Текст книги "Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

– Гром, – обращаюсь я к силовику, который молча стоит у выхода, – как ощущения?

– Руки чешутся, – откровенно отвечает он. – Стояли, смотрели, ничего не делали. Хотя… – Он смотрит на свой пистолет‑пулемет. – Все патроны на месте. С этой точки зрения день хороший.

– Именно так, – соглашаюсь я. – Иди отдохни. Завтра, возможно, будет интереснее.

Гром хмыкает и выходит, его тяжелые шаги гулко отдаются в коридоре.

Ирина все еще смотрит на угол, где был разлом. Лена подходит к ней.

– Тебе стоит тоже отдохнуть. Ты сегодня выложилась.

– Я… я попробую, – тихо говорит Ирина. – Но в голове все еще гудит. Как будто эхо от того места. От тех… скитальцев.

Я остаюсь в столовой с Крагом. Он направляется к столу. Садится на пол – стул не выдержит его веса – и берет в руки чашку, которую забыла убрать Вера. Смотрит на нее, поворачивает в каменных пальцах. Изучает.

Вера тем временем приносит поднос. На нем – тарелки с дымящимся мясом, картошкой, горшочки с чем‑то. Она ставит еду на стол, бросает взгляд на Крага с чашкой.

– И этот тоже будет есть? – спрашивает она, не особо удивляясь.

– Думаю, да. Только порцию побольше.

– Побольше, – фыркает Вера. – Каменный аппетит? Ладно. Мясо тушеное есть, гречки запас тоже.

Она возвращается с огромной миской и деревянной ложкой. Ставит перед Крагом. Тот нюхает, его ноздри‑щелочки слегка расширяются. Берет ложку – она выглядит игрушечной в его руке – и осторожно пробует. Жует. Издает короткий, одобрительный гортанный звук. И начинает есть методично, не торопясь, но и не останавливаясь.

Сажусь напротив, беру свою тарелку. Мясо хорошее, сочное. Картошка с луком. Простая еда после сложного дня.

Подсаживается Петров. Смотрит на миску Крага, потом на свой планшет.

– Калорийность… – начинает он, но я его останавливаю взглядом. – Ладно. Завтра.

Едим молча. Только звук ложек да мерное чавканье Крага.

Ну и хватит на сегодня. Встаю из‑за стола. Тело ноет приятной усталостью – и от перехода между мирами, и от постоянного напряжения. Но в голове ясно.

– Всем спасибо за сегодня, – говорю, обводя взглядом столовую. – Всем отдыхать.

Краг, услышав это, поднимает голову. Он уже опустошил миску. Ставит ее на стол с глухим стуком. Смотрит на меня и медленно, очень медленно стучит каменным кулаком себе в грудь. Потом показывает большой палец. Немного коряво, но понятно.

Я в ответ киваю ему.

– И тебе спасибо. Без тебя сегодня не получилось бы. Тоже спи, если нужно. И где удобно. Только плиту Веры не трогай. Она этого не простит.

Вера, моя посуду на кухне, что‑то бормочет про «каменных обжор» и «счета за электричество», но в ее голосе нет злости. Просто усталость и привычная бытовая брюзгливость.

Выхожу из столовой, направляюсь в свой кабинет. По дороге делаю десять приседаний – мышцы просят движения, а голова требует переключения. В кабинете темно. Включаю свет, сажусь за стол. Достаю из ящика блокнот с жесткой черной обложкой – свои личные заметки по «Принципам Кодекса Воли». Делаю запись: «Эксперимент № 1: самостоятельное открытие портала. Успех. Новые данные: воля, подкрепленная внешним источником (Краг) и правильно направленная, может стабилизировать межпространственный переход. Однако каждый такой переход оставляет след в нашем мире».

Закрываю блокнот, убираю его обратно. Сейчас – спать.

Выключаю свет в кабинете. В коридоре тихо. Из столовой доносится размеренное каменное посапывание Крага. Значит, уснул.

Сам засыпаю быстро, но сон чуткий. В голове крутятся образы: лиловое небо, светящиеся кристаллы, хрустальный перезвон. Но этот перезвон нарастает, превращается в настойчивый шум. И за ним – голос. Нежный, но полный тревоги.

– Артем.

Открываю глаза. В темноте спальни стоит Ирина. Она бледна даже в слабом свете, идущем из коридора.

– Ты не спишь, – констатирую я, садясь на кровати.

