Текст книги "Вечно молодой (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
– Да… – пытаясь изобразить недоумение, хотя ей всё стало предельно ясно, ответила Медуза. – А в чём, собственно, дело? Вы кто такие, товарищи?
– А что это за шаги на лестнице? – усмехнулся я. – А это вас арестовывать идут.
Никитин резко повернулся ко мне с видом, «а ты что здесь делаешь», но ничего не сказал. Проглотил.
– Деньги в верхнем ящике, – показала на стол Алиса. – Лидия Игоревна их пересчитала и убрала.
В один миг некогда грозная и хамоватая директриса утратила силу, лоск и надменность, превратившись в тихую сломленную зверушку. Наслаждаться её падением и унижением мне не хотелось. Было неприятно. Она стала жалкой и беспомощной, просто пожилой женщиной, осознавшей, что всё закончилось…
– Краснов! – с нотками театральной драмы воскликнула она, будто хотела сказать: «эх ты, а я так тебе верила».
Я кивнул и вышел из кабинета. На душе было противно…
* * *
Утром я вылетел в Москву. В Шереметьево меня встречала Ангелина. Кто бы мог поверить в такое ещё какой-то месяц назад?
Она повисла у меня на шее, поцеловала напоказ красиво, и потянула в сторону депутатского зала.
– С дедом больше не разговаривала? – спросил я.
– Нет, – пожала она плечами. – А куда мы летим? Давай паспорт. И доверенность…
Доверенность я успел сделать новую, посетив вчера нотариуса Яшина.
– В Турцию.
– В Турцию? – повторила она с разочарованием и недоумением. – А что там делать? Там же холодно!
– А какая нам разница? – усмехнулся я. – Мы же не собирались вылезать из постели.
– В Стамбул хотя бы?
– В Анталью, – подмигнул я. – Купим тебе фальшивый «Эрмес» или что-нибудь ещё.
– Фу-у-у, – засмеялась она. – Ну почему в Анталью?
– Оттуда, может, проскочим в Стамбул. Стамбул – город контрастов.
– Да, блин, Краснов! – легко стукнула она кулачком меня в грудь. – Хоть не на море Лаптевых везёшь, и на том спасибо. Давай хотя бы машину закажем, которая нас встретит. А то ты меня ещё на какой-нибудь тарантайке в отель повезёшь. Отель-то заказал?
– Давай закажем прямо сейчас. И машину, и отель. Что-нибудь с видом на море. Красивое и современное.
– Ну, ты и организатор, – покачала она головой и потянулась за телефоном.
* * *
Долетели мы штатно, хотя, эконом-класс вверг Ангелину в шок. Но, надо отдать ей должное, она не выносила мне мозг, просто немного повозмущалась и успокоилась. Когда мы вышли из аэропорта Антальи, в лицо подул тёплый ветерок. Приятный, с морским запахом.
– Ну видишь, – улыбнулся я и приобнял её. – Не так всё плохо. Восемнадцать градусов. И это плюс, а не минус.
– Ой, да ну тебя, – махнула она рукой. – Я-то думала, мы на пляже поваляемся.
– Поваляемся лучше на кровати размера кинг сайз, – ответил я.
– Хотя бы что-то, – усмехнулась она. – Я, кстати, уже заказала ресторан. Поехали. Разместимся в отеле, а потом пойдём ужинать.
– Договорились, – кивнул я.
Мы добрались до большого современного и очень дорогого отеля, вошли в просторный прекрасно декорированный номер с роскошным видом на море, бросили вещи, переоделись и отправились на ужин. Для брони пришлось использовать карточку Ангелины, а на месте я уже всё оплатил налом.
В ресторан я оделся просто – джинсы, рубашка, пиджак. А Ангелина надела сумасшедшее платье с голой спиной и туфли. Одним движением руки подобрав волосы, создала дерзкую причёску и превратилась в крутую светскую даму.
Машина нас уже ждала. Мы уселись и отправились в старый город. Ресторан располагался в старинном османском особняке рядом со входом в зону исторического центра. Мы прошли через живописный сад, освещённый фонарями и заставленный столиками, и оказались во внутреннем зале.
