, – повторил он. – Дай хоть пару дней.
– Пара дней как раз у меня есть, но, к сожалению, не больше.
– Я тебя понял, – кивнул он. – Ладно, будем пытаться. Ты где, кстати, пропадал-то?
– Да не то чтобы пропадал, так… Мотался туда-сюда. Как там Сергеич? Давно его видел?
– А, вчера видел. Мы с ним накидались так, нормальненько. Он рад, что домой вернулся, успокоиться не может.
– Смотрите, особо не злоупотребляйте.
– Да ладно, что там, всё под контролем, – усмехнулся он.
На его рабочем столе что-то запикало.
– Ой!
Он снова подскочил и бросился к компу.
– Ладно, Серёга, короче, я тебя понял. Сейчас мне надо кое-что сделать. Если хочешь, можешь подождать, но тут у меня минут сорок процесс будет идти.
– Ладно, всё, не буду тебя отвлекать. Если что-то нароешь, позвони мне, пожалуйста.
Он не ответил, только кивнул, а я вышел из его бункера и отправился домой. Проезжая мимо школы, я увидел Алису. Она понуро спускалась с крылечка. Я притормозил и коротенько пару раз нажал на клаксон. Она подняла голову, сначала не разглядела меня. Я опустил стекло и помахал. И она наконец меня узнала, подняла руку, кивнула и подошла к машине.
– Подвезти, красавица? – улыбнулся я. – Привет.
– Серёжка, – улыбнулась она не слишком весело.
– Чего такая грустная? Что произошло? Ты чего в школе, кстати? Каникулы же ещё не закончились. Кстати, я видел рекламу Костиного клуба. Алиса, ты просто секс-бомба, вообще капец. Я чуть не врезался, засмотрелся на тебя на щите.
– Ой, да ладно, – улыбнулась она. – Чуть не врезался.
– Ещё бы, – подмигнул я. – Такие красотки, да ещё и в чём мать родила.
– Так вот из-за этих-то красот Медуза меня и дёрнула.
– Что так? Возбудилась на твою наготу?
– Ещё как возбудилась, – расстроенно подтвердила Алиса, – сучка. Сказала, что исключает меня из школы.
– Какого хера? – нахмурился я.
– Из-за морального облика, не соответствующего званию лицеиста коммунистического труда.
– Серьёзно? И что, без вариантов?
– Не, ну она, конечно, намекала. Это ж Медуза. Сам должен понимать. Чтоб она да не монетизировала такую возможность? Да только хрен ей! Двести тысяч что ли ей понесу? Пошла она нахрен.
– Ого, – нахмурился я, – деньги, конечно, большие.
– Да даже не в этом дело. Хоть бы и маленькие. Деньги-то Костик мне дал бы. Да только губа у неё не треснет? Думаешь, я ей буду платить? Пошла она!
– Да, – кивнул я. – Думаю, платить не будешь, но скажешь, что будешь.
– В смысле? – не поняла она. – Зачем?
Я порылся в карманах, достал связку ключей и отцепил небольшой невзрачный брелок.
– На-ка вот, возьми. Повесь себе на шею, как кулончик.
– Нахрена? Это чё за колхоз?
– Вернись к Медузе и скажи… А, кстати, она бабки прям с тебя содрать хотела? Или с родителей?
– С меня, она так и сказала, вернее, намекнула, не то что прямым текстом, но доходчиво. Дала, в общем, понять, что типа, если я такая самостоятельная и сама могу принимать решение, фотографироваться ли мне голой и висеть ли мне голой по всему городу, то, наверное, и материальную поддержку школе я в состоянии оказать сама. Только я не клюнула, практически послала её. А она такая, мол, всё, значит, Кобзева, готовься, буду звонить родителям и отчислять. Прикинь…
Алиса вздохнула и поникла, опустив плечи.
– Ну и отлично, – ухмыльнулся я.
– Что отличного-то?
