Текст книги "Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

– Артем, все же посмотрите расчеты. Страховка покроет только тридцать процентов от прямого ущерба. Остальное, а также косвенные убытки…

– Будем решать, – обрываю я. – Сейчас важнее найти, кто стоит за этим. Лена, организуй полный обыск территории. Ищем любые следы, любые улики, которые могли упустить. Петров, проверь все финансовые потоки за последние три месяца: любые подозрительные переводы, закупки, аренды. Может, всплывут следы тех, кто снаряжал эту группу.

Петров задерживается в дверях.

– Артем, а если мы арендуем дополнительное оборудование для анализа вместо покупки? Я нашел поставщика с…

– Алексей, – прерываю я, – если следующий разлом откроется в нашем бюджете, мы будем использовать тебя как расходный материал. Иди работай.

Он быстро ретируется. Лена подмигивает.

– Когда‑нибудь он предложит экономить на воздухе.

– Уже предлагал, – отвечаю я. – Хотел установить плату за глубокое дыхание в спортзале.

В зале остаюсь только я и бароны.

– Что теперь? – спрашивает барон Лебедев, его голос звучит устало.

– Теперь вы возвращаетесь в свои дома и обеспечиваете максимальную безопасность всех объектов. И ждете моего сигнала. Любые самостоятельные действия, любые попытки выяснить отношения будут расценены мной как враждебные и отражены соответствующим образом.

Барон Стриж встает, осанка почти идеальная.

– Ты берешь на себя очень большую ответственность, Серпов.

– Я всегда ее на себя беру. Это моя работа, – парирую я.

После их ухода Лена подходит ко мне:

– Думаешь, они действительно ни при чем?

– Лебедев выглядел искренне испуганным. Стриж – злым. Но кто‑то явно хочет стравить их. Будем копать глубже. А сейчас – спать.

Возвращаюсь в кабинет, сажусь за стол. Итак, у нас пустые глаза задержанных, холодный шепот из разлома. Кто‑то манипулирует людьми, используя аномалии. Но кто?

В наушнике щелчок. Голос дежурного по медпункту:

– Господин Серпов, тут такое… Один из задержанных очнулся. Тот, с которым Ирина работала. Не буйный, просто сидит и смотрит в стену. Но бормочет что‑то без остановки. Ирина сказала, вам надо это слышать.

Встаю, быстрым шагом иду в медблок. В коридоре уже Лена и Гром, – видимо, тоже вызвали.

– Что там?

– Сама пока не знаю. Говорят, странное что‑то.

Заходим. Задержанный сидит на койке, бессвязно бормочет. Ирина в углу, бледная, прижимает руки к вискам.

– Что он говорит?

– Не знаю. Но когда я слушаю, вижу образы. Лед, темнота, много глаз.

Подхожу ближе. Задержанный не реагирует, продолжает бубнить. Сквозь поток вдруг пробивается:

– Кракен… кракен зимует… – бормочет он. – Скидки на гречку… нет, гречку съели…

Я переглядываюсь с Леной. Она пожимает плечами.

– Бред, – шепчет она.

– Или рекламная кампания Петрова, – так же тихо отвечаю я.

Задержанный замолкает на секунду, потом снова:

– Там, где спят… там холодно… и квитанции ЖКХ… неоплаченные…

Ирина давится смешком. Я тоже почти улыбаюсь, но тут задержанный резко открывает глаза. Абсолютно ясные, осмысленные. И смотрит прямо на меня.

– Ты, – говорит он. – Я тебя знаю. Ты тот, кто лезет не в свои двери.

– Очухался? – Гром делает шаг вперед.

– Не подходи, – задержанный вскидывает руку. Палец упирается в меня. – Скажи им. Скажи, чтобы перестали. Иначе мы придем сами. Не они. Мы.

– Кто – мы? – спрашиваю я.

Он улыбается. Улыбка нехорошая, слишком широкая для его лица.

