Текст книги "Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Глава 10

Все смотрят на портал.

Секунда. Две. Три.

Ровное лиловое свечение. Кристаллическое плато. Пустота.

Ничего.

– … Ушло, – тихо говорит Ирина. – Или я ошиблась. Не знаю.

Я медленно убираю руку от пистолета.

– Продолжаем.

Скиталец, кажется, не заметил нашего напряжения. Его рука все еще тянется к прозрачной струе. Он смотрит на воду так, будто перед ним не просто аш‑два‑о, а живая легенда.

– Он… плачет, – говорит Ирина удивленно. – Ну, по‑своему. Я это чувствую. У них природной воды не было… Очень долго не было. Только техническая, восстановленная. А это – настоящая. Как из родника.

– Объясни ему: мы можем давать такую воду регулярно. В любых объемах. В обмен на кристаллы.

Ирина передает. Скиталец медленно опускает руку. Поворачивается к порталу и делает короткий жест.

Из лилового свечения выходят еще двое. Они несут небольшой контейнер – полупрозрачный, с мерцающими внутри огнями. Ставят его на землю перед Новиковым.

– Первая партия, – озвучивает Ирина. – Десять килограмм кристаллов. Каждый активирован, готов к использованию. Они просят проверить качество.

Новиков приседает над контейнером, достает портативный анализатор. Прикладывает щуп к одному из кристаллов. Смотрит на экран. Его брови ползут вверх.

– Серпов, – говорит он тихо. – Это не просто кристаллы. Это… я даже не знаю, как это назвать. Энергетическая плотность в три раза выше, чем у лучших образцов. Чистота – девяносто девять и восемь десятых. Таких в природе не существует. В нашей. Либо их выращивали.

– Искусственные ты имеешь в виду?

– Нет. Скорее… культивированные. Как жемчуг. Только в качестве устриц не знаю что.

Он поднимает взгляд на скитальцев.

– Я согласен. Демонстрация завершена. Мы готовы обсуждать регулярные поставки.

Скиталец склоняет голову. Его голограмма меняется: теперь на ней отображается схема будущего обмена. Вода – кристаллы. Вода – кристаллы. Постоянный цикл.

– Они хотят знать объемы и график, – уточняет Ирина.

– Пять тонн воды в неделю. Первые три месяца – тестовый режим. Потом корректируем в зависимости от их потребностей и наших возможностей. – Новиков говорит уверенно, без запинки. – Оплата – кристаллами, по текущему курсу, согласованному с посредником. – Он кивает в мою сторону.

Скиталец снова склоняет голову.

– Они согласны на все условия, – говорит Ирина. – И… благодарят. За воду. За демонстрацию. За то, что мы не торгуемся, как краги, и не угрожаем, как сильверы.

– Передай: в нашем мире принято скреплять договор рукопожатием. Или чем‑то аналогичным.

Ирина передает. Скитальцы замирают. Потом центральный медленно протягивает руку – узкую, бледную кисть с длинными пальцами, почти прозрачную. Новиков секунду колеблется, потом пожимает ее.

– Ого, – шепчет Петров, щелкая камерой планшета. – Исторический момент. Первое межмировое рукопожатие в истории империи. Я должен это задокументировать.

– Документируй, – разрешаю я. – Потом вставим в презентацию для следующих клиентов.

Скитальцы отступают к порталу. Ирина ловит последние образы:

– Они говорят: «Следующая встреча через семь ваших дней. Мы принесем больше кристаллов. Вы приготовите воду. И будьте осторожны. Холод нарастает».

Он смотрит на меня. На Крага. Я почему‑то вспоминаю про трещину в столовой.

– Некоторые двери следует оставлять закрытыми, – заканчивает он устами Ирины.

Портал схлопывается. Скитальцы исчезают. На пустыре остается только контейнер с кристаллами.

Новиков смотрит на свою руку. Ту, которой только что пожимал конечность инопланетного торговца.

– Никогда бы не подумал, что доживу до такого, – говорит он. – Ладно, Серпов. Вы свое слово сдержали. Я – сдержу. Договоримся о постоянных поставках воды, и проценты ваши я не забуду.

– Договорились, – отвечаю я. – Петров, оформляй.

