Текст книги "Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

– Уже ищу. – Она достает телефон. – Думаю, через пару дней сможем хотя бы оживить коммуникации. И провести их там, где их нет.

– Петров, твоя задача – составить список всего необходимого для обустройства. И начать анализировать данные из тетрадей, которые мы нашли. Там много технических терминов.

– Хорошо, – кивает он. – Есть, сэр, босс, шеф.

Я кошусь на него – такой бодрый настрой, конечно, радует, особенно для того, кого еще недавно пытались снести снайперы, а потом еще и супермаги. Но-но-но, не доверяю ли я очередному новому и малознакомому то, чего пока еще не следовало бы?

Он проходит в гостиную, ставит чемодан, оглядывается. Его нить немного светлеет, становится не столь натянутой. Еще бы! Ему дали задание. Он снова полезен.

Вечером мы едим пиццу, сидя на ящиках в гостиной. Петров осторожно откусывает кусок, словно боится, что его отравят. Елена смотрит на меня.

– И что, великий маг, теперь будем тут жить впроголодь и при свечах? Может, все-таки найдем нормальную мебель?

– Сначала безопасность, – напоминаю я. – Потом комфорт.

После ужина Петров уходит в свою комнату – выделил ему одну персонально.

Я остаюсь в кабинете, который определил для себя. Открываю тетрадь Кассиана. Он экспериментировал с вмешательством в существующие связи. Он называл это «Коррекцией узоров». Теоретически написано все довольно сложно, даже для меня, но суть в том, чтобы не просто читать или поглощать энергию связей, а точечно их ослаблять или разрывать. Именно это я интуитивно сделал с ментальным якорем Петрова – не сломал его, а заглушил, внеся помехи в чистый сигнал.

В общем, этот Кассиан пишет, что нити между людьми, от людей и к людям, все эти связи – это не каналы, а как бы договоры. «Я здесь главный, ты мне подчиняешься». «Мы сотрудничаем, пока это выгодно». Это даже вслух не проговаривается, это просто пара примеров тех смыслов, на которых основаны нити. И чтобы внести сбой, нужно увидеть условия этого договора и их нарушить.

Так чего сидеть, надо брать и пробовать. Решаю попробовать на чем-то простом. Выхожу в коридор. Вижу, как из кухни возвращается Елена с кружкой чая. Наши взгляды встречаются. Между нами тут же возникает тонкая, едва заметная нить. Пытаюсь прочесть это не как просто цвет и некую эмоцию, а как «условие договора»: с ее стороны – легкое раздражение от моих экспериментов и необходимость самой заниматься уборкой, в том числе коробок от пицц за всеми нами. С моей – привычная настороженность, готовность к ее сарказму. Можно назвать это договором на взаимное терпение.

Концентрируюсь на этой нити. Концентрирую небольшую порцию энергии и фокусирую в точке, где сплетаются ее раздражение и моя настороженность. Мысленно формулирую новый, абсурдный пункт к нашему безмолвному договору: «Кружка в ее руке не имеет отношения к чаю». Затем вкладываю в этот пункт всю собранную энергию и «впечатываю» его в структуру связи. Перезаписываю это на секунду.

И надо же, эффект! Давление в висках, знакомый признак использования Дара. Елена останавливается на полпути. Смотрит на кружку в своей руке, затем на меня. Морщит лоб.

– Я… зачем я это взяла? – говорит она, больше себе, чем мне. Ее голос звучит растерянно, без привычной собранности. Она явно на мгновение забыла о своем намерении.

Через две секунды ее взгляд проясняется. Нить восстанавливается, прежний договор снова в силе.

– Не знаю, – отвечаю я, прикрываю глаза на миг, давя на переносицу, чтобы убрать давление. – Может, хотела чаю?

Она кивает, пожимает плечами. Уходит в свою комнату, явно уже забыв о своем секундном сбое.

Возвращаюсь в кабинет. Принцип работает. Я могу не только читать социальные конструкции. Могу вносить в них кратковременный сбой. Вопрос, надолго ли и на всех ли. Но этого может хватить. В разгар переговоров можно заставить охранника на секунду усомниться, стоит ли защищать этого человека. Или заставить нападающего забыть, кого именно он должен ударить.

