Текст книги "Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Глава 25

Ну наглости им не занимать. То есть, она приходит ко мне в таком виде, с такими словесами, а я должен верить? Нет, ну ладно она решила примерить чёрную облегающую форму спецназа, тут базара ноль, с кем ни бывает. А вот глаза – ну не Ленины они. Нет в них той привычной тёплой усмешки, с которой она обычно смотрела на меня, когда мы работали в «Кодексе». Вообще нет ничего человеческого. Они пусты. Две карие стекляшки. Понимаю, конечно, что жизнь может всяко потрепать человека, но не настолько, чтобы так изменить взгляд. Да и ссадин вчерашних, как я погляжу, нет ни одной. И нити… Они чёрные. Глубокие, тяжёлые, как нефть.

Ладно, пусть скажет, чего им надо. И если она на самом деле подставная, я лично проверю, кто из четвёртой расы умеет так хорошо притворяться. И возможно, предложу им работу в театре.

– Ты забыл меня взять с собой, Артём, – говорит она. А вот голос – в точности её, интонации, даже то, как она шевелит губами, когда говорит «Артём» – всё её.

– Ты не Лена, – заключаю я.

Она смеётся. Коротко – «ха», – гортанно, будто не привыкла смеяться, и этот смех царапает слух.

– А ты догадливый. Но это уже не важно. Ты не выйдешь отсюда.

Она снимает рюкзак, ставит на пол.

– Я тут принесла для вас кое‑что.

Щёлкает замок, рюкзак открывается.

Из него роем вылетают дроны. Маленькие, размером с ладонь, с красными точками‑глазами. Они гудят, как разъярённые осы, и рассыпаются по комнате – к Грому, Леониду, сильверу, крагу.

Лена‑двойник идёт ко мне, держа перед собой нож. Лезвие с синеватым отливом – магический ножичек.

– Охрана уже на подходе, – говорит она, поигрывая оружием. – Белов знает, что вы здесь. Твоя врезка не выйдет в эфир.

– Уже вышла, – блефую я, потому что мы её, конечно же, ещё не запускали.

Она бросается на меня.

Я успеваю отклониться – лезвие прорезает воздух в сантиметре от виска. Выставляю «Сферу» – купол встаёт между нами, но она бьёт по нему рукой, и я чувствую, как эфир под её ладонью плавится. Нож режет магию, как бумагу. Или не нож, а та сила, чьим орудием она сейчас выступает.

«Сфера» гаснет, отдачей меня отбрасывает в сторону, врезаюсь в стойку с оборудованием – получаю мощно в рёбра, в глазах темнеет. Ну это она зря. Мне теперь, право, даже неудобно, что хочу зарядить ответочку своей, хм, бывшей коллеге.

О, да я, видимо, даже упал? И когда только успел? Потому что она нависает надо мной, заносит нож для удара. Я перехватываю ее руку, отталкиваю от себя, но хрен бы там – она без усилий опускает нож всё ближе к моему лицу, будто сам я ни одной гантели в жизни не тягал. Момент не из приятных – Гари Каспаров почти проиграл калькулятору в домино. То бишь, демон, вселившийся в Лену, сейчас может уже чуток поцарапать меня этим своим ножичком.

Бросаю быстрый взгляд в сторону. Бросаю взгляд в сторону. Пока я возился с Леной, дроны успели разделить команду.

Один дрон впивается в плечо Грому – он сбивает его прикладом, но дрон разворачивается, жужжит и снова летит на него, пытаясь добраться до лица. Гром отбивается, матерится, но их трое кружат вокруг него, как мухи вокруг мёда. Внезапно один из дронов выбрасывает короткую синюю дугу – Гром не успевает уклониться, разряд обжигает ему левое предплечье, оставляя дымящуюся полосу. Он рычит, но продолжает отмахиваться.

Леонид пытается накинуть на себя маскировку, но дрон будто чувствует его – летит прямо в лицо. Короткий синий луч – попадает в плечо. Леонид вскрикивает, хватается за руку, я даже отсюда чую запах палёной ткани и горелой кожи. Он падает на пол, пытается уползти.

Сильвер бьёт световой вспышкой – дроны на секунду слепнут, замирают, но тут же перестраиваются и атакуют уже его. Один из них попадает в сильвера, у того – тёмное пятно с оплавленными краями, иномирец вздрагивает, но не падает.