– Я пыталась. Но этот гул… Он не прекратился. Он стал громче. И сменился.

– Какой гул? Как сменился?

– Раньше это было эхо от контакта с тем типом в капюшоне. Теперь… это сигнал. Очень тихий, но четкий. Он идет отсюда. Из угла столовой. Тот разлом… он не закрылся до конца.

Я мгновенно встаю, накидываю куртку.

– Краг ничего не почувствовал. Он уснул.

– Не знаю… Он закрыл разлом, физически. Но есть то, что остается после. След. Как… запах. Или звук. Я чувствую этот звук. И сейчас он изменился.

Мы быстро идем по коридору к столовой. Вход освещен дежурным ночным светом. Краг спит, прислонившись к стене, его каменная грудь медленно поднимается и опускается.

Я уже вижу это сам.

В том самом углу, где сегодня открывался и закрывался разлом, в воздухе есть… линия. Тончайшая, едва видимая трещина. Вертикальная, около метра в длину, и ее края источают тусклый, болезненно‑белый свет. По нему, словно ток по проводу, пробегают редкие, слабые всполохи цвета старой меди.

Я поднимаю руку, останавливая Ирину за собой. Сам медленно подхожу ближе.

– Значит, закрыли не до конца, – констатирую я, не отрывая взгляда от мерцания.

– Или… – Ирина замолкает, вглядываясь. – Или пока мы были там, с той стороны, кто‑то успел к этому «шву»… прикоснуться. И оставить свой след. Свой маячок.

Так и стоим оба молча. С одной стороны – размеренное каменное посапывание Крага. С другой – почти неслышный, высокий писк, исходящий от белой трещины, будто крошечный чужой прибор работает на частоте, которую едва улавливает ухо.

План на завтра только что претерпел корректировки. Раньше времени.

Глава 9

Семь утра. Но нам‑то, естественно, не спится. Особенно мне. Я, по‑моему, даже в своем прошлом мире, будучи Арателем, не спал настолько мало. Но что делать, этот мир таков, слышал я тут от одного типа фразу, мол, «в морге отоспимся», так что да, в ближайшее время закажу себе там спальное место. Ну а пока к делам насущным.

Под еле слышимый, но все же слышимый писк от шва разлома делаю двадцать пять отжиманий, затем пятнадцать приседаний. После – пятнадцать подтягиваний на турнике в дверном проеме. Мышцам прям хорошо, дышу ровно, но в мыслях – только та трещина от разлома в столовой. Собственно, после растяжки иду прямо туда, в столовую, в тренировочном костюме.

Ирина уже там. Сидит на стуле возле того самого угла, согнувшись, руки сжаты на коленях. Ее лицо бледное, глаза закрыты.

– Он не спит, – говорит она, не открывая глаз. – И не один он. Кто‑то слушает. С той стороны. Что‑то… холодное. Не как сильверы. Не как краги. Другое.

Трещина в воздухе висит ровно, как вчера. Вертикальная линия бледного света, в метр высотой. Но сейчас по ней пробегают редкие синие всполохи. А писк этот, кстати, стал ритмичнее. Три коротких, один длинный. Пауза. Снова.

Лена подходит с портативным сканером.

– Энергетическая сигнатура стабильна, но фоновый шум вырос на сорок процентов за ночь. Я пока понятия не имею, о чем это.

Краг стоит в дверях. Смотрит на трещину, его каменные пальцы медленно сжимаются в кулаки. Он издает короткий, низкий гортанный звук. Потом показывает жест: рубит воздух ребром ладони, затем прикладывает кулак к груди, указывает на трещину и делает движение, будто что‑то с силой закрывает.

– Он чувствует то же, – переводит Ирина, открывая глаза. – Чужое внимание. Он говорит: «Дверь приоткрыта. Кто‑то держит ее. Надо захлопнуть».

Так, ну теперь можно попробовать и мне, в рамках утренней тренировки. Встаю в трех метрах от трещины. «Чтение связей» – наше все: включаю, осматриваюсь. Прочные, золотистые нити, идущие ко мне от Лены, Петрова, Ирины, даже от Крага вот он толстый, грубый канат уважения.

Пробую создать локальный барьер перед трещиной, между ней и нами. Воля отзывается тяжело, будто давит какое‑то ментальное сопротивление извне. Но барьер встает – невидимая, плотная стена в воздухе. Трещина тут же как будто начинает пульсировать чуть ярче, и ее писк будто на секунду меняет тональность. Забавно, но как будто она заметила мои действия. Отпускаю барьер. Жаль, нет пояснительной бригады для моих наблюдений.

