Текст книги "Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

– Как отличить «Омегу» на ранней стадии?

– По стоимости страховки, – отвечаю я. – Если она превышает стоимость вашего годового контракта – это «Омега». Вообще, рекомендую всегда проверять страховые тарифы перед работой с неизвестной аномалией. Это спасает не только жизнь, но и бюджет.

В классе смеются. Заметки делаются активнее. Вижу, как Анна быстро конспектирует основные положения, одновременно проверяя что‑то на своем планшете. Архивариус из дома Зеро тоже строчит в своем блокноте, изредка поправляя очки. Кажется, он нашел здесь что‑то более интересное, чем их пыльные манускрипты. Хороший знак.

Переходим к практической части. Петров выводит на экраны данные, собранные во время прошлых инцидентов: завод «Энергия», порт, рынок, черный разлом в карьере. Теперь новички видят не просто картинки, а настоящие эфирные сигнатуры, графики пульсаций, записи с камер.

– Первое задание, – объясняю я, – определить тип каждой аномалии по этим данным и предложить план действий. У вас есть все: показания приборов, видео, отчеты очевидцев. Работайте.

Анна сразу берет инициативу. Синхронизирует планшет с терминалом, пальцы быстро перелистывают графики.

– Сигнатура первого инцидента – завод «Энергия» – соответствует типу «Альфа» с элементами нестабильности в начале, – докладывает она через минуту. – Вот здесь, видите всплеск? Это момент открытия. Если бы мы знали этот паттерн заранее, можно было бы подготовиться за три‑четыре секунды.

Бывший военный Марк изучает видео с камер наблюдения.

– На записи видно, как люди начинают вести себя беспокойно примерно за пять секунд до появления разлома. Животные реагируют еще раньше. Можно использовать это как ранний признак.

Внезапно один из мониторов начинает мигать, сигнал искажается – Петров специально подкладывает «сбой», чтобы проверить реакцию.

– Нештатная ситуация! – кричит кто‑то из новичков.

Анна уже переключается на резервный канал, еще секунда, и изображение с другой камеры наблюдения занимает ее экран. Марк оценивает возможные пути отхода из класса. Остальные быстро сверяются с инструкцией.

Глава 12

– Спокойно, – говорю я. – Это учебная провокация.

Когда суета утихает, замечаю восхищенный взгляд одного из парней в сторону Анны, которая так ловко сообразила простую в общем‑то вещь: переключить обзор на другую камеру, но для новичка, возможно, не вполне очевидную.

– Не волнуйтесь, – говорю ему. – Через месяц и вы сможете так же. Ну, или хотя бы научитесь уверенно уворачиваться, пока она работает с приборами. Оба навыка одинаково полезны в нашей работе.

Петров с видом страдальца наблюдает за происходящим. Анна замечает это и негромко добавляет:

– Если будем закупать оборудование для тренировок, у меня есть контакты поставщиков. Дешевле, чем по вашим сметам. И качественнее.

Петров оживляется, но я его останавливаю взглядом.

– Сначала проверь репутацию. Петров, не мне тебе рассказывать, доверять можно только проверенным компаниям.

– Я… я проверю, – кивает он, уже строча что‑то в планшете.

После занятия собираю инструкторов на летучку.

– Кто‑нибудь передумал работать с аномалиями? – спрашиваю я. Молчание. – Отлично. Значит, завтра сможем перейти к настоящим разломам.

Лена раздает распечатанные материалы по сегодняшним результатам.

– Анна показала лучшие результаты в группе, – отмечает она. – Марк отлично справился с тактической частью, но ему нужно поработать с оборудованием.

Петров представляет обновленные финансовые отчеты, но выглядит отчего‑то полным паникером.

– С учетом всех расходов, окупаемость Академии наступит через девять месяцев, – говорит он, показывая сложные графики на планшете. – Это при условии, что не будет непредвиденных затрат. А они всегда есть.

– Сокращаем до шести, – требую я, глядя на цифры. – Добавляем платные курсы для представителей других домов. И готовим пакет «корпоративное обучение» для гильдий. Пусть лучше платят нам за обучение, чем потом лезут в аномалии самостоятельно и подрывают репутацию всей сферы. Лена, сколько групп мы можем принять одновременно?