Петров уже строчит в планшете. Лена сворачивает датчики. Гром спускается с отвала. Краг отходит от места, где был портал, дышит тяжело, но в желтых глазах – удовлетворение.

Садимся по машинам. Я задерживаюсь на секунду, оглядывая пустырь. Вот оно: здесь, на этом клочке земли, «Кодекс» заключил первую в истории империи межмировую торговую сделку.

В машине Петров протягивает мне планшет.

– Проект договора с Новиковыми. Я заложил восемнадцать процентов, как вы просили. И отдельным пунктом – эксклюзивность нашего посредничества на весь период сотрудничества со скитальцами.

– Отлично. Отправляй Борису на согласование.

– Уже отправил. – Петров поправляет очки. – Артем, я подсчитал потенциальный оборот. Если скитальцы будут брать пять тонн воды в неделю и платить кристаллами по заявленной цене… через год «Кодекс» сможет купить еще одно поместье. Или модернизировать «Воронок» до уровня малой крепости первого класса.

– Не забегай вперед. Сначала – следующие семь дней. Потом – следующие. А там посмотрим.

Он кивает и замолкает.

Возвращаемся в «Черный Воронок». Хочется передышки, но даже здесь не расслабишься: трещина в углу столовой на прежнем месте и издает прежние звуки. Высокий писк – низкий гул, чередуя.

Ирина садится напротив Крага, закрывает глаза. Пытается синхронизироваться с его восприятием, уловить то, что чувствует он по поводу этого. Каменный гуманоид сидит неподвижно, его желтые глаза прикованы к мерцающей линии. Пальцы медленно двигаются в воздухе, будто ощупывают невидимую паутину.

Но ее сосредоточение прерывает Лена.

– Артем. – Ее голос звучит ровно, но глаза не моргают: чем‑то встревожена. – Смотри.

Она разворачивает на планшете карту города, которую Петров скомпилировал из нескольких источников: наши собственные стационарные датчики на объектах, данные городского центра мониторинга – статус экспертов двора позволяет запрашивать сводки в рамках «нетрадиционных угроз», – и открытые жалобы граждан в полицию на «странное свечение» и «холод в воздухе».

Карта усеяна точками. Каждая – зафиксированный всплеск за последние двенадцать часов. Обращений к нам по этим адресам не поступало. Городской центр мониторинга классифицирует их как глюки оборудования, перепады напряжения – длились не больше пяти‑десяти секунд, потом исчезали.

– Петров только перепроверил некоторые из них – в этих точках действительно фиксировались кратковременные искажения эфирного поля. Никто не вызывал «Кодекс», потому что не с чем было вызывать: к моменту приезда дежурной бригады разлом уже схлопывался, оставляя только сбитые показания приборов и сбитых с толку операторов.

Интересно тут накрутилось навертелось, пока нас не было…

– Они нестабильны, – продолжает Лена. – В локациях, где раньше были разломы, – завод «Энергия», «Прометей», порт, рынок, – наши датчики до сих пор ловят слабые следы. Но сейчас эти следы ведут себя странно. Несколько раз за последние часы сигнал резко менял частоту. Как будто… пульс.

– Частота?

– Нарастает. Четыре часа назад – два случая. Три часа – пять. Последний час – восемь.

Даже Петров перестает стучать по планшету.

– Краг, – говорю я. – Ты чувствуешь эти «мигания»?

Он показывает жест: сжимает пальцы в щепоть, подносит к виску и резко разжимает. Будто из головы вырывается импульс.

– Он чувствует, – переводит Ирина.

– Способен открыть портал, если помехи усилятся?

Краг молчит. Потом медленно кивает. Но в этом кивке нет уверенности.

– Значит, – подвожу черту, – у нас минимум две задачи. Первая – сделка со скитальцами, она запущена, Новиковы в деле, кристаллы у них. Вторая – готовиться к тому, что «мигания» станут чаще, а потом, возможно, перестанут быть просто «миганиями».

Петров, до этого молча водивший пальцем по экрану планшета, поднимает голову. В глазах – прямо концентрат сосредоточенности.

