Текст книги "Вечно молодой (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ромов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Слышь, ты салабон ещё, конечно, – доверительно сказал он мне, когда мы ехали на машине, – но не надо меня при всех Павлом Борисовичем называть.

– А как? – кивнул я.

– Зови Крапом.

– Зашибись, – усмехнулся Чердынцев. – Крап и Крас. Вы типа герои комикса что ли? Следствие ведут Колобки.

– Могу вас, товарищ Крап, Лопатой величать, – предложил я, но он на лопату не согласился.

– Давай по имени тогда, Пахан, Пал. Или просто Паша.

– Ладно, – улыбнулся я. – Пахан. Договорились.

– И не выкай смотри, спалимся.

– Не знаю, Паша, где мы тусить будем, но я тебя не спалю, не кипишуй.

Дорога была неблизкой. Со всеми этими пересадками и объездами в Москву мы прибыли ближе к вечеру.

– Павел, а зачем тебе все эти дорожные трудности? Нафига ты со мной попёрся? Летел бы напрямки. Утром был бы в Москве.

– Ничё, братишка. Зато подружились. Хлеб переломили, поговорили о многом. Разве плохо?

– О том, какие тебе девки больше нравятся? – хмыкнул я.

– О напарнике, чем больше знаешь, тем лучше.

– Мы не напарники, а ситуационные союзники. И то не факт.

– Слово-то какое. Не забывай, я ведь и прищучить могу. С Мансуром.

– Не можешь, – махнул я рукой.

– Да я бы и не стал. Ты вроде нормальный пацан. Скажи лучше, что ты у этого Саида узнать хочешь?

Саид был одним из племянников Мансура. Тем, который якобы уехал в Лондон после стычки в Москва-Сити.

– Он сейчас дрожит, – довольно оскалился Паша. – Прячется, поджал свой хвост поганый. Дядьку вальнули, а уж его сявку и подавно вальнут, даже именем не поинтересуются. Да? Да. Зачем он тебе? Что хочешь узнать?

Я покачал головой.

– Секреты сплошные, – ухмыльнулся он. – Ну ладно. Ты знаешь, что Мансур занимался распределением долей в «Белом мысе»?

– А кто его уполномочил?

– Не он один, конечно. Но он имел веское слово. А ты знал, что на него давили, чтоб он Ширяя из проекта выкинул? Им Ширяй поперёк горла стоял. Старый бандос с крепкими связями. Они из кожи лезли, а только хер там. Ширяй не сдаётся и даже ещё себе прихватить желает.

– Кто «они»? – нахмурился я.

– А-а-а! Заинтересовался⁈ Ещё бы! Тема интересная, да! Есть серьёзные люди, которые хотят под себя проект подмять. Им Мансур обязан был по гроб жизни. Формально, хотели типа, чтоб никакого криминального следа.

– А какой за Лещиковым след? – удивился я.

– Так не только же мы с тобой знаем, кто такой этот Лещиков на самом деле. Да это и неважно, сами они ничуть не лучше. На крови во время войн такие бабосы подняли, Ширяй от зависти подавится. Ты, кстати, как узнал, что Лещиков – это Ширяй?

– Раскопал архив интересный.

– А почему не показал?

– Мы ещё слишком мало знаем друг друга, – кивнул я.

Он заржал.

У Киевского вокзала нас ждала машина. Крапивин взял в камере хранения ключи и зашагал уверенной походкой на парковку. Пикнул брелоком и открыл дверь серой «Гранты».

– Падай, – кивнул он.

– Так что, выдавил Мансур Ширяя или нет? – вернулся я к интересной теме.

– Нет, это Ширяй его выдавил с этого света. Ты знаешь, что твоей персоной заинтересовались? И не только правоохранители, между прочим.

– С какой это радости? – прищурился я.

– С какой? Сам посуди. Отдубасил племянника Мансура, не стесняясь видеокамер. А потом и сам Мансур кони двинул. Где-то неподалёку от ширяевского дома. Дочку которого племянники и пытались ши-ши.

– Ши-ши? Что они пытались?

