Текст книги "Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Глава 15

Отведенное нам время проходит в лихорадочной подготовке. Утро начинается не с кофе, а со скрежета пилы и стука молотка. Нанятые Еленой за немалые деньги – сорок тысяч рублей из бюджета Волковой – рабочие из числа отчаянных гастарбайтеров, не задающие лишних вопросов, начинают возводить баррикады из подручного хлама. Параллельно подъезжает грузовик с оплаченным по безналу заказом – некоторое количество бетонных блоков и несколько рулонов готовой сетки «рабица» с вплетенными шипами. Блоки сгружают у наиболее уязвимых участков забора – это пусть добавят к нашем хламу, пусть получится хоть какая-то стационарная преграда. Сетку с шипами растягивают и забрасывают поверх баррикад и в кусты у подъездных путей – не остановит, но замедлит и поранит.

Я лично проверяю каждую сваю и каждый кусок колючей проволоки, хотя не настолько круто во всем это шарю, но кто-то же должен. Петров с какими-то схемами на распечатках бегает между рабочими.

– Серпов, здесь по схеме нужен частокол! Но у нас только ржавые трубы!

– Что делать, друг, используй ржавые трубы, – отвечаю я. – Главное, чтобы было остро и больно. Эстетику оставим для мирного времени.

Один из рабочих подходит ко мне, почесывая затылок.

– Босс, тут с водопроводом проблема. Когда вкапывали столбы, магистраль задели. Теперь воды нет.

– Решаемо, – говорю я. – Будем растапливать снег. Когда он выпадет. У нас тут не курорт.

На обед Елена заказывает доставку из соседнего кафе. Четыре порции плова, два литра борща и полкило чесночных лепешек. Итог – три тысячи семьсот рублей. Я прикладываю карточку к терминалу курьера.

Петров смотрит на это с таким выражением, будто я только что поджег музей изобразительных искусств.

– Вы понимаете, что эти деньги могли пойти на усиление охраны?

– Понимаю, – киваю я. – Но голодные охранники стреляют криво. Проверено лично.

– Мы же можем готовить сами, это слишком расточительно…

– А ты готовь, – парирует Елена, разливая борщ по мискам. – Я вчера видела, как ты гречку поджег. Мы тут от Морозовых обороняемся, а не от пищевого отравления.

Едим молча.

Плов холодный, но съедобный. После еды проверяю периметр. Баррикады начинают принимать форму: забор из ржавых листов металла, усиленный кольями и увенчанный колючей проволокой. Выглядит жалко, но лучше, чем ничего.

Вечером звоню Волковой. Она отвечает после пятого гудка.

– Докладывай.

– Укрепили периметр. Готовимся к штурму. Нужны дополнительные ресурсы.

– Какие именно?

– Люди. Четыре человека. И оружие.

– Оружие?

– Да. Пистолеты, автоматы, если есть. На трех человек.

На другом конце провода – пауза. Она взвешивает.

– Людей пришлю. Оружие – по минимуму. Ты же маг, Серпов, разбирайся своим даром. Или ты уже разучился?

В ее голосе звучит не вызов, а холодный прагматизм. Она не отказывает. Она ставит условие: докажи, что можешь воевать и без железок. Это ее ставка.

– Разберемся, – отвечаю я ровно. – Есть новости от Морозовых?

– Орлов собрал группу. Будьте готовы. И, Серпов…

– Да?

– Постарайтесь выжить. Вы мне еще пригодитесь.

Вот и поговорили.

Второе утро, а именно утро финального дня, начинается с прибытия новых бойцов: четверо крепких мужчин в гражданском, но с военной выправкой. Старший, Михаил, здоровается за руку коротким, сухим пожатием.

– Привезли что-нибудь? – спрашиваю я, кивая на его машину позади.

– Что же надо было привезти? – разводит он руками. – Нам доложили обстановку, мол, укрепления тут – детский сад, людей мало.

– Я про оружие, – киваю я. Какого черта этот громила строит из себя дурачка.

Но он продолжает тупить:

– Какое оружие?

– Какое дали, – отвечаю я.