– Артем. Если этот тренд сохранится, через две недели мы получим не десяток кратковременных всплесков в сутки, а полномасштабную эфирную бурю. Я не знаю, как это выглядит на практике, но догадываюсь, что ничего хорошего. Нам нужно больше людей, которые понимают, что это такое и как с этим работать. Не только мы пятеро и Краг.

– Ты про расширение штата?

– Да. С предварительным обучением. У нас уже есть база знаний – наши отчеты, данные по разломам, контакты со скитальцами. Мы можем научить других тому, что умеем сами. Хотя бы базовым вещам: распознавать аномалии, не лезть под руку, правильно оформлять документацию. – Он поправляет очки. – И брать за это деньги.

– У нас действительно сейчас есть время создавать и раскачивать учебный центр? – качает головой Лена.

– Да. Мы могли бы запустить пилотную программу. Небольшая группа, тщательный отбор. Без шума, без прессы. Просто попробовать. Если получится – масштабируем. Если нет – потеряем только время и немного денег.

Я перевариваю. Идея не новая – Петров заикался о чем‑то подобном еще до истории с «Прометеем». Тогда мы отмахнулись: слишком сложно, слишком дорого, непонятно, кому это нужно. Но сейчас…

– Кого будем учить? – спрашиваю я.

– Надо объявлять набор, – Петров оживляется. – За последние недели нам уже приходили подобные письма. Маги из младших ветвей, бывшие военные, инженеры. Спрашивали, можно ли у нас стажироваться, изучать, как работать с аномалиями. Мы отвечали уклончиво – не было ни программы, ни ресурсов. Но контакты я сохранил. Если запустим пилотную группу, человек пять‑шесть из этого списка точно заинтересуются.

– Ирина, – поворачиваюсь к ней. – Если мы наберем группу, ты сможешь провести базовый курс по ментальной гигиене? Просто чтобы люди не паниковали, когда впервые чувствуют эфирный шум. Упражнения на концентрацию, фильтрацию восприятия.

Она смотрит на свои руки, потом на меня.

– Попробую. У меня нет готовой методики, но я могу составить. Как не впадать в ступор, как отличать свои мысли от чужих эхо… Краг тоже может помочь. Чувствовать «швы»… Нет, это вряд ли, этому, наверное, нельзя научить. Но он может показывать, на что обращать внимание. Дрожание воздуха, неестественная тишина, странное поведение пыли. Мы сами этого не замечаем, а он видит. Может, и другие научатся.

Краг, услышав свое имя, поднимает голову. Ирина быстро переводит ему суть жестами и обрывками фраз. Он слушает, потом медленно кивает. Ударяет кулаком в грудь – «сделаю».

– Хорошо, – подвожу черту. – Петров, завтра с утра начинай отбор. Не больше пяти человек. Без шума, без прессы. Просто пригласи их на собеседование, проверь на адекватность и базовые навыки. Лена, подготовь тренировочную зону в западном крыле. Ирина, Краг – набросайте программу первого занятия. Через три дня проведем пробную тренировку на полигоне. В карьере, где принимали скитальцев, неплохое место.

* * *

К десяти часам утра приемная «Черного Воронка» напоминала муравейник. Около сорока кандидатов; как Петров и говорил – молодые маги из младших ветвей домов, ученые‑теоретики с горящими глазами и прочая‑прочая.

Первый кандидат – самоуверенный юноша из дома Стрижей, его дорогой костюм кричал о деньгах. Его нити связей пестрили знакомствами в высших кругах, но были при этом тонкими, ненадежными, словно паутинки.

– Почему «Кодекс»?

– Вы – будущее. Тот, кто контролирует аномалии, контролирует все. А я хочу быть на стороне контролирующих.

– Неправда. Тот, кто контролирует аномалии, получает мигрень, бессонные ночи, язву желудка и регулярные, весьма изобретательные попытки его убить. Будущее – за теми, кто может эту головную боль грамотно упаковать, оценить и продать. Следующий.

Следующим заходит мужик с хрустальным шаром под мышкой.

– Я предсказываю разломы по кофейной гуще, – заявляет он. – Вот, смотрите.

Он ставит шар на стол, и тот начинает светиться.

– А это что? – Лена наклоняется ближе.

