Текст книги "Перерождение (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава 12

Когда я впервые услышал слово «зуммер», то посчитал это своеобразным ругательством. Так уж повелось, что все модное, придуманное в столице (в нашем случае – в столицах), пока докатится до очередного уездного городка, окончательно потеряет весь лоск и привлекательность. Останется лишь неуклюжесть и неловкость.

Но так или иначе, несмотря на желание некоторых товарищей всех классифицировать и дать всему определенную оценку, был ряд характеристик новомодного слова, которые действительно подходили лично мне. К примеру, я жуть как не любил разговаривать по телефону. Легче было списаться по мессенджеру, чтобы решить там все проблемы.

Однако едва ли дело заключалось в «зуммерстве». Скорее всему виной был определенный склад характера. Вон Костик моего же года рождения, а ему присесть на уши – милое дело. А если человек его плохо знает – это еще лучше. Что называется, дайте два, можно и без хлеба.

Когда я поговорил с Мишей Егерем, то в очередной раз ощутил себя зуммером. Эдаким рафинированным мальчиком в квадрате. Захотелось куда-то спрятаться и не высовываться, пока все само собой не рассосется. Потому что тверской рубежник нарисовал такое небо в алмазах, что у меня начал ныть живот. Мало того, что по заверениям лешака в его владениях появились неживые, так они еще приволокли с собой целого аспида! Только спустя несколько минут я понял, кого именно Егерь имел виду – явно не члена разрушенного Ордена. А самую настоящую животину, в честь кого ребята и назвались.

Дракон! Только сейчас дошло, что основную угрозу представляет он. И не для меня, а как раз для Егеря. Вспомнилось видение, когда я раздумывал о помощи Мише. Зараза, а ведь он так и сказал: «Я попробую что-нибудь придумать, чтобы задержать их». Придумывальщик, блин! Теперь мне надо покумекать, как сделать так, чтобы пророчество не сбылось.

– Так, Руслан, настало твое время, – повернулся я к Стыню.

Что интересно, в глазах крона мелькнуло странное выражение. Будто он хотел забрать свои слова обратно, но пока еще не знал, как подобное провернуть. Вот только с договорами между рубежникам так не работает. Поэтому Стынь едва заметно кивнул, после чего произнес:

– Идем.

– Я сс… с тобой, – для убедительности Юния шагнула вперед. Видимо, действительно переживала, что есть вероятность оставить ее в глубоком арьергарде вместе с нетрезвой нечистью.

Я раздумывал всего несколько секунд, после чего махнул рукой. Ведь правда не отвяжется, она у меня слишком уж своевольная.

– В битву не суешься, меня слушаешься беспрекословно! Не дай бог еще с тобой что случится.

Оказалось, что как только мы сравнялись рубцами с лихо, что-то поменялось. Она словно стала мягче, податливее. Вот и как верить тем, кто говорит, что разная степень социального положения в отношениях не важна?

Что интересно, Гриша моментально протрезвел. Нет, первые признаки он стал подавать еще когда с бледным лицом слушал рассказ Миши. Вроде бы даже пытался греть уши. А вот когда я принялся щедро раздавать приказы – хмель из беса выветрился окончательно. Он поднялся на пока еще не крепкие ноги и спрятался за Митей.

– Не дрейфь, – приободрил я беса. – Вы двое остаетесь на хозяйстве. Чтобы там супчик был готов, когда мы вернемся, и все такое.

– А если не вернешься, хозяин? – тихо пробормотал Гриша. У несчастного даже глаза заблестели. Но столько не от жалости ко мне, а скорее к себе. Мол, как же это он будет существовать, если хист покинет мое тело?

– Тогда с супом отбой. Блины, мед и кутья. Ладно, хватит панику на ровном месте разводить. Еще ничего не потеряно.

А у самого в висках били сотни молоточков. Да в голове пульсировала лишь мысль: «Дракон, дракон, дракон». Где Царь царей вообще нашел его? Едва ли в магазине низких цен: «Сегодня все драконы по 189. Просто вскрой упаковку, добавь воды и уничтожь грифона». Даже моих обрывочных знаний хватало, чтобы вспомнить – последний из них был убит много веков назад. И это прям инфа сотка. С другой стороны, что мешало тоже сохраниться где-нибудь здоровенному яйцу? Как в той же Башне грифона?

– Дяденька, я могу пойти с тобой, – решительно заявил лесной черт.