Краг сбивает одного дрона каменной ладонью – тот разлетается на искры. Второго ловит в воздухе и сжимает. Третий вьётся у его головы, пытаясь добраться до глаз – краг ревёт, мотает головой. Пара синих лучей ударяет ему в плечо, оставляя шипящие следы на камне, но краг даже не замечает – разряды слабее его брони.

– Да что ж вас – хриплю я, хотя по‑хорошему надо бы крикнуть «Гром, держись» или «Краг, сзади», но сил на крик уже нет.

Дверь аппаратной снова открывается. Не эфир с Императором, а проходной двор, воистину.

Вбегает кто‑то из местных работников, в синей спецодежде, с бейджем, вот только в руке – пистолет. И лицо, которое ни один фейс‑контроль бы не прошло – жёсткое, глаза ввалились, под ними круги диаметром без малого в половину щеки. Но я узнаю его.

Тень.

Он на секунду замирает, оценивая ситуацию. Переводит взгляд на пульт, с которого управляется трансляция.

– Тень! – кричит подставная Лена, и её голос становится другим – выше, резче, металлическим. – Ты вовремя! Убей их, и Белов простит тебя! Ты снова будешь с нами!

Она на секунду отвлекается, давление ножа чуть ослабевает – я хватаю её за запястье, пытаюсь отвести лезвие от лица. Силы почти нет, пальцы скользят по чужой, слишком холодной коже, но мне удаётся сдвинуть нож на пару сантиметров. Теперь он не у горла – у ключицы. Дышать становится чуть легче, но я всё ещё прижат к полу, и она снова наваливается, возвращая нож на место.

– Ты предатель, – говорит она, обращаясь к Тени. – Белов убьёт тебя!

Тень не отвечает. Было бы здорово, конечно, встретить старого друга по‑другому, как старого друга, а не лёжа под магическим ножом. Сам он стоит и не двигается. Его палец на спусковом крючке, но он не жмёт. Всё пялится, видимо, пытаясь решить, кто из нас настоящий. Работники аппаратной сидят, съёжившись, не понимая, что происходит, с другой стороны осознавая, что надо валить, но трансляцию бросать не смеют. Один из операторов вскакивает, я сквозь нарастающий туман в голове добавляю в нить, которой я связан со всеми ними, ещё одно условие: «Это зашли наши друзья, они побудут здесь некоторое время, не обращать на них внимание».

Тень подходит ближе, целится в меня. Здрасьте, приехали И вот как ему объяснить, кто есть кто? Тень – это человек, которому я доверял. Но кто знает, что с ним сделали за эти месяцы.

Он поворачивает ствол.

Теперь пистолет смотрит не на меня.

На подставную Лену.

– Артём, – голос Тени хриплый, как у человека, который неделю не разговаривал, – врубай эфир. Я займусь ею.

– Рано, – выдыхаю я, и нож приближается ещё на сантиметр. – Жди, когда Император начнёт открывать портал. Сейчас только шоу магов. Не раньше.

Подставная Лена шипит – буквально шипит, как змея, – выхватывает второй нож из‑за голенища. В этот момент её давящая сила ослабевает, я отталкиваю её, перекатываюсь, встаю на ноги. Но передышки не будет, она уже бросается на меня, одновременно замахиваясь теперь сразу двумя ножами.

Тень стреляет. Грохот выстрела в замкнутом помещении через уши проникает в самое сердце. Пуля прошивает её плечо – чёрная кровь брызжет на пульт, на мониторы, на мою руку. Тёплая, густая, пахнет серой и озоном. Она не падает. Только на секунду замирает, смотрит на дыру в комбинезоне, потом снова на меня.

– Больно, – говорит равнодушно. – Но не смертельно.

Ещё шаг, нож занесён для броска. Тень стреляет ещё раз. Пуля проходит насквозь на уровне груди, выбивает кусок стены за её спиной. Она даже не пошатнулась. Просто поворачивается к нему, и в её глазах – пустота.

– Живучая, – сквозь зубы выдаёт Тень, перезаряжая.

Лена‑двойник снова бросается на меня, но теперь я готов. «Разрыв связей» – хватаю её чёрную нить координации и рву. Она спотыкается, теряет равновесие, нож выпадает из руки, катится по полу. Тень бьёт её прикладом по затылку – глухой удар, как по бетону. Она падает на колени, потом на четвереньки. Чёрная кровь течёт из рассечённой головы, но она не отключается.

