Текст книги "Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Я разворачиваю пергамент и пробегаю глазами по тексту. Да, меня вызывают не как заинтересованную сторону. Как человека, чья деятельность вызывает «законный интерес и вопросы у высших домов».

– Ну что ж, – говорю я, поднимая глаза на Елену и Петрова. – Похоже, теперь нам придется иметь дело с Судом родов напрямую. Это высшая инстанция. Нам нужно будет отчитываться перед ними и оправдывать все наши действия.

Елена начинает собирать мой «протокольный гардероб», критически осматривая мой единственный приличный пиджак.

– В этом встречают курьеров, а не выступают в Суде родов, – констатирует она.

– Зато аутентично, – возражаю я. – Пусть видят, с кем имеют дело. Настоящий продукт социального лифта – слегка помятый, но работоспособный.

– Придется экстренно искать портного. Петров, просчитай, потянем ли мы стоимость костюма, в котором тебя хоть не примут за разносчика пиццы.

– Может, просто надеть самую чистую футболку и сделать вид, что это новый дресс-код успешных плебеев? – предлагаю я. – Назовем стилем «сознательная бедность».

Петров, уже успевший создать отдельную таблицу «Расходы на представительские нужды», игнорирует мой плебейский юмор и вздыхает:

– Потянем. Но только если вы пообещаете не ввязываться в драку прямо в зале суда. Ремонт костюма – это отдельная статья расходов.

– Обещаю, – говорю я. – По крайней мере, до того, как они назовут меня «плебеем» в третий раз. На четвертый – ручаться не могу.

Выступление в Суде родов – ощутимое испытание для «Кодекса» и для меня лично. Но это же и шанс. Шанс доказать, что плебей с нестандартными способностями может изменить правила игры.

Глава 18

Утро перед заседанием Суда родов начинается с хаоса, достойного оперной сцены. Подобранный Еленой портной Альберт, оказавшийся бывшим театральным костюмером с неугасшей страстью к драматургии, расставляет по гостиной «Черного Воронка» целую коллекцию одежды, от которой у Петрова закатываются глаза. Отличный выбор Елены. Человек, знающий толк в драмах, – именно то, что нужно перед выходом на главную сцену.

– Нет, – говорю я, глядя на предложенный им сюртук цвета запекшейся крови и с золотой вышивкой. Выглядит так, будто его носил слепой пират с обостренным чувством стиля. Или просто очень пьяный дворянин. – Я иду на суд, а не на карнавал в стиле «вампирский барон». Меня и так там сожрут, даже без визуальных подсказок. Хотя, если надеть это, может, хоть подавятся. Маленькие победы тоже считаются.

– Но вам нужен имидж, дорогой мой! – восклицает Альберт, размахивая лентой для измерений. Может, ему все-таки намекнуть, что я не планирую играть в оперетте. – Вы должны выделяться! Производить впечатление!

– Я буду выделяться тем, что я единственный плебей в зале, полном магов крови, – парирую я, отодвигая очередной камзол, усыпанный блестками. Выглядит как костюм для новогоднего корпоратива магического цеха. Возможно, когда-нибудь пригодится. Но не сегодня. – А хотелось бы, чтобы меня не вышвырнули вон хотя бы за внешний вид, несовместимый с человеческим зрением. Давайте что-нибудь темно-синее. Строгое. Скрывающее пятно от вчерашнего супа. И, ради всего святого, без перьев.

– Но это же модно! – не сдается Альберт.

– Среди павлинов, возможно, – говорю я.

– Возьмите планшет, – предлагает Петров, нервно постукивая по своему собственному устройству. – Выглядит солидно. Современно.

– Планшет, Петров, выглядит так, будто я собираюсь показывать презентацию о квартальных продажах зубной пасты, – отвечаю я, осматривая простой, но добротный кожаный портфель. А что. Вместительный, солидный, и в случае драки им можно оглушить нападающего. Хотя и с планшетом идея не лишена смысла: можно было бы сделать презентацию «Почему Морозовы неправы: 10 простых пунктов». Но вряд ли они оценят. – Возьму это. Пусть думают, что я старомодный, надежный и не пользуюсь технологиями моложе парового двигателя. Это создает ауру… незыблемости. Хотя, если честно, я бы не отказался от парового экзоскелета. И стильно, и практично.