Сажусь за стол, собираюсь продолжить чтение, когда замечаю движение за окном. Не резкое, а едва уловимое – какая-то тень сместилась с места на место в кустах у ограды. На животное похоже меньше, слишком размеренно двинулось, слишком целенаправленно. Это мог бы быть человек. Который сейчас припал к земле и наблюдает.

Ну надо же, не прошло и года.

Я отступаю от окна вглубь комнаты. Затем тихо, но быстро поднимаюсь на второй этаж, откуда открывается лучший вид на тот участок ограды. Замираю у стены рядом с оконным проемом и наблюдаю.

Минуты две ничего не происходит. Чужак не двигается. Затем он опять смещается, причем не в нашу сторону к дому, а назад, глубже в кусты. Еще через несколько секунд я больше не вижу ничего. Ушел. Или сменил позицию.

Спускаюсь вниз, стучу в дверь Елены. Она открывает почти мгновенно – не спит.

– Был наблюдатель у восточной ограды. Уже скрылся. Возможно, сменил позицию. Отдыхаем по очереди, с интервалом в два часа.

Она кивает, ее лицо серьезное, вопросов не задает.

– Разбужу через два часа, – говорит она и возвращается в комнату, чтобы одеться. Стало быть, первую вахту берет на себя.

Я ложусь на диван в гостиной, не раздеваясь. Сомкнул глаза, но не сплю – прислушиваюсь к каждому звуку снаружи. Тихо, никого. В итоге так и засыпаю.

На следующее утро мы собираемся в гостиной. Елена раздобыла где-то схему участка и раскладывает ее на ящике. Ее глаза красные от недосыпа.

– Ночью был визитер, – сообщает она. – У восточной ограды. Один. Наблюдал и отступил. Разведка?

Она хмурится и добавляет:

– Это же запросто могут быть и те, кто следили за Петровым.

Петров бледнеет.

– Они знают, что я здесь?

– Пока нет, – успокаиваю я его, хотя на самом деле кто его знает, как его преследователи в данный момент воспринимают его маячок, который я затуманил. – Но скоро могут узнать. Значит, нам нужно ускориться с обустройством. Елена, как с связью?

– Спутниковый интернет запускаем сегодня. И заказала датчики движения по периметру.

– Петров, твои успехи?

Он протягивает мне листок.

– Составил список самых значимых фигур среднего звена в логистической цепочке Морозовых. Тех, кто не маг, но от чьих решений многое зависит. Дисциплинарные взыскания, финансовые нарушения… Есть за что зацепиться.

Беру список. Несколько имен, должности. Это хорошее начало. Можно создать им проблемы, так же не прибегая к магии.

– Отлично. Продолжайте. Елена, тебе нужно съездить в город, забрать заказ. Я останусь, продолжу укреплять оборону.

– Сам лично будешь укреплять, в одиночку? – сомневается она.

– Я не один, усмехаюсь в ответ, подбрасывая в руке камень, каким-то макаром оказавшийся на столе. – Со мной главное оружие – знание. И несколько кирпичей, оставшихся от завала. На случай, если знание не сработает.

Час спустя Елена уезжает. Петров запирается в своей комнате с бумагами.

Я выхожу на крыльцо. Решаю провести более масштабный эксперимент с новой способностью. Подхожу к старому дубу на краю поляны. В его ветвях сидят два ворона. Один из них пытается отобрать у другого кусок коры или палку – между ними возникает короткая, но яркая вспышка соперничества, алый клубок агрессии и территориальных претензий.

Концентрируюсь на этом микроконфликте. Впитываю эту энергию противостояния – ту самую, что питает мой Дар. Фокусирую ее и мысленно вторгаюсь в их связь, их договор, превращая их из пары в двух чужих друг другу птиц.