– Три группы по двенадцать человек, – быстро просчитывает она. – Но для этого нужно расширить штат инструкторов и закупить дополнительное оборудование.

– Сделаем, – киваю я. – Петров…

– Я уже нашел! – Его лицо озаряется. – Если мы закупим тренажеры оптом и…

– Без тушенки, – предупреждаю я. – И без экономии на безопасности.

Лена вносит коррективы в расписание занятий.

– Завтра – занятие по межрасовым коммуникациям. Ирина проведет вводную лекцию. Послезавтра – практикум по работе с кристаллами эфириума.

– Ирина будет проводить занятие только при стабильном состоянии, – уточняю я.

* * *

Вечером застаю Петрова в спортзале. Нежданчик! Он пытается выполнить программу утренней зарядки самостоятельно, без инструктора, ну оно и видно: как бы без обид, но шевелится еле‑еле.

– Не сдавайся, Алексей, – говорю я, поправляя его стойку. – Каждое отжимание – это потенциальная экономия на медицинской страховке.

– Я… лучше… буду… экономить… на… чем‑то другом… – выдыхает он, пытаясь подняться из положения лежа.

– Не выйдет, – улыбаюсь я. – Здоровье сотрудников – приоритет.

Встречаю в коридоре Грома с полным комплектом оружия.

– Куда такой вооруженный? – интересуюсь я.

– На ужин, – отвечает он. – Сегодня повар готовит что‑то новое. Лучше перестраховаться.

Ужин в столовой проходит шумно. Новые сотрудники постепенно вливаются в коллектив.

Наш повар гордо представляет новое блюдо.

– Так, ведь ты уже спойлерила, что это будет что‑то фиолетовое, – напоминаю я. – Надеюсь, не побочный эффект инцидента с разломом?

– Нет, – отвечает Вера. – Это баклажаны. Хотя кто их знает, с нынешней экологией.

Замечаю, как Анна что‑то объясняет Грому, показывая на его же планшете. Гром внимательно слушает, изредка кивая. Интересно, через неделю он начнет разбираться в квантовой физике или она быстрее всего она научится обходиться тремя словами в минуту?

– Прогресс, – замечает Лена, садясь рядом со мной. – Они начинают взаимодействовать как команда. Думаю, через неделю сможем доверить им простые задания уже на практике.

– Так и должно быть, – отвечаю я, пробуя салат. – Кстати, как Ирина? Готова к завтрашней лекции?

– Врач разрешил провести занятие. Но только теорию, без практических упражнений. И попросил присутствовать на лекции дежурного медика.

– Разумно, – киваю я. – Лучше перестраховаться.

После ужина иду в медицинский блок, к Ирине. Завтра ее лекция, а кроме того, встреча с представителями городской администрации по поводу новых стандартов безопасности. Суетно, экстравертно, но по сути обычный рабочий день.

Ирина просматривает записи и методические материалы. Бледная, но глаза горят.

– Как самочувствие? – спрашиваю я, присаживаясь рядом.

– Лучше, – она улыбается. – Готова к работе. Подготовила интересный материал о скитальцах, о Краге, о том, как разные расы воспринимают реальность. Краг помог – много рассказал.

– Отлично. Но завтра будь осторожна. Если почувствуешь хоть малейшее давление – останавливай занятие.

Она кивает.

– Я попросила Крага посидеть рядом. С ним спокойнее.

– Хорошо.

Перед сном делаю последний обход территории. Все спокойно. Трещина в столовой пульсирует в привычном ритме – высокий писк, низкий гул. Привыкаешь даже к такому.

Возвращаюсь в кабинет, и тут же звонит Петров, голос малость напряженный.

– Артем. Новости не смотришь, тебе некогда, понимаю, но… Небольшие сводки. По неофициальным каналам – слухи о болезни императора. Это раз. Ты не грузись, но. Волкова выходит на связь реже, сообщения короче. А наши исходящие запросы зависают дольше обычного. Возможно, мы сменим интернет‑провайдера, как самый простой вариант.

С минуту перевариваю. Император. Болезнь. Да ладно! Если это правда, во дворе может начаться такое… Что именно? Да сто процентов Совет великих домов полезет делить полномочия. Что это для нас? В такие моменты всем обычно плевать на провинциальную шушеру вроде нас с нашими проблемами.

