Текст книги "Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Глава 18

– Что? – Петров отшатывается. – Чего она смотрит?

– Думает, сколько ты стоишь, – усмехается Гром. – В пересчете на зерно.

Толпа вокруг постепенно приходит в себя. Кто‑то аплодирует, кто‑то все еще снимает.

– Это «Кодекс»! – кричит кто‑то. – Они опять спасают город!

– И опять все в перьях, – бормочет Гром, стряхивая с плеча куриное перо.

Садимся в машину. Гром заводит мотор, но вдруг смотрит в зеркало заднего вида:

– А где Петров?

Оборачиваюсь. Петров стоит на тротуаре, окруженный толпой. Ему протягивают телефоны, просят автографы, кто‑то даже пытается взять интервью.

– Алексей! – ору я. – Иди сюда!

Он, красный как рак, пробивается к машине.

– Они думают, что я герой! – шепчет он, залезая в салон. – Говорят, я круто считал во время боя!

– Ты и правда круто считал, – соглашается Гром. – Теперь ты звезда всех социальных медиа. Поздравляю.

– Но я не хочу быть звездой! Я хочу сидеть в тишине и считать!

– Поздно, – отрезаю я. – Теперь ты лицо «Кодекса». Будешь давать интервью о том, как мы экономим на патронах.

Петров закрывает лицо руками.

– Ну что, едем в банк? Или сначала за новой порцией приключений?

– В банк, – отвечаю я. – С нас хватит куриц на сегодня.

Машина трогается. В зеркале заднего вида видно, как снимают курицу со светофора, как вытаскивают курицу из «Мерседеса», как официант все еще стоит с подносом у разбитой витрины.

– Я никогда больше не буду есть курицу. Никогда, – вздыхает Петров.

– Не зарекайся, – философски замечает Гром. – Завтра могут прилететь индейки.

– Лена, – говорю я, когда уже отъехали от места битвы, – не забывай связываться с городским центром мониторинга. Нужны постоянные сводки по нападениям животных за ночь. Если наши «кошечки» где‑то объявятся, надо знать.

– Да, само собой, – отвечает она.

Машина проезжает мимо остановки. Там стоит парень в кепке, а на скамейке рядом с ней сидит… та самая курица. Живая, целая, клацает зубами и вертит головой.

– Тормози! – кричу я.

Гром жмет на тормоза. Мы выскакиваем. Курица смотрит на нас, презрительно кудахчет и… убегает в подворотню.

– Догонять? – спрашивает Гром.

Я смотрю на часы. Банк закроется через пятнадцать минут. Новиковы и так на взводе, если мы не успеем оформить возврат, будет скандал.

– Нет. Не успеваем. Пусть живет.

– Она же людей перекусает, – замечает Лена.

– Значит, будет новый заказ, – философски отвечаю я. – Петров, запиши: потенциальный источник дохода.

Петров, не поднимая головы от планшета, бормочет:

– Уже записал. Курица‑беглец, предположительно агрессивна. Если объявится, выставим счет городу за отлов.

– Вот видишь, – говорю я Грому. – Из любой проблемы можно извлечь выгоду.

Подъезжаем к банку. Огромное здание из стекла и бетона. Мы со своим слегка потрепанным видом выглядим как группа выживших после апокалипсиса.

– Может, я в машине посижу? – предлагает Петров.

– Нет, ты пойдешь с нами. Считать‑то кто будет?

Заходим. Внутри прохладно, пахнет кофе. К нам сразу подходит менеджер – при костюме, с улыбкой.

– Господа, вы по какому вопросу?

– Оформление возврата предоплаты, – говорю я. – Договор с домом Новиковых.

Менеджер смотрит на наши лица, на наши одежды, на Грома, который одной рукой держит кейс с патронами, а другой почесывает затылок.

– Пройдемте в переговорную.

Пока мы идем, я замечаю, что несколько человек в зале смотрят на нас и шепчутся. Потом один из них подходит:

– Вы из «Кодекса»? Я видел видео! Вы этих куриц завалили! Круто!

– Спасибо, – отвечаю я. – Работаем.

– А можно фото с вами?

– Не сейчас, мы по делам.

В переговорной садимся за стол. Менеджер раскладывает бумаги.