– Конечно можешь. У тебя есть ноги, ты в состоянии ходить. Вот только пользы от тебя будет, как от козла молока. Присмотри за Гришей, чтобы у него не развился цирроз. К тому же, если мы и правда не вернемся, то лучше бы вам быть друг с другом. Я в смысле поддержки, а не том, о чем вы подумали.

– Ты просс… сто мастер прощальных речей, – ехидно заявила лихо, которая уже приободрилась от мысли, что здесь ее не оставят.

– Долгие проводы – лишние слезы, – махнул я. – Все, хватит болтать. Чемодан, Трубка, Правь.

Юния без всяких раздумий залезла в артефакт, а я тем временем подошел к ближайшему косяку. Оглядел кухню – рюшечки на шторах, кружевные салфетки под мультиваркой, кастрюли с едой, расстроенную нечисть. Все было таким домашним, родным (и это несмотря на то, что мы находились в чужом доме). У меня складывалось четкое ощущение, что такого теплого и уютного места я не увижу довольно долго. Если вообще увижу. Вот зараза, заговорил о блинах и меде, как сразу жрать захотелось.

Я махнул на образовавшийся портал. Самый большой нюанс, который интересовал меня: хватит ли сил для перехода в Правь, а затем обратно? То, что я получил двенадцатый рубец – это, конечно, хорошо. Но суть в том, что ключ может не успеть восполниться. То-то будет прикол, если мы застрянем в изначальном мире. Я постарался отогнать дурные мысли. Может, если постоянно не думать о грядущих неудачах, то получится избежать их?

Стынь прошел мимо и исчез в портале. Я же отсалютовал своей нечисти и шагнул следом, сразу оказавшись на той самой площади в крохотной деревеньке великанов близ горы. Точнее, деревеньки кронов, где их почти не осталось.

– Твою ж мать… – сразу выругался Стынь, пытаясь заслониться от яркого света.

Ну да, о таких тонкостях, как дырявый озоновый слой и не очень подходящие температурные изменения я как-то забыл сообщить Руслану. Нет, а вдруг он бы не согласился? Это можно назвать не враньем, а скорее избирательной информацией.

– Эй, ребята! – решил я проигнорировать экспрессивную реакцию Стыня, обратившись к часовым.

– Долго, – ответила Юния без всякого заикания. – Я позову.

Следом нас окатило такой волной радости, что я чуть не запрыгал на месте, как крохотный мальчишка. Даже Стынь, этот голубокожий великан, расплылся в улыбке, которая ему, кстати, не сказать чтобы шла. Крон сразу стал похож на этакого дебиловатого переростка. Учитывая, что он до сих пор презирал всякую одежду, – переростка из ПНД.

Зато я понял, чего добивалась лихо. Место, где мы возникли, в сознании стало эпицентром счастья, неземной радости, куда хотелось броситься со всех сил. Все проблемы, заботы и горести отходили на второй план. Только протяни руку и коснись ее… Собственно, Стынь так и сделал. Обнял меня своими громадными лапищами, будто я был виновником всего этого.

Хотя инициатор праздника жизни сейчас находился в артефакте, который, в свою очередь, покоился на дне рюкзака. Я по крайней мере понял, чего хотели от Юнии и Созидатель, и Стынь. Загнанные своим хистом в определенную ловушку, они испытывали невероятные мучения, когда не давали промыслу то, что он требовал. Тогда как лихо облегчала это состояние.

В данный момент подобное сработало и с рубежниками деревушки. «Призыв» лихо оказался намного эффективнее, чем какой-либо рог или сигнал тревоги. Все население в разной степени одетости и адекватности высыпало на главную площадь, чтобы полюбоваться на Стыня, обнимающего меня.

Картина, скажем так, была из разряда «на очень большого любителя, отягощенного разного рода извращениями». Потому что все знают, что если мужики обнимаются дольше трех секунд – либо они прощаются, либо сюда должна ворваться какая-нибудь служба по надзору в сфере коммуникаций с возгласами: «Запретить! Посадить! Изъять». Если честно, я бы и сам с радостью прибегнул хоть к какой-нибудь посторонней помощи, потому что хватка у Стыня была уж очень крепкая и холодная.

Мне даже на минутку показалось, что Юния специально не торопилась отключить свою «улыбалку», хотя здесь давно собралась уже вся деревня. Однако вскоре эйфория закончилась, как и эти странные объятия. Стынь недовольно отстранился, а я облегченно выдохнул.