– Которые смотрят. Которые всегда смотрели. Вы думаете, это разломы? Это окна. А в окна можно не только смотреть.

Гром уже наводит ствол. Задержанный переводит взгляд на него, потом снова на меня.

– Передай Петрову, – говорит он. – Пусть не экономит на патронах. Скоро пригодятся.

И отключается. Просто падает на подушку, глаза закрыты, дыхание ровное. Как будто ничего и не было.

Ирина смотрит на меня бледная:

– Артем…

– Видел. – Подхожу к задержанному, проверяю пульс. Жив. Спит. – Гром, усиль охрану здесь.

Смотрю на спящего. Обычный мужик лет двадцати пяти. Хрень какая‑то…

– Ладно, – мотаю я головой, сбрасывая напряжение. – Расходимся, здесь не на что смотреть. В смысле, всем – отдыхать. Разбираться будем после.

Выхожу в коридор. Гром окликает:

– Артем, а если он снова очнется?

– Зови. И стреляй, если совсем плохо пойдет.

Глава 14

Смотрю на часы – четыре утра. Спать, конечно, уже бесполезно. Но и нам‑то не привыкать.

Шляюсь как зомби по поместью, – главное, чтоб не завалили. Заглядываю в медицинский блок. Ирина спит беспокойно, ворочается. Дежурный врач поднимается.

– Как она?

– Как вам сказать… Она… в норме. Но ментальное истощение сильное. Кто бы с ней ни контактировал, он обладал огромной силой воли. Пробить ее естественную защиту… это требует недюжинных способностей.

– Спасибо.

Возвращаюсь в кабинет. Сажусь за стол, включаю планшет. Я‑то все еще Аратель, Великий Маг из моей прошлой жизни. И мне не привычно как‑то думать о том, что наш нынешний противник действительно силен, опытен, да‑да, а еще имеет ресурсы. И вот еще, что цепляет: кем бы эта гадина ни была, она знает о нас больше, чем мы о ней.

Так, заявки от клиентов не ждут. Проверяю, что там насыпалось. Дом Новиковых просит помочь с настройкой эфирного фильтра. Гильдия торговцев предлагает контракт на защиту каравана. Каравана? Мы в каком веке? Ладно. Как минимум два счета выставить успеем, пока разбираемся.

Падаю на пол – двадцать пять отжиманий, тридцать приседаний. Тело просыпается, хоть и не спало толком, но упражнения делают свое дело. Затем – контрастный душ, свежая униформа. Тактические штаны, рубашка, пиджак с кевларовыми вставками. Так вот теперь выглядит их курьер из компании «Вектор», что в Москве.

Шагаю в столовую. На столе уже дымится чашка эспрессо, рядом тарелка с бутербродами. Вера, конечно, тоже здесь, суетится, как будто собирается накормить большой отряд перед боем. Беру бутер – хлеб свежий, колбаса качественная. Начало дня – всем бы вам такое пожелал!

Заходит Лена.

– Петров… не ложился. Сидел в серверной, что‑то считал. Говорит, подготовил «прорывную презентацию».

– Надеюсь, прорыв будет не в нашем бюджете. Ну, если подготовил, собирай команду через пятнадцать минут. Небольшое совещание, там и заценим презентацию.

Через пятнадцать минут не получилось, но спустя час все на месте. Собственно, я, Лена, Гром, Ирина. Петров стоит у проектора, его лицо сияет. Под глазами темные круги, но глаза горят. Сто процентов не спал всю ночь.

– Коллеги! – начинает он, щелкая переключателем. На экране загорается сложная диаграмма, целая паутина из чисел и стрелочек. – Я представляю вам систему экономической оценки рисков «Кодекс‑СИГМА»!

Тишина. Лена смотрит с вежливым непониманием. Гром хмурится – его взгляд выражает простую мысль: «Где здесь враг и когда можно стрелять?» Ирина смотрит в окно.