– Если так пойдет, – говорю наконец, – нам нужно будет стать еще более незаметными. Или еще более полезными. Чтобы нас не списали как расходный материал.

Петров молчит, но я слышу, как он судорожно думает. Явно о чем‑то своем – может, о бюджете, может, о провайдере.

– Ладно, – говорю в трубку. – Завтра разберемся. Провайдера пока не меняй.

Какой тут, на хрен, спать теперь после таких новостей…

Выхожу в коридор. Ирина стоит у окна, пальцами с силой впилась в подоконник. Краг замер рядом, его каменная голова слегка наклонена, словно он прислушивается к чему‑то.

– Они снова здесь, – тихо говорит она, не оборачиваясь. – Пытаются наладить контакт. Но сигнал… искажен. Будто его кто‑то глушит намеренно. Посторонний шум. И обрывки чужих образов. Не скитальцы, не краги, не сильверы. Другие.

Подхожу ближе. Включаю «Чтение связей». Эфир вокруг Ирины пульсирует неровно, нити тянутся куда‑то в пространство, но обрываются. По ним пробегают помехи – серые, холодные всполохи.

– Можешь пробиться?

– Пытаюсь. Но этот шум… Сбивает, рассеивает концентрацию.

Она наконец поворачивается, и я вижу синяки под глазами. Работа с даром выматывает ее физически.

– Раньше я вообще не чувствовала ничего извне, – продолжает она. – А теперь, после всех этих разломов, эфир стал каким‑то… проницаемым, что ли. Я слышу то, чего раньше не существовало. И я их различаю. Мысли сильверов – светящиеся, структурированные, как кристаллическая решетка. Крагов – тяжелые, инертные, как базальтовые глыбы. Скитальцев – текучие, пластичные, они постоянно меняют форму, подстраиваясь под собеседника. А этот новый шум… липкий. Холодный. Как будто кто‑то смотрит сквозь мутное стекло.

– «Спящие»? – предполагаю я, вспоминая обрывки разговоров.

Ирина пожимает плечами:

– Не знаю.

В коридор вбегает запыхавшийся Петров.

– Артем! Я закончил систему оценки рисков! – Он разворачивает экран, тычет пальцем в разноцветные графики. – Вот смотри: мы же берем плату за консультации, за обучение. Но если разломы станут спонтанными, непредсказуемыми, если их частота вырастет…

– Если вместо десяти в неделю станет двадцать, – перебиваю я, – нам придется нанимать больше людей, тратить больше ресурсов, а клиенты начнут требовать скидок за «нестабильность рынка». Я понял. Петров, ты можешь перевести это на человеческий язык? Простую смету: сколько мы теряем при каждом скачке нестабильности?

Он замирает, стискивает планшет. В глазах – мука творца, которого просят упростить шедевр до инструкции к тостеру.

– Я… я попробую. Но это же потеря точности! Коэффициенты корреляции, доверительные интервалы…

– Алексей. Если я не пойму твои графики, я не смогу принять решение. А если я не приму решение, мы все пойдем работать курьерами в какой‑нибудь дом Стрижей. Ты хочешь считать их почтовые отправления?

Он сглатывает и кивает, бормоча что‑то про «оптимизацию визуализации данных». Ирина отворачивается, скрывая улыбку.

Разошлись уже за полночь.

Утром, пока пью кофе, в столовую заходит Ирина. Бледная, под глазами тени, – видно, почти не спала. Садится напротив, молча берет кружку.

– Тот случай в карьере, – тихо говорит она, глядя в стол. – Я всю ночь о нем думала. Как та тварь лезла к новобранцам, как Краг едва удержал разлом… И этот шепот. Он мне до сих пор снится.

Краг, сидящий в углу на полу со своей миской, поднимает голову. Смотрит на Ирину, потом на меня. Медленно кивает – подтверждает, помнит.

– Думаешь, это может повториться? – спрашиваю я.

– Не знаю. Но с тех пор я постоянно чувствую в эфире что‑то чужое. Не такое сильное, но… липкое. Будто следит.

– Ладно. – Отставляю кружку. – Держи ухо востро.

Лена сообщает, что в приемной уже ждут представители Стрижей и Лебедевых. Явились почему‑то одновременно.