– Магия! – гордо отвечает кандидат.

Петров вдруг оживает:

– Кофейная гуща? А кофе вы потом выпиваете? Не пропадает же добро?

– Ну… да, обычно я пью кофе после предсказания.

– А экономия? – Петров хватает планшет. – Если вы используете один и тот же кофе для предсказаний и для питья, это же двойная выгода!

Кандидат смотрит на него в замешательстве.

Гром вставляет:

– Алексей, дай человеку договорить. Он же не бухгалтер, он маг.

– Маг, который экономит на кофе! – Петров не унимается. – Это наш человек!

Артем вздыхает:

– Кандидат, вы нам подходите. Но только если научите Петрова гадать на чайных пакетиках. Чай у нас оптовыми партиями.

Следующая – девушка по имени Анна, бывший инженер‑элементалист из дома Новиковых. Ее нити скромные, неброские, но прочные, уходящие вглубь технических архивов и исследовательских лабораторий. Вот прям настоящий инженер.

– В вашем резюме указана причина увольнения – «несовпадение взглядов на безопасность». Что скрывается за этой бюрократической формулировкой?

– Они хотели испытать новый концентратор на пределе мощности без многоуровневой защиты. Я отказалась участвовать. Мой начальник назвал это «излишней осторожностью, тормозящей прогресс». Через неделю тот самый стенд взорвался. К счастью, обошлось без жертв, только материальный ущерб.

– Берем. С понедельника. Испытательный срок – месяц. Вы будете помогать в организации безопасной работы с кристаллами эфириума.

Всего за день мы отобрали пятнадцать человек. Среди них – пара бывших военных с реальным боевым опытом, несколько талантливых магов‑самоучек с нестандартным подходом и даже один экс‑архивариус из дома Зеро, сухопарый мужчина лет пятидесяти, который заявил:

– Я устал от пыли прошлого. Захотелось понюхать пороха будущего, пока нос еще дышит.

Вечером, когда основная команда собирается в столовой на поздний ужин, Петров, к всеобщему удивлению, поднимает тост. Его руки чуть дрожат, но голос тверд.

– За… за новых сотрудников! И за то, чтобы их зарплата и страховка не разорили нас окончательно, а их мозги и руки – помогли нам заработать еще больше!

Смех, пусть и усталый, снимает напряжение последних суток. Даже Гром хрипло хмыкает, разливая по бокалам темный, густой квас. Ирина сидит чуть в стороне, она все еще бледна после вчерашнего контакта со скитальцами, но пытается улыбаться.

Спокойствие не продлилось долго.

Ровно в двадцать один час Ирина, которая должна была подойти к ужину, не появляется. Лена, нахмурившись, проверяет ее комнату – пусто. Связь не отвечает.

Поднимаемся в ее личную лабораторию, в крыле, отведенном под исследования ментальных феноменов. Дверь заперта изнутри на сложный биометрический замок. Лена быстрым движением подносит к панели свой планшет, и через несколько секунд замок отключается с тихим щелчком.

Внутри – полумрак, только экраны мерцают, и слабо светятся кристаллы в защитных контейнерах. Ирина сидит на полу, в углу, прислонившись спиной к стене. Голова запрокинута, глаза закрыты. Ее лицо бледное, из носа течет струйка крови, уже начавшая подсыхать. В дрожащих, бескровных пальцах она сжимает один из образцов – тот самый, что мы получили от скитальцев.

– Ирина? – Лена присаживается рядом, трогает за плечо.

Ирина медленно открывает глаза. Взгляд мутный, отсутствующий.

– Он… не просто кристалл. Он… проводник. Я почувствовала его след… ту тонкую нить… попыталась проследить… – Голос срывается. – Он почуял меня. Понял, что я его вижу. И… он потянулся ко мне. Попытался прорваться… в разум…

– Кто, Ирина? Кто?

Она содрогается, по лицу пробегает судорога.

– Не знаю… Но он не человек. Образы его мыслей… они как тысячи голосов одновременно. Шепот, крик, молитва, приказ…

– Он назвал себя?

– Нет. Но лицо. Оно было… как маска. И много глаз. Или один глаз, но в нем – все.