Петров, не замечая реакции, продолжает с жаром:

– Система учитывает все переменные! Стоимость привлечения единицы охраны на час, амортизацию оборудования, индекс риска для данного типа аномалии, поправочный коэффициент на время суток, прогнозируемые убытки от простоя, потенциальные судебные издержки, стоимость страховки… – Он щелкает еще раз. Диаграмма усложняется, обрастая новыми слоями. – И даже сезонные колебания цен на бензин для служебного транспорта! В итоге мы получаем точную стоимость любой операции до ее начала! Мы можем оптимизировать ресурсы, минимизировать убытки и максимизировать прибыль!

Он замирает в ожидании аплодисментов. Аплодисментов нет.

Я медленно перевожу взгляд с экрана на его сияющее лицо. Даю паузе затянуться.

– Петров.

– Артем Серпович? Ой, простите, Серпов.

– Я понял только слово «итого», хоть его и не было. Вижу итоговую цифру. Все, что между «началом» и «этим», для меня темный лес.

Петров моргает. Ирина вдруг поворачивается к нему:

– Краг говорил, что у них в мире шаманы перед битвой рисуют похожие узоры на песке. Потом воины смотрят и понимают, что шансов нет, и сразу сдаются.

Гром хмыкает:

– Работает, значит. Петров, ты шаман?

Петров краснеет:

– Это наука, а не шаманство!

– Наука для врага, – заключаю я. – Нам давай проще.

– Но… это же фундамент! Математическая модель! Без нее расчеты не точны!

– Петров. Наши клиенты – не профессора математики. Я – не профессор математики. Гром – тем более. Давай попробуем проще. На такие‑то работы – столько‑то денег. Пункт первый, пункт второй, итоговая сумма. Все.

– Но это… примитивно!

– Это эффективно. Твоя система – отличный инструмент. Для тебя. Используй ее, чтобы генерировать те самые простые сметы. Ты становишься незаменимым руководителем нашей тыловой службы. Ты – мозг, который считает. Мы – руки, которые работают. И рот, который выставляет счета. Вопросы?

Петров замирает. В его глазах происходит сложная внутренняя борьба. Наконец он медленно кивает.

– Понял. Я подготовлю упрощенные формы. С цветовым кодированием.

– Без цветового кодирования. Черно‑белые. И шрифтом, который можно прочитать без лупы.

Он вздыхает, но делает пометку на планшете.

– Отлично. Теперь к текущей ситуации. Лена, что по следам?

Лена включает свой планшет. На экране фотографии и схемы.

– Нападавшие в форме Лебедевых – профессиональные наемники низкого уровня. Биометрия не совпадает ни с одной известной базой. Оружие – серийное, куплено через подставные фирмы. Классика.

– А те, кто были без опознавательных знаков?

– Профессионалы повыше. Следы ведут в сторону частных военных компаний, но это тупик. Все замыто.

После совещания отправляюсь в учебный корпус. Анна, та, что наша одна из успешных новобранцев, проводит занятие с новичками.

– … Поэтому никогда не подключайте голубой провод к красному, если не хотите, чтобы ваши брови отросли заново через полгода, – говорит она группе из шести стажеров.

– У тебя хорошо получается, – замечаю я, подходя, а про себя отмечаю, что и выглядит она весьма и весьма. – Объясняешь понятнее, чем Петров свои таблицы.

Анна оборачивается, слегка краснея.

– Артем! Мы как раз разбираем основы безопасности при работе с эфирными контурами.

– Для тех, у кого нет магии, это особенно актуально, – киваю я. – Руками все можно испортить, даже если ты не маг. А исправлять потом нам.

– Именно. Эфирные контуры сейчас в каждом втором устройстве Новиковых. Генераторы, фильтры, стабилизаторы – все это работает на одной базе. Если неправильно подключить, можно не только брови спалить, но и полдома разнести.