Он недолго думает, затем кивает, при этом не выражая ни удивления, ни одобрения. Его люди приносят из внедорожника два спортивных чехла. Вскрывают. Внутри – три автомата Калашникова старого образца, шесть обойм, два пистолета Макарова и коробка патронов. Ничего лишнего. Ни гранат, ни бронежилетов. Минимум, о котором говорила Волкова.

– Это на всех? – уточняет Елена, подходя.

– Это на нас, – поправляет Михаил, имея в виду свою четверку. – Ваше оружие – у вас в голове, – бросает он взгляд на меня. – Так сказала шеф.

Зашибись. Час от часу не легче. Хотя, казалось бы, все логично. Они – профессионалы с железом. Мы – диверсанты с даром. Такое разделение ролей, ничего не попишешь. Но я все же недоволен, мягко говоря.

Михаил начинает инспектировать наши укрепления.

– Хлипковато, – заключает он. – Расставим посты, организуем смену.

Я как раз начинаю заниматься с гантелями, когда Михаил поворачивается ко мне:

– Тренируетесь?

– Да, – отвечаю я, опуская снаряд. – На случай, если у врага закончатся пули и придется выяснять отношения на бицепсах.

Он смотрит на мои руки, потом на свои, и на его лице появляется едва заметная ухмылка.

– Сомневаюсь, что дойдет до этого.

После их ухода возвращаюсь к тренировкам с моим даром, в боевом контексте. Предыдущие эксперименты – «Разрыв связей», он же «Изменение узора», по сути, и он же «Разрыв договора», как ни назови. Вот отсюда и надо плясать. Попытаться сделать из точечного эффекта групповой. Ведь против группы нужен именно групповой эффект. Чтоб не поодиночке рвать нити, а вносить диссонанс сразу во всю сеть связей. Условно: заставить пятерых человек на секунду забыть, зачем они здесь.

Где там мое дерево? Где там мои пташки? Да вот же они, стайка воробьев, штук шесть. Они постоянно перекликаются, перепархивают – живая сеть микросоциальных взаимодействий. Включаю «Чтение связей». Вижу не отдельные нити, а целое облако, паутину из сигналов тревоги, призывов, территориальных претензий. Социальный эфир в чистом виде, кто поспорит?

Собираю энергию – ту, что уже висит в воздухе между ними: энергию их собственного взаимодействия и активности. Ну что ж, пробуем, чего теряться! Формирую «Разрыв» и пуляю его, вбрасываю прямо в центр облака.

Эффект мгновенный. Воробьи, которые секунду назад организованным в глазах друг друга образом перепархивали с ветки на ветку, вдруг замирают. Один истошно зачирикал, другой дернулся в сторону, третий просто уставился в пустоту. Это, по крайней мере, ближайшие трое, кого я разглядел. Договора на пару секунд расторгнуты, вот та самая «социальная пауза». Через три секунды стая срывается с места и улетает врассыпную.

У меня из носа течет кровь. Голова гудит, как после удара. Но принцип ясен: я таки могу вносить социальный разлад сразу социальную сеть живых существ. В бою это может выглядеть как мгновенная потеря координации у группы противника. Пусть на секунду – но этого может хватить.

Рабочие заканчивают основной периметр. Я проверяю прочность, толкая один из металлических листов. Он гнется, но держится.

– Хлипко, – комментирует Елена.

– Зато недорого, – отвечаю я. – Вернее, за сорок тысяч. Но выглядит как пять. Но знаешь, если Морозовы решат нас атаковать не магами, а комиссией по благоустройству, мы обречены. Наши баррикады нарушают все мыслимые нормы.

– Зато оригинально, – парирует она. – В стиле «ранний апокалипсис».

Петров нервно обходит укрепления, сверяясь со своими схемами.

– По идее, должно держать легковую машину. Но против внедорожника…

– Против внедорожника будем использовать старую добрую тактику, – говорю я. – Бегство и панику. Наша задача – хотя бы задержать, если не остановить.

В преддверии ужина, Елена просматривает меню на своем планшете.

– Так, сегодня можем заказать суши или шашлык. Что предпочитаете, о великий маг?

– Что дешевле? – спрашиваю я, делая очередное упражнение с гантелями.

– Суши – 2800, шашлык – 3500.