Елена вносит последние коррективы в мой костюм – в итоге Альберт, скрепя сердце, достает из своих закромов относительно приличный темно-синий пиджак и брюки, которые она тут же сама проверяет на предмет скрытых стразиков и потертостей. Выглядит как таможенный досмотр перед полетом в страну паранойи. Что, опять же, близко к истине. Кажется, она сейчас опаснее любого мага – один ее взгляд заставляет Альберта отступить на шаг. Хорошо, что она на моей стороне.

– Ну… сойдет, – заключает Лена, критически оглядывая меня с ног до головы. – По крайней мере, теперь ты похож на адвоката средней руки, а не на беглого преступника, которого только что поймали на краже куртки. Но если тебя арестуют, я заберу твою долю тушенки.

– Спасибо, – говорю я, поправляя галстук. – То есть прохожу я в приличное общество?

– В общество – да, – отвечает Елена. – Вот только общество это не очень приличное.

Дорога до здания Суда родов занимает около часа. Я еду один, на арендованном автомобиле с наемным водителем. Елена и Петров, если что, со мной на связи.

Здание суда – здоровенный дом из черного мрамора и зеркального стекла, типа гигантской гробницы, которую делал футурист с депрессией. Внутри реально тихо, слышно эхо шагов, а пол – не пол, а зеркало, отполировали на сто из ста. Интересно, они специально так сделали, чтобы все видели, как у них поджилки трясутся? У меня, кстати, не трясутся. Настроение слишком хорошее.

Меня проводят в зал заседаний охранники с каменными лицами, нити – по классике – туго натянутые стальные тросы служебного долга.

Гигантский зал, у нас, в прошлой жизни, такие были в порядке вещей. Потолок не видно, на стенах гербы великих домов из камня. В центре – здоровый деревянный стол, за которым восседают семь судей. Я уже узнаю некоторых из них, мелькали в интернетах: суровую женщину с седыми волосами, уложенными в строгую корону, – это леди Агния из нейтрального дома Соколовых; мужчину с холодными глазами и аккуратной бородкой – лорд Вадим, сегодня он здесь представитель дома Морозовых; еще несколько бесстрастных лиц, принадлежащих нейтральным или умеренно враждебным кланам.

Мое место самое почетное: стул в центре зала, прямо перед этим судилищем. Я сажусь, кладу портфель на колени и окидываю взглядом зал. На галереях для зрителей – горстка людей. И среди них – седой как лунь старик с резким, орлиным профилем, опирающийся на тяжелую, украшенную рунами трость. Его нить напоминает толстую трубу из векового антарктического льда. Некий старейшина от Морозовых, не иначе.

Леди Агния открывает заседание ударом резного молотка. Звук гулко раскатывается под сводами.

– Артем Серпов. – Ее голос звенит в тишине. – Вы вызваны сюда для дачи показаний по поводу многочисленных жалоб, поданных на дом Морозовых, а также для разъяснения природы деятельности вашего предприятия «Кодекс». Суд интересует, каким образом человек, не отмеченный магией крови и не обладающий значительными ресурсами, смог собрать столь… обширный и компрометирующий объем информации.

Вот тут она не совсем права. Ресурсы у меня есть: Елена, Петров и мое врожденное упрямство. Иногда этого хватает.

Я делаю глубокий вдох. Как экзамен, однако. Социально-политическая стычка на высшем уровне, где ставкой может стать будущее моего дела.

– Уважаемые судьи, – начинаю я, заставляя свой голос звучать ровно, спокойно и уверенно. – Я не обладаю магией крови. Я – плебей. Но я обладаю другим даром – даром анализа и логического вывода. Я вижу закономерности, связи и нестыковки там, где многим… сложнее их увидеть. Я соединяю точки. Вся информация, которую я предоставил суду, была получена из открытых источников, через законные информационные запросы или путем анализа публичных данных. Я просто… стараюсь читать, чтобы увидеть то, что лежит на поверхности, но скрыто только для невнимательных.

Н-да, и, если еще между строк начать читать, там оказываются еще более интересные вещи. Например, целые романы о коррупции и злоупотреблениях.

Лорд Вадим издает короткий, презрительный хмык.

– Вы хотите сказать, что какой-то плебей-аналитик, – он произносит это слово с максимальным отвращением, – смог раскопать то, что не смогли юристы, маги, отделы безопасности?

– Юристы и маги, – парирую я, не отводя взгляда, – это так же легко смогли бы, но, как правило, они ищут сложные магические следы, сооружают хитроумные теории заговора и смотрят вглубь. Я же смотрю на поверхность. На бухгалтерские отчеты, налоговые декларации, логистические маршруты, паттерны поведения чиновников. Иногда самое очевидное и простое оказывается самым надежно скрытым, потому что его никто не ищет. Это не магия, ваша светлость. Это арифметика и внимательность.