– Господин Новиков уже уведомил нас о расторжении договора. Мы подготовили расчет возврата, но, к сожалению, по условиям договора, мы удерживаем комиссию за обработку транзакции…

– Сколько? – перебивает Петров.

– Пять процентов.

Петров вскакивает:

– Пять процентов? Это же грабеж! Мы тут жизнями рискуем, а вы комиссию снимаете!

Менеджер отшатывается:

– Но это стандартная процедура…

– Нестандартная! – Петров уже размахивает планшетом. – Я сейчас посчитаю, во сколько вам обойдется этот спор, если мы пойдем в суд!

– Алексей, – останавливаю я его. – Успокойся. Мы заплатим комиссию.

Петров садится, бормоча что‑то про «несправедливость мирового порядка».

Оформляем документы. Когда выходим на улицу, Петров все еще злится.

– Пять процентов! – шипит он. – Это же целое состояние!

– Зато теперь мы свободны от обязательств, – успокаиваю я. – Будем искать новый источник кристаллов.

– А если не найдем?

– Тогда будем есть куриц, – вставляет Гром. – Их теперь в городе полно.

Садимся в машину. Гром включает радио, чтобы разрядить обстановку. Из динамиков доносится:

– … Сенсационное видео с участием бойцов «Кодекса» набрало уже два миллиона просмотров! Горожане благодарят неизвестных героев за спасение от нашествия гигантских кур…

– Слышишь, Петров? – Гром оборачивается. – Ты звезда.

– Я не звезда, – стонет Петров. – Я аналитик.

– Аналитик, который светится в ленте новостей, – поправляю я. – Готовься к славе.

– И к налогам на доход от популярности, – мрачно добавляет Петров.

Внезапно у Петрова в кармане начинает вибрировать телефон. Короткий сигнал, потом еще один, потом еще – и дальше непрерывной трелью, как будто кто‑то включил режим вибровызова на максимум.

– Что там? – спрашиваю я.

Петров достает телефон, смотрит на экран, и глаза его становятся круглыми, как у той курицы.

– Артем… тут сорок семь пропущенных. И сообщения сыплются одно за другим. «У меня в подвале светится», «Кошка разговаривает», «Вы можете приехать?», «Сколько стоит консультация?»… Это что, спам?

– Нет, – до меня доходит. – Это слава. Видео с курицами разошлось по сети.

Гром хмыкает:

– Поздравляю, Алексей. Все‑таки ты теперь звезда экрана, не сопротивляйся. Готовь автографы и прейскурант на услуги.

– Но я не хочу быть звездой! – стонет Петров, но телефон продолжает разрываться, и на экране всплывают все новые уведомления. – Я хочу сидеть в тишине и считать!

– Привыкай, – улыбается Лена. – Теперь каждый будет звонить тебе лично.

Петров смотрит на телефон с ужасом и надеждой одновременно. Я вижу, как его пальцы уже тянутся к калькулятору.

– Двести рублей за консультацию? – бормочет он. – Или пятьсот? Нет, надо посчитать рыночную стоимость, учесть спрос и предложение, коэффициент срочности…

– Считай, Алексей, – говорю я. – Твой час настал.

Я смотрю на Петрова, который все еще пытается унять вибрирующий телефон, и понимаю: хаос неумолимо надвигается.

Но теперь у нас есть зрители.

И счета за консультации.

* * *

Утром Вера встречает нас с половником в руке и с таким лицом, будто мы ей должны миллион.

– Артем, – говорит она, размахивая половником, – Там у ворот толпа, человек двадцать. С плакатами, с камерами. Охрана ваша не справляется. Требуют автографы. Не знаю, как вы, а я, блин, повар, а не артистка! И вообще, они мне мешают, я продукты жду!

Я смотрю на Веру. Она реально злая. Половник ходуном ходит.

Гром, проходя мимо, останавливается:

– Видел я их. Это фанаты. Видео с курицами разошлось, теперь нас узнают. Один мужик там требовал, чтобы я ему автограф дал на капот машины. Говорит, это теперь раритет.

– А чего ты не дал? – спрашивает Лена, отрываясь от планшета.

– Да я не против, но он просил расписаться маркером. А у меня маркера нет. Мелок вот есть в кармане, не помню откуда он.

Вера фыркает:

– Мелок? Ты бы еще углем из печки. Ладно, не можете сами, я сейчас сама выйду, разгоню всю эту шоу‑команду.

