Текст книги "Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Глава 19

Следующим утром после суда, честно говоря, я совсем не ощущаю какого-то триумфа. К тому же погода испортилась: тучи, дождь.

Петров приходит с таким выражением лица, будто только что закончил писать завещание, составленное в пользу налоговой инспекции.

– Еще раз поздравляю с… э-э… моральной и юридической победой, – бормочет он, нервно поправляя очки. – Я уже начал сводить бюджет с учетом нашего нового… статуса… Картина, должен сказать, выглядит… тревожной. Очень тревожной.

– Картина выглядит как полный крах на твоих драгоценных графиках, – вставляет Елена, появляясь с кружкой чая в руках. Ее нить натянута: явно напряжена. – Лучше скажи, что у нас с тем контрактом на защиту пекарни Семена. Он должен был подтвердить продление.

Петров морщится, словно от зубной боли.

– Аннулирован. Как раз вот буквально только что пришло письмо. Семен пишет, что «в связи с внезапно изменившимися обстоятельствами и семейными причинами» вынужден отказаться от наших услуг. Прислал с курьером корзинку бубликов. В качестве, процитирую, «компенсации за причиненные неудобства и в знак личной благодарности».

– Вот-вот, – кивает Елена. – У нас также уведомление от «Имперского Торгового Банка». «Уважаемый клиент! Временно приостановлено обслуживание ваших расчетных счетов в связи с проведением внеплановой проверки финансовой деятельности уполномоченными органами. До завершения проверки операции по счетам недоступны».

Хм, это наш основной счет, куда стекаются платежи от клиентов и откуда идут расчеты с охраной. И он заблокирован. Значит, деньги – заморожены. И как бы несложно догадаться, откуда ноги растут…

Через час Елена и Петров обнаруживают, что пять наших мелких, но стабильных клиентов – владелец химчистки, две швеи из ателье, мелкий субподрядчик по ремонту и даже тот самый автосервис Олега – разорвали контракты. Все. За одну ночь. Без объяснения причин, лишь с стандартными отписками о «пересмотре стратегии» или «изменении внутренней политики».

К полудню, словно для полного кайфа, курьер в униформе почты империи приносит официальное письмо из городской администрации. Наше заявление на получение лицензии на охранную деятельность, которое мы не так давно подавали и которое прошло все предварительные проверки, «отклонено в связи с несоответствием требованиям п. 7.4 раздела „К“ Регламента». Требованиям, как мне досконально было известно, мы соответствовали идеально. Петров лично перепроверял каждый пункт.

– Это системная атака, – констатирует Елена, откладывая планшет. Ее лицо мрачнее тучи за окном. – Начинали со штурмов, теперь душат. Легко и без шума, прямо как мы сами любим. Бюрократия, экономическое давление, также через клиентов. Классика жанра. И против этого наш частокол из ржавого железа бессилен.

Я пытаюсь лично позвонить Олегу. Трубку не берут. Через пятнадцать минут приходит СМС с незнакомого номера: «Артем, прости. Они пришли вчера вечером. К детям. В школу. Просто постояли у ворот. Я не могу. Прости».

– Проверь наши другие счета, – говорю я Елене.

Она молча кивает, ее пальцы скользят по клавиатуре. Через несколько минут она поднимает голову.

– Счет, который делала Волкова, нетронут. Наши резервы, что мы откладывали с Петровым, тоже. Но легальные оборотные средства… Серпов, мы не продержимся и месяца. Зарплата охране, еда, связь, бензин… Петров, какой у нас точный горизонт?

Петров бормочет цифру, от которой слегка становится не по себе. Это даже не недели. Это дни.

Вечером сижу один в кабинете, смотрю на дождь. На телефон Волковой приходит сообщение: «Немедленно. Один. Место известно».

Нахожу Елену, прошу ее оповестить Михаила, чтобы подготовил машину.

Дорога до комплекса Волковой занимает около сорока минут. Ладно, в конце концов, проблемы с клиентами и счетами – это неприятно, но решаемо. Просто нужно действовать по-другому. Если Морозовы давят через административные методы, нужно найти способ давить в ответ. У меня есть Елена и Петров – это ого-го какой ресурс! Клиентов найдем новых, работа продолжается.

Меня проводят в кабинет с панорамным окном. О, этот вид на Москву! Я прям даже соскучился… Последний раз наблюдал, когда Волкова поселила меня здесь же в своем комплексе, но где я, правда, не задержался тогда практически ни на сколько. Княжна стоит спиной, ну фирменный стиль приветствия у нее такой, что поделать. Смотрится-то она даже со спины, кстати, очень даже неплохо.