Идем по коридору, в нос бьет запах свежего кофе и выпечки: Вера, как всегда, встала ни свет ни заря. Из кухни доносится ее ворчание на нового поставщика муки. Обычный быт на фоне утренней суеты.

Ирина морщится, проходя мимо двери в переговорный зал.

– Здесь. Их мысли сталкиваются прямо сейчас. Стрижи – острые, быстрые, как стальные иглы. Лебедевы – скользкие, вязкие, как чернила.

Открываю дверь без стука.

Со стороны Стрижей – двое: мужчина и женщина в строгих серых костюмах. Какие‑то настороженные, готовые рвать и метать. Напротив – представитель Лебедевых, худощавый мужчина в длинном темном пальто. Теребит браслет на запястье.

– Ваши иллюзии вторглись в наше воздушное пространство! – выдает женщина Стриж.

– Ваши «соколы» нарушили границы нашей виртуальной резиденции, – парирует Лебедев. Тянет плавно, обволакивающе.

Делаю шаг вперед, встаю между ними.

– В «Черном Воронке» действуют мои правила. Все – через официальный протокол.

Краг, стоящий в дверях, наблюдает молча. Оба клана замолкают, их внимание теперь на мне. Лебедев щурится оценивающе.

– Серпов. И снова ты в центре чужих разборок.

– Это и есть мой бизнес. – Киваю на стулья. – Садитесь. Рассказывайте по очереди. Без криков.

Через полчаса удается сбить накал. Стрижам объясняю, что их претензии по поводу иллюзий в воздушном пространстве можно проверить только через совместный анализ записей с камер – если Лебедевы предоставят логи своих ментальных воздействий за последнюю неделю. Лебедевым предлагаю то же самое: доступ к записям полетов «соколов» Стрижей в том же периоде. Обычная бюрократическая рутина, только с аристократическим лоском. Оба соглашаются – не потому что доверяют, а потому что отказ будет выглядеть подозрительно.

После их ухода Лена уже стоит рядом с планшетом.

– Сверила время их прихода по камерам с заявками в системе, – говорит она. – Расхождение ровно в десять минут. Кто‑то изменил расписание. Доступ удаленный, через анонимный прокси.

– По ходу, кто‑то хотел стравить их прямо в нашем помещении. – Смотрю на опустевшие стулья. – Ладно. Петров, просчитай стоимость нашей консультации и анализа их логов. И подготовь счета за организацию переговорного процесса.

Петров, уже строчащий что‑то в планшете, поднимает голову.

– Готово. В предварительной смете: консультационные услуги по урегулированию конфликта, анализ предоставленных данных, это отдельно, по факту объема. Ну и сделаем скидку за оптовый заказ…

– Отправь обоим домам поровну. И добавь строку: «Организационное сопровождение межведомственного взаимодействия». Пусть чувствуют себя важными.

Возвращаемся к рутине. После обеда – обязательная тренировка в спортзале. Гоняю группу по полной программе: силовая, кардио, работа с оружием. Петров, мокрый и красный, пытается синхронизировать дыхание с ритмом беговой дорожки.

– Концентрация, Алексей! – кричу ему через зал. – Представь, что за тобой гонятся кредиторы! Это лучший стимул!

Он только отмахивается, но темп прибавляет.

После физо – стрельба в тире. Отрабатываю перемещение с поражением целей. Два выстрела в центр, один в голову. Уход за укрытие. Перезарядка. Результат – 98%. Пот стекает по спине, но мышцы работают четко.

Затем магическая практика в защищенном зале. Работаю над удержанием сферического барьера. Визуализирую сферу вокруг себя, воля сгущается в невидимый, но прочный купол. Давление нарастает, виски пульсируют, но барьер держится стабильно дольше. Прогресс налицо. Разряжаю сферу, усталость, никуда не денешься, но уже не такая сильная.

Возвращаюсь в кабинет, принимаю душ и переодеваюсь. На столе уже ждет отчет Лены. Она подтверждает: расписание было изменено удаленно, следы ведут в сторону сетей дома Лебедевых, но это слишком очевидно, чтобы быть правдой. Скорее всего, подстава.

Петров приносит кофе и смету на усиление защиты наших внутренних сетей. Цифры заставляют его поморщиться.