– Что пытались? Ты их не пробивал что ли? Зря. Мог бы Саню попросить. У них, между прочим, очень много интересного в бэкграунде. И это помимо экономической деятельности. Любители развлечений те ещё. Их несколько раз обвиняли в различных мерзких и непристойных делишках. Доказать только не смогли. Там так интересно, Голливуд отдыхает. Я тебе дам подшивку почитать, ты оценишь. А ты мне свой архив на Ширяя. Он что, кого-то из близких тебе людей убил?

Точно, Пахан, угадал. Он меня убил.

– Ладно, не отвечай.

Человек-лопата помрачнел, сжал челюсти и кивнул. Но оставаться надолго смурным, похоже, было не в его правилах. А ещё было похоже, что у него к Ширяю были личные счёты.

– Что ты хочешь сделать с Ширяем? – спросил я.

– Сделать? – усмехнулся он. – Что я хочу сделать с Ширяем? Прикалываешься? Я хочу его посадить в клетку и возить по улицам городов рассейских. Ну, а если такой вариант не прокатит, тогда я хочу его судить судом присяжных и запечатать на пожизненное. А ещё я хочу, чтобы он посмотрел, как его дворец и неприступная крепость, которую он возводил всю свою жизнь, замешивая цемент и бетон на крови невинных, превратился в карточный домик. И я очень хочу, чтобы он видел, и чтобы все видели, к чему приводят лихие дороги.

Им двигала месть, я понял.

– Я хочу отомстить, – не скрывая этого, сообщил Крапивин. – За что, не спрашивай…

– Не самая лучшая цель, – качнул я головой. – Какой у нас план?

Человек, желающий мести, подчиняет этому желанию всю жизнь. И ему, как правило, бывает на всё плевать. На всех. На законы, на виновных и на невиновных. Его изнутри сжигает огонь. Я смотрел на Пашу и видел то, во что мне нельзя было превращаться. Ни в каком случае. Ни в каком.

– Какой план? – спросил я.

– Простой, – ответил Крапивин.

Мы свернули с Кутузовского сразу за бывшей гостиницей «Украина» и Крапивин показал на её заднюю часть.

– В этом доме живёт одна очень интересная и терпеливая женщина. Она стоически выносит побои и грубое обращение. И отвечает тем же, если это требуется её посетителям. А Саид любит причинять боль. Ему это нравится, понимаешь? А ещё ему нравится, когда его самого связывают и стегают плёткой. У каждого свои слабости.

– Что-что? – нахмурился я.

– Никакого криминала, не переживай. Просто он хорошо платит, а она хорошо терпит и так же хорошо его лупцует. Главное, мы знаем, что сегодня он придёт к этой терпеливой девице. Он к ней приезжает несколько раз в месяц. Сегодня один из таких дней. Но мы его опередим и подождём там. А когда он придёт, мы с ним поговорим. Ты задашь ему несколько вопросов, я дам тебе такую возможность. А за это ты поможешь мне уработать Ширяя. Сделка, бро. Честная сделка.

– Не просто уработать, – покачал я головой.

– Нет, не просто. Он должен увидеть падение своей крепости.

– И все должны увидеть.

– Не возражаю, – кивнул он и протянул мне руку.

Мышь в груди недовольно завозилась, будто что-то ей не понравилось. Но мне было плевать. Я загорелся. Саид Рашидов был ступенькой к падению Ширяя, и я чуял след зверя. Как гончая. Как легавый.

Я пожал руку под недовольные попискивания мыши.

– А это не отель разве? – спросил я.

– В этом крыле квартиры и офисы. А ещё апартаменты.

– Понятно, – кивнул я. – Маски есть?

– Балаклавы. Есть, да. Но по двору в них не пойдём, чтобы не палиться. Камеры на подъездах не работают.

– Точно?

– Точнее не бывает, мой человек постарался. Запомни, Серый, фирма веников не вяжет.

– Хорошо. Я видел Саида в деле. Он не боец. Мы просто войдём в балаклавах и он сразу разговорится. А если не сразу, пары тумаков ему будет достаточно. Главное не перестараться.

Крапивин пожал плечами.

– Как скажешь, – бросил он.

Мы запарковались у сквера и вошли во двор с задней стороны гостиницы. Крапивин шёл спокойно, независимо и уверенно. Он подошёл ко второму подъезду справа и, не задумываясь, набрал номер квартиры на домофоне. Я глянул на камеру. Стекло было забрызгано краской.