– Вижу. И наглядно. – Указываю на слегка обугленную стенку учебного макета. – Это и есть последствие соединения голубого с красным?

– Э‑э… нет. Это последствие того, что Марк попробовал сделать это, несмотря на мое предупреждение.

Бывший военный Марк стоит по стойке «смирно», его лицо выражает неподдельное раскаяние.

– Я думал, у меня получится быстрее…

– Следующий раз получится еще быстрее. Прямо до медблока. Продолжайте, Анна. Только попроси Петрова не проводить здесь лекций по экономии на изоляции. После его идей мы рискуем остаться без стен вообще.

Следующая остановка – тир. Гром проводит стрелковую подготовку с новой сменой охраны. Грохот выстрелов оглушает. Один из новичков промахивается по всей мишени. Гром подходит к нему, его массивная тень накрывает стажера.

– Ты куда стрелял?

– В… в мишень…

– Мишень там. Твои пули – в соседнем районе. Дыши. Не дергай. Целься.

Подхожу.

– Проблема?

– Нет. Пока все как обычно. Кто‑то стреляет, кто‑то рисует узоры на стене. Главное, чтобы Петров не подсчитал стоимость покраски. – Он бросает взгляд на стажера. – Три часа дополнительных тренировок. Без права на ошибку.

– И без права на превышение бюджета на патроны. Иначе будем тренироваться с пращей. Экономично и экологично.

Возвращаюсь в кабинет. На столе уже лежит новая папка с документами от Лены. Отчеты по безопасности, обновленные списки контрактов, запросы от клиентов. Среди них – письмо от дома Новиковых. Борис в восторге от кристаллов эфириума и просит о новой встрече. Прилагает предварительный коммерческий запрос. Цифры выглядят привлекательно.

Вечером традиционно собираемся в столовой на ужин. Вера приготовила что‑то мясное и сытное. Запахом специй и свежего хлеба можно уже питаться и напитаться. Сегодня мы тут все: Лена, Гром, Ирина, Петров, Анна, несколько старших инструкторов. Шум голосов, смех.

Петров что‑то горячо объясняет Анне, рисуя схемы прямо на салфетке. Гром методично уничтожает порцию жаркого, но кивает в такт его речи. Ирина сидит чуть в стороне, медленно ест фруктовый салат.

– Прогресс, – говорю я Лене, которая сидит рядом. – Петров учится доносить мысли без многоэтажных формул. Анна вливается в коллектив. Даже Ирина выглядит спокойнее.

Лена кивает.

– Да. Но это затишье. Они снова нанесут удар. Вопрос – когда и где.

* * *

Утро встречает запахом свежего кофе и яичницы. В столовой уже шумно – новобранцы завтракают перед утренней тренировкой. Анна сидит с планшетом, что‑то объясняет Марку. Тот кивает, но по лицу видно – не понимает ни черта. Краг осваивает кашу, и, судя по ворчанию Веры про «каменный аппетит», это уже третья порция.

Сажусь за свой стол. Лена подходит с планшетом.

– Новый всплеск. Пять минут назад. Торговый центр «Южный». – Она разворачивает экран. – Сигнатура нестабильная, пульсирует.

– Вызова, как обычно, опять не было?

– Нет. Городские молчат. Но наши люди рядом – двое из новых, закрепляли материал по прошлой лекции.

Встаю. Кофе отставляю.

– Группу. Быстро.

Через десять минут мы в машине. Гром за рулем, рядом Лена с приборами. Сзади я, Ирина и двое новобранцев – Анна и Марк. Краг остался в «Воронке» – его присутствие в торговом центре вызовет панику быстрее, чем любой разлом.

– Что известно? – спрашиваю у Лены.

– Датчики фиксируют искажение на цокольном этаже. Рядом с продуктовым гипермаркетом. – Она смотрит на экран. – Эфирный фон скачет. Сейчас… резкий подъем.