Эффект забавный. Один ворон вдруг косится на второго, каркает с явным неодобрением, расправляет крылья и улетает на другое дерево. Второй смотрит ему вслед с глупым видом, словно не понимая, что только что произошло. Связь восстанавливается через минуту, но принцип доказан. Это работает и на животных. А значит, с людьми будет еще эффективнее.

Возвращаюсь в дом, чувствуя легкую усталость и удовлетворение. Новая способность требует тонкой настройки и больших затрат энергии, но потенциал огромен. Теперь я могу не только защищаться и манипулировать, но и напрямую атаковать социальные структуры врага.

Вечером, когда Елена возвращается с коробками датчиков, а Петров докладывает о составленном им подробном списке ресурсов, необходимых для обустройства базы, и своих предположениях, мне приходит мысль: а ведь мы уже не просто прячемся. Мы, во-первых, делаем себе безопасную и уверенную жизнь и скоро будем готовы к любым нездоровым движениям в нашу сторону, а во-вторых, готовимся сами для будущих наступлений на всех нездоровых.

Петров неловко переминается с ноги на ногу.

– Есть еще один момент, кстати, вспомнил… Семенов-то, тот самый, вел двойную бухгалтерию. Часть средств шла не на счета Морозовых, а в некий фонд «Полярная звезда». Я раньше не придавал этому значения…

– Проверь этот фонд, – говорю я. – Возможно, это их запасной аэродром.

В этот момент снаружи доносится приглушенный хлопок – звук хлопнувшей автомобильной двери. Подхожу к окну, осторожно раздвигаю штору.

На дороге, в сотне метров от нашего забора, стоит черный внедорожник. Стекло тонировано, номерных знаков не видно. Он не двигается, просто стоит с выключенными фарами.

Мы продолжаем наблюдать минут десять. Машина не двигается. Никто не выходит. Типа, нам дают понять, что мы под постоянным контролем.

Добро пожаловать в «Черный Воронок», господа!

Глава 14

Я сижу на голых досках пола в кабинете «Черного Воронка». Вокруг меня стопки бумаг – распечатки из дневников Воронова, записи Кассиана и таблицы, которые составил Петров.

Елена ставит передо мной кружку. Внутри темная жидкость.

– Чай. Нашелся в кладовке. Похож на отработанное машинное масло, но пить можно.

Я беру кружку. Подношу к носу. Пахнет пылью и чем-то кислым.

– Спасибо. Как раз хотел проверить, выживу ли я после вчерашней тушенки.

– Не умрешь, – хмыкает она. – Проверено на кошках. В смысле, я видела, как дворовые коты пили из лужи рядом. И живы.

Петров сидит напротив на ящике, его лицо освещено светом от планшета.

– Я продолжал анализировать финансы Семенова, – говорит он. – И…

– Стоп! – перебиваю я. – А как ты их вообще анализируешь? Где ты их нашел?

Петров хлопает по папке, лежащей рядом с ним.

– Прихватил кое-что, еще в свое время…

Я уважительно киваю. В наших рядах, в лице этого парня, теперь еще и карманник.

– Кхм, так вот, – продолжает он, – я нашел кое-что интересное. Помимо фонда «Полярная звезда», есть еще несколько подозрительных переводов. Все ведут к одному местечку…

– Чем оно нам интересно? – уточняю я.

– Я так понимаю, туда свозят… разные грузы. Главный там – Дмитрий Савельев. Не маг. Берет взятки за неучтенные объемы. Очень боится проверок.

– Интересно, – говорю я и отпиваю глоток. Чай имеет странный, древесный привкус. – Что за груз? И нам это все зачем?

Типа, это вариант мелко, но метко навредить Морозовым? Как минимум в доверии к своей же системе. Неплохой тихий удар без нашего прямого участия. Вопрос – что это даст в более широком смысле?

– Хочешь подставить этого парня перед Морозовыми? Так они просто заменят его и усилят охрану, – продолжаю я.