– Вера, – останавливаю я ее, – не надо. Пусть стоят. Это же бесплатная реклама.

– Реклама? – Вера замахивается половником. – Я тебя самого сейчас разрекламирую по всей столовой!

Но уже без злобы, скорее для порядка.

В столовой – бардак. На столах горы бумаг, планшетов, ноутбуков. Петров сидит с телефоном у уха, одновременно строчит в планшете и что‑то бормочет. Рядом с ним стопка салфеток, на которых он записывает заказы.

– … Да, консультация стоит триста рублей, – говорит он в трубку. – Нет, выезд – пятьсот плюс транспортные расходы. Что у вас? Кошка разговаривает? А что говорит? «Дай рыбы»? Ну, это не разлом, это просто кошка… Да, консультацию можно и так оплатить, картой или наличными… Хорошо, записал.

Он кладет трубку и тут же хватает следующую.

Я смотрю на это безобразие и чувствую, как голова начинает болеть.

– Петров, у тебя там все под контролем?

Он поднимает голову, глаза красные, но горят азартом:

– Артем, я за час заработал три тысячи рублей! Три тысячи! Это же потенциально сто тысяч в месяц, если экстраполировать спрос!

– Ты бы еще на салфетках не писал, – замечает Лена, помешивая кофе. – У нас же принтер есть.

– Некогда, – отмахивается Петров. – Тут каждая секунда на счету.

Гром садится за стол, накладывает себе полную тарелку яичницы и философски замечает:

– Слушай, Алексей, а может, нам правда сувенирную лавку открыть? Прямо в столовой. Продавать автографы, ну и всякий реквизит: там, кастрюли, в которых тварей ловили, и твои исписанные салфетки как раритет.

Вера, стоящая у плиты, резко оборачивается:

– Мои кастрюли? Да я тебя самого в кастрюлю засуну и продам как экспонат! – И снова половник в ход идет.

Гром уворачивается, но продолжает:

– А что? Эксклюзивный товар. Люди за таким охотятся. Вон, посмотри, какие очереди за альфафонами, а тут – живая легенда.

Я оставляю их препираться и иду в кабинет. На столе уже лежит свежая папка от Лены: сводка за ночь. Пролистываю. Три сообщения о нападениях животных – все в районе трассы. Наши «кошечки» дали о себе знать. Бойцы Грома ночью прочесали лес, нашли и ликвидировали пятерых. Еще несколько, судя по следам, ушли в сторону области. Значит, будут проблемы у соседей.

Звонит телефон. Незнакомый номер. Беру.

– Господин Серпов? – Голос официальный, с легкой хрипотцой. – Это приемная мэра. Вас просят прибыть в мэрию сегодня к одиннадцати для беседы.

Я смотрю на часы. Полдесятого. Полтора часа – до встречи с мэром срок более чем странный. Обычно такие вещи планируют за неделю… Видимо, что‑то случилось.

– По какому вопросу?

– По вопросу вашей деятельности. Будьте добры, не опоздайте.

На той стороне кладут трубку. Отправляю аудио своей команде:

– Мэр вызывает. К одиннадцати.

Гром присвистывает:

– Сам мэр? Что‑то натворили?

– Скорее, кто‑то нажаловался.

Через час мы паркуемся у мэрии. Здание серое, тяжелое, с колоннами. На входе охрана проверяет документы, пропускает. Внутри пахнет бумагой и полировкой для мебели. Нас провожают в приемную.

Ждем минут двадцать. Наконец нас приглашают в кабинет. За длинным столом сидят трое. Сам мэр, он же градоначальник, он же Сергей Петрович Вельяминов, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами, тот самый, с которым я общался еще во время рыночного разлома и которого тогда откровенно шантажировал. Рядом с ним женщина в строгом костюме, я бы подумал, что она юрист. И еще один тип в форме – начальник городской полиции.

– Господин Серпов. – Мэр кивает на стулья. – Присаживайтесь.

Садимся. Гром остается стоять у двери, сложив руки на груди. Петров садится рядом со мной и сразу включает планшет – уже готов фиксировать и не пропустить ни одной сказанной вслух буквы или цифры.