– Бери суши. Хотя бы почувствуем себя цивилизованными людьми перед лицом неминуемой.

Петров смотрит на нас как на сумасшедших:

– Вы действительно можете думать о еде в такой ситуации?

– Петров, – говорю я, – если перестанешь есть из-за каждой угрозы, очень скоро отлетишь от голода.

В итоге опять заказали пиццу. «Четыре сыра» и «Пепперони». Петров смотрит на коробки с видом человека, наблюдающего за сжиганием пачки денег.

– Еще четыре тысячи, – вздыхает он.

– Зато не умрем с голоду, – говорю я, закусывая пиццей аспирин. – Волкова прислала пополнение бюджета. Пятьсот тысяч. Хватит на пару месяцев такой жизни.

– Если мы столько проживем, – мрачно замечает Елена.

Провожу финальную тренировку перед возможным штурмом. Решаю отработать скорость. Включаю «Чтение связей» и сразу же выключаю. Снова включаю. Пытаюсь поймать ту самую грань, где восприятие нитей становится мгновенным, без задержки на фокусировку. После десятого раза голова начинает ныть знакомой тупой болью, но скорость реакции действительно возрастает. Не намного, но хотя бы на долю секунды. В бою это может быть решающим.

– Алексей, встань там, у стены.

– Зачем? – Он настораживается.

– Просто постой. Я попробую кое-что.

Концентрируюсь на его нити. Именно чтобы прочитать ее состояние максимально быстро – уровень эмоций, направленность внимания. Сейчас она дерганая, жесткая. Вот надо бы также в бою быстро оценивать состояние врагов.

– Все? – спрашивает Петров через несколько секунд.

– Все. Ты жив-здоров. Прогресс налицо.

– А в чем прогресс? Я просто стоял.

– В том, что я теперь чуть быстрее схватываю, что, если, например ты испугаешься, твоя нить дернется вправо и вверх. А если соберешься драться – станет жесткой и короткой, как пружина. Это полезно.

– Полезно, – без особой веры повторяет он.

Елена заходит в комнату.

– Ну что, маг, готов свергать режим?

– Почти, – отвечаю я, с трудом разгибаясь. Голова гудит. – Осталось только суметь быстро и вовремя сообразить, куда надавливать, когда они все навалятся разом.

– Обычно нажимают на курок, – говорит она, проверяя свой пистолет. Ее пушка? Или бойцы поделились? Интересно… – Главное, не повтори вчерашний трюк с воронами. А то вместо магии получится просто громкий «КАРРР!» на всю округу.

– Обещаю, «КАРРР!» будет еще громче, ведь я скорее всего натравлю всех ворон сразу.

Она качает головой:

– Типа маг, а шутишь как гопник с подворотни.

В этот момент снаружи раздается первый взрыв.

Выскакиваю в коридор. Елена уже у окон, пистолет в руках. Петров прячется за углом, его лицо белее белого.

– Они здесь, – коротко говорит Елена.

За забором – три черных внедорожника. Из них высыпают люди в серой униформе. Человек десять. Среди них – двое в плащах. Маги крови. Один из них поднимает руку, и в воздухе формируется сгусток льда, который с грохотом врезается в наши ворота. Дерево трещит. Четверка Волковой занимает позиции за мешками с песком. Звучат первые выстрелы – короткие, контролируемые очереди из автоматов.

Я концентрируюсь. Включаю «Чтение связей» на полную. Вижу нити нападающих – сплошная агрессия, но между ними есть и тонкие нити координации. Я нахожу самую хрупкую из них – связь между лидером-магом и одним из солдат – и резко рву ее. Солдат, лишившись незримой поддержки, неожиданно пятится и отбегает за укрытие, ломая строй. Но этого мало.

Этот криомаг создает ледяную стену, прикрывающую нападающих. Они начинают пробираться ближе. Вспоминаю эксперимент с воробьями, с массовой помехой. Снова собираю волю, и уже знаю, куда ее направлю: в самый клубок связей между магом и его солдатами.