– Вы не дослушали, – разводит руками Петров. – Что за груз – Морозовы чем только не занимаются. Бытовая электроника, одежда, может, даже поддельный алкоголь. Все, что можно быстро продать и невозможно отследить. Груз для серого рынка. Не настолько ценный, чтобы если что из-за него поднимать вой. Просто стабильный черный доход. За свое влияние и контроль в районе того, назовем его склада, конкурируют несколько мелких кланов. В основном – Огневы. Морозовым открыто не противостоят, слабые они, если сравнивать.

Елена, прислонившаяся к косяку, поднимает бровь.

– Мы только въехали, света нет, вода из колодца. А вы уже в атаку?

– Да, мы такие, – щелкаю я пальцами. – Так что насчет мелких кланов?

Петров продолжает:

– Они слабы, что-то вроде шакалов, их не давят совсем. Иногда полезно, чтобы на территории шумели разборки. В этом смысле, всякие такие Огневы могут в любой момент пригодиться как готовые виноватые, если потребуется. Морозовы держат их в таком состоянии: не уничтожают, но и не дают усилиться. Это их буферная зона и ширма.

– Ну так-то подумать… Я так понимаю, ты клонишь к тому, чтобы использовать этого Савельева, чтобы нанести Морозовым мелкий удар.

Петров показывает большой палец вверх, типа я угадал.

– Армии у нас нет, – пожимает он плечами. – Их бюрократия, жадность и подозрительность – вот наша армия.

– Тогда… Ты можешь сделать так, чтобы компромат на нечистоту Савельева «случайно» попал к их соперникам, тем же Огневым? Для которых это стало бы поводом через склад Савельева можно нанести удар по Морозовым. Раз у них территориальный спор.

Петров задумывается, перебирая файлы на планшете.

– Думаю, да. Если сделать утечку через подставной аккаунт в закрытом чате логистов… Огневы мониторят эти чаты. Они набросятся на возможность укусить Морозовых за пятку.

– Отлично. Работаем над этим.

– Но если Морозовы отследят источник утечки…

– Они не отследят. Мы ничего не будем взламывать. Мы подбросим информацию так, чтобы их собственные аналитики ее нашли. Социальная инженерия, бро.

Я смотрю на кружку и думаю – план-то сам по себе интересный, но как, однако, он отличается от всего, что делал до этого. С Зиминым и «Переплавкой» я лез в самое пекло сам: там, понятно, делегировать было нельзя, да и некому было, а кроме того – личные цели, это, пожалуй, самое важное.

Сейчас явно иначе. Не знаю уж, попроще ли, но вроде обычная серая схема, воровство на складе, «технологические потери». У кого такое не происходит? Огневы и сами это знают. Им нужен повод – его мы им и даем. Чистая, почти бюрократическая диверсия: подкинуть документы, отойти в сторону и позволить их собственной жадности и конкуренции сделать всю работу.

Вот так за хреновым чаем рождаются стратегические идеи. Но нужно двигаться дальше. Я встаю, отряхиваю пыль с колен. Время потренироваться. Это необходимо, как чистка зубов. Только вместо зубной пасты – социальный эфир, а вместо щетки – собственная воля.

Выхожу в заросший сад. Иду к старому дубу. У его основания нахожу крупный муравейник. Останавливаюсь в метре от него. Включаю «Чтение связей». Нить муравьев – это сплошной, бурлящий поток простых инстинктов и коллективного труда. Выбираю двух рабочих, которые тащат одну сухую травинку. Концентрирую энергию от своего недавнего легкого раздражение от сегодняшнего чая. Фокусирую, мысленно провожу по связи между двумя насекомыми.

Один муравей резко дергается, бросает травинку и начинает метаться. Второй замирает, его усики шевелятся в недоумении. Связь восстанавливается через несколько секунд, но микрохаос создан. Да, все так. Больше тренировок, и на людях будет срабатывать на ура.

Возвращаюсь в дом. Елена смотрит на меня, один ее уголок рта подрагивает.

– Ну что, разобрался с местной оппозицией?

– Муравьиная мафия временно обезглавлена. Теперь можно браться за двуногих.

