Текст книги "Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

– Держи.

– Спасибо. – Делаю глоток. Вода обжигает горло, хотя она всего лишь комнатной температуры.

Варвара садится напротив, закидывает ногу на ногу.

– Ладно, к делу. Человек, который работает в здании канцелярии, передал мне это. Системный администратор. Он там чинит принтеры, компьютеры.

– И в канцелярии у вас до сих пор свои люди? – усмехаюсь я, принимая папку.

– На прошлой неделе там у них завис старый принтер – бумагу зажевало. – Продолжает она, игнорируя мой комментарий. – Кто‑то отправил документ на печать, а он так и не вылезло. Ему велели разобраться, он полез, вытащил мятый лист, за ним по очереди печати вылезли остальные. Он сфотографировал, и вот – копия.

– Звучит как дешёвый детектив, – замечаю, расстёгивая папку.

– Реальность иногда куда хуже. – Она пьёт воду, не сводя с меня глаз.

Я достаю листы. Бумага пахнет свежей краской – распечатано недавно, но сам текст неровный, с тенями от сгибов и разводами там, где оригинальный лист был зажёван. Вверху – пометка «Секретно», дальше канцелярский бланк, а в нём заголовок: «Сценарий публичного ритуала. Красная площадь. Великий день единства». Под заголовком – краткий план: активация артефакта, открытие разлома, ликвидация угрозы силами императорской гвардии, торжественное закрытие разлома в прямом эфире.

Читаю, не торопясь. Волкова молча смотрит на трек и на пролетающие мимо чужие болиды.

– Империя будет в восторге, – замечаю я, откладывая первый лист.

– Это только фасад. – Волкова протягивает руку, тычет пальцем в середину документа. – Читай дальше.

Я дохожу до раздела «Сопутствующие мероприятия». Перечитываю один абзац, потом второй.

– Они собираются… – произношу медленно. – На площади для отвода глаз устроят шоу, откроют обычный разлом, выпустят оттуда тварей и ликвидируют их героически сразу же на месте. В другом месте параллельно будет открыт стабильный портал, если верить тексту. Через него будут переброшены из Эфириума сюда к нам все основные силы четвёртой расы.

– Я так это понимаю, – Волкова наклоняется вперёд. – Что по аналогии с тем, как заменили императора, они заменят всех людей на самых значимых постах по всей империи. А тех, кто не подлежит замене, объявят пособниками иномирцев и уничтожат. Вместе с настоящими, в кавычках, чужаками – крагами, сильверами.

– Значит, война с иномирцами, в том виде, в каком она происходит сейчас – это отвлекающий манёвр, – говорю я. – Людей заставляют смотреть на внешнего врага, и не замечать, что происходит у них под носом. Пока они заняты охотой на чужаков‑иномирцев, их собственное окружение тихо заменяют. А если кто и заподозрит неладное – всегда можно объявить его пособником иномирцев. Двойной удар.

Волкова слушает, барабанит пальцами по столу. Я продолжаю:

– Как именно они заменяют? Физически убирают оригиналов и ставят своих? Или вселяются в тела? Судя по императору – зрачки, нет теплоследа – скорее первое. А заменённые? Уничтожены? В плену? В любом случае, такой метод потянет только верхушку. На всех простых людей это ж сколько ресурсов надо. Но тогда зачем этот спектакль на всю страну? Не проще ли открыть портал втихую, в глухом месте?

Волкова перелистывает страницу в папке, проводит пальцем по абзацу.

– Затем, что для стабильного портала нужны десятки, если не сотни магов, работающих синхронно. Собрать их тайком невозможно. А на празднике – пожалуйста. Их соберут как участников шоу. Они будут показывать народу спецэффекты, даже не подозревая, что их сила уходит ещё и на поддержание портала.

Она откидывается на спинку кресла.