– Она уже давно такая, – кивнул мне он. – Я же говорю, нерабочая.

Я кивнул.

– Кто там? – послышался из домофона женский голос.

– Доставка из «Кожаных фантазий».

Никто не ответил, но тяжёлая, как в метро, деревянная дверь открылась, и мы оказались в тёмном холле, за которым шёл ещё один холл, и ещё один.

Крапивин вызвал лифт. Узкие железные двери были утоплены глубоко в толстой стене. Вообще, подъезд был мрачным, неприветливым и монументальным. Мы поднялись на одиннадцатый этаж.

Планировка была мудрёной и на площадке оказалась одна единственная квартира с обитой дерматином дверью. Я натянул балаклаву. Крапивин позвонил, и дверь тут же открылась. В проёме появилась женщина в бордовом халате. Она отступила, пропуская нас, и мы вошли внутрь.

Квартира оказалась небольшой, но с очень высокими потолками. Даме было лет тридцать семь. Красивая брюнетка, похожая на ведьму, молча смотрела то на меня, то на Крапивина. Выглядела она недовольной и не говорила ни слова. Мы тоже молчали. Она достала вейп и начала мрачно дымить. Запахло вишней.

– Когда он придёт, Ида? – спросил Крапивин.

– Через двадцать минут, – ответила она низким голосом. – Идите за мной.

Она провела нас в небольшую каморку за кухней. В ней стояли вёдра, швабры и средства для уборки. Пахло пылью и сыростью. И ещё немного – испорченной едой.

– Как услышите «Рамштайн», можете приходить, – добавила Ида и вышла.

Через двадцать пять минут раздался звонок. Послышались голоса и шаги. Потом всё стихло. А ещё через несколько минут заиграл «Рамштайн».

– Идём, – сказал я.

– Идём, – согласился Крапивин.

Сердце заторопилось, а мышь снова завозилась. Крапивин шёл, не маскируясь, громко топая.

Он открыл дверь спальни и опёрся о косяк. Я зашёл следом и, признаться, обалдел от увиденного.

– Добрый вечер, – с лукавым весельем произнёс Крапивин, и я поймал бешеный взгляд Саида.

15. Крас и Крап охотники на упырей

Обстановка была, мягко говоря, своеобразной. В комнате было темно, пахло благовониями, горели свечи, отбрасывая длинные тревожные тени на тёмно-красный бархат. Из мебели я заметил кушетку, кровать и скамью из спортивного зала. Вернее, что-то похожее на скамью, только мощнее и прочнее.

К скамье был прикован человек с бородой. Он был обнажён по пояс, а руки и ноги его были пристёгнуты к специально приваренным проушинам.

– Здорово, Саид, – весело проговорил Крапивин и шагнул к Иде. – Ну-ка, дай мне…

Он выхватил из руки хозяйки плётку из длинных кожаных полосок. Саид смотрел на Пашу из-за плеча, и глаза его были огромными, дикими, полными гнева.

– Ты кто такой, чепушило⁈ – прорычал он, брызгая слюной, хотя мог бы догадаться, что простой прохожий здесь оказаться бы не смог. – Покажи мне лицо! Эй! Ты, чмо! Сними маску, если ты мужчина!

– Не понятно, мужчина ли ты, – хмыкнул Паша и протянул Саида по голой спине.

Плётка была мягкой, но кожа на спине сразу покраснела. Саид выгнулся дугой, рванул руки, но браслеты, были не такими уж и декоративными.

– Я твой мама… а-а-а!!!

Паша снова рубанул, и Саиду это не понравилось. Он завыл и зарычал одновременно. Громко зарычал, сочно. Стены комнаты были обиты мягкой и бархатистой тканью, но ни толщина стен, ни эта звукоизоляция, думаю, не могли полностью заглушить этот рёв.

Крапивин подошёл к комоду, где были разложены различные плётки и хлысты.

– Смотри-ка, – кивнул он мне, – вот этот классный.

Он резко махнул стеком с кожаным ромбиком на конце, и я услышал реальный «вжух».

– Ща… – кивнул Паша, отрывая кожаный ромбик и оставляя голый пруток, розгу.