Людей было много. Исторические интерьеры соседствовали с современными элементами и, будто, получали новую жизнь. Нас проводили к столу и официанты забегали вокруг, наполняя вином бокалы.
– Ну как? – спросила она, – Нравится?
– Да, симпатично, – кивнул я.
– А отель, который я выбрала? Он тебе понравился?
– Ага, – сказал я, принимаясь за здоровенную креветку.
– Надеюсь, ты поймёшь, что сюрпризы не всегда хороши и лучше их прорабатывать вместе со мной…
По лицу её пробежало облачко, но тут же рассеялось и вечер получился неплохим. Ангелина не возвращалась к теме сюрпризов и казалась весёлой. Она смеялась над моими шутками, демонстрируя хорошее чувство юмора. Казалась беззаботной и спокойной. Еда была вкусной, а атмосфера, по моим понятиям, довольно изысканной. В бокалы нам подливали вина, меняли блюда, тарелки, приборы. Всё.
Хорошенько заправившись, мы вернулись в свой номер.
– Чем займёмся? – спросила Ангелина, скидывая с плеча бретельку платья.
– Полезай в постель, – усмехнулся я.
– Да, мой повелитель. Расстегни мне платье.
Я расстегнул и оно упало к её ногам. Она скинула трусики, а бюстгальтера не было с самого начала. Ангелина сбросила на пол покрывало и нырнула под одеяло.
– Забирайся ко мне, – прошептала она.
– Хорошо, – кивнул я и снял пиджак, рубашку и джинсы.
– Неплохое зрелище, – засмеялась Ангелина. – Ну, давай, иди скорее.
– Обязательно, – сказал я, доставая из рюкзака чёрную футболку и чёрные спортивные брюки. Кроссовки у меня были тоже чёрными.
– Что ты делаешь? – немного удивлённо спросила Ангелина.
– Мне надо убежать ненадолго, – кивнул я, но когда вернусь, мы продолжим на том же месте, где остановились.
– Ты… серьёзно⁈ – воскликнула она, вкладывая в эту короткую фразу целую гамму чувств от изумления до негодования.
– Абсолютно, – кивнул я, доставая чёрную худи. – Я же ненадолго.
Не дожидаясь вопросов и попрёков, я натянул поглубже на лицо чёрные очки и надел бейсболку.
– Не шуми и никому не открывай, – слегка улыбнулся я.
– Нет… Это серьёзно? Не розыгрыш?
Я наклонился к ней, поцеловал. Она меня оттолкнула.
– Наш брак – это проект требующий наших общих усилий. Я пойду поработаю над этим.
– А тебе не кажется, – сердито произнесла Ангелина, – что ты должен был хотя бы объяснить, что к чему?
– Ты можешь поспать, – прошептал я. – Когда я вернусь, разбужу.
Я выскользнул из номера и пошёл не в сторону холла, а к лестнице, используемой персоналом. Она находилась в конце длинного коридора рядом со служебными лифтами. Я натянул бейсболку поглубже, пряча лицо от камер под козырьком, и зашагал по коридору, старательно опуская голову вниз…
20. Тени во мгле
Коридор был пустым, и я постарался проскочить его как можно скорее. Лифтом решил не пользоваться и спустился по лестнице пешком с нашего миллионного этажа. Почти никого не встретил, за исключением корпулентной турчанки, перекатывающей тележку с тюками из одной двери в другую на одном из нижних этажей. На меня она внимания не обратила, поскольку была занята своим делом.
В отельном ресторане шёл ужин и, похоже, персонал работал в интенсивном режиме. Было ещё не слишком поздно, и у меня на этот вечер, да и на всю ночь имелись довольно обширные планы.
Выскочив во двор отеля, я постарался как можно скорее покинуть его. Пересёк его по диагонали и выскочил на оживлённую улицу. Отдыхающие в это время года попадались нечасто, но в центре миллионной Анталии жизнь не затихала и зимой. Сияли огни, сновали люди, кутаясь в шарфы и лёгкие пуховики, глазели на витрины, сидели в кафешках, покупали сладости.