– Оставляем под круглосуточным наблюдением, – говорю всем, вытирая пот со лба. – Лена, установи дежурство. Петров, ищи в этих цветах, звуках любые паттерны, закономерности, что угодно. Ирина, пытайся понять, если за этим кто‑то стоит, то кто они и чего они хотят, но не углубляйся – акцентируйся только на поверхностных эхо. Краг… стой рядом. Если из этой щели полезет что‑то, что не должно, – рви на месте.

Краг стучит кулаком в грудь – понял.

Завтракаем здесь же, естественно в столовой, только теперь в десяти метрах от трещины. Вера ставит на стол яичницу с колбасой, кофе. Но еда идет вяло. Все кроме Крага смотрят на угол. Краг методично опустошает свою миску с гречкой и тушенкой, хоть и его желтые глаза не отрываются от мерцающей линии.

– Итак, – начинаю я, отодвигая тарелку. – У нас на повестке встреча с потусторонним разумом, нужно найти место. И пригласить инженеров. Борис Новиков. Он должен быть на этой встрече.

Все смотрят на меня.

– Он? Зачем? – спрашивает Лена. – При чем тут Новиковы?

– При том, что… Они маги воды. А нам нужна сделка. Поток. Сразу застолбить рынок сбыта. Нужна сторона, которая наиболее технологична и которая эти кристаллы будет потреблять. Отдавая взамен то, в чем они сильны: воду, для наших новых друзей. Новиковы – лучший вариант. Они – инженеры‑элементалисты. Они как раз ломают голову над источниками энергии для своих гибридных систем. Если мы сейчас налаживаем канал, глупо не показать потенциальному крупнейшему покупателю товар в действии. И главное – показать поставщикам, что у их товара есть готовый, технологически подкованный рынок сбыта. Вот и будет для всех презентация, не отходя от кассы.

Петров замирает, его лицо озаряется.

– Артем… Это… Да мы же тогда теперь интеграторы! Мы находим поставщика, находим покупателя, обеспечиваем безопасную площадку для первой сделки и берем комиссию за организацию всего процесса!

– Именно. Но для этого Новиковы должны увидеть процесс: как мы принимаем образец, как обеспечиваем его безопасность и так далее. И главное – они должны лично услышать, что поставщики заинтересованы в регулярных поставках сырья для исследований. Лена, свяжись с Борисом.

– Что ему сказать?

– Скажи правду. Часть правды. Что у нас есть эксклюзивный доступ к новому типу сырья неземного происхождения. Что намечается первая передача образца, и мы проводим открытые полевые испытания. И что, если его инженеры хотят первыми в империи получить данные о принципиально новом источнике магически активных материалов, пусть будут на месте.

– Он спросит, почему мы зовем именно его.

– Потому что его цех уже пострадал от… другой фракции. Он уже более в теме, чем любой другой дом.

Лена уходит на связь. Через пятнадцать минут возвращается.

– Он согласился. Будет на месте с двумя своими ведущими инженерами. И со своей охраной.

– Отлично. Значит, ищем площадку. За работу!

Возвращаюсь в кабинет. Звоню теперь лично сам Борису Новикову. Он берет трубку после второго гудка.

– Серпов? Лена уже все рассказала. Вы либо гений, либо идиот. Какой процент?

Меня такой тон даже слегка радует. Прямота – хороший знак.

– Процентов пока нет. Сначала – сделка.

На фоне слышен шепот Петрова, который, оказывается, зашел в кабинет и теперь суфлирует:

– Восемнадцать! Не меньше восемнадцати!

Я зажимаю трубку рукой:

– Алексей, я тебя убью. Выйди.

Он выходит, но дверь остается приоткрытой, и оттуда торчит его ухо.

– Итак, Борис, – продолжаю я. – Мы обсуждаем не проценты, а возможность. Если сделка состоится, «Кодекс» получит эксклюзивное право на посредничество. Стандартные восемнадцать процентов.

Из‑за двери доносится сдавленный радостный писк.

– Что там у вас? – подозрительно спрашивает Борис.

– Крыса завелась, – отвечаю я. – Скоро выведем. Итак. Есть покупатель. У него проблемы с водой. Там у них… немирное время, уничтожена большая часть гидротехники, восстановить не могут. Он готов платить за пресную воду. Эфирными кристаллами.