Концентрируюсь на этой сети их нитей. И выбрасываю удар, взрывая в центре этой паутины. У них, по ходу, разрыв шаблона. Солдаты замирают на месте. Тот, кто хоть немного сомневался, опускает оружие, уставившись на него с глупым видом, будто забыл, зачем оно нужно. Другой начинает кричать, что он ничего не видит. Ледяная стена мага трескается и рассыпается – предположу, он на потерял концентрацию из-за общего хаоса.

От соцсети отключены. Сошиал блэкаут. Примитивный, грубый, но работающий.

Елена и охрана пользуются моментом – увеличивают интенсивность огня. Двое нападающих падают. Кто-то отступает к машинам.

Второй маг подходит ближе. Он создает огромную ледяную сферу и швыряет ее в дом. Я не успеваю среагировать – сфера врезается в угол здания и обрушивает часть стены. Кто-то орет. Один из наших охранников пропадает под завалом.

Я снова концентрируюсь. Нагнетаю в себе энергию – спрессованную энергию из этих же самых нитей врагов, которыми заполнено все вокруг. Пора расторгнуть какой-нибудь договор, вы так не считаете, господа криомаги?

Солдаты ждут приказа второго мага – вот же и есть их сиюминутный «договор»: «Он – наш ударный кулак, мы – его щит».

Целюсь в самую хрупкую из этих нитей – связь между ним и ближайшим солдатом, который как раз подается вперед, чтобы в случае чего прикрыть его. Вкладываю в эту связь клубок энергии, формулируя его как новый, парадоксальный пункт договора: «Твой лидер сейчас предаст тебя».

Эффект мгновенный, но и мгновения хватает.

В тот миг, когда маг заносит руку для броска, «прикрывающий» его солдат совершает рывок назад и в сторону, прямо на линию огня мага, словно пытаясь покинуть свою прежнюю точку и выйти из зоны предполагаемой измены, которую я ему втемяшил.

Маг, видя это внезапное движение своего солдата прямо перед собой, на долю секунды теряет цель. Его концентрация, направленная на дом, нарушается. Рука с уже сформированной сферой льда рефлекторно дергается вверх, чтобы не задеть своего же человека. И в этот самый миг действие расторжения «договора» ослабевает. Солдат ошеломленно замирает, смотрит на мага с диким вопросом в глазах: «Ты что, правда целился в меня?» Маг, уже осознав абсурд ситуации, пытается перенаправить заклинание – но поздно.

Ледяная сфера, потеряв контроль, взрывается, едва только вылетев из его рук. Раздается оглушительный хлопок, похожий на разрыв снаряда. Осколки льда, острые как стекло, разлетаются во все стороны.

Маг с криком отшатывается, хватаясь за порезанную и обмороженную руку. Солдат рядом с ним падает на колени, из пореза на шее кровь.

Все остальные солдаты видят это. Видят, как их командир-маг только что покалечил себя и своего же бойца. В их глазах рушится главный договор – «наш маг – наш несокрушимый кулак». Теперь он выглядит опасным и непредсказуемым даже для своих. Дисциплина рассыпается.

Второй маг кричит: «Отход!» Но в его голосе уже нет командных ноток – это уже паникер, а не предводитель. Они отступают к машинам, волоча раненых.

Я стою, опираясь о косяк, кровь ручьем течет из носа. Голова раскалывается так, будто взорвалась та самая сфера у меня в черепе. Цена чудовищная. За то, что я могу заставить их саботировать самих себя, я саботировал сам себя.

Вот так. Штурм отбит.

Елена поднимается, держась за голову. Петров выползает из укрытия.

– Все… все кончено?

– На сегодня, – киваю я. – Они вернутся. С большими силами.

Осматриваем повреждения. Угол дома разрушен. Один охранник уже не встанет, двое ранены. Наши укрепления частично снесены. Елена подходит ко мне, держась за голову.

– Что это было? В конце? Когда тот маг… взорвался.

– Не взорвался, – поправляю я, вытирая кровь с лица. Голова гудит, будто по ней проехал асфальтоукладчик. – Это не я его взорвал. Это он сам себя подставил. Я лишь… подсказал его солдату, что его предадут. И солдат мне поверил. На секунду.

– Ты заставил его усомниться в своем командире? – Елена смотрит на меня с новым интересом.