– Сними балаклаву, чмо! – выкрикнул Саид. – Ссыкливое чмо! Чепушила! Я тебя…

Он не договорил, потому что Крапивин хлестанул его со всей силушки. И ещё раз. И ещё один. Саид задёргался, раздирая запястья.

– Ладно, – кивнул Паша, сдёргивая маску, – так и быть. Просто не хотел пугать тебя.

– Твою мать, Паха, чё ты творишь! – воскликнул я.

Ситуация начинала резко ухудшаться. А лицо Саида замерло и окаменело. В глазах появился ужас.

– На пло… на площадке… там… там охрана, ты не уйдёшь… Ты не уйдешь, если что-нибудь мне сделаешь… Что тебе надо? Ты меня высек, унизил… Что ещё? Давай разойдёмся… Я уже всё тебе рассказал. Я больше… А-а-а-а!

Крапивин снова вытянул Саида своим прутиком. На спине вздулись серо-малиновые рубцы.

– Хватит, чекист! – взмолился тот. – Что ты хочешь? Спрашивай!

– Мой друг тебя хочет спросить кое о чём. Говори, как есть, не вздумай лукавить, шакал. А то поедешь вслед за дядькой, прямо в геенну огненную. В самый жир.

– Павел, отстегни браслеты, просто поговорим. Как мужчины. Глядя в глаза. Прямо. Давай.

– Какой ты мужчина, Саид? Посмотри на себя. Тебя женщина приковала и хотела драть.

– Слушай, чекист, братом клянусь, Нуриком, мы твою сестру… а-а-а!!! А-а-а!!!

– Говори только то, что спрашивают, Саид.

Ситуация была очень и очень хреновой. Не так бы мне надо было говорить с Саидом и с Нурланом. Не в присутствии «чекиста». Твою мать, Паша, что ж ты за гад такой!

– Послушай, Саид, – начал я, – в канун Нового года, вы с братом приехали в Сити на обед.

Я назвал ресторан, дату и точное время. Он прищурился и внимательно посмотрел на меня.

– Сними маску, – проговорил он.

– Тогда придётся лишить тебя жизни, брателло, – покачал я головой. – А ты же хочешь пожить ещё какое-то время, правда? Пока я в маске, у тебя остаётся шанс.

– Что ты хочешь?

– Хочу знать, почему вы оказались там именно в это время.

– Откуда я знаю? Захотели и поехали.

Я покачал головой, а Паша ещё разок прошёл своим прутком по спине Саида.

– Ты должен быть благодарен, – усмехнулся Крапивин. – Я думаю, Ида не смогла бы доставить тебе такого яркого наслаждения. Точно? Чего ты воешь? От удовольствия?

– А может быть, – сказал я, – вас кто-то попросил приехать туда именно в это время?

– Никто не просил, – ощерился Саид. – Кому какое дело, когда мы обедаем⁈

– Серьёзно? – покачал я головой. – Твой брат в больнице, ты сам перед нами раком стоишь и не хочешь сказать мне, кто стоит за всеми этими неприятностями? Разве ты не хочешь наказать, того кто виноват в этом?

– Давай так, друг чекиста, – морщась от боли ответил он. – Я скажу, но только после того, как ты расстегнёшь наручники. Давай, покажи заинтэресованност.

– И так скажешь, – пожал я плечами. – Нам торопиться некуда.

– Мои люди вынесут дверь и нашпигуют вас пулями! – выговорил Саид. – Кому это надо? Давайте договоримся. Паша, давай договоримся. Я скажу, что вам надо. И тебе скажу, что ты хочешь. Я всё скажу, а потом выйду и уведу своих людей. Слово мужчины. Договорились?

– А мне от тебя ничего не надо, Саид, – ответил Крапивин. – Я по своему вопросу всё знаю. Мне никакая информация не требуется.

– Паша, мы не знали! – нервно выкрикнул он. – Это просто ошибка! Давид нам не сказал ничего! Паша, я Нуриком клянусь, мы ничего не делали! Не знали и не делали, а просто отправили…

Он снова заорал. На этот раз громче и трагичнее, чем до этого. Я даже по плечу Пашу хлопнул и сделал знак, чтобы тот притормозил.