И еще кое-что – здоровое чувство юмора. Без него смотреть на эти серьезные лица невозможно.

Я открываю портфель и медленно, с подчеркнутым уважением достаю первую папку с документами.

– Вот, например. – Я кладу на стол перед судьями распечатку с цветными графиками и схемами, которые готовили Елена и Петров. – Это анализ открытых реестров муниципальных закупок. Здесь указаны три фирмы-победителя, которые за два года получили от чиновника Пономарева контракты на сумму свыше трехсот миллионов. Формально они не связаны с домом Морозовых.

Я перекладываю следующий лист.

– Однако если проанализировать их финансовую отчетность, то все три компании производят крупные платежи одной и той же фирме-субподрядчику: «Логистик-Центр». А если далее обратиться к публичной отчетности самих предприятий дома Морозовых, то мы обнаружим, что этот же самый «Логистик-Центр» регулярно фигурирует и в их расходах. Совпадение? Возможно. Но когда одно и то же звено связывает победителей тендеров, курируемых родственником дома, и сам этот дом – это уже не совпадение. Это схема. И для ее выявления не требуется магия. Только доступ к реестрам, время и простая логика.

И кофе. Много кофе. Но про кофе в протокол не пишем – пусть думают, что я питаюсь чистой логикой. Хотя, если честно, от одной логики желудок сводит судорогой. По возвращении потребую у Елены чего-то попитательнее.

Леди Агния изучает документы через очки в тонкой оправе, ее лицо – маска невозмутимости. Но я чувствую легкое изменение натяжения в ее нити – проблеск холодного, пока еще отстраненного интереса.

– А ваши… способности к убеждению? – переходит она к следующему пункту, откладывая бумаги. – Мы получили отчеты из различных источников, что вы каким-то образом воздействуете на людей, заставляя их говорить правду, менять решения или действовать против своих интересов. Как вы это объясните?

Вот он, самый опасный момент. Прямой вопрос о моем Даре.

Я слегка улыбаюсь, отвечаю.

– Я не менталист, ваша светлость. У меня нет дара проникать в мысли или подчинять волю. Я просто умею задавать правильные вопросы. И показывать людям их же собственные, истинные интересы. Когда человек понимает, что говорить правду или идти на сотрудничество для него в конечном счете выгоднее, чем стоять на своем в лжи или конфронтации, он часто по итогу делает более правильный выбор. Это не магия. Это психология. И понимание человеческой природы.

Я вижу, что мои слова попадают в цель. Они – маги – привыкли к силе, которая ломает волю или тело. Идея, что с волей можно договориться, показывая ей ее же выгоду, кажется им ересью. А то, чего не понимаешь, начинает пугать.

Лорд Вадим медленно опускает подбородок. Его веки прикрывают глаза на долю секунды, а когда он снова смотрит на меня, пальцы его правой руки сжимаются в кулак.

– Господин Серпов мастерски владеет… арифметикой, – начинает он, и его голос звучит негромко, но каждый слог отчеканен, как удар клинка. – Но позвольте задать иной вопрос. Нет, теперь не про бухгалтерию. Каким законным статусом обладало ваше «предприятие» в момент описанных вами событий? Было ли у вас разрешение на частную охранную деятельность? Лицензия на оказание «консультационных услуг», под которые вы маскируете ваше вмешательство в дела домов? На каком основании вы содержали вооруженную группу на территории, не имея на то законных полномочий?

Он делает паузу, давая судьям вникнуть.

– Вы говорите о «самообороне». Но самооборона – это право гражданина. А вы, судя по всему, создали частную армию. Не имея ни статуса аристократа, ни санкции Совета родов. Это уже не самооборона. Это – создание незаконного вооруженного формирования. И все ваши последующие «расследования», – он с легким презрением кивает на папки, – есть не что иное, как деятельность этой незаконной структуры, направленная на подрыв стабильности и дискредитацию законной власти. Вопрос не в том, кто первый напал. Вопрос в том, имеет ли вообще право на существование такая аномалия, как вы.

Во лепит, артист. Типа якобы целится в наше слабое место: в нашу легитимность. И использует это, чтобы перевернуть всю историю, в которой мы в первую очередь незаконное образование.