– Дурц! – махнул я рукой знакомому рубежнику Прави. – Посмотри, кого я привел! Изначальный крон! Самый сильный по всех мирах. Двести кило чистых мышц и хиста! Или ты похудел, Руслан?

Вместо ответа староста бухнулся на колени, а за ним последовали и все остальные. Это понятно, мы когда первый раз пошли в баню с толстым Семеном, тоже долго не сводили с него пристальных взглядов. Разве что на колени не падали.

Я не большой психолог, но сейчас, даже несмотря на слепящее солнце и слишком теплую погоду, Стынь явно получал удовольствие от своего текущего положения. Оно и понятно, почти всю жизнь ему приходилось скрываться, прятать свой хист, умалчивать о личности. А тут почти полсотни крепких рубежников, большая часть из которых представляли собой кощеев, готовых начать прямо сейчас бить лбом о камни и молиться за его здоровье. Просто за факт существования.

Я осмотрел Руслана. Ну, сказать по правде, он действительно выглядел как божество – синий, рослый, даже его нагота лишь подчеркивала идеальное телосложение, а не заставляла стыдливо отвернуться. Ему бы еще тысячу рук и точку на лоб – можно с легкостью отправлять контейнером в Индию.

Короче, выглядел Стынь монументально. Словно могучая ожившая статуя, вышедшая из-под руки гениального скульптора. Разве что кроссовки-скороходы несколько выбивались из образа. Зато максимально приближали его к реальной жизни.

– Руслан, – шепнул я, понимая, что мы так можем стоять еще полчаса. – У нас нет времени.

Стынь недовольно посмотрел на меня, как громадный аист глядит на крохотную лягушку, которая позволила себе подать голос. Я даже испугался, а вдруг он сейчас пошлет меня. Нет, договор есть договор, но как-то уж слишком много спеси я заметил в его взгляде. Хорошо, что благоразумие взяло вверх. Руслан поднял руку, как какой-нибудь древнеримский правитель и от него разошлась волна силы. Даже меня пробрало.

– Вставайте, рубежники. Надо дать бой.

И что самое главное, никто, в том числе самый последний глупый ведун (к примеру, вон тот худой парнишка с бегающим взглядом) не обронил: «Кому это надо?». Рубежники Прави начали подниматься с колен и торопливо разбегаться по вытянутым домам, перекидываясь на ходу парой фраз, а иногда просто бросая друг на друга красноречивые взгляды. Осталось лишь несколько стражников, уже облаченных в доспехи и готовых к труду и обороне. Одним из их оказался и Дурц, который и приблизился к Стыню, вновь бухнувшись на колени.

– Повелитель, для нас будет счастьем умереть под вашим началом…

– Умирать не обязательно, – встрял я. – А лучше вообще обойтись без этого.

Сказал и тут же заслужил сразу несколько неодобрительных взглядов: и Стыня, и рубежников. Ну вот и помогай им после всего.

– Но главное – это вы, повелитель, – продолжил Дурц. – Мы не сомневаемся в вашей силе, но хотим дополнительно обезопасить вас. У нас осталось много доспехов от старших братьев. Нам они ни к чему, но вам могут подойти!

– Хорошо, – бросил Руслан. – Показывай.

Несколько секунд и вот мы уже остались на площади почти одни. Большая часть стражников поспешила вместе с Дурцом и кроном к дальнему дому, где, видимо, и хранилась артефактная броня. Всего несколько воинов осталось рядом, но они мыслями были где-то далеко, явно размышляя о свалившемся на их головы великом воине. Понятно, что обо мне забыли. А зря, кто это все устроил? Мотя. Нет, я не из тех, кто хочет славы и почитания, но могли бы этот день в календаре сделать как минимум красным. И назвать «Матвеев приход». Сегодня принято приводить синих голых чуваков в кроссовках и провозглашать их повелителями мира'.

Довольно скоро рубежники стали возвращаться. Кто-то уже полностью облаченный в доспехи, другие на ходу делали последние приготовления – затягивали ремешки, поправляли поножи. В моем сознании укоренился образ, что мужики собираются на войну, а женщины провожают их, плачут и машут платочками. Здесь все было по-иному. Каждая рослая и сильная валькирия стояла рядом с мужем, отцом, сыном. Их глаза возбужденно блестели, грудь высоко поднималась, а по лицу бродила легковесная и многообещающая улыбка. Будто все их существование заключалось в том, чтобы оказаться сегодня здесь.