– Это моя версия. Хотела бы я ошибаться, но, перебирала много разных вариантов. Как‑то всё оно складывается именно так вокруг этой распечатки. И «Великий праздник» – он для того, чтобы народ увидел: император заботится о них. Вот какой широкий праздник устроил, ой, незадача – разлом, монстры, но император защитит. Пиф‑паф – и чудовища повержены, разлом закрыт. В прямом эфире. Лояльность и восторг.

– Мы должны сорвать ритуал, – говорю. – И раскрыть правду, и вот бы ещё это сделать прямо в момент этого торжества, в прямом эфире. Но одного этого документа может быть недостаточно, – я перебираю листы. – Хотя это хорошая основа. Если в эфире показать эти пункты сценария, у зрителей появятся вопросы.

– А когда появятся вопросы, – подхватывает Волкова, – можно добавить ещё кое‑что.

Глава 19

Она достаёт ещё один свёрнутый лист, разворачивает его на столике.

– Помнишь экспертизу крови нового императора? Которая якобы доказала, что он человек?

– Помню, – киваю, не отрывая взгляда от листа.

– Подделка. – Она придавливает лист пальцем. – Это показания одного из лаборантов. Не спрашивай, откуда это у меня. – княжна усмехается краешком губ. – Иначе бы меня не звали Варвара Волкова, и я не заменяла отца как глава самого Великого Рода. Так вот, лаборант докладывает, что видел, как пробирки с образцами заменяли. Доказательств больше нет, но этот лист – хотя бы намёк.

– То есть, опять нет ни печатей, ни подписей? – смотрю на неё. – Такая же обычная распечатка. Без печатей, без подписей. В эпоху нейросетей любой школьник такое за час нарисует.

– Нарисует, – соглашается Волкова. – Но не с такими деталями. Здесь сроки, фамилии, конкретные артефакты, схемы взаимодействия. Это не выдумать на коленке.

– Ну, допустим, при желании…

– Главное не это. – Она перебивает. – Мы не в суде. Мы в информационном поле. Если сценарий утечёт за день до шоу, журналисты устроят скандал. Даже если потом признают подделкой, осадок останется. А когда во время эфира начнутся нестыковки – зрители вспомнят. Нам нужно много‑много сомнения.

Я думаю, пытаюсь взвесить, насколько это вообще реально может сработать, или же мы тратим время на нежизнеспособный вариант.

– Хорошо. Допустим, сработает. И что дальше?

– Дальше ты перехватываешь эфир.

– И вы верите, что этого хватит? – всё же уточняю.

– Хватит, чтобы посеять сомнения. – Повторяет Волкова и делает глоток воды. – А дальше правда разойдётся сама.

Она замолкает, долго о чём‑то думает, глядя куда‑то в сторону, потом добавляет:

– А вот как это попало ко мне на самом деле… Есть одна… версия. Помнишь про Белова? Я рассказывала тебе у себя в особняке. Когда он только начинал, он… подкатывал ко мне… Я его отвергла. У нас с ним тогда… Ну, не важно. В общем, у меня есть основания думать, что этой бумагой я обязана ему. Что он… не забыл. Ну а может решил поиграть со мной, или может свои счёты с кем‑то сводит таким способом… Неважно. Но я почти уверена, что это его рук дело.

Помню‑помню, Варвара упоминала о некотором их совместном прошлом. И, зная, что зачастую двигает мужиками, даже в политике, и даже независимо от их статуса, я вполне мог бы согласиться с её версией.

– То есть сам Белов, правая рука императора, который творит по всей империи всю эту дичь, помог врагам, помог тебе, а значит и мне через тебя, и всем другим нелояльным? – спрашиваю я, но скорее риторически, ответа не ожидаю.

– Этого я не говорила, – Волкова отводит взгляд. – Есть предположение. Не больше. Оставим это. Так вот, о чём я говорила? Если показать народу сценарий праздника и ритуала и сделать дополнительный акцент на том, что официальная экспертиза – фальшивка, и подкрепить это показаниями лаборанта… – она пожимает плечами. – Журналисты ухватятся.