– Заставил его тело решить, что надо уворачиваться. А рефлекс мага сработал быстрее мысли. Он не стал целиться в своего – он просто дернулся. И потерял контроль. Все.

– И это сработало.

– Сработало. Но посмотри, во что это вылилось. – Я указываю на разрушенный угол, на раненых. – Я не могу контролировать результат. Я лишь подбрасываю в их стройную систему случайную переменную. Иногда это ломает заклинание. Иногда – стену. А иногда – мою же базу. Пока что это не оружие. А что-то непредсказуемое.

Смотрю на свои руки. «Щит», «Чтение связей»… Вещи нужные, но одного этого недостаточно. Договоры – вот куда нужно двигаться. Чтобы от моей воли, под моим контролем переписывались условия чужих договоров как захочу и когда захочу.

– Потери? – спрашиваю я, обращаясь к Михаилу, который подходит, перематывая бинтом предплечье.

– Один мой человек мертв. Еще двоих осколками посекло, ходят. У вас?

– Стены нет, – сухо констатирует Елена. – И водопровод окончательно убит.

Петров молча стоит в стороне, его лицо землистого цвета. Он смотрит не на разрушения, а на пятно крови на полу.

– Все, что мы построили за два дня… – начинает он.

– Все, что мы построили за два дня, дало нам шанс отбиться, – обрываю я. – Оно выполнило свою задачу. Теперь у нас есть новые данные. Их атака – разведка боем. Следующая будет жестче. И у них теперь есть информация о моих… методах. Главное, сейчас ты, Петров, иди спать. Завтра будешь полезен, сегодня – нет.

На сон грядущий Елена приносит мне очередную порцию тушенки.

– Знаешь, начинаю думать, что Морозовы просто завидуют нашему изысканному меню.

– Вполне возможно, – соглашаюсь я. – Хочешь, отправим им пиццу с ананасами? Как акт психологической войны.

Глава 16

Обугленные балки и свежезамешанный цемент – отличное сочетание, считаю, для моего вдохновения. Стою посреди двора «Черного Воронка» и смотрю, как рабочие заливают фундамент под новое укрепление. Пахнет дымом, известью и дорогой тушенкой – сегодня Елена привезла якобы «норвежскую», за семьсот рублей за банку. Охренеть, честно!

Михаил, старший охраны, подходит ко мне, поправляя кобуру. Его нить – ровная, стального цвета, нить профессионала. Это я так, уже у самого профессиональная привычка отмечать в социальном плане кто, чего и как.

– Патруль проверил периметр. Чисто. Похоже, после прошлого раза они решили не соваться. Пока что.

– Немного не так, – поправляю я. – Они сменили тактику. Я вот думаю, теперь будут давить через бюрократию и экономику. А нам-то нужно быть готовыми ответить тем же.

Иду в дом. Елена сидит за столом, составленным из двух ящиков и двери, снятой с петель. Перед ней – три смартфона и ноутбук. Шикарно, дорогую электронику заказать как два пальца, а вот с мебелью – рехнешься ждать.

– Из районной администрации пришло предписание, – говорит она, не отрываясь от экрана. – Нарушение правил благоустройства территории исторического объекта. Незаконное складирование стройматериалов. Штраф. А пожарные, как назло, тут как тут – требуют допусков на ремонт, которых у нас нет.

– Морозовы, – констатирует Петров. Он сидит в углу, заваленный бумагами. – Уверен, что не ошибаюсь.

– Отбиваемся, – говорю я. – Мы тут реставраторы, и никак иначе. И есть кое-что поважнее.

Я подхожу к сейфу, который нашли в подвале и с трудом подняли на первый этаж. Открываю его, достаю стопку документов с гербовой печатью. Беру верхний лист.

– Свидетельство о государственной регистрации. Частное предприятие «Агентство стратегического консалтинга „Кодекс“». Учредитель – Артем Серпов.

Елена перестает печатать. Поднимает голову, смотрит на бумагу, потом на меня. Ее глаза на секунду становятся чуть шире. Она медленно отодвигает ноутбук, берет свидетельство, проводит пальцем по печати. Ее взгляд скользит к Петрову, который тоже замолчал, и обратно ко мне. В ее лице что-то меняется – брови чуть сдвигаются, уголок рта подрагивает.