Лена немедленно ставит лабораторию на полный карантин и усиливает охрану всего этажа до максимального уровня. Я осторожно забираю кристалл и кладу его в переносной защитный контейнер.

Отношу Ирину в медблок. Дежурный врач, старый военврач по фамилии Шестаков, тут же вкалывает ей седативное и начинает диагностику.

– Психоэнергетический шок. Следы глубокого ментального вторжения. Ей нужен покой. И защита. Сильная защита.

Петров, стоя в дверях и глядя на бледное лицо Ирины, сам кажется готовым упасть в обморок.

– Артем… дополнительные меры по обеспечению психической безопасности… это… я даже не знаю, с чего начать подсчет…

– Начни с того, что ее жизнь и разум бесценны. А потом посчитай, во сколько нам обойдется потеря единственного сотрудника с таким Даром и такого уровня.

Пару часов спустя, Ирина засыпает под действием препаратов. Выхожу из медблока, в коридоре меня ждет Лена. Под глазами тени, но взгляд цепкий.

– Охрану усилила, – докладывает она. – Гром также лично проверил периметр. Добавил две огневые точки на крыше.

Киваю. Лена колеблется секунду, потом добавляет тише:

– Артем, этот кристалл… мы вообще понимаем, что это за артефакт? Может, лучше уничтожить?

– Не раньше, чем поймем, с чем имеем дело. Скитальцы дали его не просто так.

– Да, ведь, конечно же, это не ловушка.

– Да может, и ловушка, – соглашаюсь я. – Но альтернатива – сидеть и ждать, пока они сами придут. Я предпочитаю встречать гостей подготовленным.

Лена уходит. Остаюсь один в кабинете, смотрю на карту города с россыпью красных точек. Ох, зреет буря в городе. А послезавтра у нас уже как бы первое занятие.

Глава 11

Утро. Пять тридцать. Еще темно.

Стою в центре тренировочного зала. Лена, Гром, Петров и Краг.

– С сегодняшнего дня, – обвожу взглядом команду, – утренние тренировки обязательны для всех. Без исключений. Петров, это касается и тебя.

– Но я… – он поправляет очки, – у меня аналитика, документы, я не боевая единица…

– Тебе так кажется. – Подхожу ближе. – Ты – все еще цель. За тобой, сколько магов гонялось от наших друзей Морозовых? Если кто‑то из них доберется до нас, ты должен уметь продержаться хотя бы три минуты до подмоги.

Петров бледнеет, но кивает.

– Сегодня работаем со «слабиной» в столовой, – говорю я. – Краг, веди.

Мы проходим в столовую. В углу воздух по‑прежнему чуть дрожит. Краг подходит туда, кладет каменную ладонь на стену рядом. Закрывает глаза. Через минуту издает низкий гортанный звук.

– Он говорит, – тихо переводит Ирина, – что эта трещина не растет, но все так же пульсирует. Иногда сильнее, иногда слабее. Сейчас – спокойно.

– Отлично, – киваю я. – Значит, будем учиться на живом примере. Задача: если пульс участится или пойдет рябь – каждый должен знать, что делать. Лена – приборы и глушители. Гром – прикрытие и эвакуация. Петров – немедленно дублирует данные везде, где можно, и оповещает охрану периметра.

– А я? – спрашивает Ирина.

– Ты – наш детектор. Будешь сидеть в кресле у входа и слушать. Если Краг почувствует что‑то, он покажет. Если услышишь ты – кричишь.

Краг делает шаг назад, показывает жестом: встаньте на позиции.

Начинаем отработку. Краг периодически поднимает руку – сигнал, что пульсация меняется. Лена тут же вскидывает приборы, фиксирует показатели. Гром смещается, закрывая собой проход. Петров, побледнев, стучит по планшету, делая вид, что дублирует данные, хотя пока дублировать нечего – но пусть привыкает к ритму.

Через час тренировки Петров взмок так, будто пробежал кросс. Но ни разу не ошибся в последовательности действий.

– Неплохо, – говорю я. – Завтра повторим. И добавим работу с барьерами. Если, не приведи, трещина начнет раскрываться, Краг будет ее сдерживать, а мы – ставить внешний контур. Все вроде по классике и как обычно, но мы специально ни разу не обкатывали такие тренировки.