– Иди, воротись к рыбке, вернее, к Медузе. Воротись, поклонись и скажи, мол, хочу быть дворянкой столбовой. А если точнее, скажи, Лидия Игоревна, я посоветовалась со своим молодым человеком. Вы простите, что я сразу эмоционально и дерзко себя повела, но сейчас я всё обдумала и поняла, что вы правы. Школа действительно нуждается в нашей помощи и поддержке. Всё, что мы делаем, должно быть направлено на улучшение её авторитета и имиджа. Вот такую примерно хрень задвинь и скажи, что не надо звонить родителям, потому что твой молодой человек готов оказать материальную помощь. Спроси, сколько нужно.
– Да она уж намекнула, что двести.
– Ну попроси, может быть, сто пятьдесят.
– Я что, торговаться с ней буду?
– Да, поторгуйся немножко. Но не упирайся. Если не уступит, соглашайся на двести. Ну и аппетиты у неё, конечно. Ладо. Пусть обязательно скажет, где, когда, куда, кому нести бабки.
– Ты чё, серьёзно?
– Серьёзно. Только ты смотри, аккуратней. Ты ж артистка.
– Какая артистка? – расширила она глаза.
– Такая, артистичная натура, склонная к перевоплощениям. Смотри только, чтоб она не догадалась, что ты пишешь разговор.
– А это что, диктофон⁈ – воскликнула Алиса.
– Ну, разумеется.
– Капец! – оживилась она. – Крас, ну ты красава. Я всё поняла!
– Давай, беги.
– А что, прям сейчас, что ли?
– Куй железо, не отходя от кассы. Сейчас лучше всего. Смотри сама, ты вышла, поговорила с Костиком, всё обсудила, взвесила и согласилась. Давай-давай, беги. А то мне самому к ней надо.
– А тебе-то зачем?
– Да я на дистант хочу перейти.
– Ты что, дурак, Краснов? А мы как же без тебя?
– Да ладно, у тебя же Костик.
– Костик? Мне его в школу приводить прикажешь?
– Всё, Алиса, не теряй время. Беги.
Она приладила диктофончик, который я всегда носил с собой, и вернулась в школу. Я запарковался. Стал ждать. Закрыл глаза и погрузился в размышления о своих делах. Но особо подумать не успел. Зазвонил телефон. И это был Крапивин, сука.
Долго смотрел, соображая, ответить или нет, и, в конце концов, сдвинул ползунок на зелёную.
– Да, – сказал я в трубку.
– Здорово, брат, – услышал я весёлый голос. – Ты чё, грустишь?
– Здорово, – ответил я. – Чё грустить-то?
– Правильно! – жизнеутверждающе изрёк он. – Правильно! Грустить нам не надо. Тем более, появился отличный повод не грустить.
– Какой же? – поинтересовался я.
– Я нашёл эту ведьму.
– Что за ведьма? – поинтересовался я, понимая уже, о ком он говорит.
– Ты знаешь, – заржал Крапивин. – Та, у которой мы были в гостях. Я нашёл Иду. Ты в курсе, что она вела архив?
Я не ответил
– Я думаю, что нам было бы очень интересно на него взглянуть. Нам с тобой.
– Что ты от неё хочешь?
– Хочу, чтобы она никому ничего не сказала. И не показала. Уверен, тебе хочется того же, что и мне. Так что, братан, ты подтянешься? Или мне самому решать?
19. До исхода двух дней
Вот честно, при воспоминании о Крапивине, даже мимолётном, становилось муторно на душе, а сейчас ещё и мышь пробудилась, начала царапать когтями железными. Свалился же он на мою голову этот Крап. Зачем ты мне его подогнал, Чердынцев? Выпороть бы тебя нагайкой.
– Ты где? – спросил я.