Гром жмет на газ.

Подъезжаем к «Южному», я в очередной раз жалею, что у нас все еще нет мигалок для скоростного проезда светофоров. Прямо как у охотников за привидениями. Хотя чем мы в самом деле отличаемся?

Торговый центр уже оцеплен – местная охрана вывела людей, но МЧС и полиции пока нет. Успели первыми.

Выходим. Вокруг суета – продавцы, охранники, зеваки. Кто‑то кричит, кто‑то снимает на телефон. Подбегает начальник охраны – мужик лет сорока в помятом костюме.

– Вы сто процентов из «Кодекса». Значит, специалисты по… ну, по этому. – Он машет рукой в сторону входа. – Там внизу… разлом. Настоящий. И из него лезет что‑то. Мы троих своих отправили проверить – не вернулись. Связь есть, но они молчат. Дышат тяжело, и больше ничего.

– Давно?

– Минут десять.

– Лена, глушилки готовь. Гром – прикрываешь. Ирина, со мной. – Поворачиваюсь к новобранцам. – Анна, Марк – держитесь за нами. Смотрите, слушайте, но без команды ни шагу. Это не учебная тревога.

Входим в здание.

Внутри тихо. Эскалаторы замерли, свет кое‑где мигает. Спускаемся на минус первый этаж. Там, где должен быть вход в гипермаркет, воздух рвется.

Разлом.

Не такой, как раньше. Края дергаются, пульсируют грязно‑белым светом с красными прожилками. Изнутри доносится звук – низкий, вибрирующий, как работа огромного трансформатора. Перед разломом стоят трое охранников. Они не двигаются. Просто стоят, уставившись в пустоту. Глаза открыты, но взгляд отсутствует.

Включаю «Чтение» для полной картины. А картина ясная: серые нити – нити контроля – тянутся от разлома прямо в сознание людей. Кто‑то или что‑то держит их как на поводке.

– Ирина?

– Они живы. Но их сознание… там. Внутри. Им показывают что‑то. Что‑то, от чего они не хотят возвращаться.

Охранники делают шаг к разлому. Синхронно. Как по команде.

Работаю «Разрывом». Бью по серым нитям, связывающим их с разломом. Нити лопаются с сухим треском, похожим на звук ломающихся пластиковых трубок. Охранники вздрагивают, двое падают на колени, третий хватается за голову и оседает на пол.

– Выводи их! – кричу Грому.

Он подхватывает двоих, тащит к выходу. Третий пытается встать, но ноги не слушаются. Анна подбегает, помогает ему подняться.

– Наверх! Быстро!

Разлом пульсирует сильнее. Из него вываливается нечто.

Сначала я думаю, что это человек. Пропорции вроде те: ноги, руки, голова. Но когда оно поднимается, становится видно получше: рук слишком много. Шесть или семь, они растут из разных мест – из спины, из груди, даже из головы. Руки длинные, неестественно вывернутые в суставах, с пальцами, которых больше, чем положено. Оно перебирает ими, как сороконожка, и движется к нам.

– Красивое, – комментирует Гром, вытаскивая охранников. – Прямо модель для журнала «Уроды месяца».

Лена, не отвлекаясь от приборов, бросает:

– Если Петров узнает, сколько патронов мы тут настреляем, он нам премию урежет.

Гром, уже вскидывая автомат, усмехается:

– Пусть сначала посчитает, во сколько обошелся бы ремонт магазина, если бы эти красавцы разнесли его до фундамента. А так – мы еще и сэкономили.

Я перебиваю:

– Хватит бухгалтерии, работаем.

Второе существо вываливается следом. Это похоже на тушу, собранную из разных людей, – куски тел сращены как попало. У него три ноги, и оно переваливается на них, как пьяный матрос. Из того места, где должна быть голова, торчит детская рука, которая судорожно сжимает и разжимает пальцы.

– Брр, – морщится Лена. – Лавкрафт отдыхает.