– Садись, Серпов, – бросает она через плечо.

– Штурмуют нас, однако, – констатирую я. – По всем фронтам. Легально и не очень.

– Я вижу. – Она наконец поворачивается. Лицо немного усталое, под глазами тени, но глаза все те же – огонь, а не глаза. – Они играют по своим правилам, используя свой вес и свои связи. Твой «Кодекс» для них – насекомое на лобовом стекле их лимузина. Они не станут давить его вручную. Они просто включат дворники и смоют его струей воды.

– Спасибо за красочный и ободряющий образ, – киваю я.

– Хочешь сдаться? – В ее голосе ни насмешки, ни сочувствия.

– Нет, – отвечаю я. – Противник действует строго по схеме. Блокировка счетов, давление на клиентов – стандартные ходы. Просто нужно играть на опережение. Уже готовлю ответные ходы.

Она быстро подходит к столу.

– Ты собираешься отбиваться от их экономических атак через новые лазейки в законе, через новых клиентов. А я тебе так скажу. У них больше ресурсов, больше связей, больше административных рычагов. Ты лезешь играть в шахматы с грандмастером, который к тому же может в любой момент перевернуть доску.

– Что вы предлагаете? – спрашиваю я.

– Сменить поле боя. – Она кладет передо мной на стол планшет. На экране сложная, многоуровневая схема какого-то подземного комплекса. – Они бьют тебя по твоей силе – по твоим социальным связям, по твоему статусу. Ответь тем же. Бей по их силе. По источнику их мощи и уверенности. Вернись к тому, с чего начал.

Я присматриваюсь к схеме.

– «Переплавка»?

– Ее сердце и мозг, – кивает Волкова. – Лаборатория «Прометей». Тот самый НИИ, куда они свозят «брак» и наиболее ценные экземпляры. Серпов, это их главный исследовательский центр. Именно там они изучают природу аномальной магии, да магии вообще, пытаются найти способы усиливать свою кровную мощь, стабилизировать ее, подчинить полностью. Там все их исследовательские проекты, все сырые данные, все доказательства их преступлений не только против аномалий, но и против своих же сородичей и законов империи.

Я поднимаю на нее взгляд.

– Ты предлагаешь мне… атаковать «Прометей»? В одиночку?

– Упреждающий удар, Серпов. Не штурмовать, а проникнуть. Достать их главный исследовательский архив, ядро базы данных. Но, конечно, не для того, чтобы размахивать им на площади, – уточняет она. – Для того, чтобы создать неоспоримый рычаг. С ним можно будет поставить их на колени в тишине кабинетов. Или, если они будут упорствовать, передать копии строго определенным людям в Совете и при дворе, которые давно ждут повода их прижать. Подчеркиваю – тем, кто уже настроен против Морозовых. Ты не станешь вором в глазах закона. Ты станешь… источником информации для внутренней ревизии системы.

Я оцениваю ее слова. Если на такое идти, то важно, чтоб без публичного скандала. Чтобы украденный архив стал доказательством, переданным тем, кто имеет власть его использовать, сохраняя лицо и прикрывая источник, то есть меня. А что, такие действительно есть?

– Ладно, – киваю я. – Допустим, я проникну. Допустим, архив у нас. Ты уверена, что твои «определенные люди» не решат, что проще уничтожить и гонца вместе с посланием? Чтобы не светить собственную осведомленность?

– Потому что гонец – это я, – спокойно говорит Волкова. – Архив придет от меня, через мои, проверенные каналы. Тебя в этой цепочке официально не будет. Ты – анонимный источник. Тень, которая добыла информацию. А тени не судят. Их используют.

Хм. Волкова планирует использовать меня как инструмент добычи, а сама берет на себя роль легитимного политического дистрибьютера компромата.

– Так и что дальше с нами? Ты сама ранее говорила, что информация о «Полюсе» меняет расстановку сил. Мы с тобой понимаем, что за «Прометеем» может стоять кто-то из императорского дворца. Ты действительно думаешь, что они просто поаплодируют нам с галереи? И точно не уничтожат нас вместе с доказательствами?

Делаю паузу, давая ей додумать самой.

– Либо второй вариант: те, кто связан с «Переплавкой» и «Полюсом» при дворе, если, конечно, мы не ошибаемся и таковые действительно есть, попытаются нас нанять, – заканчиваю я. – И тогда «Полюс» станет нашей следующей государственной задачей.

Волкова медленно улыбается.

– Просто действуй, проактивно, а не выживай, как привык раньше. Сейчас мы закладываем основу для завтрашних побед. А когда наступит завтра – глядишь, и свои правила установим.

Звучит прям как я люблю.