– У тебя на бороде, – засмеялся Крапивин. – Я в тёплых краях. Я же тебе рассказывал, куда собираюсь. В страну, где у ведьмы есть маленький пушистенький бизнес и норка, в которой можно спрятаться. Забыл?
– Нет, не забыл.
Как такое забудешь… Он говорил, что у Иды есть тайное место в Турции.
– Город-курорт, – весело и радостно сообщил Крапивин. – Чайки, море, королевские креветки, кебаб, мандарины. Не жизнь, а малина. Вечный кайф. Так чё, приедешь, братишка?
– Так вроде в Анталье не купальный сезон, – хмыкнул я.
– Не купальный, но зато… наша подружка находится здесь. И не просто находится, она ведь строит козни. Торгуется, хочет обратно вернуться. А карт у неё немало.
– С тобой торгуется? – поинтересовался я.
– Если бы со мной, – усмехнулся он. – С другими дядями, с повелителями мира сего.
– Ну, это же твоя подружка.
– Могла бы стать и твоей, – с усмешкой возразил он. – Но если не хочешь дружить, я могу разобраться с ней сам. Возьму грех на свою душу. Мне-то не привыкать. К тому же ты ведь братишка мой, а для брата я всё сделаю, так же, как и ты, конечно. Так что решай, братик. Но решай прямо сейчас. Потому что если ты подтянешься, я, конечно, могу денёк, максимум два подождать. А если нет, так чё сиськи-то мять, правильно я говорю?
– Не знаю, – ответил я.
– Да что там знать-то? – чуть возбудился он. – Конечно, правильно. Я всегда правильно говорю. А вообще, мы должны друг дружку во всём поддерживать. Мы же братья по крови, не по понятиям. Один за всех, короче, и наоборот. Да ты представь только, у этой сучки, подружки моей, столько всего интересного имеется. Не только про нас с тобой. У меня прям в душе что-то поднимается, когда я об этом думаю. Так что давай, подтягивайся скорее.
Особого выбора у меня и не было. Можно было, конечно, сказать, мол, нет, не поеду, разруливай сам. Да только ничего хорошего от его разруливания ждать не стоило. Отдавать ему в руки все материалы и все ниточки, ведущие ко мне, было, конечно, совершеннейшим безумием. Так что нужно было ехать. Но и поездка несла в себе большой риск. За компанию с Крапивиным легко можно было подставиться и вляпаться ещё глубже. По самые уши.
– Хорошо, я приеду, – сказал я.
– Вот и молодец, – обрадовался он. – Давай, прилетай скорее, я тебя встречу.
– Нет, – сказал я категорично. – Никаких встреч. Даже не думай. Никаких встреч не будет. Я сообщу тебе номер телефона, и ты перешлёшь всю информацию туда. Причём, не со своего телефона, а с левого.
– Ладно, хорошо, – загоготал он. – Хочешь поиграть в Джеймса Бонда? Я не против. Давай поиграем. Пароль придумать? А то вдруг мы не узнаем друг друга, что тогда?
Это был настоящий цугцванг, и хороших решений в этой игре не предполагалось. Закончив разговор, я посидел с минуту в тишине, а потом набрал номер Ангелины.
– О, привет! – воскликнула она. – Соскучился?
– Ещё как, – хмуро ответил я. – Знаешь, я тут подумал…
– Так… И что надумал?
Я не ответил, продолжая взвешивать все за и против.
– Сергей? Ты чего замолчал?
– Да вот, надумал, что всё-таки нам бы с тобой не мешало развеяться и сгонять куда-нибудь в тихое место.
– Серьёзно⁈
– Серьёзно, да…
– Ну, так что? – радостно воскликнула она. – Летим? Алло!
Радость казалась натуральной, и я нахмурился.
– Да, летим, – после некоторой паузы подтвердил я. – Думаю, завтра или послезавтра. Сейчас тут разберусь с небольшими делишками и позвоню.