– Значит – перехватим трансляцию в момент, когда император будет открывать разлом, – говорю я.

– Если сделать это раньше, – княжна ставит бутылку и прижимает ладонь к столу, – они просто отменят шоу, сошлются на неполадки, и у нас не будет второго шанса. У меня, может, и подавно. А раскрыть правду в момент прямого эфира, когда на них смотрят миллионы, им будет сложно отмазаться. Мы запустим процесс – дальше правда разойдётся сама.

– Значит, ждём праздника, ждём шоу, – заключаю я.

– Именно. – Волкова поправляет воротник комбинезона. – И если мы ничего не сделаем, через месяц будем жить в империи в качестве рабов для нелюдей. Если ещё будем живы.

Варвара поднимается, натягивает шлем, опускает забрало. Не прощаясь, идёт к своему болиду, садится. Машина взлетает, и она уходит на трек, даже не оглянувшись.

Арестовать Волкову? Это что ж это получается, если в расход пошли такие, как она… Да эти черти совсем уже охренели. Но пора уже охренеть и нам. Через шесть дней помогу им в организации праздника. И покончим со всем этим.

* * *

Захожу во двор особняка Мещерской. Скорбенко моет автобус, как обычно, – ведро с мыльной водой, тряпка, он трёт бока своего верного зверя, насвистывает что‑то. Увидев меня, машет рукой с тряпкой, разбрасывая брызги.

В доме тепло. Стол накрыт, пахнет щами и свежим хлебом. Гром сидит в гостиной с планшетом, поднимает голову. Молча достаю папку, кладу на стол. Гром берёт, открывает, листает. Читает быстро, его лицо меняется – сначала спокойное, потом сосредоточенное, потом он откладывает листы и смотрит на меня.

– Это серьёзно.

– Серьёзнее некуда.

– Как добыли?

– Да, по‑разному.

Гром снова смотрит в папку, потом переводит взгляд на меня.

– Если этот документ настоящий, то император планирует не шоу, а захват.

– Окончательный, – подтверждаю я. – Без права на второй сезон.

Гром молчит, переваривает. Я вижу, как его нити – серые с зелёными вкраплениями – пульсируют. Информация явно его напрягла.

– Как Волкова? – спрашивает Ирина, спускаясь с лестницы, кутаясь в плед.

– Жива. Прижимают её. Но держится. – Решаю не вдаваться в подробности с арестом для особо слабонервных. Хотя, я в такие моменты забываю, что рядом со мной – аномал, которая, если захочет, всё прочитает сейчас из эха от моих мыслей.

– Она сказала что‑то ещё? – Ирина садится в кресло, поджимает ноги.

– Сказала, что экспертизу крови императора подделали. Доказательств нет, но информация из первых уст.

Ирина некоторое время рассматривает папку, будто вытаскивает из неё всю информацию телепатически, но подойти и прочитать не решается.

– Значит, мы знаем, что это не человек, но не можем доказать.

– Пока не можем, – поправляю. – Сценарий ритуала – это отличный старт. Если обнародовать его в эфире, люди начнут реагировать. А когда они начнут реагировать, можно подбросить и другие факты.

– Веерная тактика, – бурчит Гром.

– Именно.

Вечером сижу и перечитываю сценарий, наверное, уже в десятый раз. Бумаги разложены на столе, придавил чем ни попадя углы, чтобы не сворачивались. Скоро выучу всё это наизусть. То и дело отвлекаюсь на новостные сводки на планшете, но там в основном одна императорская пропаганда переливает из пустого в порожнее. В камине потрескивают дрова – Мещерская наконец разрешила топить не по расписанию, потому что «гости мёрзнут и кашляют, как чахоточные».

В дверь стучат. Я поднимаю голову – княгиня стоит на пороге с кружкой в руках и странным выражением лица, будто бы хочет сказать что‑то важное.