– Что конкретно делаем? – настаиваю я.

Волкова снова улыбается. Только теперь – хищно и почти кровожадно.

– Готовимся. Изучаем схемы «Прометея». Твои люди обязательно должны проверить эти данные. Твои ребята пусть ищут слабые места в их системе. Сам распорядишься, не маленький. – Она подмигивает мне.

Смотрю на детализированную схему «Прометея» на планшете. Лабиринты коридоров, условные обозначения постов охраны.

Отрываю взгляд от схемы и смотрю на нее.

– Вопрос. Если у тебя есть такие детальные схемы, почему до сих пор никто не попытался это сделать? Почему не отправили свою команду?

Она не меняет выражения лица, только прищуривается.

– Моя команда – это команда Волковых. Любой наш шаг в сторону «Прометея» будет мгновенно расценен как объявление войны. Следят за каждым нашим шагом. А ты… ты для них – плебей с амбициями. Непредсказуемая помеха, но не стратегическая угроза. Они ждут удара по бизнесу, по репутации. Удара по их научному сердцу – нет. В этом твое преимущество. Кроме того, – она указывает на планшет, – эти схемы – сборная солянка. Часть из старых архивов, часть от… недовольных сотрудников, которым удалось уйти. Но цельной картины не было. Пока мы не свели все воедино. И пока не появился ты – человек, который может этой картиной воспользоваться, не боясь спровоцировать прямое столкновение домов.

– Ладно, погнали, расскажи все, что знаешь, – говорю я и ловлю себя на том, что уже несколько раз за сегодня обратился к княжне на «ты».

* * *

Лампочка под потолком подвала мигает. На большой доске Елена вывела план лаборатории «Прометей». Петров тоже здесь, в углу перебирает бумаги. Также с нами два оперативника Волковой: суровые мужчины с позывными «Гром» и «Тень» – молча изучают макет здания, собранный из детского конструктора. Гром ворочает детали своими крупными руками, а Тень лишь изредка указывает на что-то тонким пальцем.

– Лаборатория «Прометей», – стучу указкой по центру схемы. – Главный вход – для парадных визитов и самоубийц. Постоянное наблюдение, усиленные ворота с биометрией, за ними – отряд охранников, которые, я уверен, очень скучают. Мы пойдем другим путем. Менее пафосным, но более живым.

– Старые технические ходы, – говорит Петров, глядя на распечатку со схемой. – Елена подняла городские архивы: коммунальные планы 1958 года. Там, где сейчас стоит забор «Прометея», обозначен тепловой колодец с ответвлением в дренажную систему. По документам, его должны были засыпать в семидесятых, но акта о ликвидации нет.

Он перекладывает другую бумагу – скриншот с форума.

– А вот это – с ресурса диггеров. Они называют этот ход «коридором призраков». Пять лет назад один из входов со стороны старой насосной забетонировали, но на их эскизах видна развилка. Одна ветка уходит как раз под охраняемый периметр.

– Слишком долгий путь, – тут же возражает Гром, скрещивая на груди мощные руки. – И ненадежный. Легко заблудиться, напороться на завал или на неучтенную решетку. Одна ошибка – и мы станем постоянными жителями городской канализации.

– Будем пробовать, – говорю я. – А напоремся на охрану – буду создавать помехи. Кратковременные разрывы. Сбивать с толку, дезориентировать. Ненадолго. На несколько секунд, не больше. Но этого может хватить, чтобы охранник замешкался, забыл, что хотел сделать, или маг не смог сфокусироваться на заклинании в нужный момент.

Петров смотрит на меня так, будто я предложил штурмовать лабораторию в костюме клоуна с воздушными шариками.

– Но… Ты думаешь, они не почуют постороннее вмешательство? Их сенсоры, их менталисты…

– Возможно, – спокойно соглашаюсь я. – Но если все сделать быстро, точечно и без лишнего шума, они на хрен спишут это на временный сбой в своих собственных системах, на электромагнитные наводки или банальную потерю концентрации.

– Рискованно, – хмурится Гром. – Очень рискованно. Ставка на человеческий фактор и случайность.

– Альтернатива – сидеть здесь и ждать, пока рано или поздно Морозовы любезно пришлют нам подробный счет за наши же похороны, – возражаю я.

После недолгого, но напряженного обсуждения принимаем решение. Проникновение через старый вентиляционный канал. Он должен выводить в заброшенный техотсек на минус третьем уровне.

– Тренировки, – объявляю я, откладывая указку. – Дня три нам хватит? Гром и Тень отрабатывают проникновение и ближний бой в условиях тесных помещений. Петров, ты, как всегда, наш тыл и мозговой центр, тренируйся, как постоянно быть на связи. Лена – связь, координация и наши глаза снаружи. А я… я продолжу учиться рвать те самые связи.