По поводу боевого духа вопросов, само собой не было. Я лишь с сожалением глядел на обмундирование – какие-то застрявшие в прошлом доспехи: нагрудники, поножи, наручи, шлемы с открытыми забралами. Словно здесь снимали реконструкцию какого-то исторического события. Хотя чего я удивляюсь? Когда произошел исход основной части рубежников? Вот именно что плюс минус тысячу лет назад. Да и прежде у тех, кто владел хистом, не было огромной потребности развивать металлургию и прочие производства. Магия порешает. Хорошо, что не с голыми задницами вышли.

С другой стороны, большая часть этих «древнегреческих» легких доспехов оказалась зачарована, отчего у меня неприятно заныли зубы. Потому что фонила эта груда барахла и правда изрядно. Эх, было бы больше времени и раскачай я Ключ получше, я бы натаскал сюда всякого нашего современного оружия с военных складов. К примеру, с войсковой части 59968. Вот интересно, что свой номер телефона я не помню, а эти циферки в моей памяти навсегда.

А что, проникнуть я туда могу без всяких проблем, выбраться сюда тоже. Вопрос лишь в транспортировке арсенала и тренировке этих товарищей.

Два взвода сверхлюдей с современным оружием против орды тупых и медленных неживых. Мы бы тут не просто шороху навели, а полностью перевернули весь расклад сил. Вот только умная мысля приходит опосля. К тому же, время оказалось действительно непозволительной роскошью. Раньше, когда мне категорически не хватало купюр в кошельке, я думал, что бумажные купюры – это и есть самое нужное. Если у тебя будут деньги, будет и все остальное. Вот только не все можно купить.

Наконец из дальнего длинного дома появился Великий Стынь. Именно что так, потому что Русланом, прячущимся ото всех кроном, которым я его встретил, теперь это богоподобное великолепие можно было назвать с трудом.

На самого сильного во всех мирах рубежника был надет мускульный бронзовый панцирь. Нет, у Стыня и без того телосложение отличалось великолепной статью, но разве дополнительный рельеф кому-то помешает?

Руки и ноги, опять же, закрывали бронзовые наручи и поножи. Правда, закрывали плохо. На фоне медного цвета доспехов синяя кожа, которая теперь сияла (это еще от чего?) смотрелась как-то неуместно.

В одной руке крон держал круглый металлический щит размером, превышающим мой рост. В другой широкий короткий меч.Опять же, короткий по сравнению со Стынем. Мне же его размер казался более чем достаточным.

Единственное – разве что обувь Руслан не переобул. Все остальные щеголяли кто в чем: в стоптанных башмаках, низких сапогах, сандалиях с сотней ремешков. В общем, обычная тусовка возле пункта выдачи WB. Стынь остался в беговых (во всех смыслах) кроссовках. Ноль процентов осуждения, сто процентов понимания. Мне тоже очень важен комфорт.

Я неожиданно решил, что если вдруг женюсь, то буду искать себе супругу по одному параметру. Чтобы она смотрела на меня так, как рубежники Прави глядели на Стыня. Скажи он сейчас что-нибудь глупое, неуместное, да даже испорти воздух, его все равно будут приветствовать одобрительными криками.

Мне думалось, что теперь важно произнести что-то ободряющее, поднимающее дух (хотя тот и так был на запредельном уровне). Однако Стынь решил по-своему. Он посмотрел на меня пристально, почти как сотрудник ФСБ. А затем произнес:

– Не забудь о нашем договоре. И не вздумай умереть.

– Я постараюсь, – растерянно пробормотал я.

А что ответишь, когда тебя так морально поддерживают? Вот и я не знал. Хорошо, что больше Руслан ничего добавлять не стал. Он повернулся, направляясь к воротам, которые уже отворяли люди Дурца, и бросил короткое:

– Выходим.

И рубежники пошли. В каждом движении читалось нетерпение, мышцы беспокойно ходили под кожей, глаза жадно горели, хист яростно плескался внутри каждого, готовый выплеснуться наружу.

Долгие годы они существовали, пытаясь выжить, не особо понимая, для чего это все. Но появился тот, кто дал им настоящую цель. Великий воин, сила которого казалась неоспоримой. И они пошли за ним, готовые умереть.