– Лорд Вадим задает правильный вопрос о легитимности, – отвечаю я, сохраняя ровный тон. – Но. На момент нападения на «Черный Воронок» агентство «Кодекс» уже было зарегистрировано как частное предприятие. Охранники – это нанятый персонал для защиты объекта и сотрудников, что является стандартной и абсолютно законной практикой для любого бизнеса, имеющего материальные активы. Вы пытаетесь представить законную охрану частной собственности как «незаконное вооруженное формирование». Это не так.

Я также делаю небольшую паузу.

– Более того, ваш вопрос лишь подчеркивает суть проблемы. Вы, представитель великого дома, в открытом суде пытаетесь оспорить право частного лица – уже зарегистрированного предпринимателя – нанимать охрану для защиты от нападений. Это звучит как поиск любой формальной зацепки, чтобы оправдать тот факт, что ваш дом организовал вооруженное нападение на легальное коммерческое предприятие. Вопрос стоит не о нашем статусе. Вопрос стоит о ваших методах.

Я кладу на стол один самый простой самый стандартный документ – копию свидетельства о регистрации «Кодекса».

– Я легализовался. «Агентство „Кодекс“» зарегистрировано, платит налоги и действует в рамках имперского законодательства. Мои сотрудники оформлены по трудовому кодексу. Легальный субъект рынка. И именно как легальный субъект я и задаю вопрос суду: почему дом, чья власть зиждется на соблюдении традиций и законов, систематически пытается уничтожить легальное предприятие внеправовыми методами? Если моя деятельность незаконна – докажите это. Если законна – гарантируйте мне защиту от бандитизма, даже если бандиты носят вашу фамилию.

Лорд Вадим не моргает. Его кулак разжимается, и он кладет руки перед собой ладонями вниз.

– Легальный субъект, – повторяет он с презрением. – Регистрация не делает методы легальными. Ваше «агентство» с первого дня специализируется на шантаже, угрозах и провокациях. Вы вмешиваетесь в дела, которые вас не касаются, используя сомнительные «аналитические» методы, чтобы вымогать уступки. История с чиновником Пономаревым – яркий пример. Вы не оказывали ему услуг. Вы пригрозили ему разоблачением, чтобы заставить замолчать.

Он поворачивается к судьям, и его голос приобретает вес.

– Это не бизнес. Это – инструмент целевого саботажа и вымогательства, прикрытый бумажкой о регистрации. И вопрос даже не в том, кто первый напал. Вопрос в том, имеет ли право такая… структура на существование в принципе. Или ее деятельность сама по себе является провокацией, ведущей к насилию.

Он мастерски сменил тактику. Теперь он пытается представить мою деятельность как изначально преступную, что оправдывает любые меры «противодействия» со стороны дома.

– Уважаемые судьи, – начинаю я. – Лорд Вадим снова подменяет понятия. Предоставление клиенту информации о возможных юридических рисках и последствиях его действий – это не шантаж. Это консалтинг. Мы не угрожали господину Пономареву. Мы проинформировали его о том, что его действия имеют признаки коррупционной схемы и могут стать достоянием суда. Суд сделал выводы сам. Что касается «провокации»… – я делаю паузу, смотрю прямо на Вадима, – то единственной провокацией здесь было вооруженное нападение на мой офис. Именно оно, а не наши юридические консультации, перевело этот конфликт в плоскость насилия. И именно этот факт требует объяснения.

Лорд Вадим медленно поднимается.

– Объяснения? Вы требуете объяснений за действия, которые были лишь ответом на ваше же вмешательство? За людей, которые пострадали, защищая интересы дома от вашего наглого скандализма?

– За людей, которые с оружием в руках ломали ворота частного владения, – парирую я, тоже вставая. – Их страдания меня интересуют ровно в той же степени, в какой мои интересуют вас. То есть никак.

Вот же, блин. Я нарушил неписаное правило – не отвечать на эмоции эмоцией в такой инстанции. Но иногда правила надо ломать.

Тогда я перехожу в заключительную контратаку, обращаясь уже к судьям.

– Уважаемые судьи! Я здесь не только для того, чтобы защищаться от подмены понятий. Я здесь, чтобы потребовать прекращения этого цикла. Есть запись с камер наблюдения, которая фиксирует лица и действия группы, атаковавшей нас. Наши скромные возможности не позволили отследить заказчиков до конца. Но первый и главный вопрос, который мы задаем через этот суд: каким законным интересом дом Морозовых руководствовался, организуя вооруженное нападение на зарегистрированное предприятие? Я требую не наказания – я требую гарантий, что это больше не повторится. А ответ на этот вопрос и станет такой гарантией.