Два дня спустя выбираемся на первую групповую практику со стажерами. Заброшенный карьер, то самое место, где мы принимали скитальцев. Сейчас здесь пятнадцать новобранцев, инструкторы из числа старой команды и усиленный периметр охраны.

Ирина стоит чуть в стороне, ее глаза закрыты. Она слушает пространство на предмет «холодных» сигнатур. Лена мониторит эфирный фон. Гром контролирует подходы.

Я провожу занятие по базовой идентификации разломов.

– Смотрите внимательно. Краг сейчас создаст контролируемый разрыв в заранее подготовленной точке. Ваша задача – не подходить ближе десяти метров, зафиксировать цвет свечения, пульсацию, эфирную сигнатуру. Петров, запускай запись.

Краг выходит на позицию. Его пальцы начинают выписывать узоры. Воздух дрожит, начинает расползаться…

И вдруг – резкий, пронзительный визг от датчиков Лены. Такого звука я не слышал никогда в этом мире, факт.

– Артем! – кричит она, вцепившись в экран. – Сейчас это не Краг! Разлом открывается сам! В тридцати метрах левее! Всем внимание!

Я разворачиваюсь. Там, где только что была ровная каменистая поверхность, сейчас расползается дыра. Края черные, такого еще не видел.

– Всем назад! – ору я, выхватывая оружие. – Краг, закрой это! Быстро!

Краг рявкает, буквально наваливается на черный разлом. Его пальцы светятся оранжевым, он пытается стянуть края.

Но поздно.

Из черноты вываливается нечто.

Бесформенная хрень, типа как сгусток тьмы, который колышется, пульсирует, перетекает сам в себя. У него нет глаз, нет рта, нет конечностей, только щупальца или отростки, которые оно выбрасывает в разные стороны, нащупывая пространство.

Один такой отросток касается земли, и камень в месте касания начинает плавиться, шипеть, покрываться черной коркой.

– Огонь! – командую я.

Гром дает очередь. По идее, любого бы уже завалил, но тут – хренушки, даже не попал! Существо постоянно меняет местоположение, виляет, не давая ни одной пуле достичь цели. Лена активирует эфирный глушитель на полную мощность – существо дергается раз, но продолжает движение.

– Ирина, ты слышишь что‑нибудь об этой хрени?

Ирина стоит с закрытыми глазами и только бледнеет с каждой секундой.

– Оно… не живое. Не мертвое. Это просто… голод. Инстинкт. Как у акулы. Оно… реагирует на эфир. В нас, в живых магах… Это для него как запах крови…

Существо выбрасывает сразу три щупальца в сторону новобранцев. Один из парней, бывший военный, успевает откатиться, второй замирает на месте, глядя на приближающуюся тьму.

Включаю «Чтение связей». Вижу, как от существа к парню тянется тонкая, нить – такая же черная, как оно само. Ну, раз есть нить, значит с ней можно работать.

Бросаю «Разрыв» прямо в нее. Она лопается с сухим треском. Парень вздрагивает, делает шаг назад, приходя в себя. Щупальце слепо тыкается в пустое место, не понимая, куда делась цель.

– Краг! – ору я. – Дай ему по башке, пока не перестроилось!

Краг, не прекращая удерживать портал, свободной рукой выламывает из земли кусок породы размером с кулак и швыряет его в щупальце. Камень с хрустом врезается в черную плоть. Щупальце дергается, из места удара сочится черная жижа.

Но тварь быстро учится. Она выбрасывает два новых щупальца – теперь в разные стороны.

– Лена! – командую я. – Глушилка на максимум! Сбей ему частоту, если вообще так можно!

Лена крутит регулятор. Прибор там, я так чувствую, на пределе. Существо на секунду замирает, щупальца беспомощно шарят по воздуху.

– Гром, теперь работай! – кричу я. – Пока не…

Гром дает короткую очередь – пули разносят потерявшее управление щупальце в клочья. Оно рассыпается черной пылью.

Как и все это существо. Исчезает. Просто перестает существовать. Будто его выключили.