– Саид, не будем тратить время, – сказал я, желая поскорее всё закончить. – Я теряю терпение.

– Паша! – прохрипел пленник. – Спроси у Иды, я не знал. Спроси у неё!

– Отвечай на вопросы, которые задают, – бросил Крапивин. – Я тебя ни о чём не спрашиваю.

Судя по всему, причины для ненависти к этим бандитам у него были сугубо личными.

– Слушай, у меня четверо вооружённых охранников за дверью.

– Да видел я твоих охранников, – сказал я и стянул с головы балаклаву. – Видел.

Время уходило, а мы топтались на месте. Саид зажмурился. Разумеется, он меня уже и так узнал. Он понял, что это я. Кого бы ещё могли волновать такие вопросы?

– И тебя видел, и брата твоего, – вздохнул я. – Давай так. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Правда, теперь тебе придётся дать мне что-то очень существенное, понимаешь меня? Такое, что заставило бы меня поверить, что ты будешь держать язык за зубами. Дай мне то, за что тебя грохнут твои родичи, тогда выйдешь отсюда на своих ногах и спокойно уедешь.

– Одень шапку! – крикнул Саид, тщательно жмурясь.

– Не теряй время. Итак, ты знал, что я с Ангелиной буду там. Знал?

– Знал, – кивнул он. – Знал, да! Мне брат сказал!

– А кто брату сказал?

– Сука! Сука! Сука! – выпалил он. – Зачем показал лицо⁈ Я не знаю! Он сказал, поедем, нужно девчонку взять, познакомиться.

– Кто брату сказал? – повторил я.

– Грузин ему сказал, кто ещё, – скривился Паша. – Саид, что такого он тебе пообещал, что ты его выгораживаешь? А? Может он тебя шпилит под шумок, а?

– Ты рот закрой, Паша, – дёрнулся Саид. – Я не знаю, кто ему сказал! Что мне сделать теперь?

– Просто ответь, это Давид сообщил вам с братом, где мы будем? Ты же видел, что я сделал с твоим Нуриком? Говори, пожалуйста, не доводи до греха.

– Знаешь, как будет стыдно твоим родственникам, – заржал Крапивин, – когда они тебя найдут, привязанным в притоне старой проститутки и сутенёрши? Что будут говорить о твоих родителях, о дедушке? Ты подумал об этом?

Неожиданно я заметил в руке у Паши пистолет. Он достал его из-под куртки и с деловым независимым видом начал накручивать на ствол глушитель. Вероятно оружие было подготовлено в машине.

– Смотри, Саид, – сказал он и, подойдя вплотную к пленнику попытался всунуть ствол ему в рот. – Да открой ты пасть… Вот представь, я сейчас забью глушак тебе в глотку и нажму на крючок. Как думаешь, откуда пулька вылетит? А? Могу и наоборот, с той стороны стрельнуть. Выбирай.

Паша засмеялся и начал обходить узника, как бы примериваясь, куда ему выстрелить.

– Саид, – продолжил я, – о чём вы договорились с Давидом? Что вы должны были сделать с Ангелиной?

– Оттарабанить и продать кому-нибудь, – ухмыльнулся Крапивин. – Хотя нет, живой её оставлять было нельзя. И тебя тоже. Серьёзный шаг, надо сказать. Такой, после которого нет возврата. И что потом? Аллё, Саид. Для чего это Давиду? И почему вы на это согласились?

– Чтобы Ширяй коньки откинул? Или что?

– Эх… – вздохнул мой напарник. – Как же долго я мечтал об этом.

Он поднял руку с пистолетом и выстрелил в колено Саиду. Тот даже не сразу заорал. Он дёрнулся всем телом и задохнулся, открыл рот и только после этого завопил.

– Ты чё творишь! – воскликнул я. – Паша! Убери ствол нахрен!

– Тебе что, эту мразь жалко? – удивился он. – Ты посмотри на него. Ему никого не жалко. Наоборот, он кайфует, когда другие страдают. Я тебе не вру. Чистую правду говорю. Эй, болезный! Подтверди!