– Не знаю, кто такой этот ваш Лавкрафт, но он бы точно сейчас поседел, – поправляю я. – Гром, работай!

Гром, передав охранников в руки коллег, бегом возвращается и сразу дает очередь. Пули разносят первое существо – руки разлетаются в разные стороны, из ран хлещет густая черная жижа. Тварь оседает, но вторая уже переваливается ближе. А из разлома лезут новые.

Лена активирует глушилки. Прибор визжит, разлом дергается, но твари продолжают лезть. Третье существо вообще без формы, просто груда мяса, которая катится по полу, оставляя за собой липкий след.

– Проходной двор, – говорю я, ставя барьер перед нами. – Прут как на распродаже в черную пятницу!

Одна из тварей натыкается на барьер. Мясная груда врезается в невидимую стену и расползается по ней, как студень. Барьер прогибается, держит.

Гром срезает еще двоих: одно существо с тремя головами, которые постоянно кусают друг друга, и другое, похожее на гигантскую ногу с глазом на колене.

– Это уже перебор, – хмыкает он, перезаряжая ствол. – Художник, который это придумал, явно переел перед сном.

Разлом пульсирует, сжимается, потом резко расширяется. Из него вываливается самое большое – ростом под потолок, бесформенная груда плоти, которая перетекает сама в себя. У него нет глаз, но есть рот – огромный, в половину туши, полный зубов, растущих в несколько рядов.

– А вот и мамочка, – вздыхаю я. – Ирина, уводи новобранцев. Живо.

Она кивает, хватает Анну и Марка за руки, тащит к эскалатору. Охранники уже выбрались наверх.

Марк, уже поднимающийся по эскалатору, оборачивается:

– А можно я посмотрю? Чисто для опыта!

Гром рявкает:

– Смотри отсюда! Если спустишься, будешь сам опытом – на практике.

Анна дергает Марка за рукав:

– Пошли, горе‑исследователь. Твой опыт сейчас закончится пластической операцией.

Остаемся втроем – я, Гром и Лена. Тварь движется к нам, перетекая через стеллажи. Консервные банки вмерзают в ее плоть, крупы сыплются из разорванных пачек.

– Барьер не удержит такую, – говорю я. – Нужно закрыть разлом, пока она не выползла полностью.

– Как? – Лена смотрит на приборы. – Я не Краг, у меня нет каменных пальцев!

– У тебя есть голова. Думай.

Большая туша уже наполовину выбралась. Я бью «Разрывом» по толстым нитям, связывающим ее с разломом – они натягиваются, вибрируют, но держат. Слишком мощный поток.

Гром срезает очередную тварь – ту самую, с тремя головами. Она падает, дергается, но, кажется, сейчас снова встанет.

Разлом пульсирует все быстрее. Края дергаются, идут рябью, грязно‑белый свет с красными прожилками начинает мигать, как перегоревшая лампа.

– Сейчас рванет! – кричит Лена, глядя на приборы.

– Отходим!

Мы бросаемся к эскалатору. Большая тварь замирает. Нити, связывающие ее с разломом, натягиваются до предела, вибрируют с противным гудением. Я бью по ним последним «Разрывом» – они лопаются с оглушительным треском, похожим на выстрел.

Тварь оседает, расползается.

Разлом дергается в последний раз, сжимается до размера мяча, потом до яблока – и исчезает с тихим хлопком. Последнее, что я вижу, – как огромная туша втягивается обратно, а детская рука, торчащая из бесформенной массы, машет нам на прощание.

Гром, тяжело дыша, смотрит на то место, где только что была «мамочка»:

– Слушай, а это как понимать? «Пока, я вернусь» или просто жест вежливости?

Лена вытирает пот:

– Может, у них так принято прощаться. Типа «спасибо за ужин».

– Не хотел бы я с ними за одним столом сидеть, – бурчит Гром. – Объедками закидают.