Новиков молчит дольше обычного. Слышно, как он закуривает, – щелчок зажигалки, долгий выдох.

– И вы хотите, чтобы я выступил поставщиком воды? Я – Новиков, маг воды, а не водоканал.

– Я хочу, чтобы вы выступили лицом, которое эти кристаллы получит. Эксклюзивно. В обмен на демонстрацию ваших технологий и, если договоримся, регулярные поставки воды. Вам это нужно для ваших гибридных установок. Сейчас вы его покупаете у перекупщиков по бешеным ценам или добываете хрен знамо где. А тут – прямой канал, бесплатный образец для начала и фиксированная цена на будущее. Цена – вода.

Долгая пауза.

– Сколько воды?

– Пока не знаю. Начнем с малого. Первая встреча – демонстрация. Вы показываете, как работаете с водной стихией, как очищаете, как направляете потоки. Они смотрят, записывают, восторгаются. В благодарность оставляют партию кристаллов. Бесплатно. Дальше – переговоры о регулярных поставках.

– Им нужны мои технологии?

– Им нужно видеть, как работает маг воды. Они поучатся может. Вы ничего не теряете – секретов мастерства никто не отменял, показательное выступление без раскрытия ноу‑хау. А взамен получаете доступ к ресурсу, который через год будет стоить бешеных денег – если мы не застолбим его сейчас.

Новиков выдыхает дым. Слышно, как он барабанит пальцами по столу.

– И ваша доля?

– Как я уже сказал, моя – восемнадцать процентов от стоимости реализованной продукции, произведенной из этих кристаллов. Вашей продукции. И девять процентов с каждой последующей партии сырья, которую вы будете получать по этому каналу.

– Восемнадцать – грабеж. Пятнадцать. И семь.

– Восемнадцать и девять. Потому что без меня вы об этом канале даже не узнаете. И потому что я беру на себя все риски – безопасность, переговоры, юридическое прикрытие, работу с порталами. Ваше дело – блеснуть мастерством и забрать кристаллы.

Снова пауза. Потом короткий смешок.

– Черт вас побери, Серпов. Ладно. Когда и куда приезжать?

– Послезавтра. Место сброшу. Оборудование – свое, лучшее. И без охраны не приезжайте – мало ли что.

– Договорились.

– И, Борис. Это не разовая акция. Если все пойдет как надо, у вас будет эксклюзивный контракт с межмировым поставщиком. Ни у кого в империи такого нет.

– … Я понял. До связи.

Вешаю трубку.

Восемнадцать процентов с каждой батареи, собранной из этих кристаллов. И девять с каждой тонны сырья. Через год это будут миллионы. Через три – монополия на энергоносители нового поколения.

А все, что нужно, – чтобы Новиков включил насос и пустил фонтан.

Вешаю трубку. Что ж. Если все пройдет гладко, «Кодекс» получит не только данные от скитальцев, но и эксклюзивный контракт с Новиковыми на посредничество в закупках принципиально нового ресурса. А это уже выход на новый уровень. О таком контракте узнают все великие дома. И тогда уже они будут звонить нам.

* * *

Утром Вера накрывает завтрак, как всегда, на всех, но еда почти нетронута. Петров нервно перебирает свои планшеты, – у него их уже сколько там, пять или шесть, зачем столько, – сидит, раскладывая их веером по столу. Ирина пьет чай маленькими глотками, ее лицо сосредоточено. Краг сидит на полу, тоже не ест – смотрит на трещину в углу. Та пульсирует все двойным ритмом: высокий писк – низкий гул. Словно проверяет, здесь ли мы еще.

– Краг, – окликаю я. – Сегодня тебе предстоит открыть портал. Не наобум, а в конкретную точку. Справишься?

Он медленно поворачивает голову. Его желтые глаза сужаются. Он издает гортанный звук и показывает жест: прикладывает раскрытую ладонь к груди, затем вытягивает руку в сторону окна, сжимает пальцы в щепоть и резко разжимает. Как будто ловит невидимую нить и отпускает.

Знакомый жест: «Будет непросто, но сделаю. Будьте готовы».

– Тогда выдвигаемся.