– Артем, это же половина квартальной прибыли от контракта с Новиковыми!

– Считай это инвестицией в нашу будущую репутацию, – отвечаю я, пробуя кофе. – Если клиенты узнают, что мы не можем защитить свои данные, они побегут от нас быстрее, чем от «Омега»‑разлома. Утверждаю. И найми внешних аудиторов для проверки безопасности. Лучших. И да, проверь, нет ли у них скидок за оптовый заказ аудитов.

Он вздыхает, но кивает, делая пометку.

Вечером застаю Ирину в ее лаборатории. Она сидит перед включенным спектрометром, но не смотрит на экран, уставясь в одну точку. Воздух пахнет сушеными травами, которые она использует для концентрации. На столе рядом стоит нетронутая тарелка с ужином, который принесла Вера.

– Вера старалась, – говорю я, указывая на тарелку.

– Знаю. Просто… когда чувствуешь чужие мысли, своя еда кажется безвкусной.

– Тогда представь, что это не твоя еда, а чья‑то еще. Может, так будет вкуснее.

Она смотрит на меня с легким недоумением, но уголки ее губ дрогнули.

В наушнике оживает входящий. Голос знакомый. А, это Кирилл из портового офиса Стрижей, с которым мы тогда работали. Сейчас орет, аж срывается:

– Серпов! На нас напали! Ангар горит, тут какая‑то хрень, воздух рвется! Полиция уже едет, но… Нужна ваша команда!

– Понял. Держитесь. Высылаем группу. – Отключаюсь и поворачиваюсь к команде. – Краг, Лена, Гром – за мной. Ирина, будешь слушать эфир.

Садимся в машину. Гром давит педаль в пол. За окнами проносится ночной город, но я почти не замечаю, в голове прокручиваю варианты.

– Лена, вызывай подмогу из городских. Пусть перекрывают район. И предупреди наших на объекте – пусть готовят медблок к приему раненых.

– Уже.

Подъезжаем. Ангар Стрижей полыхает так, что жар чувствуется за сотню метров. Свистят пули. Крики. Воздух пахнет… хрен пойми чем, какими‑то горелыми эфирными батареями.

Гром вытаскивает первого раненого из‑под обломков – молодого парня в серой форме. Лицо залито кровью, голова запрокинута. Гром укладывает его за угол соседнего здания, кричит подбегающим медикам.

Из дыма выползает человек. Одежда обгорела, на лице черные пятна сажи и ожоги. Он пытается кричать, но из пересохшего горла вырывается только хрип. Руки судорожно скребут бетон.

Смотрю туда, где был ангар. И вижу это.

Глава 13

В центре пожарища, над рушащимися конструкциями, висит разлом. Не такой, как мы видели раньше. Ровный овал, края светятся холодным белым светом. Из его глубины бьют тонкие лучи, и там, куда они попадают, огонь разгорается ярче, конструкции плавятся быстрее.

И оттуда доносится звук. Шепот. Множество голосов, сливающихся в один. Слов не разобрать.

Краг уже там. Он поднял руки, пальцы выписывают в воздухе узоры – пытается стянуть края разлома. Но у него не выходит. Впервые я вижу, как Краг не справляется.

Подбегаю к Крагу. В голове вспышкой – карьер, черный разлом, щупальца, плавящийся камень. И тот же холодный шепот, только тогда он был ближе, злее. Краг едва справился. А теперь это снова здесь, только хуже.

– Не держу, – выдыхает он по‑нашему, коротко, рублено. Ирина научила базовым словам. – Сильный. Холодный. Жрет огонь.

Включаю «Чтение связей». От разлома тянутся тонкие серые нити – к людям, что ведут огонь по ангару. Они даже не ищут укрытий – просто стреляют и перезаряжают, будто не замечают ответного огня охраны Стрижей.

– Ими управляют, – кричит Ирина. – Прямо сейчас. Оттуда. – Кивает на разлом.

Гром короткой очередью срезает двоих нападавших – те заваливаются на бетон, но на их место выходят другие, из‑за грузовика, из‑за штабелей.

– Если их не остановить, они перебьют всех Стрижей, – бросает Лена. – Нужно найти командира, иначе это бесконечная мясорубка.

Сосредотачиваюсь. Нити, что тянутся от разлома к нападающим, – вижу их отчетливо. Тонкие, холодные, серые. Пробую рвануть.