Включаю «Чтение» на секунду, просто чтобы оценить расклад. Картина ясная: мэр и женщина‑юрист связаны плотной золотистой нитью, – видимо, обсуждали стратегию до нашего прихода, действуют заодно. Начальник полиции держится особняком, его нить тянется к мэру, но тоньше, с красноватым отливом – не то чтобы враждебно, скорее с подозрением. А у самого мэра нити немного подрагивают – нервничает, хотя виду не подает. Интересно.

– Мы вызвали вас, чтобы, во‑первых, обсудить ситуацию с разломами, – начинает мэр. – За последние недели их количество резко возросло. Жители и гости столицы… обеспокоены, бизнес несет убытки. У нас есть информация, что ваша организация имеет официальный статус эксперта по таким явлениям. Почему вы не предотвращаете эти… прорывы? Ну и во‑вторых, от аристократических домов поступило несколько жалоб. Говорят, ваши люди действуют слишком грубо, портят имущество, а потом выставляете счета.

Я смотрю на мэра. Под глазами тени, как у человека, который не спал неделю. Но взгляд цепкий, профессиональный. Полицейский начальник рядом с ним сверлит меня глазами так, будто я ему лично должен.

Ну вот, опять. В прошлый раз я его дожал, теперь он явно хочет отыграться. Вслух говорю спокойно:

– Сергей Петрович, мы уже обсуждали этот вопрос. Разломы – это стихийное бедствие, как землетрясения или ураганы. Мы не можем их предотвращать, только ликвидировать последствия. Если город хочет работать на упреждение – это уже другой уровень.

– Но вы же как‑то закрываете их, – вступает женщина‑юрист. – Значит, можете и предотвращать?

– Для этого нужна система мониторинга, датчики по всему городу, аналитический центр. Это стоит денег и времени.

– Денег, – эхом отзывается мэр. – Вечно упирается в деньги. А почему я должен выделять бюджет именно вам? У нас есть свои службы, МЧС, наконец.

– Свои службы, – вставляет Гром от двери, – вон в прошлый раз рынок оцепили и стояли, пока мы разлом закрывали. А могли бы сами, да?

Начальник полиции бросает на Грома недовольный взгляд, но молчит.

– Ваши службы не имеют опыта работы с аномалиями, – добавляю я. – У них нет ни оборудования, ни подготовки. Они будут только мешаться и подставлять людей под удар. Мы же уже проверили – больше десятка разломов закрыли, ни одного погибшего среди гражданских. А те трое охранников в ТЦ, которых тогда… ну, вы знаете, – они живы и здоровы, только нервный тик остался.

Мэр тяжело вздыхает, трет переносицу. Похоже, бессонная ночь.

– А что касается грубости, порчи имущества… Мы работаем в условиях чрезвычайной ситуации. Если аристократам не нравятся наши методы, пусть сами ловят куриц по улицам.

Женщина‑юрист поджимает губы.

– Дело не в методах, – вмешивается она. – А в том, что ваш статус эксперта двора дает вам право на ликвидацию угроз, но не на коммерческую деятельность на территории города.

– Мы не магазин, – отвечаю я. – Мы оперативная служба. Люди гибнут, а вы предлагаете нам ждать, пока согласуют бюджет. Если город хочет, чтобы мы работали на постоянной основе, – выделите финансирование. А пока мы выставляем счета за уже выполненные работы, чтобы хоть как‑то покрывать расходы на патроны и бензин.

– Бюджет… все упирается в бюджет. Но есть и другая проблема. После ваших операций остаются… э‑э‑э… твари, которые разбегаются по городу. Вчера, например, на трассе напали на машину. Люди пострадали. Исков пока нет, но они будут. Кто будет платить?

– Мы не страховая компания, – парирую я. – Мы ликвидируем разломы. Если твари разбегаются – это проблема города. У вас есть полиция, МЧС. Или предлагаете нам еще и за ними бегать?

Полицейский начальник хмурится:

– Вот вы сами выше сказали верно, что мы не обучены ловить монстров.

– А мы не обучены работать за спасибо.

Повисает пауза. Мэр переглядывается с юристом. Похоже, они ожидали другого разговора.

– Хорошо, – наконец говорит Вельяминов. – Допустим, мы готовы обсуждать финансирование. Но тогда мы хотим контроля: ваши отчеты, планы выездов, согласование с городскими службами.