Следующие три дня мы работаем напряженно. В бывшем бальном зале, где когда-то, наверное, кружились пары, Гром сооружает из ящиков, старых дверей и обломков мебели импровизированную полосу препятствий, имитирующую узкие коридоры, люки и узкие проходы. Он и Тень часами отрабатывают движение в паре, беззвучные сигналы руками, нейтрализацию часовых с помощью бесшумных приемов. Только и слышно их приглушенные выкрики, шарканье ног по пыльному полу, мягкие удары по манекенам.

Вечером снова ухожу в сад к муравейнику. Час концентрации, попытки точечного воздействия на алгоритмы муравьев, затем непременный счет в виде головной боли и крови из носа. Сегодня пробую не разрывать их договор «нести добычу», а на секунду добавить в него пункт «сначала осмотрись». Результат тот же – краткий сбой в потоке, небольшой сумбур. Нужно увеличивать продолжительность этого «сбоя». Сначала три секунды на муравьях, потом, глядишь, и до десяти секунд на морозовских гвардейцах дело дойдет.

– Ну что, великий разрушитель муравьиных семей и вредитель местной экосистемы? – раздается голос Елены. Она стоит в нескольких шагах, держа в руках две дымящиеся кружки. – Не надоело терроризировать местную фауну? Держи, специальный энергетический чай, чтобы ты совсем не свалился.

Я с трудом разжимаю сведенные от напряжения челюсти и принимаю от нее кружку. От напитка тянет странным, химическим запахом, напоминающим то ли лекарство, то ли яд.

– Большое спасибо, – делаю я поклон. – Если я внезапно умру до проникновения в «Прометей», знай – виноваты не Морозовы, а твой волшебный эликсир.

– Это специальный адаптогенный травяной сбор, – с напускным достоинством говорит она. – Повышает устойчивость организма к стрессу и психическим нагрузкам. Петров вычитал рецепт в одном очень старом и сомнительном журнале о народной медицине.

– Он повышает устойчивость к самому желанию продолжать жить, – делаю я осторожный глоток и невольно морщусь. – На вкус как будто кто-то заварил старую автомобильную проводку.

Елена молча присаживается на заросший мхом камень, ее взгляд скользит по моему «полигону». Мы сидим в тишине несколько минут, начинает накрапывать дождь.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – говорит она наконец, не глядя на меня. – О дяде. О Сергее Воронове. Он тоже что-то чувствовал, как и ты. Какую-то другую, не кровную магию. И он пытался это изучить, систематизировать, понять. Он был гораздо ближе к разгадке, чем кто-либо другой. И его убили за это. Иногда мне кажется, что все, что я делаю, – это просто продолжаю его дело. Что наша месть Морозовым – это не просто личная месть. Это… попытка закончить начатое им. Поставить точку.

Она поворачивает голову и смотрит на меня. Ее плечи опущены, веки тяжелые. Уголки губ чуть опущены вниз. Она медленно выдыхает:

– После всего этого, после штурма «Прометея»… Я, наверное, уйду.

Я, честно, слегка не ожидал.

– Уйдешь? – переспрашиваю я. – Куда?

– Не знаю точно. – Она пожимает плечами, говоря это на удивление просто и буднично, будто обсуждает планы на выходные. – В монастырь, может быть. В какой-нибудь очень далекий, на севере, где-нибудь на уединенном острове. Где нет этой магии крови, нет великих домов, нет этой вечной, изматывающей войны. Моя месть… она почти свершена. Я сделала для нее все, что могла. А если дальше вариться во всем этом – только бесконечная кровь, новые жертвы, новое дно. А я устала от крови, Артем. Я устала постоянно бояться, ненавидеть, прятаться. Я хочу просто молчать.

Смотрю на нее, на эту хрупкую с виду девушку с железной волей, ставшую моим самым надежным союзником. Не могу уговаривать остаться. У каждого своя война, и каждый имеет право положить оружие, когда она окончена.

– Понятно, – говорю ровным голосом. – Значит, сделаем этот штурм таким, чтобы ты могла уйти с чистой совестью. И с победой.

Она слабо улыбается.

– Согласна.

Встает, отряхивается.

– Ладно, хватит отдыхать. Гром просил тебя посмотреть на их новую тактику.

– Иду, – киваю.

Возвращаюсь в дом. Гром и Тень в гостиной проверяют снаряжение. На столе разложены пистолеты, ножи, инструменты для взлома, дымовые шашки.