Далее нужно вспомнить и о физической форме. Старые гантели остались в апартаментах Волковой, и просить вернуть их – ну как-то смешно. Открываю сайт онлайн-магазина спортивных товаров. Выбираю две разборные гантели по 20 кг каждая, с блинами. Цена заставляет меня на секунду задуматься – семь тысяч рублей. Но Волкова выделила достаточный бюджет на «обустройство базы». Формально физическая подготовка под это подпадает.

Спустя пару часов, экспресс-курьер оставляет тяжелую коробку у ворот. Тащу ее в дом. Елена поднимает бровь.

– Новое оружие?

– Практически. Тренажеры. Чтобы враги не думали, что я только головой работать умею.

Распаковываю. Беру в руки двадцатикилограммовую гантель. Тело Артема вспоминает старые ощущения. Это приятно. Просто и понятно. В отличие от магии, где все держится на тонких манипуляциях и воле.

Вообще-то, пожалуй, это еще более настоящая магия. Поднять железку. Положить железку. Никаких тебе ментальных нитей, один честный мышечный трепет.

Начинаю с простых упражнений – жим стоя, тяга в наклоне. Мышцы, привыкшие к напряжению лишь в моменты опасности, ноют от непривычной нагрузки. Делаю подход за подходом, пока дыхание не становится частым, а на лбу не выступает пот.

Петров смотрит на мои гантели с некоторой опаской.

– Вы… это… не думали записаться в спортзал? В городе есть неплохие.

– Слишком много свидетелей, – отвечаю я, делая очередной подход. – А здесь идеальные условия. Никто не видит, как великий Хранитель пускает слюни от усталости на двенадцатом повторе.

После тренировки иду в место, которое называем сейчас кухней, но которое кухней станет после должной доделки и отделки. В большой комнате – электроплитка и небольшой холодильник. Елена разогревает на сковороде тушенку с гречкой. Петров осторожно накрывает на ящик, служащий столом.

– Меню пятизвездочного отеля, – комментирую я, садясь на один из ящиков.

– Жалуешься – готовь сам, – парирует Елена, сгребая еду в тарелку.

Едим молча. Гречка немного подгорела, тушенка слишком соленая. Но это еда. Это топливо. Петров ест медленно, его взгляд блуждает где-то вдалеке. Он до сих пор не оправился от побега и жизни в условиях, столь далеких от его прежней, кабинетной.

Весь последующий день и всю ночь мы с Петровым работаем над «информационным снарядом». Я диктую тексты вбросов, он структурирует данные. Мы создаем досье на Савельева – схемы воровства, цифры неучтенных объемов. Все оформлено под внутренний аудит самих же Морозовых, с акцентом на грешки данного персонажа. Этого хватит, чтобы подставить его. Я так надеюсь, по крайней мере.

Утром Елена начинает операцию. Подбрасывает информацию – в виде анонимных пакетов данных, «случайно» оставленных файлов на корпоративных форумах, через подставные аккаунты в профессиональных чатах. Информация попадает в каналы, которые мониторят аналитики Огневых – которые, как я теперь сам в теме, одни из самых амбициозных среди мелких кланов и которые когда-нибудь хотели бы откусить кусок от империи Морозовых. Ха-ха. Не скажу, что я бы не захотел того же. Но, вот незадача, привык к целям повыше.

Проходит два дня. Петров большую часть времени проводит в своей комнате, перебирая бумаги. Елена регулярно обходит периметр, проверяя датчики движения, которые мы как смогли, так и установили.

Петров выглядит особенно нервным. Решаю убить двух зайцев: потренироваться и успокоить его. Немного.

– Алексей, подойди пожалуйста. Нужна твоя помощь.

Он настороженно подходит.

– Вам что-то нужно?

– Сядь. Расслабься. Попробую еще поработать с твоим ментальным якорем.

Он садится на стул. Я присматриваюсь – ледяной след маячка все еще виден, но все так же похож на размытое пятно. Что, если я попробую сделать его еще более неинтересным? Погнали! Создаю вокруг него еще больше информационного шума – собираю самый скучный социальный фон, который только есть вокруг. А это – его же остаточное раздражение от долгой возни с бумагами, его собственная сонливость от монотонной работы, недовольство бытом. Все же это вокруг, в виде нитей нашего бюрократа. В общем, этим «эмоциональным мусором» обволакиваю его этот «маячок», как вторым слоем ваты. Петров через несколько минут начинает клевать носом.