Час спустя мы на месте. Заброшенный карьер за городской чертой. Когда‑то здесь добывали гранит, теперь – идеальная площадка для переговоров с иномирцами. Ровная каменистая поверхность, естественные укрытия по краям, радиус видимости – километр. Лена расставляет датчики, проверяет эфирный фон. Гром занимает позицию на вершине отвала. Петров раскладывает портативные анализаторы и ноутбуки на раскладном столике.

– Чисто, – докладывает Гром. – Ни души. Даже птицы облетают этот район.

– Эфирный фон в норме, – добавляет Лена. – Но есть небольшие флуктуации.

Подъезжает черный внедорожник Новиковых. Борис выходит первым, за ним двое инженеров с громоздкими кейсами. Охрана – четверо крепких парней в тактических жилетах – рассредоточивается по периметру.

– Серпов, – Новиков оглядывает пустырь, – вы уверены, что эти ваши… скитальцы вообще появятся? Место выглядит как декорации к постапокалиптическому фильму.

– Им такие декорации нравятся. Меньше лишнего эфирного шума.

Новиков закуривает, щурится на ветер. Его взгляд скользит по команде, цепляется за массивную фигуру, застывшую в десяти метрах от нас.

Краг стоит неподвижно, сложив каменные руки на груди. Солнце высекает блики на его панцирной коже, желтые глаза смотрят куда‑то в точку, которую видит только он.

– А это что за… – Новиков запинается, сигарета замирает в пальцах. – Это тот самый?

– Краг. Наш союзник. – Я киваю в сторону каменного гуманоида. – Именно он будет открывать портал.

Борис смотрит на каменные пластины, на тяжелые кулаки, на пальцы. Инженеры за его спиной переглядываются. Один, молодой, с рыжей бородой, машинально делает шаг назад. Второй, постарше, поправляет очки и тихо свистит сквозь зубы.

– Серпов, – голос Новикова звучит непривычно сдержанно, – вы не перестаете меня удивлять. В хорошем смысле или плохом – я пока не решил.

– В хорошем, – обещаю я. – Краг, давай.

Каменный гуманоид кивает. Делает шаг в центр площадки.

– А он… безопасен? – подает голос рыжебородый инженер. – Ну, в смысле, если он портал откроет, нас не затянет?

– Безопасен, – отвечает Ирина. – Мы уже так делали. Он знает, что делает.

Инженер не выглядит убежденным, но спорить не пытается.

Я киваю на оборудование.

– Все готово?

– Рабочий прототип гидроусилителя, две мобильные установки очистки, комплект датчиков давления и состава. – Новиков похлопывает по кейсам. – Если ваши друзья хотят увидеть магию воды во всей красе – они ее увидят. Главное, чтобы они не передумали в последний момент.

– Не передумают. Им вода нужнее, чем вам – их кристаллы.

Новиков хмыкает, но спорить не пытается. Достает сигарету, закуривает.

– Краг, – обращаюсь к каменному гуманоиду. – Твоя очередь.

Он выходит в центр площадки. Стоит неподвижно, закрыв глаза. Его пальцы начинают медленно двигаться в воздухе, выписывая узоры. Воздух вокруг него сначала едва заметно дрожит, потом вибрация усиливается, становится плотной, осязаемой.

– Эфирный фон резко растет, – шепчет Лена, глядя на спектрометр.

Краг издает низкий, рычащий звук. Его движения становятся резче, почти агрессивными. Он буквально вгрызается пальцами в воздух.

– Еще немного, – напряженно говорит Ирина, видимо считывая мыслеобразы от Крага. – Он почти поймал нужный узел. Но что‑то мешает. Оно не хочет, чтобы мы открывали проход именно сюда. Оно толкает портал в другую сторону.

– Куда?

Ирина закрывает глаза, вслушивается. Потом резко открывает их.

– Оно хочет, чтобы мы открыли дверь прямо в эпицентр. Это об их боевых действиях.

– Краг! – громко говорю ему. – Не поддавайся! Держи точку!

Краг рявкает – настоящий каменный рык, от которого у инженеров Новикова отвисают челюсти. Он делает шаг вперед, всем корпусом наваливается на невидимую преграду. Его пальцы светятся тусклым оранжевым.

И вдруг – щелчок. Сухой, звонкий, как ломающийся лед.

Перед Крагом распахивается ровное овальное пятно. Не рваное, не дергающееся. Четкое, стабильное. За ним – знакомое лиловое небо, кристаллические выступы, ровная поверхность плато.