– Войдите, – говорю, отодвигая планшет.

Она медленно входит. Сегодня на ней тёмно‑синий кашемировый свитер, облегающий, и юбка чуть выше колена – необычно, чаще она дома ходит в халате. Даже губы накрасила, и ресницы, кажется, подвела. Садится в кресло напротив, ставит кружку на столик, поправляет воротник – жест такой, будто она на самом деле не воротник поправляет, а привлекает внимание к шее.

– Чем заняты, Артём Андреич? – спрашивает она с некоторой наигранной ленцой в голосе.

– Работой, княгиня. – отвечаю как есть.

Она берёт салфетку со стола, начинает вертеть её в пальцах – складывает пополам, потом ещё раз, потом расправляет.

– Я вчера в городе была. К стоматологу ездила, зуб запломбировала. – Она показывает на правую щёку. – Иду обратно, и думаю: кто я здесь, в своё же доме, но с вами? Что я делаю? Я сижу, я вяжу, я чего‑то жду. А хочется быть полезной, а не просто мебелью в вашем штабе. Я устала быть только хозяйкой дома, которая варит вам кофе и терпит крагов в спальне. Хочу хоть какую‑то пользу приносить. И чтобы меня ценили.

– Княгиня, я вас ценю, – говорю я, и это правда.

– Как сотрудницу? – она усмехается игриво. – Или как женщину?

– И то, и другое.

Теперь её нити – розовые с золотистым, почти оранжевым отливом. Похоже, дамочка снова начинает заводиться, но сдерживает себя.

– Княгиня… – начинаю я, но она перебивает:

– Зовите меня Елена. Не хочу быть всё время княгиней.

– Елена, – поправляюсь я, и она улыбается, наивно так, словно девчонка. – Тогда чего же вы хотите?

– Чего я хочу? – восклицает она. – А если я скажу, что одно из моих желаний находится вот здесь, – она дотрагивается пальцем до своей шеи и начинает вести ниже, приближаясь к вырезу, – и чтобы его исполнить, нужно приложить усилия? Для вас, впрочем, пустяковые.

Видимо, от эмоций не в состоянии усидеть на месте, она встаёт, подходит к окну, смотрит на снег. Потом оборачивается, распущенные волосы взметаются, эффектно рассыпаясь по плечам.

– Я не могу вам дать того, чего вы хотите. – развожу я руками. – Не сейчас.

– Да я же не дура, – быстро отвечает она. – Понимаю, что вам сейчас не до меня. Война, порталы, твари всякие… – она вздыхает, и грудь под свитером вздымается, привлекая внимание. – Просто хотелось бы услышать, что я вам не безразлична.

– Вы мне не безразличны. Вы мне помогаете, вы рискуете своим домом, вы терпите… нас всех. Это дорогого стоит.

– А вы? – Мещерская подходит ближе, останавливается у моего кресла. – Вы для меня сколько стоите? – спрашивает она и сразу продолжает далее, похоже и не ожидая от меня ответов. – Может, я хочу просто поговорить? Или чтобы меня кто‑то обнял, потому что страшно. Страшно, Артём. В моём доме живут каменные великаны и серебряные существа, я сплю в гостевой на продавленном матрасе, а в моей спальне колдуют портал, и я не знаю, чем это кончится.

– Это кончится хорошо, – уверяю я.

– Обещаете?

– Обещаю.

Она выпрямляется, снова встаёт у окна.

– Что мне за это будет? – спрашивает Мещерская. – Не от вас, Артём Андреич. От жизни. Когда уже можно будет просто жить, а не бояться, что дом разнесут?

– Поверьте, очень и очень скоро, – заверяю её твёрдо.

Она снова вздыхает и идёт к двери.

– Не забудьте сегодня про ужин, – говорит она, прежде чем выйти. – Я Клавдии Петровне скажу, чтобы вас покормила нормально. Вы когда нормально ели? Выглядите как…

– Как человек, который спит на ходу? – пытаюсь чуток пошутить, чтоб уж совсем не раскисала дама.