– Вы… вы что-то делаете? – бормочет он.

– Делаю тебя еще более скучным. Для их слежки. Если оператор на том конце уснет от тоски, это можно считать успехом.

Через полчаса проверяю – якорь еще менее отличим от фона. Не идеально, но прогресс есть.

Вечером третьего дня собираемся на ужин. Елена приготовила макароны с сыром. Петров молча ковыряет их вилкой.

– Думаешь, они клюнут? – спрашивает он, наконец поднимая глаза.

– Они сто процентов уже клюнули, – отвечаю я. – Вопрос в том, когда начнется непосредственно сам движ.

На защищенный телефон неожиданно приходит аудиосообщение от Волковой. Хотя мы с ней даже не общались по этой теме. Надо сказать, я успел соскучиться по ее голосу.

«Ну, вы, товарищи, даете! Ваши материалы Огневы не стали использовать для прямого набега. Они передали их в региональную таможенную инспекцию, – не знаю, может, у них там свои кто-то есть. Сегодня утром на склад прибыла комиссия с предписанием. Все прошло тихо и по закону. Изъяты три контейнера под маркировкой Морозовых. Фактические потери Морозовых на месте – несколько десятков миллионов. Другие их проекты, возможно даже „Северный мост“, но это не точно, теперь отброшены на недели. Работа тоньше, чем я ожидала. Не снижай темп. В. В.».

Петров, услышав новость, застывает на месте. Потом его губы растягиваются в жесткой, непривычной улыбке.

– Они… они даже не стали драться. Они пошли по-бюрократически… Савельева, считай, уже нет. И Морозовых прищемили.

– Жестко, – комментирует Елена, но в ее голосе слышно одобрение. – Тихий апокалипсис вместо громкого скандала.

– Это не главное, – говорю я, глядя в окно на заросли сада, но уже не видя их из-за темноты. Мы рассчитывали на локальный конфликт, мелкую стычку. А тут! Огневы оказались умнее, чем мы думали. Как я и люблю – без единого выстрела. – Мы доказали, что можем наносить удары, не показываясь в прицеле. Всех хвалю, все молодцы!

Дабы отметить сие событие, заказываю соратникам пиццу, а Елена притаскивает откуда-то бутылку вина.

– Пицца «Четыре сыра» и красное сухое, – объявляет она. – Бюджетный вариант аристократического ужина в условиях осады.

Сидим на ящиках, так как заказом мебели пока не занимались. Петров осторожно, как будто боится обжечься, отламывает кусок пиццы.

– Я… так-то, вообще, я просто делал расчеты, – говорит он тихо, и в его голосе слышно странную смесь гордости и растерянности. – Не думал, что цифры могут так… ранить.

– Они и не ранят, – поправляю я, отламывая себе кусок. – Они уничтожают. Просто поле боя другое. Такими методами мы сжигаем не плоть, а репутации и банковские счета.

Елена разливает вино по пластиковым стаканчикам.

– За тихий апокалипсис для Морозовых.

Мы чокаемся. В этот момент снаружи, со стороны ворот, раздается оглушительный металлический скрежет. Грохот ломающегося дерева. Звон разбитого стекла.

Мы замираем. Я бросаюсь к ближайшему окну. Елена мгновенно хватает свой электрошокер. Петров вскакивает, его лицо за секунду становится землистым.

За разрушенными воротами, в свете фар, стоит черный внедорожник. Из машины выходят трое людей. В центре – высокая фигура с тростью. Глеб Орлов.

Елена уже отступает в коридор, таща за собой Петрова.

– Серпов! – Голос Орлова отчетливо слышен в ночной тишине. – Выходи! Или мы сровняем эту развалюху с землей вместе со всеми, кто посмел здесь прятаться!

Я принимаю решение быстро.