– Контроль? – переспрашиваю я. – Вы хотите, чтобы мы перед каждым разломом звонили в мэрию и спрашивали разрешения? Пока будем согласовывать, половина города выгорит.

– Не перед каждым, – вмешивается юрист. – Но общую стратегию вы должны согласовывать.

Я усмехаюсь. Петров сзади нервно постукивает по планшету.

– Стратегия простая: где разлом – там мы. Все остальное – бюрократия. Если хотите стратегию, дайте нам систему мониторинга по всему городу, и мы будем прогнозировать. А пока – извините.

Мэр открывает рот, чтобы ответить, но дверь распахивается. Вбегает секретарша, бледная:

– Сергей Петрович! Там в торговом центре «Империал»… разлом! Люди в панике, охрана не справляется!

Мы с Громом переглядываемся. Я встаю:

– Вот и отличный случай показать, как мы работаем. Разрешите?

Мэр машет рукой – иди, мол.

Вылетаем из кабинета, на ходу раздавая команды. Петров уже звонит в центр мониторинга, Лена бежит к машине.

* * *

ТЦ «Империал» – элитный торговый центр, с бутиками, ресторанами, дорогими салонами. Сейчас оттуда выбегают люди в панике, охрана пытается организовать эвакуацию. Из окон третьего этажа бьет фиолетовый свет и слышен странный писк.

Врываемся внутрь. В холле – толпа, крики, кто‑то упал. Пробиваемся к эскалаторам. На втором этаже уже видно: в ювелирном бутике висит разлом. Небольшой, но яркий, пульсирующий. А вокруг него… да что ты будешь делать, опять бета‑разлом, а значит, опять зоопарк! Хомяки тут! Тут – хо‑мя‑ки! Гигантские хомяки размером с овчарку, с бриллиантовыми глазами. Они не обращают внимания на людей – сносят витрины с драгоценностями и заталкивают колье, браслеты, серьги себе за щеки. Те, у кого щеки уже полны, пытаются запихнуть добычу в карманы на животе – у них там что‑то вроде сумок, как у кенгуру.

– Это что за хрень? – выдыхает Гром. – Грызуны‑миллиардеры?

– А глаза почему светятся? – спрашивает Петров, который, несмотря на панику, уже строчит в планшете.

– Потому что сожрали слишком много бриллиантов, – отрезаю я. – Гром, работаем!

Гром вскидывает автомат, но я его останавливаю:

– Не стреляй в витрины! Там стекло, осколки, люди. Надо отогнать их от разлома и закрыть портал. И ловить этот зоопарк придется вручную.

Гром довольно скалится:

– Да, как всегда, по старинке: швабрами. Эх, Краг здесь бы помог, вдарил бы пару раз, но он с Кракшем.

Он опускает автомат, оглядывается в поисках подручного средства. Хватает манекен из соседнего бутика – пластиковый, женский, в вечернем платье. Смотрится дико, но для дела сойдет.

– Красота, – бормочет он, взвешивая манекен в руке. – Давно хотел с такой потанцевать.

Глава 19

В этот момент один из хомяков, самый крупный, с особо наглой мордой, хватает с витрины колье с огромным камнем и пытается запихнуть его себе за щеку. Колье не лезет – длинное. Хомяк злится, трясет головой, но не выпускает.

– Эй, усатый! – кричит Гром. – Положи на место, это улика!

Хомяк смотрит на него, презрительно фыркает и продолжает пихать колье.

Лена настраивает глушилку. Я на всякий случай включаю «Чтение», смотрю на хомяков. Нитей к разлому у них нет – вообще никаких, равно как и у прошлых зверюг. Они просто вылезли и теперь живут своей жизнью, ни от кого не зависят, хотя как это возможно, ума не приложу. Значит, закрывай не закрывай разлом, они все равно не от него «питаются».

– Петров, – кричу я, – вызови группу, пусть будут на подхвате! Крага… Нет, Краг пусть остается на базе, полгорода тут распугает.

Петров кивает и начинает звонить.

Один из хомяков, с полными щеками, спотыкается, падает, и из его щек вываливаются кольца, серьги, цепочки – половина ювелирного магазина. Он жалобно пищит и пытается собрать обратно, но Гром подгоняет его манекеном.

– А ну выкладывай, жадина! – орет он. – Не для того люди бриллианты добывали, чтоб ты их по щекам распихивал!