– Посмотри нашу новую схему, – говорит Гром. Он двигает фигурки по нарисованной на полу схеме. – Здесь постовой. Ты говоришь, можешь на секунду отвлечь его?

– Думаю, да, – отвечаю. – Но не больше чем на три-четыре секунды.

– Хватит, – кивает Тень. – Я проскользну.

Отрабатываем этот момент несколько раз. Я пытаюсь почувствовать ритм, понять, как лучше распределить усилия. Голова снова начинает болеть, но уже меньше, чем в первые разы.

Петров зовет ужинать. На кухне на скорую руку сварена каша с тушенкой. Едим молча. Петров нервно перебирает хлебные крошки на столе.

– Все будет хорошо, – говорю я ему. – Мы все продумали.

– Да, конечно, – бормочет он, не глядя на меня.

Поздно вечером собираемся на финальный брифинг. Петров раздает миниатюрные устройства связи – маленькие капсулы, которые вставляются в ухо.

– Односторонняя связь, – объясняет он. – Только от Елены к вам. Никаких ответов, чтобы не выдать себя. Ваша задача – строго следовать утвержденному маршруту и графику. У Елены перед глазами тайминг и схема. Она будет давать команды, исходя из времени. Если вы не достигнете контрольной точки к расчетному времени, она сообщит об этом и скорректирует план. Вся навигация – на вас и на ваших часах.

Гром и Тень проверяют оружие.

– Правила боя? – спрашивает Гром, глядя на меня.

– Минимум шума. «Разрыв связей» – основное оружие. Стрелять только в крайнем случае. Мы не убийцы. В худшем случае – воры.

Он кивает.

Обращаюсь ко всем:

– Завтра в 23:00 здесь. В 23:30 – старт. Задача простая: проникнуть, забрать данные и выйти.

После брифинга иду в свою комнату. Ложусь, но не сплю. В ушах звенит, перед глазами – схемы лаборатории. Мысленно иду по коридорам, следую за поворотами. Ищу слабые места. Строю и перестраиваю планы.

Мы – команда, которая готовится к сложной операции. Завтра станет ясно, сможем ли мы добиться своего, или же нас тупо остановят.

Утро по десятому кругу проверяем снаряжение. Петров раздает всем по шоколадному батончику – «для энергии». Гром и Тень снова и снова отрабатывают связки движений в бальном зале.

Я ухожу в сад для очередной тренировки. Сегодня пытаюсь сделать два «Разрыва» подряд. Сначала на паре воробьев, потом на кошке, наблюдающей за воробьями. Получается, но после этого я минут десять сижу на земле, стараясь не двигаться. Голова гудит, в висках стучит. Это пока предел. Больше двух раз подряд – и я выйду из строя. Нужно экономить силы.

Возвращаюсь в дом. Елена готовит на кухне что-то сложносочиненное из остатков тушенки и круп.

– Последний ужин? – спрашиваю я.

– Последний перед битвой, – поправляет она. – После будем есть пироги с мясом. Или червей. Смотря как повезет.

– Оптимистично.

– Реалистично.

Петров заставляет всех проверить аптечки. Раздает бинты, жгуты, обезболивающие по карманам каждого.

– На всякий случай, – говорит он, избегая смотреть в глаза.

– Спасибо, Петров, – говорю я. – Ты хороший товарищ.

Он краснеет и отворачивается.

Вечером, за час до выхода, собираемся в гостиной. Смотрю на команду и чувствую ответственность, в которую влез буквально сам, хотя всегда был вариант продолжать оставаться обычным курьером без забот и хлопот. За Елену, которая хочет уйти. За Петрова, который всего боится, но всегда остается. За Грома и Тень, которые идут на смертельный риск по приказу Волковой.

– Все готовы? – спрашиваю я.

Все кивают.

– Тогда слушайте последние указания. Помните план. Действуем четко и быстро. Никакой самодеятельности. Если что-то пошло не так – отступаем по тому же пути.

– Удачи, – тихо говорит Елена.

Выходим во двор. Ночь холодная, небо затянуто тучами. Идеальная погода для такого дела. Машина уже ждет. Садимся внутрь. Елена остается на крыльце, поднимает руку, драматически прощается.

Трогаемся. Едем в молчании. Каждый погружен в свои мысли.

Через примерно час подъезжаем к старому промышленному району. Останавливаемся в полукилометре от цели. Выходим. Тень ведет нас вдоль забора к неприметному люку.

– Технический коллектор, – коротко поясняет он, сдвигая крышку. – О котором мы говорили. Там – три выхода в их вентшахты. Два – заблокированы. Третий рабочий.

Киваю и первым спускаюсь по скобам в темноту.