Делаю «Разрыв» – бью в узел, где эти нити сходятся. Разлом вздрагивает, из него вырывается сноп искр. Шепот на секунду сбивается, становится громче, почти злым. Но нити не рвутся. Слишком плотные. Слишком много их.

– Не получается, – сквозь зубы цежу я.

Краг рядом рычит, его пальцы светятся оранжевым – он давит на разлом своей волей. Медленно, очень медленно края начинают сжиматься. С каждой секундой давление растет, разлом свистит, что закладывает уши.

– Давай, – шепчу я. – Еще немного.

Краг издает низкий, вибрирующий звук, от которого, кажется, дрожит земля. Его пальцы смыкаются, и разлом схлопывается так, что нас всех бросает назад.

Краг смотрит на свои пальцы – кончики почернели, покрыты сеткой мелких трещин.

Оборачиваюсь. Бой затихает. Нападавшие, кем бы они ни были, оставшись без подпитки, отступают – кто‑то бежит, кто‑то просто бросает оружие и садится на землю. Их глаза пустые, лица как маски. Бойцы охраны «Кодекса» и уцелевшие люди Стрижей уже собирают их, заламывают руки, обыскивают.

Гром подходит к одному из сидящих, рывком поднимает, проверяет карманы. Достает удостоверение, кидает мне.

– Лебедевские, – хрипит он. – Вон нашивки, на внутренней стороне куртки. У всех одинаковые.

Подхожу ближе. На груди у задержанного, под расстегнутой курткой, нашивка с узором дома Лебедевых. Лицо молодое, лет двадцать пять, взгляд отсутствующий. Губы шевелятся, шепчут что‑то беззвучно.

– Трое погибших, – объявляет Лена. – Двое Стрижей, один из их охраны. Раненых – одиннадцать. Ангар уничтожен полностью.

– Кто нападавшие?

– Лебедевы. Восемь человек задержано. Трое тяжелых. Остальные… – Она кивает на тех, с пустыми глазами. – В таком состоянии.

Ирина, пошатываясь, подходит к одному из задержанных, присаживается рядом, закрывает глаза. Через минуту поднимается, лицо белое.

– Они не помнят, что здесь делали. Вообще. В голове пустота и этот шепот. Если они выйдут из транса, воспоминаний не будет. Их сознание… стерто.

Подхожу к одному. Сидит, прислонившись к стене, смотрит перед собой. Лицо молодое, лет двадцать пять. Губы шевелятся, шепчут что‑то беззвучно.

– Ирина, – подзываю ее. – Послушай.

Она присаживается рядом, закрывает глаза. Через минуту ее лицо бледнеет еще сильнее.

– Они… все еще там. В его голове.

Встаю. Осматриваю место. Вокруг суетятся наши люди, медики, подоспевшая помощь от Стрижей. Петров мелькает где‑то у штабной машины, размахивая планшетом – наверняка уже насчитал астрономическую сумму ущерба.

– Лена, полный отчет к утру. Ирина, отдыхай – завтра разберем этого парня, – киваю на задержанного. – Нужно понять, кто именно им управлял и как глубоко засел.

– Краг, – поворачиваюсь к каменному гуманоиду. – Ты как?

– Пройдет, – говорит коротко. – Камень новый будет. Время надо.

– Отдыхай.

Он кивает и тяжело шагает в сторону нашей машины.

Остаюсь один на пепелище. Пожарные заливают остатки ангара, пар стоит над руинами. Где‑то вдалеке воют сирены – городские службы наконец подъехали. Теперь будут разбирательства, бумаги, протоколы. Хорошо, что у нас есть статус эксперта, – хоть часть вопросов отпадет сразу.

В наушнике щелчок, голос Петрова:

– Артем… я предварительный ущерб посчитал. Если добавить сюда репутационные потери и возможные иски… – Он замолкает, судорожно вздыхает. – Это может быть катастрофа.

– Спокойно, Алексей. Завтра будем разбираться. Сегодня – просто зафиксируй все. И подготовь счета: Лебедевым – за моральный ущерб и лечение наших людей. Стрижам – вежливое письмо с соболезнованиями и предложением скидки на будущие услуги. И отдельно – счет тем, кто за всем этим стоит. Рано или поздно они объявятся.