А в это время в углу Гром, краг и сильвер, наконец, заканчивают с дронами. Гром прижимает одного ногой, добивает прикладом. Краг раздавил ещё двух. Последний кружит под потолком, сильвер отправляет файербол, промахивается, на потолке искрят кабели, эх, только бы не повредил то, что отвечает за работу нашей трансляционной аппаратуры. Хочу крикнуть, остановить его, но тот снова пуляет световым шаром, на этот раз – в яблочко. Дрон падает с шипением и больше не шевелится.

Гром поднимает автомат, тяжело дышит. Краг отряхивает ладони. Леонид сидит у стены, дышит, живой.

– Порядок, – рычит Гром.

Подставная Лена дёргается, пытается подняться, но Тень наступает ей на руку, прижимает к полу. Держит, не давая встать.

– Вы не успеете – шепчет она. – Они уже здесь

Тело её рассыпается. Как песок. Чёрный, мелкий, сухой. Через минуту от нашей «Лены» остаётся только тёмное пятно на полу и запах серы.

Я выдыхаю, руки дрожат, в голове – гудение, перед глазами плывёт. «Подмена» на операторах и режиссёре держится я уже не знаю, на чём она держится, как будто на самостоятельном обеспечении, потому что мои нити истончаются, будто их перетирают изнутри.

Гром и Тень обнимаются, хлопают друг друга по плечам.

– Валим, – говорю я, вытирая лицо, но тут же спохватываюсь: а не пропустили ли мы уже открытие разлома?

Подхожу, сажусь рядом с режиссёром, который, как и остальные, по ходу так и не заметил, чем мы тут занимались последнюю четверть часа. На экране снова выступает музыкальный коллектив. Должно быть, мы ничего не пропустили. Ещё минут пятнадцать. Я не продержусь здесь столько. Магия иссякает, Леонид почти без сознания, краг на пределе. Если я останусь, то либо рухну от истощения, либо нас тут всех возьмут, когда подмена схлопнется или когда охрана, наконец, нагрянет в гости.

– Я займусь тут, – говорит Тень, будто прочитав мои мысли. – Ты уводи группу. Я нажму и уйду следом. За этим и пришёл, зря что ли форму здешнюю одевал.

Я качаю головой:

– Через десять минут здесь будет охрана. Или спецназ.

– Я не собираюсь умирать, Артём. – Он проверяет пистолет. – Я умею прятаться. Ты сам знаешь, что тебе сейчас нужно вывести остальных. Задержишься – возьмут всех.

Я сжимаю челюсти.

– Врезку потребуешь у этого типа, когда Император поднимет руки для открытия портала. Не раньше. Если они опомнятся, станут возражать – покажи пистолет. Режиссёр послушается.

– Понял. – Тень кивает. – Вали уже.

– Если тебя возьмут, я вернусь. Слышишь?

– Не сомневаюсь. – Он усмехается краешком губ.

Мы вылетаем из аппаратной. Бежим по коридору, силы меня оставляют с каждым шагом. Ноги ватные, в голове – пульсирующая боль, будто кто‑то сверлит череп изнутри.

Из потолочных динамиков внутренней связи звучат переговоры: «второй этаж, группа захвата», «не стрелять, приказ».

Гоп‑стоп, из‑за угла выбегают двое в форме, едва лбами с ними не сшибаемся. Гром, не раздумывая, бьёт прикладом – один падает. Второй врубает жезл, синяя дуга летит в меня. Я едва успеваю выставить «Сферу» – купол встаёт криво, слабо, но дугу гасит. Искры летят в стены. Меня отбрасывает в стену.

Сильвер бьёт световой вспышкой в лицо второму – тот слепнет, падает на колени. Мы проскакиваем мимо. Гром тащит Леонида, краг замыкает.

Сил уже нет. Я чувствую, как подмена начинает осыпаться – нити, которыми я держал режиссёра и операторов, рвутся одна за другой. В голове – звон, перед глазами чернота. Но мы у выхода.

Свежий снег, холод, ветер бьёт в лицо. Автобус стоит в пяти метрах, дверь открыта. Кто‑то орёт в мегафон: «Всем оставаться на местах! Произошло несанкционированное вмешательство в эфир!» Кто‑то другой, истерично: «Они сбежали! Императора императора» – не договаривает.

– Прыгайте!

Забираемся. Скорбенко жмёт на газ, я падаю на сиденье. Леонид плюхается рядом.

– Порядок, – выдыхает он.

– Порядок? – Гром щурится на него. – У тебя лицо зелёное. И, кажется, тебя сейчас вырвет.

– Не вырвет, – Леонид вытирает губы рукавом, словно проверяет – рукав чистый.