– Понятно, – говорит она ровным голосом. Кладет бумагу обратно. – И когда ты успел?

– Да вот, успел, – отвечаю я. – Онлайн-регистрация. Теперь я юридическое лицо. Со всеми вытекающими.

На самом деле я чувствую удовлетворение. Теперь у меня есть легальный статус, печать и право подписи. Я уже просек – в здешнем мире это иногда значит больше, чем любая магия.

Со стороны ворот поднимается пыль. К нашему самодельному КПП, где дежурят двое новых охранников, подъезжает потрепанный микроавтобус. Из него вываливается незнакомый мужчина в грязной куртке. Он активно жестикулирует, что-то объясняя охранникам. Я включаю «Чтение связей» – от него тянется толстая нить отчаяния и тонкая, едва теплящаяся нить надежды, которая направлена… прямо на наше здание.

Михаил по рации докладывает:

– Шеф, тут владелец автосервиса из соседнего района. Утверждает, что к нему полчаса назад пришли люди, якобы Морозовых, разбили витрину и потребовали «выгодную аренду». Говорит, слышал, что здесь могут помочь.

Я обмениваюсь взглядами с Еленой. Уже первый клиент, однако!

– Проводите его, – отвечаю. – Послушаем, что у него за проблема.

Мужчину проводят внутрь. Он нервно оглядывается.

– Меня Олег зовут, – начинает он, запинаясь. – Мне сказали… что тут ребята, которые могут постоять за себя. И за других, значит, тоже. Помочь.

– Смотря какая помощь требуется, – спокойно отвечаю я. – Мы не благотворительность.

– Да вон какая! – Он взволнованно машет рукой в сторону. – Сейчас у моего сервиса трое крутятся! Говорят, проверка СЭС, бумагу тычут! На прошлой неделе уже приходили с «предложением», я отказался… а теперь вот это! У меня же клиенты!

Я киваю, глядя на его клубок беспокойства и злости.

– Понятно. Такие проблемы – это как раз наша сфера. Защита бизнеса от недобросовестных конкурентов и коррумпированных проверок. Елена, – поворачиваюсь я к ней, – стандартный пакет. Юридическая консультация, сопровождение проверки. Выставляй счет.

Елена смотрит на меня, потом медленно переводит глаза на клиента, потом обратно на меня – чуток ошарашена, что мы уже фирма и что я даю ей распоряжение в рамках этого нового нашего статуса. Но тут же плечи ее расправляются, спина выпрямляется. Она берет ноутбук.

– Уже печатаю, – говорит она голосом, который неожиданно зазвучал именно так, как должен звучать голос секретаря солидного агентства. – Сформирую договор и счет в течение пятнадцати минут.

– А кто остановит этих бандитов прямо сейчас? – почти плачет Олег. – Они же там!

Я смотрю на Михаила.

– Михаил, два человека. Поезжайте с господином Олегом. Гражданская одежда. Формальный повод – оценка охраны объекта. Если проверяющие начнут проявлять излишнюю активность, просто встаньте между ними и владельцем. Физически. Вежливо.

Михаил коротко кивает, достает рацию.

– Иван, Виктор, ко мне. Задание.

Олег смотрит на меня с надеждой.

– Спасибо… А сколько это…

– Первый клиент – скидка двадцать процентов, – говорю я. – Окончательную сумму обсудим после устранения проблемы.

Олег кивает, уже более спокойный, и бежит к своей машине следом за людьми Михаила.

Петров смотрит на эту сцену, его лицо выражает легкое недоумение.

– И это… магия? Социального пространства?

– Это бизнес, – поправляю я. – Я предоставляю услуги. Клиент платит. Деньги идут на развитие базы, зарплату охране и твою тушенку. А сам процесс… – я смотрю на Олега, – для меня полезен. Закрепляет статус.

Вечером провожу плановую тренировку. Стоя во дворе, включаю «Чтение связей». Мир покрывается паутиной. Вижу Михаила у ворот – его нить ровная, спокойная, профессиональная. Вижу Елену – ее нить напряжена, колюча от постоянных расчетов. Вижу воробья на ветке – простая, жесткая нить территориальных претензий. Это база. Теперь усложняю.