Охрана пытается вывести людей, но толпа слишком плотная, а паника к тому же уже схлынула – хомяки не рычат, не кидаются на людей, только сносят витрины и набивают щеки. К тому же в происходящем есть что‑то комичное: зверьки размером с овчарку, ворующие драгоценности, выглядят скорее забавно, чем угрожающе.

Поэтому в холле уже собралась толпа зевак, снимают на телефоны. Кто‑то аплодирует. Кто‑то даже подбадривает хомяков:

– Давай, работай! На зиму запасы пригодятся!

Продавцы ювелирных бутиков в ужасе смотрят на разоренные витрины, но спасать товар не рискуют.

Хомяки тем временем носятся по отделам, то роняя, то снова собирая похищенное. Один из них, тот самый с колье, забегает в примерочную, тут его и зажимает Гром. Вытаскивает его за шкирку:

– Куда? Отвечай за разбой!

Хомяк жалобно пищит и выплевывает колье прямо в руки Грому. Тот вертит его, смотрит на камень:

– Надо же, не испортил. Дорогая вещь.

Разлом тем временем пульсирует все быстрее, края идут рябью, и через минуту он сужается до невидимой точки – закрылся, самостоятельно. Хомяки на это даже ухом не повели, оно и понятно – им и здесь неплохо.

Подходит управляющий ТЦ, бледный, с трясущимися руками:

– Господа… вы… вы спасли нас! Эти твари… они разорили бы нас! Спасибо!

– Еще не спасли, – отвечаю я. – Нам еще их всех ловить. Только уберите своих охранников, они больше мешают, чем помогают.

Управляющий кивает и убегает отдавать распоряжения.

Хомяки между тем не думают сдаваться и разбегаются кто куда: один в обувной бутик, другой под витрину с часами, третий вообще забрался на люстру и теперь раскачивается там, сверкая бриллиантовыми глазами.

– Собираем! – командую я. – Живо, пока они весь торговый центр не разнесли.

Гром с манекеном наперевес первым бросается в обувной. Оттуда сразу доносится грохот падающих коробок и возмущенный писк. Через минуту он выходит, таща за шкирку упирающегося хомяка. Тот сжимает в лапах туфельку на каблуке.

Лена тем временем пытается выманить хомяка из‑под витрины с помощью глушилки, но тот только плотнее забивается в угол и обиженно пищит.

– Бесполезно, – вздыхает она. – На звук не реагирует. Придется лезть.

Петров, вооружившись планшетом, пытается рассчитать траекторию побега:

– Если я сейчас зайду слева, а вы справа, то он, скорее всего, побежит к выходу, где его встретит Гром с манекеном… Это оптимальная стратегия.

– Ты бы еще график нарисовал, – бурчит Гром. – Просто лови давай.

Мы заходим с двух сторон. Хомяк, видя, что окружен, делает отчаянный рывок – и врезается прямо в ноги случайной даме, которая снимает все на телефон. Та взвизгивает, роняет гаджет, хомяк хватает его и пытается бежать уже с трофеем.

– Ах ты мелкий гад! – орет Гром и кидает манекен, как копье. Манекен попадает хомяку по заду, тот выпускает из зубов телефон и забивается под юбку к другой девице. Та визжит громче первой.

Другой хомяк выскакивает из‑за угла, на голове у него – чей‑то бюстгальтер, видимо, из соседнего бутика с бельем. Вид тот еще.

– Реклама лифчиков, – комментирует Лена, давясь смехом. – Свежая идея для маркетинга.

Гром догоняет гада, хватает за шкирку, срывает с него трофей и передает подоспевшему охраннику. Тот, недолго думая, заталкивает хомяка в подсобное помещение за ювелирным – там уже сидят двое пойманных, обиженно шурша пакетами.

Остальных собираем примерно так же: одного выталкиваем из примерочной с помощью того же манекена, другого ловим, когда он запутался в проводах от витрины с техникой. Последний, самый хитрый, прячется в ресторане быстрого питания и пытается зарыться в ванночку с готовым картофелем фри. Гром вытаскивает его за шкирку, и хомяк возмущенно разбрасывает картофельную соломку.

– Ну все, – говорю я, оглядывая всю пойманную шайку. – Давайте, выкладывайте.