Гром отворачивается.

Автобус ныряет в переулок, потом в другой. Скорбенко ведёт так, будто за нами гонится вся армия – петляет, перепрыгивает через лежачих полицейских, матерясь сквозь зубы.

В голове – песок. Чёрный песок, в который рассыпалась подставная Лена. Сколько дней она была с нами? Когда её подменили? В Питере? После портала Павла? Или она была подставной гораздо дольше, а настоящую Лену мы потеряли ещё раньше?

– Гром, – говорю, – включи новости. На любом канале.

Он щёлкает планшетом, через пару секунд на экране появляется заставка государственного телеканала. Понятное дело, уже не прямая трансляция, а выпуск, посвященный тому, что произошло в ходе прямого эфира.

Ведущая в синем пиджаке срывающимся голосом объявляет:

– Только что в эфире государственного телевидения произошло несанкционированное вмешательство. Нам поступила видеозапись, в которой господин Артём Серпов, известный как эксперт по нетрадиционной магии при Дворе, а также ранее объявленный в розыск, утверждает, что император не является человеком…

На экране – не император. Наш ролик. Тепловизор. Сценарий. Моё лицо. «Он не человек».

Я щёлкаю пальцами. Всё правильно. Мы успели.

– Сколько просмотров? – спрашиваю.

– Больше миллиона, – отвечает Гром. – И будет больше!

* * *

Скорбенко глушит двигатель у ворот. Выхожу, Гром за мной, Леонида поддерживаем под руки.

Двор не чищен, снега – почти по колено, и княгиня, наверное, уже поругалась с Петровым по этому поводу – что, мол, в приличном доме должно быть чисто.

Как интересно, снег истоптан свежими следами. Крупные, глубокие – кто‑то прошёл недавно, и только в одной сторону – от калитки к крыльцу. Гром тоже замечает их, перехватывает автомат поудобнее.

Заходим, в доме пахнет щами, свежей выпечкой и ванилью – Клавдия Петровна, должно быть, испекла что‑то сладкое к нашему приезду.

Со стороны гостиной слышу голоса. Толкаю дверь и застываю на пороге.

В кресле Мещерской, придвинутом к столу, сидит мужчина. Спокойно себе пьёт чай, что‑то смотрит на планшете. У Мещерской, похоже, гости. Какой‑то знакомый аристократ, наверное, зашёл обсудить наше шикарное шоу. Высокий, седой, в чёрной униформе без знаков различия. Мещерская, правда, стоит рядом, бледная, сжимает пустой поднос. Петров забился в угол с блокнотом, который держит перед собой как щит. Ирина сидит на диване, сжавшись в комок, глаза широко открыты. Клавдии Петровны вообще не видно, как и скитальца.

Я смотрю на его нити – тёмно‑фиолетовые, почти чёрные. Очередной агент «четвёртых». Ещё один.

Гром уже вскинул автомат. Я жестом останавливаю его, делаю шаг вперёд.

– Артём Андреич, – голос у Мещерской дрожит, – этот человек он сказал, что вы его знаете

– Не знаю, – отвечаю, не сводя глаз с незваного гостя. – Но, похоже, он меня знает.

Мужчина поднимает чашку, словно произносит тост:

– Отличный чай. У княгини, кстати, замечательный вкус. – он ставит чашку, неторопливо вытирает губы тыльной стороной ладони. – Орлов. Сергей Владимирович. – Он смотрит на меня с лёгким любопытством, как на занятную находку. – У меня был младший брат. Глеб. Ты должен его помнить. «Прометей». Есть такое дело?

Глеб Орлов. Да, разумеется помню. Вот же повылезали все в последнее время! Не спится людям.

– Знаю, – киваю. – Младший брат. То есть это у вас семейное – лезть не в свои дела? И что, братец обижен?

Орлов не реагирует на подкол. Только кривит губы.

– И что ты делаешь в моём доме? – Княгиня, видимо, осмелела с моим появлением, её голос неожиданно звенит от злости. – Вы ворвались без приглашения!

– Я вошёл через дверь, княгиня, – спокойно отвечает Орлов. – Ваша экономка сама открыла, когда я сказал, что пришёл к Артёму. Кстати, пироги у неё отличные. Вот, – он кивает на планшет, лежащий перед ним, на экране застыла картинка – Красная площадь. – Неплохой ролик ведь получился. Подойди, глянь.