Я проворно, несмотря на высокие ступени, взобрался на крепостные стены и окинул взором уходящее воинство. Чем быстрее они отдалялись, тем явственнее росло понимание, что это может быть лишь каплей в море. Слишком огромной казалась орда неживых. Но разве у нас есть какой-нибудь другой выбор? Будем барахтаться до конца с тем, что имеем.

С лестницы в опустевшую деревню с распахнутыми воротами я сбежал, норовя сломать себе ноги. И подскочил к ближайшей двери, уже держа в руке ключ. Внутри родилась тревога: вдруг артефакт скажет, что все – отбой, нужно немного передохнуть. Плюхнуться в шезлонг, взять в руки коктейль и наблюдать, как Царь царей возвращается в этот мир. Ага, и разматывает все, до чего сможет дотянуться. То-то будет забавно (нет). Поэтому когда засверкал темным светом привычный тягучий портал, я облегченно выдохнул. Пронесло.

– Какой у насс… план действий?

– Постараемся не расстраивать Стыня и сделаем все, чтобы выжить.

Я внезапно подумал о Егере, тяжело вздохнул и добавил:

– И надеюсь, что не дадим умереть всем остальным.

Глава 13

У меня был определенный план, напоминающий блок-схему алгоритма программы. Иными словами, я умозрительно делал какое-то действие, в случае неудачи мне нужно было сразу совершить что-то другое, при повторном фиаско – третье, и так далее. Короче, не было времени на рефлексию и обдумывание ошибок, лишь действие, действие, действие.

В мыслях я уже бежал по лесу, когда не нашел Егеря в хижине, просканировал и не обнаружил наличия хиста поблизости и не встретил по тропке к «алтарю» лешего. Короче, разогнал себя так, что в моем нерадужном будущем Мишу уже пленили, четвертовали, а теперь медленно поджаривали на жарком пламени. Обязательно на вертеле. Зачем – это другой вопрос, моя фантазия не особо умела в логику, зато любила кровавые сцены.

Оказалось все гораздо неожиданнее и прозаичнее. Стоило мне выбраться из портала, как я… увидел Егеря. Живого и здорового, сидящего на скамеечке возле дома и опирающегося на карабин «Сайга». Он разве что был немного встревожен, да нетерпеливо притопывал сапогом правой ноги.

– Наконец-то, – тут же поднялся Миша. Причем, ничуть не удивившись, что я материализовался буквально из ниоткуда. – С тобой все в порядке?

– В смысле?

– Ты словно на пляже уснул. Весь красный и ожоги на лице.

– А, это пустяки, – махнул я. – Сгонял тут на один сомнительный курорт. Моря нет, песка нет, обслуживание – дерьмо, зато солнце жаркое.

– Ясно, а Юнию с собой не взял?

Вместо ответа рядом образовалась со своей фирменной вспышкой лихо. Егерь расплылся в улыбке, а я неожиданно для себя понял, что меня раздражает интерес рубежника к нечисти. Причем, не по каким-то конкретным причинам, а просто раздражает.

– Что, так и будем лясы точить? – спросил я.

– Нет-нет, надо идти, – спохватился Егерь. – Там такие дела…

– Минуту, – попросил я.

А сам подошел к домику и с замиранием сердца прислонил ключ. Вызов портала ничего не стоит, если через него никто не будет проходить. Поэтому я не боялся «разрядить» артефакт. Просто сильно сомневался, что после всех перемещений, включая транспортировку изначального крона, ключ будет чувствовать себя замечательно.

Так и произошло. А если быть точнее, не произошло ровным счетом ничего. Ключ красноречиво продемонстрировал, что «абонент не абонент». Разве что разогрелся у меня руке до состояния кипятильника. Ну это у него остаточная функция – если ты застрял где-то в самой заднице, то хоть погреешься. Или просто получишь сильный ожог.

Поэтому теперь план, заключающийся в воровстве Куси, можно благополучно отправить в мусорное ведро. Да и, честно говоря, это и не план был, а скорее надежда. С моим везением вероятнее встретить динозавра, чем надеяться на рояль в кустах.

Забавно, но от осознания такого простого факта, что хрен нам там, а не перемещение в Правь, я… облегченно выдохнул. Нет, не потому, что именно этого хотел. Просто теперь все стало как-то понятнее.

– Рассказывай, – повернулся я Егерю и махнул рукой, давая знак, что мы можем двигаться.

Собственно, в целом ничего не поменялось со времени нашего прошлого разговора. Миша был не из сериальных персонажей, которые многозначительно заявляли: «Это не по телефону» и выжидали следующей серии. Он лишь добавил, что леший рвет и мечет. А еще пытается запутать вторженцев, но у него получается с большом трудом.