Процесс выдаивания из зооворья драгоценностей занимает минут десять. Хомяки неохотно, но под нажимом выплевывают кольца, серьги, цепочки. На полу вырастает настоящая гора ювелирных изделий, местами перемешанных с картошкой фри. Продавцы копаются в этой куче, перебирают, пытаясь опознать свое.

Гром, на всякий случай перепроверяя повторно членов новоиспеченной ОПГ, держит того, самого наглого хомяка за шкирку, заглядывает ему в пасть. Грызун висит, перебирая лапками, и смотрит на всех с обидой.

– Все отдал или еще припрятал?

Хомяк с независимым видом отворачивается.

Я смотрю на Петрова. Тот уже строчит в планшете, но, поймав мой взгляд, поднимает голову:

– Я в научное общество позвонил, еще когда ловить начали. Скоро будут. За всех шестерых – нормально должны отсыпать. Плюс, может, за драгоценности в желудках доплатят, если образцы захотят.

– А если они откажутся выплевывать? – хмыкает Гром.

– Тогда рентгеном просветят, – пожимает плечами Петров. – У них там целая лаборатория.

Подходит управляющий ТЦ, бледный, но уже немного успокоившийся:

– Господа, мы вызвали службу отлова, они сейчас приедут и заберут этих… животных.

– Отбой, – говорю я. – Не надо службу. У нас свои специалисты по инопланетной фауне. Скоро будут.

Управляющий смотрит с недоумением, но кивает и отходит.

Гром закидывает самого наглого хомяка в большую клетку, которую уже притащили охранники. Тот плюхается на дно и демонстративно отворачивается к стенке.

– Что будем с ними делать? – спрашивает Гром, кивая на остальных.

– Дожидаемся ученых, передаем под расписку, – отвечаю я. – Петров, оформишь накладную. Чтоб все по‑честному.

Петров довольно кивает и начинает строчить новый документ.

Выходим из ТЦ. Нас провожают аплодисментами и криками «браво». Сегодня ждем новые выпуски на видеоплатформах про наши похождения.

Садимся в машину. Гром заводит мотор. Только собираемся выехать с парковки, как перед нами плавно тормозит черный лимузин с тонированными стеклами.

– Оп‑па, – тянет Гром. – К нам гости. С музыкой, видимо.

Стекло лимузина опускается, и оттуда выглядывает князь Воронцов. Собственной персоной. С ума сойти, я даже глаза протер. На заднем сиденье за ним угадываются еще две фигуры в дорогих костюмах.

Хочется спросить, откуда княже узнал нашу машину и о том, что мы будем в ней в это самое время и в этом месте, но, зная уже по себе, аристократии здесь по силам и не такое. Тачку нашу к тому же теперь весь город знает, после того как наши рожи мелькали во всех новостях с курицами и наверняка уже и с хомяками. Я молчу о том, что у него могут быть люди в городском мониторинге, которые отследили наш вызов в «Империал». Не удивлюсь, если он даже специально приехал перехватить.

Он улыбается, но я на секунду включаю «Чтение» – и Воронцов как на ладони. От него ко мне тянутся тонкие золотистые нити, но они какие‑то блеклые, с сероватым отливом. Вежливость, не более. А вот партнеры за его спиной… У них нити гуще, насыщеннее, с темно‑красным отливом. Насторожены. Как люди, которые вложились в рискованное предприятие и теперь гадают, не прогорели ли.

– Господин Серпов! Как я рад вас видеть! Вы сегодня настоящий герой. Мои партнеры, – он кивает на спутников, – хотели бы обсудить с вами одно деловое предложение. Не откажетесь отобедать с нами завтра? В ресторане, скажем, «Золотой лев».

Я смотрю на него. Отказ может навредить. Согласие, правда, тоже.

– Хорошо, – говорю я. – Во сколько?

– В час дня. Жду с нетерпением.

Стекло поднимается, лимузин бесшумно уезжает.

– Артем, – шепчет Петров, – а это не опасно?

– Опасно, – соглашаюсь я. – поэтому се ля ви, придется поехать.

Петров смотрит на меня как на умалишенного. Затем пожимает плечами и отворачивается.

Выезжаем с парковки. Гром ведет машину молча, только хмыкает периодически. Петров уткнулся в планшет, но я вижу, как его пальцы нервно бегают по экрану.