Я подхожу. Чей‑то ролик с Красной площади. Император в парадном мундире на трибуне. Рядом Белов. Картинка прыгает, снято с телефона, качество так себе, но смотреть можно.

– И что? – спрашиваю, не сводя глаз с экрана.

– Да я про вашу врезку, – Орлов делает глоток чая. – Ту самую, где ты называешь императора нечеловеком. По всем каналам прогнали. Народ в шоке. Митинги в трёх городах. Ты доволен?

Я не отвечаю – на экране как раз показывают то, что было до нашей врезки. Император сидит на трибуне в окружении охраны, рядом Белов. Вдруг он поднимается – резко, будто его дёрнули за ниточку. Камера дёргается, переводится на сцену, где уже разошлись выступавшие маги.

В воздухе открывается разлом и сразу отрыгивает на брусчатку площади тварь – бесформенное желе с ледяными отростками, от которых плавится снег. Затем вторую – клубок змей с челюстями вместо голов. За ней третью – конструкцию из костей и металла с артиллерийским стволом в пасти. В кадре снова Император. Поднимает руку, из неё вырывается белый луч. Первая тварь взрывается серой пылью. Вторым ударом он сносит клубок змей, третьим попадает в ствол, тот оплавляется и осыпается песком. Император взмахивает рукой, разлом сходится в тонкую линию, будто его по‑быстрому зашили. Кланяется. Толпа взрывается аплодисментами: «Великий! Великий!» Белов на заднем плане стоит, не меняя лица.

Запись обрывается.

Мещерская переводит дыхание – она тоже, оказывается, смотрит на экран с жадным интересом.

– А дальше? – спрашивает она тихо.

Я сам листаю ленту с роликами на планшете, включаю другое видео. Репортаж с места, взволнованная ведущая тараторит:

– после того как его величество закрыл разлом и уничтожил чудовищ, император и его первый советник Белов покинули трибуну. Никто не видел, как именно и куда именно они ушли. Охрана отказывается от комментариев

Камера показывает пустые трибуны – ни владыки, ни Белова.

– Сделали дело – и сбежали, – бормочет Гром за моей спиной. – Как крысы с тонущего корабля.

Орлов поднимает бровь, оглядывает Грома с ног до головы.

– Слушай, а ты, я смотрю, не промах. У тебя есть имя или так, «человек с автоматом»?

– Гром, – отвечает тот, не опуская оружия. – Начальник охраны. Если что.

Леонид, которого мы от неожиданного появления Орлова так и не усадили и оставили стоять в проходе, начинает оседать – ноги всё ещё не держат, он сползает по косяку. Гром подхватывает его, наконец, опускает на ближайший стул.

– А этого вы вообще зачем с собой таскали? – Сергей Владимирович показывает чашкой в сторону Леонида. – Он же еле стоит. Замучали бедолагу.

– Леонид – аномал‑невидимка, – коротко бросаю я. – Без него нас бы уже не было.

– Аномал? – Орлов встаёт, подходит к Леониду, нависает над ним. Тот поднимает голову, смотрит на Орлова мутными глазами. – Ну‑ну. А я‑то думал, это ты так себя плохо чувствуешь, потому что компания плохая. Используют они тебя, парень. Деньги платят? – он осматривает Леонида с головы до ног. – Маскировка, говоришь? Скрывает тебя от чужих глаз. Только они же тебя и убивают. Отдыхать надо. Нормально есть. Я бы тебе предложил, если захочешь перейти к нам. Отдых по расписанию, нормальная еда, тишина, покой – и не нужно будет выворачивать себя наизнанку, чтобы тебя не заметили. Подумай.

– То есть, ваши главные уже навострили лыжи? – возвращаю обратно его мысль. – Умотали в неизвестном направлении. Если что, я в курсе темы событий – парни испугались, что их рептилоидные морды будут по телевизору обмусоливать.

Орлов смотрит на меня с видом учителя, которому ученик сказал глупость.

– Император и Белов не сбежали. Они выполняют свою задачу. По сути, они больше не нужны здесь – ты своими вмешательствами слишком усложнил этот способ. Те маги, что выступали на площади – сильнейшие из сильнейших среди вашей аристократии – между прочим, уже всё сделали без них. Своей магией. Своими руками. Хорошо поработали, кстати. Ну а моя задача – нейтрализовать тебя.

Он возвращается к креслу, садится, закидывает ногу на ногу.