– Есть, – выдыхает Ирина.

Один из инженеров Новикова, молодой парень с рыжей бородой, вдруг делает шаг к порталу и замирает.

– А туда можно? – спрашивает он с горящими глазами.

– Нельзя, – отрезает Гром, преграждая путь. – Экскурсии не проводятся. Только для служебного пользования.

– Жаль, – вздыхает инженер. – Я бы фото на память сделал.

– Фото? – переспрашивает Петров, мгновенно выныривая из‑за скалы. – А это идея! Можно продавать сувенирные снимки на фоне портала. Туристы будут в очередь выстраиваться!

– Алексей, – говорю я, – если ты сейчас откроешь туристический бизнес на портале в другой мир, я тебя самого туда отправлю. Без обратного билета.

Петров обиженно замолкает, но шепчет что‑то про «нереализованный потенциал».

Краг медленно опускает руки. Его каменная грудь тяжело вздымается. Он делает шаг в сторону и замирает, удерживая портал открытым. Желтые глаза прикованы к фиолетовой границе.

– Держит, – констатирует Лена.

– Ждем, – командую я.

Борис кивает, дает знак инженерам. Они открывают кейсы, начинают разворачивать оборудование.

Проходит минута. Две. Три.

Портал пульсирует ровно, без сбоев. Но никто не выходит.

– Может, они не придут? – нервно спрашивает Петров. – Может, Краг ошибся точкой?

Еще минута. Потом еще одна.

И вдруг – движение. Фигура проявляется постепенно, как изображение на старом мониторе: сначала контуры, потом плотность, потом детали. Темный плащ, глубокий капюшон, плавные, текучие движения.

Скиталец.

Он делает шаг из портала на каменистую почву нашего мира. Останавливается в метре от границы. Его капюшон медленно поворачивается.

Новиков замирает уже с новой сигаретой в руке, забыв стряхнуть пепел. Петров перестает дышать.

– Один, – шепчет Лена. – Но за ним еще двое. Ждут по ту сторону.

Скиталец поднимает руку. В воздухе материализуется голограмма – на этот раз не абстрактные узоры, как в прошлую встречу. Четкое изображение: водный поток, переливающийся синим. Рядом – кристалл с ровным фиолетовым свечением. И между ними связующая нить.

– Напоминают о сделке, – объясняет Ирина. – Вода в обмен на кристаллы. Теперь хотят подтверждения.

– Готовы, – отвечаю я. – Новиков, покажи им, на что способны маги воды.

Борис показывает большой палец вверх. Его инженеры уже развернули установку – нечто среднее между насосной станцией и алхимическим реактором, опутанное медными трубками и магическими кристаллическими вставками.

– Смотрите внимательно, – говорит он, кладя ладони на рабочие поверхности.

Вода появляется из ниоткуда. Сначала тонкая струйка, потом мощный поток, закручивающийся в спираль. А он хорош! Я‑то, собственно, сам впервые наблюдаю за этими чудесами. Никаких видимых артефактов – только свои руки, жесты, дыхание. Вода подчиняется ему, как послушный зверь. Она взмывает в воздух, переплетается струями, разделяется на тысячи мелких капель, те зависают в воздухе и снова собираются в единое целое.

Скиталец замирает. Даже его плащ как будто перестает колыхаться и буквально каменеет. Голограмма рядом с ним меняется: теперь она показывает увеличенные схемы водных потоков, траектории, векторы давления. Он записывает. Анализирует.

– Теперь очистка, – тихо говорит Новиков.

В воздухе появляется мутная, грязная вода – он создает ее, по ходу, искусственно, что ли; добавляет песок, маслянистые разводы, какой‑то еще мусор. Потом проводит ладонью, и вода начинает очищаться буквально на глазах. Все постороннее отделяется, собирается в сгустки, падает вниз. Через тридцать секунд в воздухе висит идеально прозрачная, чистая вода.

Скиталец подходит ближе. Его рука тянется к потоку, но останавливается, типа не смеет коснуться. Только смотрит.

Ирина вдруг вздрагивает. Ее лицо мгновенно бледнеет, пальцы впиваются в колени.

– Там… – шепчет она. – В портале. За спиной скитальца. Что‑то…

Краг издает низкий, предупреждающий рык. Его пальцы, все еще поддерживающие портал, напрягаются, фиолетовая граница на секунду дергается. Лена вскидывает сканер, я кладу руку на кобуру.