Она смеётся – негромко и очень искренне.

– Спать на ходу не надо. – Грозит она указательным пальчиком. – Лучше приходите спать ко мне. И теплее, и… не на ходу.

Она выходит, в этот момент телефон на столе вибрирует.

Смотрю на экран – сообщение от Лены.

«В Питере облава. УНМА. Вычислили наши явочные квартиры. Я ухожу в подполье. Если через три дня от меня не будет вестей – значит, взяли. Не ищи. Работай по плану».

Перечитываю. Потом ещё раз.

Как это всё достало!

Набираю номер. Недоступен.

Ещё раз – то же самое.

Заходит Гром и приносит что‑то в плоском чехле – то ли ноутбук, то ли планшет.

Я сразу протягиваю ему телефон. Он читает сообщение от Лены, или не от Лены. Хмурится, возвращает.

– Я пока не понял, к чему ты клонишь, – комментирует он, – но как будто не она писала?

Вот почему в моей команде все такие догадливые? Приятно, конечно, но иногда хочется, чтобы кто‑нибудь просто пожал плечами и сказал «не знаю». А Гром сразу задумался о том же. Может, у него тоже паранойя?

– Или она, но под давлением. Если её взяли, запросто могут использовать её против нас. И мы можем об этом не узнать.

– Или узнаем, когда будет поздно, – вздыхает Гром. – Нам бы давно пора прокатиться в культурную столицу. Знаю, знаю, и тут дел хоть ложкой жуй, а всё не пережуёшь. Дам команду своим, есть у меня там пара хлопцев, знакомых по службе. Попробуют что‑нибудь найти про неё. Или её саму.

Ну вот опять. Ну красавчик же! Я даже попросить не успел, он уже сам всё наметил и расчертил ровно так, как я и собирался. По ходу, на телепата ночами учится.

Гром, наконец, раскрывает чехол, внутри – знакомый планшет, тот самый, который изъяли у Молота.

– Тут один мой хороший знакомый мастер поколдовал над ним. – поясняет он. – Теперь он открывается, можно изучать.

– Вы оба красавчики, – говорю теперь уже вслух и хлопаю бойца по плечу. – Если найду там что‑либо, помимо «Цветочного фермера 2» и «Учим буквы вместе с Хрюшей», обязательно дам знать.

Гром довольно хмыкает, в шутку отдаёт воинское приветствие и выходит.

Я разблокирую планшет. Вот молчал он до этого, как партизан, пароли требовал. А умельцы сказали ему волшебное слово, и он сдался. Хакерство? Пожалуй. Но во благо же! Надеюсь, они не угрожали ему перепрошивкой в китайский смартфон.

Меня, как и ранее, приветствуют трое с фотографии, установленной в качестве обоев – сам Молот, Марченко и некто, решивший скрыть свою личность.

Открываю первый же файл на рабочем столе, судя по значку, это картинка, либо фото. Так и есть, это скриншот карты Москвы. На карту нанесены красные метки: вокзалы, торговые центры, три станции метро – «Площадь Революции», «Курская», «Добрынинская». Рядом с каждой меткой напечатано: «очистка», «зачистка», «уборка». У вокзалов ещё и «санация».

В углу карты дата – та самая, когда император устроит своё шоу.

Чтоб мне на левитирующем болиде заглохнуть, если это не план терактов. Ух, ни хрена себе, находочка. Делаю снимок экрана на свой телефон, пересылаю своим.

Пролистываю рабочий стол дальше. Какие‑то текстовые файлы со списками, непонятные схемы, сюда надо сажать как минимум Петрова разбираться. На четвёртом столе натыкаюсь на мессенджер «Империал» – значок с белой птицей на синем фоне. Открываю.