Памятуя об эксперименте с воробьями и о недавнем бое, пытаюсь сильнее проработать искажение. Беру ту же стайку воробьев. Концентрируюсь на их паутине взаимодействий. Вношу в один узел – в связь между двумя конкретными птицами – компьютерный вирус. Не «предательство» в моменте, как с магом: типа, мол, сейчас тебя предадут или сейчас в тебя выстрелят, – от этого начался тогда лишь хаос, в котором и маг, и его солдат по сути начали действовать неконтролируемо. А парадокс. Именно вкладываю в их диалог смысл: «Союзник – это угроза».

Эффект тоньше. Один воробей резко оборачивается к соседу, клюет в его сторону, принимая угрожающую позу. Сосед отскакивает, чирикая с недоумением. На три секунды в их микросообществе начинается склока. Потом импульс гаснет, и они, ошеломленные, разлетаются.

Голова раскалывается. Это даже тяжелее, чем рвать связи. Но и точнее. В бою это будет что-то типа тихого саботажа. Не так, как тогда, когда солдат дернулся и все покатилось под откос. Скорее, подойдет пример, когда стрелок прикрывает напарника. Он его не видит – чувствует спиной. Доверяет. И в этом случае я не стану кричать ему в голову: «За спиной предатель!» Я просто… отключу этот сигнал. На секунду. Он замрет.

Отключаю восприятие. Мир возвращается в обычные краски. Стою, опираясь о стену, дышу рвано. Из носа капает. Прогресс есть. Микроскопический и, как всегда, купленный истощением. Но это рост. От грубой силы – к хирургическому вмешательству. От разрыва договоров – к их подмене.

Возвращаюсь в дом. Елена протягивает мне распечатку.

– Первый официальный доход. С Олега. Часть пойдет на зарплату охране, часть – на продукты. Остальное – в фонд развития. Петров чуть не плакал, когда увидел, что мы не потратили все на черную икру.

Ужин проходит почти мирно. Петров что-то бормочет себе под нос, сводя цифры в таблице. Елена чистит свой пистолет. Я чувствую, как «Кодекс» начинает работать.

На следующее утро ко мне приходит целая группа клиентов. Мелкие торговцы, владельцы ларьков, мастерских. Те, кого давят рэкетом, бюрократией или «внезапными» проверками. Я не обещаю им чудес. Только защиту по закону.

Один из них, седой мужчина по имени Семен, владелец пекарни, жалуется на поборы местного участкового.

– Он каждый день заходит за «свежим» хлебом. А в прошлую пятницу принес повестку. Нарушение санитарных норм.

Я слушаю, одновременно сканируя его нить. Унижение, безысходность.

– Елена, – говорю я, глядя на Семена. – Достаем досье на участкового. Петров, найди все жалобы на него, которые подавались раньше. Анонимные в том числе.

Через час у меня на столе лежит распечатка. Участковый не чист на руку – фанат дорогих яхт. Он состоит в закрытом клубе, куда явно не по карману с его зарплатой. Все его «поборы» с местных предпринимателей отправляются в копилку для покупки очередной модели парусника, но настолько они малы, что он его даже в море не выведет.

Я беру телефон, набираю номер участкового. Он берет трубку после второго гудка.

– Участковый Анисимов, – звучит самодовольный голос.

– Господин Анисимов, – говорю я ровно. – Говорит Артем Серпов, агентство «Кодекс». Представляю интересы пекарни «Семенов». По поводу вашей повестки. У меня есть вопросы. И кое-что еще. Касательно вашего увлечения парусными яхтами, которые явно не по карману слуге закона. В частности, последней модели, за которую вы платите через подставное лицо. Предлагаю встретиться и обсудить, чтобы не выносить это на уровень прокуратуры.

На другом конце – тишина.

– Я… я перезвоню, – бормочет он и бросает трубку.

Я опускаю телефон.

– Проблема решена. Навсегда. Елена, выстави счет.

Семен смотрит на меня с благоговением, достойным великого чародея, а не менеджера по решению проблем. Он уходит, и я снова чувствую прилив силы. Крошечный, но заметный. «Кодекс» работает.