Я стою, тяжело дыша, и смотрю на пустое место. Никаких останков. Ни капли крови. Ни клочка плоти. Только воздух, который все еще дрожит, и…

– Чем это пахнет? – спрашивает кто‑то из новобранцев.

Реально, запах накатывает волной. Какой‑то металлический, сладковатый, тошнотворный. Как запах крови, но какой‑то другой, неестественный.

– Лена. – Я понимаю, что охрип. – Проба воздуха. Срочно.

Она уже работает. Приборы фиксируют аномальные химические соединения.

– Ничего из известной базы, – тихо говорит она. – Ни по составу, ни по спектру. Это не краги. Не сильверы. Не скитальцы. Это… что‑то другое.

– Спящие, – выдыхает Ирина. – О них один раз шепнул скиталец, но я не придала значения. А эти черные – твари этих Спящих. Или просто некая форма жизни, с помощью которой они ощупывают реальность. И теперь… теперь они что‑то о нас знают.

Краг закрывает портал. Его каменная грудь тяжело вздымается, пальцы почернели от напряжения. Он смотрит на меня, и в его желтых глазах – некое подобие испуга что ли.

Возвращаемся в «Воронок». Новобранцы притихли, даже бывшие военные не решаются нарушить тишину. Петров непрерывно что‑то строчит в планшете, но пальцы его дрожат. Лена упаковывает пробы воздуха в герметичные контейнеры.

Ирина шагает в медблок.

Я подхожу к окну в своем кабинете. Спящие, значит… Мало нам наших проблем. Лучше бы спали и дальше. Я, например, когда выспавшийся, гораздо добрее.

В отражении стекла мелькает тень. Я резко оборачиваюсь – никого. Пустое кресло, стопка документов на столе, погасший монитор. Но запах… Слабый, едва уловимый. Озон и металлическая кровь. Или меня глючит? Еще одна эта хрень прямо здесь? Или был и ушел.

* * *

Семь часов утра. Заканчиваю третью серию отжиманий, когда в дверь кабинета настойчиво стучит Петров. Его лицо выражает привычную смесь паники и решимости, а в руках он сжимает планшет с тревожными красными графиками.

– Артем, ситуация критическая! – Он врывается в комнату, не дожидаясь ответа. – Бюджет Академии превышен на сорок процентов! И это только система фильтрации воздуха! Ежемесячное обслуживание добавит еще пятнадцать!

– Алексей, тебе также доброе утро, – спокойно отвечаю я, поднимаясь с пола. – Ты прошел утренний медосмотр?

– При чем здесь медосмотр? – Он смотрит на меня с искренним недоумением. – Речь идет о финансовой катастрофе!

– О твоем здоровье, – поправляю я, направляясь к шкафу с формой. – Ты забыл про обязательную физподготовку? Вчера же говорили. И без исключений.

Лицо Петрова приобретает цвет перезревшего лимона.

– Но у меня медицинские противопоказания! Астма! Врачи категорически запрещают…

– Бег укрепляет дыхательную систему, – прерываю я, доставая свежую форму. – Проверено лично. Кстати, твой фитнес‑браслет показывает, что вчера ты пробежал четыре километра, когда узнал о распродаже серверного оборудования.

Петров замирает с открытым ртом, его пальцы судорожно сжимают планшет.

– Это… это была экстренная ситуация! Оборудование могли перехватить конкуренты!

– Прекрасно. Значит, твои легкие в порядке. Спускайся в спортзал. Начинаем с растяжки.

По пути в учебный корпус заглядываю на кухню. Вера раздает завтрак. Замечаю, как она аккуратно раскладывает свежие булочки на подносе.

– Сегодня с маком и творогом, – говорит она. – Как ты любишь. Киваю с благодарностью. Небольшие ритуалы вроде этого помогают сохранять ощущение нормальности среди ежедневного хаоса.

– Сегодня поставила нового поставщика молочных продуктов, – сообщает она, протягивая мне чашку эспрессо. – Цены ниже на двадцать процентов, качество проверила лично.

– Отлично. Только проследи, чтобы Петров не пытался сэкономить на сливочном масле. В прошлый раз его «бюджетный вариант» пах пластиком.