В дверь позвонили, и Саид попытался закричать снова, но Паша вогнал ему в рот круглый мячик, как в фильме «Бульварное чтиво». А охранники почувствовали, похоже, что сеанс пошёл с перебором и начали долбить в дверь. Паша вышел из комнаты и сказал что-то Иде. Та бегом помчалась к входной двери и велела не мешать.

– Не лезьте! – крикнула она через дверь. – У нас всё нормально!

– Саид, он тебе мозги вышибет за то, что ты сделал, – проговорил я. – Не врубаешься, борода? Я твоя единственная надежда. Скажи, что мне нужно, и я гарантирую тебе жизнь. Слышишь ты меня?

Он закивал головой.

– Да… да… да… – застонал он. – Это Давид. Давид заказал… Давид.

– Зачем? Для чего? И почему вы согласились? Это не вашего уровня задание.

– Они с братом девок любят терзать, чё непонятно? – пояснил Крапивин, возвращаясь в комнату. – А тут внучка Ширяя. Вот это приз, правда? Эй, бармалей, правильно я говорю?

– Кто гарантировал безопасность? – спросил я. – Ширяй бы вас быстро вычислил. Моментально. Он бы из вас чучела сделал.

– Это Нурик… – простонал Саид. – Отвезите меня к Нурику… Или…

В дверь забарабанили сильнее. Забарабанили и закричали. Паша снова вышел из комнаты.

– Зачем, Саид? – повторил я. – Для чего⁈

– Очень больно… – прошептал он. – Мне нужно в больницу. Скажи ему…

– Времени нет, Саид. Дай мне что-то, чтобы оставить тебе жизнь. Быстрее! Быстрее, Саид! Говори!

– Да, да… – застонал он. – Я скажу. Ладно. Отстегни меня… Давид… да, он позвонил и сказал, где вы будете. Времени мало было… очень мало…

– Что он предложил взамен?

– Времени мало…

– Что Давид предложил взамен?

– У нас была… У нас… был договор… план… А тут всё само…

– Какой план?

– Мы забираем девчонку… и тебя тоже… А он…

В комнату влетел Крапивин.

– Надо уходить! – резко воскликнул он. – Уходим быстро! Бегом!

Я предостерегающе выставил руку, чтобы он заткнулся.

– Давай-давай, Саид, свобода близка! Говори!

– Он ничего не скажет! – воскликнул Паша, резко поднял руку и нажал на спусковой крючок. – Я эту мразь знаю! Время тянет.

Громко лязгнули механические части пистолета. Выстрел в комнате прозвучал довольно громко, но за пределы квартиры, наверное не вышел. Один, второй, третий щелчок… Саид дёрнулся и затих.

– Твою мать! – заорал я. – Ты чё творишь!

– Надо уходить! – спокойно ответил Крапивин, пожав плечами.

– Зачем ты это сделал?

– Да… – махнул он рукой. – Плохой человек, не жалей о нём. Я мечтал, что буду его по кусочкам резать и скармливать псам. Не вышло. Вся жизнь складывается из компромиссов. Это нужно признать, братан. Но вообще-то нужно пошевеливаться. Если не хочешь участвовать в перестрелке. Сейчас начнётся. И менты приедут стопудово. Так что давай.

– Где Ида?

– Смылась, сучка.

– Охрененный был план, Паша, – кивнул я, жалея, что дал увлечь себя возможностью допросить Саида. – Куда она смылась?

– Давай, погнали!

Дверь сотрясалась под ударами телохранителей. Раздался выстрел. Похоже, стреляли в замок.

– Вот, блин! Говорил ей, ставь железную.

– Есть ещё ствол? – спросил я.

Сердце билось часто, и адреналина было в крови немало, но чувствовал я, по большей части лишь раздражение и злость. По двери снова ударили и до нас донёсся треск.

– В кухню, в кухню! – воскликнул Паша.

– Надо их встретить здесь!

– В чулан! Там выход!

Мы бросились в каморку, в которой уже были сегодня. Стеллаж у стены был сдвинут и за ним виднелась маленькая дверь.

– Туда! – кивнул напарник.

Я прошёл и оказался в таком же чулане, точно с таким же стеллажом. Судя по всему, Ида уходила именно здесь. Она очень торопилась, не потрудившись закрыть за собой ходы. Паша, в отличие от неё, аккуратно вернул стеллаж на место и закрыл дверь. То же самое сделал и с другой стороны.