Звучит солидно, правда? Петров заставил меня выучить эту фразу наизусть. Говорит, эта публика обожает, когда с ними говорят их же словами.

И тишина… Только шорох, когда леди Агния перелистывает страницы документов. Кое-где я, конечно, все еще подблефовываю. Но та же регистрация, камеры, финансовая связка с «Логистик-Центром» – это факты. Но наших действий как минимум достаточно, чтобы заставить суд занять позицию и оставить открытыми целый ряд вопросов. Хоть, конечно же, и недостаточно, чтобы сделать дому Морозовых нокаут. Так что больше играю на человеческом восприятии, чем на фактах, которых реально маловато. Вот кому спасибо, так это Елене, которая собрала эти разрозненные куски в убедительную мозаику.

Судьи, обменявшись красноречивыми взглядами, удаляются на совещание. Я остаюсь сидеть в зале. Слегка начинает побаливать голова, как от какого-нибудь ментального воздействия. Надо будет попросить Петрова найти учебник по энергоменеджменту для начинающих магов. Или хотя бы таблетки от головной боли. Второе надежнее.

Через час, который кажется вечностью, судьи возвращаются на свои места. Их лица ничего не выражают. Леди Агния снова берет молоток, но не ударяет им.

– Выслушав стороны и изучив представленные материалы, Суд родов постановляет. – И по ее тону сразу ясно: это вердикт, спорить с которым бесполезно. – Артем Серпов не подсуден Суду родов, так как не является магом крови и не находится на официальной службе у какого-либо из великих домов. Его предпринимательская деятельность, при условии ее дальнейшего соответствия имперскому законодательству, является его личным делом и не представляет непосредственного интереса для суда. Однако, – она делает паузу, – на него устанавливается официальное наблюдение со стороны нейтральных магов суда на срок один год, для подтверждения законности его методов. Дом Морозовых получает официальный выговор за превышение полномочий, использование неподобающих методов конкуренции и незаконные действия против частного лица. Все текущие обвинения с обеих сторон считаются исчерпанными в рамках данного заседания.

То есть «победила дружба»? Как мило. Только дружба у нас какая-то односторонняя: они меня убить хотят, а я просто защищаюсь.

Я медленно встаю, кланяюсь судьям и поворачиваюсь к выходу, но взгляды их буквально чувствую спиной. Не успеваю сделать и трех шагов, как с галереи для зрителей поднимается старейшина Морозовых.

– Серпов! – говорит тихо, но очень четко. – Ты отбрехался сегодня. – Он делает шаг вперед, и его трость глухо стучит по каменному полу. – Поздравляю с временной победой. Цени ее. Но запомни мои слова. Законы – не единственное, что управляет этим миром. У дома Морозовых есть традиция – восстанавливать баланс. Рано или поздно.

Разворачивается и уходит с галереи. Ну вот, началось. Суд только что вынес решение в мою пользу, а он уже вспомнил про древние традиции. Отлично! Значит, мы их действительно достали. Если бы наша победа была пустяком, он бы не нервничал. Работаем дальше.

Я выхожу из здания суда. Дело мы выиграли, и это главное. Пусть теперь Морозовы скрипят зубами – зато их вассалы наконец-то запомнили мое лицо. Бесплатная реклама, ничего не скажешь. Теперь главное – чтобы они запомнили не только лицо, но и то, что кусаться я тоже умею. Причем больно.

Сажусь в машину. Водитель трогается с места, и мы выезжаем с территории суда. Я достаю телефон, набираю номер Елены.

– Ну что? – Голос ее довольно напряжен. – Все кончено?

– Нет, – отвечаю я, глядя в окно на проносящиеся улицы. – Все только начинается. Суд-то мы выиграли, но теперь Морозовы официально объявили нас врагами. Со всеми вытекающими.

На другом конце – долгая пауза.

– … Черт, – наконец выдыхает она. – Что будем делать?

– Что мы и делали всегда, – говорю я. – Будем работать. Укреплять базу. Наращивать связи. И готовиться к очередным атакам. И кстати, не забудьте заказать пиццу. После такого хочется чего-то простого и вкусного. Без магии и скрытых угроз.

Закрываю глаза. Отличный результат: и статус поднял, и Морозовых вывел из себя. А если сейчас снова заявятся, напомню им, что я больше не просто Артем Серпов. Я – «Кодекс». И «Кодекс» расскажет всем желающим, что почем.