Поскольку меня ещё никто не разыскивал, и два дня, данных мне Жанной, ещё не истекли, я решил попытаться по-быстрому закрыть дело с Крапивиным.
– Прилетишь в Новосиб? – спросил я.
– Да ты прикалываешься, Серёж⁈ – удивлённо воскликнула Ангелина. – Я ж вообще-то только вернулась из Новосиба. Так что, давай сам в Москву приезжай. В Новосибирске, к тому же, не так уж и спокойно. А здесь пройдём через депутатский зал, никто и не дёрнется.
Ну-ну, детка. Никто и не дёрнется. Я усмехнулся, но, подумав, согласился.
– Ты деду подробно рассказала о моих приключениях в Толмачёво?
– Нет пока, – ответила Ангелина. – Да я, во-первых, подробностей и не знаю, а, во-вторых, я с ним не виделась ещё.
– Ну, и не встречайся, – посоветовал я. – Я потом сам всё ему расскажу. В деталях и подробностях.
– Да я и не собиралась. Но он может позвонить, вообще-то…
– Скажи, что летишь со мной на море.
– А куда полетим-то? Туда же?
– Нет. Полетим в другое место. Сюрприз.
– Сюрприз? – переспросила она. – Ну ладно… Хорошо…
Пока я разговаривал с Ангелиной, из школы вышла Алиса и бросилась ко мне. Она открыла дверь и нырнула в машину. Я как раз прощался с невестой.
– Ну что? – убрав телефон, спросил я.
– Хочет прямо сейчас, – кивнула Алиса.
– Как это прямо сейчас?
– Ну, в течение двух часов. Ой, нет, даже в течение часа. Чтобы я пришла сюда же, в школу, и принесла деньги прямо ей в кабинет.
– Вот так Медуза, – покачал я головой. – Ничего не боится. Ну, ладно… Хочет сейчас, получит сейчас…
– Погоди, я отцеплю диктофон, отдам тебе… – сказала Алиса и потянула за цепочку на шее.
– Не надо, не надо, не торопись. Ты же ещё бабки понесёшь.
– А где их взять-то, бабки эти? У меня нет. Да и у Костика они не по карманам распиханы. К тому же их вернут потом неизвестно когда.
– Пойдём ко мне домой. Я тебе дам деньги.
Я повернул ключ в замке, но прежде чем трогаться с места, набрал номер Жанны.
– Жанна Константиновна…
– Ты чего так быстро? – спросила она с подозрением в голосе. – Уже решение принял? Но я ещё не готова.
– Нет, я тоже не готов. У меня другой вопрос.
– Пока никаких других вопросов мы поднимать с тобой не будем. Ты меня понял? Постель на замке.
– Не-не, Жанна Константиновна, я про другое, послушайте. Помните, я вам давал записи разговоров директора школы?
Она помолчала.
– Припоминаю, – сказала она немного удивлённо, пытаясь соединить в голове наш последний разговор и прослушку Медузы. – Ну да, помню… Я же Виталику Никитину всё передала.
– Да он что-то не чешется, твой Никитин. Поважнее есть дела, наверное.
– Ну, может и есть, не сошёлся же на твоей директрисе клином белый свет.
– Ладно. Короче, у меня сейчас в течение часа будет передача взятки этой самой директрисе. Двести тысяч. Есть аудио, где она говорит когда и куда принести бабло. И будет запись самой передачи. Давай оформим с поличным.
– Ты с ума, что ли, сошёл? В течение часа? Я тебе где? Как? Я здесь не работаю уже. Блин… Краснов, твою мать! Надо ж бабки заказывать, это всё…
– Деньги есть. Пока ты связываешься с Никитиным, я их быстренько сфотографирую и запишу видос с показаниями потерпевшей. И твоему парню останется их только прихлопнуть.
Жанна задумалась. Я глянул на Алису, она смотрела на меня во все глаза.
– Ладно, Краснов, – сказала Жанна. – Я тебе перезвоню. Скажу, получится или нет. А где передача-то будет?