Мы оказались в соседней квартире. Она была обставлена, как жилая и казалась значительно меньшей по размеру.

– Это другой подъезд, – сказал Паша.

– Ты знал про неё?

– Да.

– Почему не сообщил? Надо было сразу сказать, пока мы торчали в кладовке.

– Мысли другим были заняты, – невозмутимо ответил Крапивин и двинул на выход.

Иды нигде видно не было. Паша открыл дверь, вышел на лестничную площадку, где имелось три квартиры и прошёл в проём в толстой стене. Там были ещё квартиры, лифт и широкая лестница. Мы быстро понеслись вниз, стараясь ступать максимально беззвучно.

Вышли из соседнего подъезда, причём не во двор, а на улицу, оказавшись на Кутузовском. Обошли здание, двигаясь спокойно и стараясь не вызывать подозрений. Подошли к тачке, сели и медленно тронулись. Когда проезжали мимо, я внимательно осмотрел двор. Там никакого движения заметно не было.

– Ты изначально, собирался его грохнуть, – кивнул я.

Паша не ответил, внимательно глядя на дорогу.

– А меня заманил возможностью поговорить с Саидом.

– Приоткрой окошко, – сказал он. – На полшишечки. А то потеем, чего-то.

– Ну, ты и гусь, Паша, – покачал я головой. – Хитрожопый. Я тебе нужен, чтобы к Ширяю под шкуру влезть. А чтоб не сорвался, ты меня решил повязать Саидом. Охренеть. Не просчитал я тебя, правдоруба. Не просчитал…

Сука! Не хотела же мышь этого сотрудничества. Не хотела!

– Да ладно, чё ты, – пожал он плечами. – И на старуху бывает порнуха.

– Да пошёл ты! Остряк-на.

– Не кипишуй, братан. Зато мы в деле друг дружку увидали. Ты рассудительный и хладнокровный, а я горячий и бесшабашный.

Горячий, ну-ну, всё было спланировано заранее. Горячий ты.

– Крас и Крап охотники на упырей.

– Дерьмо! – сказал я.

– Ладно тебе, чё ты разошёлся-то?

– Где Ида?

– Ушла, сучка. Не поверила, что я её не трону. Сейчас заляжет на дно, свалит подальше. В Турцию уедет. У неё там тоже бизнес имеется. Сто процентов.

– Она тебя теперь за хоботок будет держать, – кивнул я. – И меня, за компанию. Надо её найти.

– Вальнуть хочешь?

– Ты, блин, маньяк, реально, покачал я головой. С отшибленной башкой.

– Что есть, то есть, – вздохнул он. – Как Лерки не стало, меня прям будто подменили.

– Кто такая Лерка?

– Ты здесь поаккуратней, лады? – косо глянул он на меня. – Лера, сестрёнка моя. Ей семнадцать было. В школе училась, на медаль шла. Красивая, как кинозвезда. Ты даже представить не можешь. Я урод, а она красавица. Бывает же так… родные брат с сестрой… Видишь, как природа разделяет.

У меня сердце сжалось. Повисла пауза. Он задумался.

– Рашидовы? – хмуро спросил я.

– Ну… Я под Ширяя копал тогда…

– Он же с Рашидовыми вроде не связан… Наоборот даже. Копал под Ширяя, а сестру схватили Рашидовы? Или я не догоняю чего-то?

Паша хмыкнул, глядя на дорогу.

– Знаешь, – вздохнул он, – Саня Чердынцев сказал, типа я за справедливость воюю… Херня. Нет справедливости. Два года, как кончилась для меня. Втыкаешь, брателло?

– Давид, да? – спросил я. – Он давно уже с ними снюхался, получается?

Паша пожал плечами и повернулся ко мне.

– Тебя куда везти? – подмигнул он. – К внучке, ширяевской?

Спокойно спросил, безо всяких эмоций. Только веко левого глаза дёрнулось. Чуть-чуть, едва заметно. А у меня прямо в этот самый момент зазвонил телефон, секретная раскладушка. Как раз Ангелина.

– Послушай меня, Паша, – очень серьёзно сказал я. – Внимательно послушай. Я хочу кое-что прояснить. Раз и навсегда…