Подхожу в новый учебный корпус. Воздух пахнет свежей краской, новым пластиком. Лена уже на месте, проверяет работу проекционных систем и тактильных симуляторов.

– Первая группа собирается через пятнадцать минут, – сообщает она, не отрываясь от терминала. – Двенадцать человек. Отобрали лучших из тридцати претендентов. Вторая группа начнет занятия через неделю.

– Как новые системы безопасности? – спрашиваю я, проверяя работу голографического проектора.

– Работают в штатном режиме.

– Хорошо. Держи ухо востро. Сегодня, из‑за вчерашнего инцидента, все еще первый день – могут быть сюрпризы.

В спортзале собирается вся команда. Гром стоит у шведской стенки, его присутствие действует на новичков успокаивающе. Ирина сидит на скамейке, все еще бледная после недавнего контакта, но уже в спортивной форме. Петров появляется последним, в новом спортивном костюме, который явно никогда не использовался по назначению.

– Начинаем с базовой программы, – объявляю я, включая таймер. – Пятнадцать минут разминки, затем силовая часть. Цель – не стать олимпийскими чемпионами, а выжить при встрече с аномалией.

Провожу группу через серию упражнений. Слежу за техникой, поправляю ошибки. Петров пыхтит и потеет, но старается. Через десять минут его дыхание становится ровнее.

Лена демонстрирует группе правильную технику отжиманий. Ее движения выверены, мышцы работают синхронно.

– Обратите внимание на положение спины, – говорит она, и дюжина пар глаз внимательно следит за каждым ее движением.

Гром с интересом наблюдает за мучениями Петрова.

– Думаешь, выживет? – спрашиваю я.

– Выживет, – хрипит Гром. – Слишком жадный, чтобы умирать.

– Вот и я о том же, – соглашаюсь. – Алчность – лучшее средство для кардио.

– Видишь? – говорю ему. – Астма отступает перед целеустремленностью.

– Она… отступает… перед… мыслью о… больничном… – выдыхает он, пытаясь повторить комплекс приседаний.

После тренировки отправляю группу в душ и иду готовиться к первому занятию. Замечаю, как один из стажеров пытается подойти к Крагу.

– Не стоит, – предупреждаю я. – Он сегодня не в настроении. Хотя… кто из нас бывает в настроении в понедельник утром?

Учебный класс оборудован по‑спартански, но функционально. Несколько рядов старых мониторов, подключенных к общему серверу, пара белых досок, на стене – экран для проектора. В углу стеллажи с учебными материалами и ящики с муляжами кристаллов для отработки базовых действий. Петров ворчал на каждую копейку, но необходимый минимум выделил. Для первых нескольких занятий хватит.

Ровно в девять утра передо мной сидят двенадцать новичков. Среди них – Анна, та самая, которая бывший инженер Новиковых, двое бывших военных, несколько молодых магов и тот самый архивариус из дома Зеро. Их лица выражают смесь волнения и интереса.

Молодой маг из дома Стрижей слишком уверенно заявляет:

– Я смогу стабилизировать любой разлом!

– Отлично, – отвечаю я. – Тогда начнем с самого сложного – стабилизации нашего бюджета. Вот этот «разлом» пока никто не может закрыть.

Шутка так себе, но народ из вежливости хихикает.

– Добро пожаловать в Академию аномалий, – начинаю я, обводя взглядом аудиторию. – Ваша задача – научиться превращать хаос в порядок, а угрозы – в возможности. На первом занятии изучаем классификацию разломов и базовые принципы безопасности.

Демонстрирую на проекторе различные типы пространственных разрывов, сделанных на наши же мобильные камеры. Система внезапно глючит, показывая искаженное изображение.

– Ничего страшного, – успокаиваю новичков. – Просто проектор решил, что мы уже готовы к работе с настоящими искажениями реальности. Слишком амбициозный искусственный интеллект.

– Тип «Альфа» – стабильные разломы. Предсказуемы, относительно безопасны. Идеальны для тренировок и коммерческого использования. Тип «Бета» – нестабильные, но управляемые. Требуют постоянного контроля. Тип «Омега» – ваша потенциальная смерть, избегайте.

Один из бывших военных, представившийся как Марк, поднимает руку.