Я подбежал к обменному пункту, находившемуся в начале торговой улицы. Он попался мне на глаза, когда мы ехали в ресторан. Поменяв баксы на турецкие лиры, я прошёл по залитой огнями торговой улице. Увидел стоянку такси, сел в первую машину и поехал в аэропорт. Конспирация и ещё раз конспирация, как говаривал вождь мирового пролетариата в старых кинофильмах.
Подъехав к залу прилётов, я зашёл в крайнюю правую дверь и вышел из центрального выхода, прямиком туда, где стояли жёлтые машины такси. Сел к новому водителю и сказал, что хочу ехать в Сиде, небольшой курортный городок, примерно в часе-полутора от Антальи. Сговорившись о цене, мы выехали от аэропорта.
– Долго ехать? – спросил я по-английски.
– За час доберёмся, – ответил водитель. – Вечером дорога более свободная.
Наверное, можно было бы обойтись без всей этой паранойи со сменой машин и служебным выходом из отеля, да только моя оперская чуйка подсказывала, что, когда речь идёт о Крапивине, никакие меры предосторожности не окажутся излишними.
Пока мы ехали, я ещё несколько раз перечитал нашу переписку с моим кровным братушкой, а потом убрал телефон и всматривался в темноту за окном. Видел я там примерно ничего. Темнота оказалась непроглядной. Порой мы проезжали мимо небольших поселений, там горели фонари и можно было рассмотреть двухэтажные домишки с магазинами на первом уровне и жилыми помещениями на втором.
Кроме этих деревушек, я ничего и не рассмотрел. Не видел ни моря, ни пальм, ни гор, ни белоснежных пароходов.
К Сиде мы приехали примерно через час. Город выглядел сонным, и движуха напросто отсутствовала. Жизни тут было куда меньше, чем в Анталье. Стояла зима, туристы не ехали. Причины казались вполне понятными.
Таксист подвёз меня к отелю, в названии которого имелись слова Deluxe и Spa. Это был довольно крупный и недешёвый комплекс. Он работал даже зимой, продвигая оздоровительные услуги. По крайней мере, центральная часть внушительного по размерам здания была освещена, и огоньки в номерах говорили о том, что жизнь здесь не остановилась и всё ещё продолжалась.
Расплатившись, я вышел из машины. У входа перед автоматическими стеклянными дверьми стояло несколько мужчин и женщин. Они курили и беззаботно, расслабленно разговаривали. Я услышал русскую речь, но, разумеется, не остановился, а прямиком двинул в фойе.
Холл выглядел роскошным, был просторным, большим, но людей я почти не увидел. Тем не менее, кое-какие жильцы имелись и девушка за стойкой регистрации была занята с постояльцами, решая какую-то проблему, так что я прошёл никем не замеченной, уверенной, спокойной походкой, пересёк холл и вышел с обратной стороны, оказавшись во внутренней части отельного комплекса.
Территория была окружена современными зданиями, корпусами отеля. Кое-где горел свет. Бассейны, затянутые синими чехлами, ярко освещались лампами подсветки. Светились пешеходные дорожки, рододендроны и пальмы.
Пройдя через внутреннюю территорию, я вышел на пляж. Здесь было свежо и знобко. Опускался туман. Морской запах усилился, небольшие волны били в берег в полной темноте. Света не было. Я прошёл по асфальтированной дорожке вдоль пляжа. Потом асфальт закончился, пошёл песок. Началась территория соседнего отеля. Он, судя по всему, зимой не работал. Здание походило на чёрную мрачную глыбу, слабо различимую в темноте.
Я прошагал дальше и прошёл через территорию следующего отеля, который тоже пустовал. Оказавшись на улице, я сверился с картой в телефоне и двинулся в сторону старого исторического центра. Это было недалеко. Пошли узкие улочки с небольшими зданиями, магазины, рестораны. Сейчас большинство из них были закрыты, но в некоторых горел свет, и небольшие стайки людей фланировали по этим улочкам, делали ленивые покупки, пили кофе. Попался указатель: «Храм Аполлона».