Смотрю на небо. Над горизонтом начинают сереть первые признаки рассвета.

– А если не объявятся?

– Тогда мы их найдем.

Сажусь в машину. Краг на третьем ряду пытается устроиться, каменные пластины трутся о потолок со скрежетом старого лифта.

– Надо бы ему бронетранспортер заказать, – говорю я.

Краг показывает жест: стучит по груди, потом на машину, потом делает движение, будто ломает что‑то.

– Он говорит, машина хрупкая, – переводит Ирина. – Если авария, он выйдет, а нам вызывать МЧС.

Гром хмыкает за рулем:

– Скажи ему, что, если мы попадем в аварию, я спишу стоимость ремонта с его зарплаты.

– У него нет зарплаты, – напоминает Лена.

– Тогда пусть отрабатывает камнями. У нас во дворе дорожки размыло.

Краг урчит – то ли смеется, то ли просто доволен.

Ирина поясняет:

– Он говорит, люди странные: после боя не спят, а считают деньги и шутят про камни.

– Это называется «быт», – объясняю я.

Краг показывает на грузовик с овощами, потом на рот.

– Хочет есть? – спрашивает Гром.

– Нет, – Ирина следит за жестами. – Говорит, у них после битвы воины едят и поют. А здесь молчат и смотрят в планшеты.

Петров бормочет:

– Скажи ему, что петь я могу, но это будет отдельная статья расходов. Авторские отчисления, репетиционная база, костюмы…

– Алексей, – обрываю я, – если ты сейчас споешь, я высажу тебя на трассе.

Краг снова издает тот же урчащий звук. Кажется, он начинает понимать наш юмор.

Дорога до «Воронка» занимает полчаса. Вера уже встречает нас на пороге.

– Завтрак готов, – говорит она, окидывая взглядом нашу команду. – Кофе свежий, все свежее. Завтрак – сила!!!

Мы вваливаемся в столовую. Пахнет свежей выпечкой и жареным беконом. Вера расставила тарелки, горка бутербродов, пирожки, варенье. Краг, увидев еду, оживляется и садится на свое обычное место у стены – ему Вера приносит отдельную миску, хотя это, скорее, маленький тазик.

Гром плюхается на стул, хватает бутерброд.

– После такого боя даже Петров бы вкусным показался. А это так вообще деликатес.

Петров садится рядом, но вместо того, чтобы есть, разворачивает планшет:

– Я тут прикинул предварительные цифры. Если мы выставим счет Лебедевым за моральный ущерб, плюс компенсация за использование наших ресурсов, плюс амортизация оружия… – Он водит пальцем по экрану. – Получается внушительная сумма. Но есть нюанс: если они откажутся платить, придется судиться. А суды – это дополнительные расходы. Я уже нашел адвоката, который берет всего двадцать процентов от выигранной суммы, но…

– Алексей, – перебиваю я, – дай людям поесть. Успеешь со своими расчетами.

Гром, жуя, добавляет:

– Да, Петров, ты бы лучше посчитал, сколько калорий мы теряем, слушая твои цифры. Может, компенсируешь нам ужином?

Ирина, сидящая с чашкой чая, слабо улыбается. Краг расправляется с содержимым своей миски, издавая довольное урчание. Вдруг он замирает, смотрит на вилку, которую держит в каменных пальцах, и та с хрустом ломается пополам.

– Ой, – выдыхает Ирина. – Он не хотел. Просто… не рассчитал силу.

Вера всплескивает руками:

– Да что ж ты делаешь, каменная твоя душа! Это же мой любимый столовый прибор!

Краг виновато опускает голову. Потом достает из кармана какой‑то небольшой камень, протягивает Вере и что‑то бормочет.

– Он говорит, – переводит Ирина, – что это редкий минерал из его мира. Можно продать и купить сто таких вилок.

Вера смотрит на камень, тускло мерцающий изнутри, и смягчается:

– Ладно, прощаю. Но в следующий раз будешь есть руками.

Петров открывает рот, но Гром его перебивает:

– Алексей, даже не начинай. Дай человеку спокойно позавтракать.

– Я просто хотел спросить…

– Нет, – хором отвечаем мы с Громом.