– Почему именно меня? Чем обязан? – спрашиваю, хотя и так понятно. Личная месть – самый сильный мотиватор. Всегда. Не идея, не долг, не страх. А личное. Значит, есть у него ко мне что‑то личное, кроме «ты мешаешь». У него, или у кого‑то из их братии.

Орлов пожимает плечами.

– Потому что ты – тот, кто может собрать их всех. Воронцова, Новикова, Волкову, всех этих разрозненных аристократов, которые думают, что ещё могут что‑то изменить. Ты – центр. Без тебя они разбегутся. А с тобой будут оставаться той силой, с которой приходится считаться, если что, это комплимент в твой адрес.

– Значит, нейтрализовать или попытаться переманить на свою сторону, – догадываюсь я.

– Или переманить, – соглашается он.

– А какие бонусы? – спрашиваю. – У вас там корпоративы есть? Оплачиваемый отпуск? Или так, просто «ты будешь жить, но мы из тебя сделаем куклу»?

Орлов усмехается.

– Будущее, Серпов. Новый мир, в котором не будет войн между мирами. Только порядок. Только один вид. И все, кто не с нами, – просто исчезнут. Не станут врагами – просто перестанут существовать.

Гром не выдерживает:

– Хватит болтать. Ты пришёл угрожать – так угрожай. Или вали.

– Что же, если я такой важный, почему бы тебе не прикончить меня прямо сейчас? – я делаю паузу, смотрю на Орлова с притворным любопытством. – Вы, злодеи, какие‑то тягомотные. Вас что, из колледжа злодеев выгнали со второго курса? Не успели пройти курс «Как быстро убивать главного героя»?

Орлов качает головой.

– Не торопись, Серпов. Всему своё время.

– Да, всё хотел спросить: а как вы меня всё время находите? У вас там, в четвёртой расе, навигатор с функцией «найти Артёма»? Или маячок повесили?

– Технологии, Серпов. И немного магии. – Он встаёт, поправляет манжеты. – Но сейчас не об этом. Я пришёл сказать главное.

Он делает шаг в центр комнаты, обводит взглядом всех присутствующих. Голос становится жёстким.

– Ваша империя доживает последние дни. Наши силы уже заходят в этот мир. Не через час, не через месяц – прямо сейчас. Портал открыт, и он будет работать, пока мы не закончим. Москва станет полем боя. Мы уже здесь. И мы не уйдём. – Он делает паузу, смотрит на меня в упор. – В последний раз: ты можешь умереть с горсткой людей, которых собрал. Или можешь перейти к нам.

– Звучит как старая пластинка, – отмахиваюсь небрежно. – У вас там новые аргументы не завезли?

Орлов ничего не отвечает. Он поворачивается к стене, в воздухе открывается портал – зелёный, мерцающий, с рваными краями.

– Спасибо за чай, княгиня. – говорит он, обернувшись. – Жаль, что мы не успели обсудить погоду. Увидимся, Серпов.

Сергей Владимирович шагает в портал, тот схлопывается за его спиной, оставляя только запах озона и выжженный круг на паркете.

– Артём, – шепчет Мещерская, прижимаясь к моей руке и вцепляясь в мой рукав. – Что теперь?

– Теперь мы должны с помощью крага побыстрее открыть портал в серую зону, собрать всех, кто остался, и готовиться к тому, что этот мир скоро станет «полем боя» – так он вроде сказал?

Краг сидит на полу, прислонившись к стене, каменные плечи опущены. Устал.

– Краг, – говорю, – сможешь завтра? Или нужна помощь? Мы привезём со склада ещё крагов, вы попробуете вместе.

Он поднимает голову, смотрит тусклыми каменными глазами.

– Мне нужно отдохнуть. И энергия. Но если помогут – он переводит взгляд на выжженный круг, – я сделаю. Надо вытащить ваших.

– Вот и договорились.

– А Лена, – вздрагивает Ирина, – Так, которая настоящая?

– Я найду её. Или, если не найду тогда найдём тех, кто её взял. И спросим. Жёстко.

Клавдия Петровна ставит передо мной тарелку с супом. Я беру ложку, но не ем – смотрю в окно.

Следы Орлова уже почти замело – снег гуще прежнего идёт. А ещё идёт Скорбенко, сюда, от своего автобуса. Он входит в гостиную, вытирает руки о тряпку.

– Автобус на ходу, Артём Андреич, – говорит он. – Я, в случае чего, если что, с вами до конца.

– Тогда готовься к следующему ритуалу, – отвечаю. – Похороним ещё одних.

Скорбенко кивает, возвращается к автобусу.