– Да прямо в школе.
– Понятно. Ладно. Перезвоню.
Она отключилась, а мы поехали домой.
– У тебя что, подружка в ментовке? – удивлённо спросила Алиса.
– Да, так… – уклончиво ответил я.
Мы поднялись в квартиру. Я завёл Алису к себе в комнату.
– Располагайся, сейчас бабки принесу. Если хочешь кофе, свари пожалуйста и на меня тоже.
Она отправилась на кухню, а я зашёл в спальню, нырнул под кровать, в свой тайник, вытащил деньги, отсчитал двести тысяч и зашёл на кухню. Алиса пыталась разобраться, где у меня что.
– Иди, Алис, разложи на столе в моей комнате, а я пока кофе доделаю.
Она взяла деньги и ушла, а я сварил кофе, разлил по чашкам и, наполняя квартиру запахом свеже заваренных зёрен понёс их в гостиную. Алиса выкладывала пасьянс из красненьких купюр.
– Давай свой телефон, – скомандовал я. – Будем фотать.
– На мой? – удивилась она.
– Ну, я-то тут не при делах. Конечно, на твой.
Я сфотографировал каждую купюру в отдельности, а потом записал видео, где Алиса стояла у стола с этими купюрами и объясняла ситуацию. Ну, что Медуза вымогает у неё деньги, иначе грозит выпереть из школы. Позвонила Жанна.
– Короче, Никитин приедет. Он будет злой, как собака. Я его сорвала там с одного мероприятия. Но не суть. Главное, всё получается, вроде бы.
– Вроде бы? – переспросил я.
– Надо пометить купюры печатью «взятка».
– Да мы сфотографировали все номера и видос запилили с потерпевшей. Думаешь, этого недостаточно?
– Ну хорошо. Ладно, молодец, потому что Виталя приедет уже прямо в школу, на место преступления.
– Заработал плюсик в твоих глазах?
– Заработал-заработал, – усмехнулась Жанна.
– Так смотри ж, не забудь, – засмеялся я.
Закончив с Жанной, мы с Алисой собрали деньги и пошли в школу. Первым зашёл я, а через пять минут должна была появиться она с деньгами.
Я прошёл прямиком в кабинет Медузы. Постучал в дверь и, не дожидаясь приглашения, зашёл внутрь.
– Лидия Игоревна, здравствуйте, – широко улыбнулся я. – Гостей принимаете?
– Тебя мне только не хватало, Краснов, – прищурившись, ответила она. – Чего тебе? По школе соскучился? Что это ты такой подозрительно счастливый?
– Соскучился. Лично по вам.
– Я прям в восторге от этого, – кивнула она, буравя меня глазами. – Мне некогда сейчас. Или быстро говори, что тебе надо, или приходи, когда каникулы закончатся.
– Быстро говорю, что мне надо. Я принёс вам хорошую новость.
– Какую ещё новость? – настороженно спросила она.
Возникла небольшая пауза. Она смотрела на меня строго и с опаской, а я добродушно улыбался. Только часы на стене за спиной Медузы как всегда холодно и безо всяких эмоций отсчитывали оставшееся нам время.
Цак, цак, цак…
– Говорю же, хорошую. Отпустите меня на дистанционное обучение.
– Дистанционное обучение? – повторила за мной она и приподняла брови. – Действительно, новость-то неплохая…
Медуза покачала головой и даже, как будто выдохнула. В глазах даже блеснуло что-то вроде радостного огонька. Мол, это что ж за день такой прекрасный? Тут бабки несут, а тут занозу из задницы убирают.
– Очень неплохая новость, – повторила она. – Но тогда я тебе задам вопрос. Раз уж ты принял такое разумное, взрослое и очень правильное решение, продвинься чуть дальше. Зачем тебе обучаться именно в моём лицее? Какая разница, где учиться дистанционно? Я тебе скажу, что в других школах даже проще будет. А аттестат везде одинаковый. И ЕГЭ тоже.