Допиваем кофе, и я отправляю Лену рассылать приглашения.

– Также, – добавляю я, – дому Стрижей сообщить о погибших. Второе: запросить у Лебедевых официальные списки их людей, которые сегодня были здесь. Третье: подготовить промежуточный отчет для Волковой, сухо, по фактам, без эмоций и даже если она молчит. Пусть знает, что мы работаем. Четвертое… Ирина, после отдыха надо бы к задержанным. Крагу – тоже отдых минимум полдня, потом подключится.

– А ты? – спрашивает Лена.

– А я продолжу заливаться кофе. И придумывать, как объяснить Совету домов, что на объекте Стрижей двое великих домов устроили войну с привлечением третьей силы. И что мы не просто выжили, а готовы выставить счет за услуги.

Когда команда немного пришла в себя, в «Черный Воронок» как раз начали съезжаться приглашенные. Лена разослала сообщения и Стрижам, и Лебедевым – от моего имени как эксперта двора. Причина официальная: расследование инцидента с участием аномалии и массовым применением магии. Отказ выглядел бы подозрительно, так что оба явились. Барон Владимир Лебедев – бледный, с затравленным взглядом; барон Александр Стриж – мрачный, с каменным лицом. Оба здесь главные по делам своих домов в нашем регионе, так что их полномочий достаточно для разбирательства.

Петров пытается открыть окно для проветривания. Барон Стриж мрачно наблюдает за ним, его лицо выражает скепсис.

Встаю и подхожу к стене с проекцией плана территории.

– Схема нападения: две группы в форме Лебедевых, одна ударная – без опознавательных. Четко спланированная операция.

Лена выводит запись:

– Вот момент проникновения. Форма и документы – подделки. Биометрика не совпадает.

Петров суется с планшетом:

– Артем, я быстренько про ущерб…

Барон Стриж обрывает:

– Молодой человек, не до бухгалтерии.

– Алексей, выйди, – говорю я. – Позже.

Петров обиженно выходит. Гром за спиной давит смешок.

Лебедев бледнеет:

– Кто‑то хотел подставить нас.

– Очевидно, – киваю. – Но есть еще кое‑что. Ирина?

Ирина сидит в углу на диване, завернувшись в плед. Она медленно поднимает голову.

– Я… я проследила за ментальным следом. Тот, кто или что могло управлять атакой через разлом… – Она замолкает, отхлебывает воды из стакана. – Это тот же холодный шепот, что был в карьере. Когда та тварь лезла к новобранцам.

– То есть это не люди? – уточняет барон Стриж.

– Не знаю. Но ощущение то же. Липкое, чужое. Будто смотрит сквозь щель и улыбается.

В зале тишина. Барон Лебедев перебирает пальцами по краю стола.

– Но люди в форме… они были настоящими. Кто‑то дал им приказ, подделал документы…

– Значит, у тех, кто за разломом, есть сообщники здесь, – говорю я. – Или они умеют не только тварей запускать, но и людьми управлять. – Поворачиваюсь к баронам. – Ваши дома стали пешками в чужой игре. Кто‑то стравливает вас, используя новые технологии управления сознанием. И этот кто‑то имеет доступ к разломам.

Барон Стриж хмурится.

– У тебя есть доказательства, кроме слов твоей телепатки?

– Пока нет. Но будут. – Смотрю на Лену. – Допросили нападавших?

– Троих из разных групп. Одинаковый результат: полная амнезия. Гипнотическое блокирование высшего уровня. Восстановить память невозможно, не повредив психику.

– Значит, работали профессионалы. – Подхожу к Ирине, присаживаюсь рядом. – Сможешь описать голос подробнее? Любая деталь может быть важна.

Она закрывает глаза, концентрируясь.

– Холодный. Металлический. Без эмоций. И… он направленно касался моих мыслей. Не спрашивая, просто брал то, что внутри. – Она открывает глаза, взгляд встревоженный.

– То есть он ментально прощупывал тебя?

– Да. Но не грубо, как те нападавшие. Тонко. Будто сканировал.

Лена обменивается со мной взглядом.

– Значит, та тварь из карьера и этот голос, возможно, одно и то же. Или одна стая.

Петров снова подходит с планшетом, на его лице выражение человека, готового объявить о финансовом апокалипсисе.