– Елена, в подвал. В комнату Кассиана. Дверь закрыть.

– А ты?

– Я поговорю.

Она не спорит, исчезает в темноте коридора, уводя с собой дрожащего Петрова. Я накидываю куртку и выхожу на крыльцо.

Орлов стоит в двадцати метрах, его люди – по бокам, чуть сзади. Его нить – раскаленный стальной трос. Сердится по-крупному пацан.

– Наконец-то показался, – говорит он. Каждое слово отчеканивает и как будто бросает мне в лицо. – Мои поздравления, Серпов. Твои пакости перешли все допустимые границы.

– Я не понимаю, о чем вы, – отвечаю ровным голосом. – Я занимаюсь реставрацией. Восстанавливаю памятник архитектуры.

– Хватит зубы заговаривать! – Он делает резкий шаг вперед, его трость с силой втыкается в грунт. – Рейд на склад. Утечка данных. Это твоя работа. Или твоей покровительницы. Неважно. Выслушай мое последнее предупреждение. Прекрати. Сворачивай свою контору. Собирай вещи и исчезай из города.

– Или?

– Или, – он улыбается, – мы сотрем это поместье с лица земли. Вместе с тобой и всеми, кого ты посмел здесь укрыть. Ликвидируем. До основания.

Я стою и смотрю на него. Ничего не говорю.

– Выбор за тобой, – бросает Орлов, разворачивается и идет к машине. Его люди следуют за ним, пятясь, не спуская с меня глаз. – У тебя ровно двадцать четыре часа… – Он задумался. – Хорошо, дам сорок восемь часов, я не настолько зверюга. Затем начнется охота. И мы будем стрелять на поражение.

Он садится во внедорожник. Двери захлопываются. Машина с ревом отъезжает, оставляя за собой наши разрушенные ворота.

Я возвращаюсь в дом. Пахнет пиццей, наверняка остыла, и есть теперь невозможно.

Спускаюсь в подвал. Елена и Петров стоят у двери в тайную комнату.

– Что он сказал? – тихо спрашивает Елена. Ее пальцы сжимают электрошокер.

– Что у нас есть сутки, – отвечаю я. – Чтобы исчезнуть. Или приготовиться к штурму.

– Это конец, – шепчет Петров. Его руки дрожат. – Они нас уничтожат. Криомантами. Менталистами.

– Ни в коем случае. – Я смотрю на его испуганное лицо. – Сидеть и ждать, пока они решат, как нас добить, точно не вариант. Так что всем работать!

Поднимаюсь по лестнице обратно на первый этаж. Сорок восемь часов. За это время нужно превратить эту развалину в крепость. С Еленой подходим обратно к воротам – груда щепок и погнутого металла.

– И что, о великий стратег, будем делать? Заказывать новые ворота с доставкой за сутки через княжну?

– Нет. Любая серьезная закупка потребует времени на согласование с людьми Волковой, а потом еще на доставку и монтаж. У нас двое суток, а не неделя. Что-то, может, и закажем, а в остальном будем использовать то, что есть. Петров!

Он появляется рядом, все еще бледный.

– Составь список всего хлама на территории. Особенно тяжелого и острого. И найди в интернете схемы простейших заграждений. Ржавые вилы, доски с гвоздями, старые колеса… – перечисляю я. – Они ждут, что мы либо побежим, либо попытаемся укрепиться по-серьезному. А мы сделаем то, чего не ждет никто: создадим проблемы из того, что валяется под ногами.

Он смотрит на меня как на сумасшедшего.

– Вы хотите… сами строить укрепления?

– Я хочу, чтобы следующий внедорожник, который попробует прорваться, оставил здесь колесо. Или поддон. А идеально – чтоб вообще не доехал. Такими вот нежданчиками, «сюрпризами», мы их замедлим.

Елена смотрит на меня, потом на груду мусора.

– Ну что ж. По крайней мере, это оригинально. Когда нападут криоманты, мы будем отбиваться ржавыми тачками и досками с гвоздями, – вздыхает она, но берет лом и начинает помогать разгребать завал.