Побродив по лабиринтам, я нашёл нужный мне дом. Это было небольшое трёхэтажное здание, ничем не отличающееся от соседних. Оно стояло отдельно, не примыкая к другим. Внизу, на первом этаже, располагался небольшой ресторан. Там сидело несколько посетителей. Я обратил внимание, что все они были мужиками. Вывеска гласила «Отель Старый Пират **»
Заходить ни в ресторан, ни в отель я не стал, а зашёл, вместо этого, в бар, расположенный напротив, наискосок. Заказал себе кофе и уселся за столик у окна, но так, чтобы оставаться в тени и не быть заметным с улицы.
«Я НА МЕСТЕ», – послал я сообщение Крапивину.
Он не ответил. Минут за пятнадцать, которые я провёл за наблюдениями, заметил, что в дом зашли, отдельно друг от друга, два джентльмена. Один, похоже, был турком, второй иностранцем, приезжим. Вышла троица парней, похожих на немцев. Они громко разговаривали, смеялись и забурились в ресторан, находившийся на первом этаже.
Пиликнул телефон.
«ПОДНИМАЙСЯ НА ТРЕТИЙ ЭТАЖ», – прочитал я.
Зашибись, отличный план…
Посидев ещё несколько минут, я вышел из бара, но не направился к нужному зданию напрямки, а сделал крюк, обогнув квартал, и подошёл к нему с боковой улочки. Приблизился к невысокому забору, за которым росли зелёные деревья и кустарники. Сгустившийся туман играл мне на руку. Да и переулок был тёмным, так что я, постояв с минутку и покрутив головой, перемахнул через заборчик и растворился в ночной мгле, превратившись в невидимую тень.
Приглядевшись, я заметил дверь с небольшим стеклянным окошком, светившимся тусклым светом. Мышь под ложечкой засуетилась, заскреблась потихонечку.
Камер, даже если они и были здесь, я не заметил. Подошёл поближе, ступая тихо и стараясь не шуметь, и, достав из кармана носовой платок, повернул дверную ручку и потянул на себя. Дверь поддалась и, протяжно скрипнув, открылась.
Бинго!
Впрочем, как известно, удача часто бывает переменчивой, и радость моя была преждевременной. Я оказался в тамбуре, за которым находилась ещё одна дверь с рифлёным стеклом. И эта вторая дверь уже не поддалась. Она была запертой. Гадина.
Впрочем… Я посветил телефоном. Да, замок был слабым. Я легонько подёргал дверь и понял, что замок был просто захлопнут. Нужно было попытаться отжать язычок. Я вынул из кармана пластиковую карту. Не платёжную. Какая-то хрень с кю-ар кодом. Мне всучил её таксист.
Я просунул карточку между дверью и косяком, одновременно чуть двигая дверь вперёд-назад. Попытался подвести пластиковую пластину под язычок.
Нет! Ничего не вышло!
Тогда мне пришлось подёргать дверь сильнее. Я прижался к ней, пытаясь погасить вибрации телом и продолжая дёргать, шуровал картой. С миллионной попытки карточка вошла глубже, отжимая собачку. Я дёрнул за ручку, и дверь открылась.
Я сразу услышал музыку. Негромкую, но различимую вполне отчётливо. Томную и возбуждающую. Вошёл, постоял немного, пытаясь приглядеться к темноте и осмотреться. Надо мной проходила лестница. Что было за ней, я не видел, для этого нужно было выглянуть наружу, но там, похоже, находилась стойка ресепшн, а палиться мне совсем не хотелось.
Вдруг я услышал, как сверху хлопнула дверь, раздались громкие голоса и послышались шаги. Ботинки застучали прямо над моей головой. С лестницы сошло двое мужчин. Эти были точно немцами. Они переговаривались между собой весёлыми голосами и громко ржали.
Спустившись с лестницы, они прошли дальше, в небольшой холл, и к ним присоединился женский голос. Теперь они говорили по-английски. Вероятно, девушка стояла за стойкой регистрации.
Воспользовавшись тем, что они были заняты разговором, я вынырнул из-под лестницы и, промелькнув чёрной тенью, скользнул на лестницу и начал беззвучно подниматься наверх. Оказавшись на втором этаже, я остановился. Здесь было несколько дверей. И как минимум за одной из них прямо сейчас кто-то занимался любовью, судя по доносящимся из-за двери стонам.