Диалогов тут штук сто, не меньше. Я это за целую жизнь Арателя не перечитаю. Но глянуть всё равно надо. Разворачиваю верхний диалог, помеченный как «Чистильщик». Аватарка пустая, статус «был сегодня». Чувствую себя следаком, который листает чужую переписку без ордера, но эти ребята сами напросились.

Открываю переписку с Молотом. Судя по дате и времени, общались тем же днем накануне нашей операции в мэрии. Пробегаюсь глазами по тексту, и вот оно, прямым текстом.

«Чистильщик»: 'Закладки готовы. Вокзалы, торговые центры. Метро – после. Взрыватели на два часа дня.

Молот: А УНМА?

«Чистильщик»: Они все будут на площади. Да, и среди аномалов трое подтвердили, ждут команду'.

Молот: «Добро. В день великого праздника да будет совершена очистка».

«Чистильщик»: «Да будет так».

Дальше идут координаты точек – те же вокзалы и станции, что на карте. Не, ну это уже слишком. Они не просто взорвут что попало – у них всё расписано по минутам.

Роюсь дальше. В папке «Видео» открываю первый ролик. Надеюсь, не какая‑нибудь дичь «18+».

Пожалуй, тут куда интереснее. Это запись с камеры. Что за место? Пока не пойму, какое‑то помещение, по виду – тир. Люди с нашивками «Чистых». Инструктор в чёрном балахоне ходит между рядами, что‑то объясняет, показывает какой‑то предмет в руках. Видимо, учит, как пользоваться артефактами.

Только вот ни хрена это не инструктор. Потому что я узнаю его походку и телосложение. И поворот плеч. И то, как он держит голову.

Это Тень. Он, собственной персоной. Живой, ходячий. Вот же ж… Надо срочно звать Грома, иначе я сам в это не поверю.

– Не может быть… – шепчу вслух.

Вскакиваю, вылетаю в коридор.

– Гром! – кричу. – Иди сюда, быстро!

Он появляется через несколько секунд, запыхавшийся.

– Что стряслось?

– Смотри.

Мы садимся рядом. Гром наклоняется к экрану.

На видео Тень объясняет: «Держите жезл под углом, не перегревайте. Одна минута работы – потом охлаждение».

Потом фанатики отвлекаются – кто‑то зовёт их в соседний зал. Тень остаётся один. Он оглядывается, быстро подходит к столу, на котором лежит ещё какой‑то предмет, я бы предположил, что это артефактная бомба. И начинает откручивать винт на корпусе, вынимает какую‑то деталь, суёт в карман, ставит бомбу обратно.

– Саботаж, – Гром наклоняется ближе. – Он делает бомбу нерабочей.

– Трижды на одном видео, – я перематываю, смотрю снова. Открутил, вынул, спрятал.

– Зачем? – Гром чешет щетину. – Он с ними или против них?

– Я думаю, он под прикрытием, – говорю. – Но зачем? Почему не вышел на связь?

– Вот козёл… – Гром откидывается на спинку стула. – А мы его практически уже в поминальник записали. Но хрен там. Могли бы и раньше догадаться, что он не из тех, кто сдаётся.

Я перематываю видео до конца. Тень поворачивается к камере – на секунду, будто знает, что его снимают. И подмигивает.

Да мы, если разобраться, все тут из тех, кто не сдаётся. Просто Тень делает это более эффектно – пропадает на три тома, а потом подмигивает с экрана. Артист, блин.

– Он жив. – говорит Гром, как будто всё ещё не был уверен, и теперь всё крепче убеждает себя. – И я знаю его слишком хорошо – он точно не предатель и не может им быть.

– Ладно. – Я закрываю планшет. – Мы теперь также примерно знаем, где его искать.

– Искать? – Гром поднимает бровь. – Его не надо искать. Он выйдет сам, когда нужно. Если захочет. – Он довольно стучит кулаком по раскрытой ладони. – Значит, не одни воюем.

Я смотрю на тёмный экран планшета. Тень. Жив. Чёрт возьми, это хорошая новость.