За неделю через наше импровизированное агентство проходят десяток мелких клиентов. Деньги капают. Охрана получает зарплату. Петров сводит дебет с кредитом и впервые за долгое время не выглядит напуганным. Елена превращает наш штаб в подобие офиса, заказав стулья и кофеварку.

Внезапно Михаил, старший по охране, входит в комнату, на редкость напряженный.

– Серпов. К воротам подъехала машина. Нейтральные номера. Мужик, просит встречи с главой «Кодекса».

– Один?

– Один. Без видимого оружия. Но… чувствуется. Маг, может быть.

Я киваю. Выхожу на крыльцо. У ворот стоит высокий мужчина в элегантном плаще. Его поза расслаблена, руки свободно опущены. Вроде как ничем не угрожает. Но чувствую от него… давление. Тихое, как гул высоковольтной линии. Его нить напоминает отполированную сталь, холодную и ровную.

Он видит меня и делает легкий, почти незаметный поклон.

– Артем Серпов? – Его голос глубокий и бархатистый. – Я слышал, вы оказываете… консультационные услуги. Нестандартного свойства.

– Зависит от запроса, – отвечаю я, останавливаясь в пяти метрах от него. – И от клиента.

Он улыбается. Улыбка едва не доходит до глаз.

– Клиент предпочел бы остаться анонимным. Пока что. Но его предложение будет щедрым. Могу я войти? Или вы предпочитаете вести переговоры на пороге?

Оглядываюсь – Елена и Петров смотрят на меня из окна. Михаил и его люди замерли в готовности.

Я делаю шаг в сторону и жестом показываю на дверь.

– Проходите. Обсудим.

Незнакомец следует за мной, его взгляд скользит по стенам с недоделанным ремонтом, скромной мебели. Он снимает плащ и вешает его на гвоздь, торчащий из косяка. Под плащом – строгий деловой костюм без опознавательных знаков.

Елена уже стоит у стола, правая рука лежит на столешнице в сантиметре от спрятанного под ней пистолета. Петров замер в дверном проеме, его нить пульсирует тревогой.

– Предлагаю начать с представления, – говорю я, занимая место во главе стола. – Я – Артем Серпов. Это моя команда.

– Меня зовут Константин, – отвечает незнакомец, присаживаюсь. – Этого будет достаточно для первого контакта. Мои принципалы заинтересованы в ваших… нестандартных услугах.

– Мои услуги строго стандартны, – парирую я. – Юридический консалтинг, посредничество в переговорах, разрешение конфликтов. В рамках закона.

Уголки его губ подрагивают.

– Разумеется. Однако ваш метод разрешения конфликта с участковым Анисимовым едва ли прописан в административном кодексе.

Я не подаю вида, что это меня удивляет. Информационная сеть этого Константина работает быстро.

– Я лишь проинформировал господина Анисимова о возможных последствиях его действий. Закон целиком на моей стороне.

– Именно это и вызывает интерес. – Константин складывает руки на столе. Его пальцы длинные, ухоженные. – Мои принципалы столкнулись с ситуацией, где традиционные методы… исчерпали себя. Речь идет о контракте на поставку. Наш партнер, представитель одного из великих домов, внезапно изменил условия. В одностороннем порядке. Мы подозреваем, что его к этому принудили конкуренты.

– Обратитесь в арбитраж, – говорит Елена настолько уверенно, будто она на этой должности лет пять минимум.

– Арбитраж рассматривает дело уже три месяца. Пока судьи изучают документы, наш бизнес несет убытки. Нам нужен более… оперативный результат.

– Назовите дом, – требую я.

Константин на секунду замирает.

– Громовы.

Я киваю.

– У вас есть доказательства давления?

– Есть показания одного из менеджеров… Он исчез на следующий день после того, как согласился дать показания. Связь прервана.

– То есть доказательств нет, – констатирует Елена.

– Есть я, – мягко говорит Константин. – И наше общее понимание: методы Громовых грязные. Ваши методы… нестандартны. Вы можете найти рычаг там, где наши юристы не могут.

Я откидываюсь на спинку стула, делая вид, что размышляю. Прощупываю нить Константина. Она не лжива. Но кое-что и явно утаивает. Его принципалы хотят использовать меня как таран.