Апартаменты Иды, судя по сообщению Крапивина, находились на третьем этаже. Поэтому, не дожидаясь, что из одной из комнат появится ещё кто-нибудь, я двинулся выше. Здесь было три двери. Подойдя к каждой из них, я прислушался, но понять, что к чему, не смог. Вроде за одной кто-то говорил… Может быть, телевизор…
Достав телефон, я отправил сообщение Крапивину:
«Я НА 3 ЭТАЖЕ. КАКАЯ КОМНАТА?»
Какое-то время ничего не происходило. А потом дверь, за которой, как мне показалось, были слышны голоса, открылась. И на пороге появился Крапивин. Улыбающийся, довольный и похожий на гестаповского палача из советского кинофильма.
На нём была рубашка с закатанными рукавами, расстёгнутая чуть ли не до пупа. Я заметил на ней несколько бурых пятен. Лицо казалось утомлённым, но довольным. Вид его мне не понравился, и мышь под сердцем заволновалась ещё сильнее, начала недовольно царапаться, не находя себе места.
– Какие люди, – негромко воскликнул Крапивин и, отступив назад, махнул мне рукой и пригласил войти.
Я покачал головой, жалея, что согласился на эту авантюру, но отступать, как в анекдоте про Василия Ивановича, было уже поздно, поэтому я перешагнул через порог и закрыл за собой дверь.
– Мы же договаривались встретиться в баре, – не сумев скрыть раздражения, сказал я. – Почему ты не дождался?
Он посмотрел на меня и разулыбался, будто смотрел на капризного ребёнка, пытавшегося качать права. Как любящий папочка, бляха.
– На то есть сразу несколько причин, – сказал он таким тоном, будто разговаривал с умалишённым. – Во-первых, мне не терпелось встретиться с этой беглянкой, а во-вторых, я подумал, а вдруг ты уже не придёшь?
– С хера ли это я не приду, если мы договорились?
– Да кто тебя знает, – пожал он плечами. – Обстоятельства же бывают разными. Да и какая разница, бро? Ты что, боишься, что тебе не достанется вкусненького? Не волнуйся, всё самое вкусное ещё только начинается. Ты успеешь получить удовольствие, а если повезёт, то и необходимую нам информацию и даже материалы. Ну заходи, заходи. Не стой, как чужой. Сказал бы спасибо, что всё самое трудное я взял на себя.
Я стиснул зубы и ничего не ответил, хотя в этот момент очень хотел хорошенько двинуть этому мудаку. Из прихожей мы вошли в довольно просторную комнату, и я остановился как вкопанный. Даже мышь замерла, прекратив терзать мои внутренности…
Комната была обставлена в традиционном стиле, с грубой деревянной мебелью, тяжёлыми портьерами, большим кожаным диваном, гравюрами с изображением османских побед. Пахло тяжёлым, пряным и сладким парфюмом в восточном стиле.
Но поразило меня, разумеется, не это. Поразило меня большое массивное деревянное кресло, стоявшее в центре комнаты. На кресле сидела Ида, хотя узнать её было не так уж и просто.
Её голые руки были примотаны серым строительным скотчем к деревянным подлокотникам, а ноги в красных босоножках со стразами – к резным ножкам кресла. На Иде было надето красное платье, порванное на шее и груди. Подол платья был тоже надорван и задран, оголяя мускулистые ноги с крупными напряжёнными венами. Кожа выглядела дряблой и немолодой. На руках, и на ногах виднелись небольшие порезы, проколы и кровоподтёки. Кровоподтёки были и на лице. Под носом засохла кровь, и вокруг рта тоже.
Ида замычала, увидев меня, задёргалась в кресле, замотала головой. Но сказать она ничего не могла, даже громко закричать была не в состоянии, потому что во рту у неё находился красный резиновый мячик. Примерно такой же, как был у Марселласа Уоллеса из «Криминального чтива». Мячик для садомазохистских забав был прикреплён к кожаному ремешку, идущему через затылок и сидел очень плотно.