– Что там у тебя? – спрашиваю.

– Смету составляю, – бормочет он. – На всякий случай. Если этот обед обернется новыми убытками, чтобы быть готовым.

– Оптимист, – усмехается Лена.

* * *

Возвращаемся в «Воронок» вечером. В столовой тусклый свет. Вера, видимо, ушла сегодня пораньше, давно пора подумать о сменщике для нее, а ей самой в хороший отпуск бы. Оставила на столе кое‑какую еду, термос с чаем. Петров, едва скинув куртку, плюхается за стол и разворачивает планшет. Глаза горят, хотя вид усталый.

– Артем, – говорит он, – пока вы там с Воронцовым любезничали, я ведь тоже времени зря не терял.

– Что еще?

– Я заключил пробный договор со страховой компанией! – Он пододвигает планшет, на экране какой‑то документ. – «Страховка от монстров». Если у клиента твари сожрут имущество, мы платим компенсацию, а страховщик потом нам возмещает с процентами. Я все просчитал: рентабельность минимум двадцать процентов, если частота нападений не превысит трех в неделю.

– А если превысит?

– Тогда мы банкроты, – честно признается Петров. – Но я надеюсь на лучшее.

Лена заглядывает через плечо:

– Надежда – это не стратегия. И кто же на это подписался?

– «Городское страховое общество». У них есть свободные деньги, они ищут новые ниши. Я им рассказал про хомяков, про куриц, про нашу статистику… в общем, уговорил.

Я смотрю на документ, пробегаю глазами основные пункты. Мелкий шрифт, куча исключений, но в целом Петров, кажется, действительно что‑то стоящее придумал.

Гром, потягивая чай, добавляет:

– Алексей, ты бы еще застраховал нас от глупости. Вот это был бы полис.

– Глупость не страхуют, – вздыхает Петров.

– Зря. На тебе бы озолотились.

– Завтра с утра разберем детали, – говорю я. – А сейчас – спать.

* * *

Ровно в час следующего дня паркуемся у «Золотого льва». Ресторан из красного кирпича с колоннами, скромная вывеска, но внутри – классический шик: тяжелые портьеры, хрустальные люстры, официанты в ливреях. Нас провожают в отдельный кабинет на втором этаже.

За длинным столом уже сидят человек десять.

– Господин Серпов, – Воронцов поднимается, жестом приглашая к столу, – позвольте представить моих гостей. Княгиня Елена Дмитриевна Оболенская. – Дама в жемчугах слегка наклоняет голову. – Граф Петр Александрович Шувалов. – Мужчина с военной выправкой смотрит оценивающе. – Барон Михаил Борисович Врангель, наш признанный ученый. – Тип в очках привстает и тут же садится.

Остальных Воронцов представляет вскользь: господа такие‑то, его деловые партнеры. Я киваю каждому, но запоминаю только первых троих – они здесь главные.

На секунду включаю «Чтение». Княгиня – ровные золотистые нити, спокойствие и уверенность. Граф Шувалов – плотные, с красноватым отливом, человек привык командовать. Барон Врангель – ровное белое свечение, научный интерес.

Садимся. Гром остается у двери, сложив руки на груди. Петров садится рядом со мной, положив планшет на колени – под скатертью его не видно. Лена присаживается по другую сторону от меня.

Подают закуски, вино. Разговор течет неторопливо: погода, последние разломы, наши похождения с хомяками. Воронцов умело лавирует, но я чувствую, что это лишь прелюдия. На секунду включаю «Чтение»: от Воронцова ко мне тянутся блеклые золотистые нити – это все та же его вежливость. От его партнеров – темно‑красные, напряженные. Эти люди чего‑то ждут, что‑то просчитывают.

Княгиня Оболенская, поправив жемчужное колье, вдруг обращается ко мне:

– Господин Серпов, а правда ли, что вы не берете эксклюзивных контрактов? Я слышала, вы отказали даже дому Стрижей, когда они предлагали очень выгодные условия.

– Правда, – отвечаю я, отпивая глоток вина. – Мы предпочитаем работать со всеми на равных. Это позволяет нам сохранять объективность.

– Объективность? – усмехается граф Шувалов. – В нашем мире объективность – это роскошь, которую могут позволить себе только сильные. Вы считаете себя достаточно сильным, чтобы не выбирать сторону?