– Ну нет, Лидия Игоревна, – покачал я головой. – Слишком хорошо тоже не хорошо. Я родную школу бросить не могу. Может, потом на очное вернусь.
– А вот это, как раз, меня и не устраивает, – ответила она. – Давай, Краснов, переводись в другое учебное заведение, я даже подскажу, какое. Ведь у нас нет технической возможности для дистанта. Не предусмотрена. Если хочешь иметь связь с моим лицеем, подавай заявку на домашнее обучение, экстернат то есть. Можешь в качестве площадки для сдачи экзаменов нас выбрать. Но я, честно говоря, не советую. Завалят тебя здесь. Требования высокие, а ты ведь не семи пядей во лбу.
– Пока завалить не удалось, – усмехнулся я.
– Посмотришь. Поверь, ничего ты здесь не сдашь. Я тебе обещаю. Так что давай, не ломай комедию, переводись в другую школу и хватит из меня кровь пить.
В дверь постучали. Заглянула Алиса.
– Ой, извините, – сказала она и закрыла дверь.
– Кобзева! – закричала Медуза. – Зайди! Так, всё, Краснов, вставай. Нужно подать заявление, пусть мать придёт, и мы быстренько тебя переведём, оформим и забудем, как страшный сон.
– Погодите, – покачал я головой. – Мы же не договорили.
– Договорили. Я всё сказала уже. Так что давай, не трать моё время.
Я поднялся. Дверь снова открылась и в неё снова заглянула Алиса.
– Привет, Кобзева, – сказал я, поднимаясь.
– Ага, – кивнула она, не взглянув на меня.
Артистка. Она подошла к столу.
– Иди, иди, – махнула рукой Медуза. – Ступай, Краснов.
Я вышел из кабинета, свернул к лестнице, поднялся на один пролёт и встал у окна. Отсюда дверь директорского кабинета была хорошо видна.
Дверь приоткрылась. Появилась голова Медузы. Она покрутилась, осматриваясь по сторонам и скрылась. Дверь закрылась.
Вскоре послышались приглушённые голоса и шаги на лестнице. Я глянул вниз и увидел человека в штатском, в кожаной куртке с меховым воротником. Он шёл в сопровождении ментов.
– Вы Никитин? – тихонько спросил я.
Он мрачно глянул на меня и ничего не ответил.
– Вы там с вахтёром-то оставили кого, чтоб он шухер не поднял?
Предполагаемый Никитин снова промолчал. Только глянул на часы.
– Если фальшак, – сказал он с угрозой, – я тебя за яйца подвешу.
Я покачал головой и хмыкнул. Дверь директорского кабинета открылась, и из неё вышла Алиса. Выскочила и быстро пошла по коридору.
– Алиса, – тихонько позвал я и чуть присвистнул.
Она остановилась, обернулась. Я вопросительно кивнул, и она, поняв вопрос, кивнула утвердительно. В это время по лестнице поднялся ещё один опер в сопровождении испуганных Юли Салиховой и химика. Никитин подошёл к кабинету Медузы, постучал.
– Минуточку, – раздался резкий голос.
Но ждать минуточку он не стал и дёрнул дверь на себя.
– Я же сказала минуточку! – раздражённо воскликнула директриса.
– Поехали! – скомандовал Никитин.
Увидев посетителей, Медуза обмерла. Лицо её моментально сделалось бледным. А в глазах мелькнула искра осознания. Такое бывает в компьютерной игре, в каком-нибудь шутере, или в гонках, когда последняя жизнь уже потрачена, и ты понимаешь, что всё, это конец. Сердце обрывается и ты падаешь в бездну, глубокую и бездонную.
– Митусова Лидия Игоревна? – казённым тоном спросил Никитин, а один из его помощников снял это на видеокамеру.