– Какого хрена! – воскликнул я, с гневом глядя на Крапивина.
Урод! Я ведь припёрся сюда именно для того, чтобы предотвратить такую хрень. И ещё, чтобы он не смог завладеть уликами против меня…
– Не ссы, – весело расхохотался он и всплеснул руками. – Никаких камер здесь нет. Я их все вырубил. Зашёл в аппаратную, вырубил электричество и забрал все жёсткие диски. Так что теперь все записи с камер этого борделя находятся вон там.
Он кивнул на алюминиевый чемоданчик, лежавший на диване.
– Где-то и когда-то я уже слышал про то, что все камеры выведены из строя, – кивнул я, рассматривая сувенирные кинжалы, разложенные на журнальном столике рядом с Идой.
– Перестань ворчать, как старый дед. Ты же молодой парень, пацан. Представь, что мы с тобой получим массу невероятных эмоций, просматривая эти архивы.
– Скажи лучше, что ты узнал по нашему делу? – спросил я и посмотрел в испуганные глаза Иды.
– Пока эта старая сука не хочет говорить, – ответил Крапивин и, взглянув на Иду, плотоядно улыбнулся. – Строит из себя партизанку, сучка. Да только она нихера не партизанка, а куртизанка.
Он заржал.
– А как она, по-твоему, что-то скажет, если у неё кляп во рту? – спросил я, прищурившись.
– О… действительно… – хмыкнул он. – Так пусть кивнёт, когда будет готова говорить. Кивни, Ида!
Ида неистово закивала головой.
– Видишь? – ухмыльнулся Крапивин. – Отказывается, упёртая, упоротая тварь. Не желает сотрудничать по-хорошему.
Он размахнулся и со всей силы залепил ей пощёчину. Ида дёрнулась, голова её откинулась, из носа потекла кровь. Она завыла.
– Ты чё творишь⁈ – повысил я голос. – У тебя крыша поехала⁈
– Брат, – с лёгким укором сказал Крапивин и покачал головой. – Разве можно родному человеку, единокровному, практически, говорить такие жёсткие слова? Эта лживая сука уже десять раз обещала всё рассказать и продолжает нести всякую херню. А теперь ещё и ппытается вбить между нами клин. Будь бдительным, не дай себя разжалобить и отыметь. А то будет мучительно больно и стыдно. У неё наши жизни спрятаны в яйце Кащея. Ты скажешь мне, Ида, дорогая? Мне очень нужны материалы, а тебе очень нужна твоя жизнь, как я думаю.
Крапивин наклонился над ней, опершись руками себе в колени. Ида снова замычала и снова начала кивать головой.
– Ну ладно. Даю тебе последнюю… Нет, хорошо, предпоследнюю попытку, – добродушно сказал ей Крапивин и подмигнул. – Ну а потом не взыщи, я тебя урою. Ты готова говорить?
Она кивнула.
– Точно готова?
Она кивнула трижды.
– Ну хорошо, – сказал он со вздохом и протянул руки к ремню, застёгнутому на её затылке. – Если закричишь, моя дорогая, я выбью тебе все зубы. Я сделаю так, что ты будешь молить меня о смерти, но моё милосердие не прольётся на тебя. Ты точно всё понимаешь?
Ида снова кивнула, Крапивин расстегнул ремень и вынул мячик из её рта. Ида помотала головой, облизала пересохшие губы, закрыла рот, зажмурилась, бедная.
– Мне… – едва шевеля языком, сказала она, – мне…
– Чего тебе⁈
– Дай… мне воды… – с большим трудом выговорила она. – Воды… Я всё отдам… Но мне нужны гарантии, что ты меня не…
Она не договорила, в этот момент произошло что-то неожиданное. Раздался щелчок, и из прихожей донёсся звук шагов. Я резко обернулся и услышал голос.
– Ида Марковна, вы здесь?
Голос был девичьим. В тот же миг на пороге комнаты появилась и сама девица. На каблуках, в коротком платье, с чёрными нарисованными бровями, пухлыми, накачанными и ярко накрашенными губами. Она вошла в комнату и замерла, потеряв дар речи от увиденной картины.