Это для меня стало неприятной новостью. Всегда считалось, что в своих владениях лешаки – боги. А Оковецкий, как самый громадный лендлорд в области (если не во всем княжестве), был способен раскатать войско нежити одним щелчком. Ну или парой – для меня не принципиально (даже такая зверюга, как «ИЖ-Планета» не всегда с первого раза заводился). Суть в другом: когда выяснилось, что леший в целом за нас, то я чуток расслабил булки, считая, что основная часть дела сделана.

Что еще интересно, Егерь вытащил со Слова голову. Та самую, которая меня жутко напугала в прошлый раз. Теперь хоть получилось ее рассмотреть – худая, с внушительными залысинами и немного желтушная. А районе отсечения от тела, она была покрыта тонкой кожей.

– Здрасте наше вам, – моргнул Колянстоун, насколько мне позволяла память. – Мать моя женщина, это что тут за королева. Будь у меня чуть побольше всяких членов, если вы понимаете о чем я, точно бы приударил…

И понеслось. Оказалось, что у этой кочерыжки язык действительно был без костей. Молол он им постоянно, без устали и на разные темы. Всего лишь за какие-то несколько минут у меня мозг уже закипать стал. Интересно, каково мужикам, у которых жены такие?

– Так надо, – извиняясь объяснил Егерь, указывая на голову. – Придется чуток потерпеть.

Правдивость слов Миши выяснилась довольно скоро. Колянстоун, который комментировал любое наше движение или место, вдруг неожиданно замер, а потом дрожащим голосом запричитал:

– Все люди как люди, один я хер на блюде!

– Ложись! – скомандовал Егерь.

Мы послушались. И как раз вовремя. Массивная тень проскользила по земле, заставляя невольно облокотиться о ближайшее дерево. Мне хватило ума лишь поднять голову, чтобы увидеть нечто странное, черное, непропорционально большое, после чего словно по затылку ударило. Если при природной магии лихо у тебя возникали пусть и негативные, но все же человеческие чувства, то теперь за долю все эмоции будто вчерпали до дна. У меня даже возник образ, как железным скребком водят по костяной чаше, пытаясь собрать остатки… всего?

Великая и всеобъемлющая пустота накатила семибалльной волной, заливая весь мой мир солеными водами нежизни. У меня не закружилась голова, не подогнулись колени, перед глазами не поплыли разноцветные круги. Просто все желания, надежды, мечты, краски жизни – все это смыло. Я глядел на серый, вроде шевелящийся, шепчущий всякие глупости лес, но не понимал, для чего все? Разве есть смысл в жизни, если это все равно опадет, увянет, умрет?

Хорошо, что длилась безнадега считанные секунды. Стоило тени исчезнуть, как все почти сразу вернулось на круги своя. Словно электрический автомат при перегрузке отщелкнулся.

– Нежизнь, – негромко пробормотала Юния.

– Ясно-понятно, что же еще. Миша, ты как?

Выяснилось, что это мы с лихо отделались малым испугом, а вот Егерь хлебнул горя по полной. Все, наверное, потому, что рубцами он вышел пониже нас. Но наконец и Миша тряхнул головой, после чего по его телу прошлась крупная дрожь.

– Дела… – протянул он. – Я аспида сам не видел, мне лешак говорил. Значит, вот он какой. Леший сказал, что увел всю мелкую нечисть и зверей. Против аспида у них шансов нет, его мощи не вынесут.

– А грифонов, значит, оставил, так?

– Его тоже можно понять, – пожал плечами Егерь. – Начнешь перегонять грифонов, пришлые почуют их и отправятся по всем владениям лешака, оставляя после себя трупы. Хотя скорее горы трупов. К тому же, попробуй сейчас грифонов убеди в чем-то. У них же брачный период начался.

Я чуть челюсть на землю не уронил. Вот тебе и отлучился на пару дней. Нет, я вроде бы этого и хотел, просто было немного обидно, что все произошло… без меня, что ли?

– Что за брачный период?

– Так я не говорил? – удивился Егерь, окончательно оправившись и шагая по тропинке. – Твоя Куся определилась с кавалером. Помнишь, там был такой охристый, самый маленький? Вот его и взяла.

– Мы с такими грифонами до крыс дойдем, – вспомнил я старый анекдот.

Хотя мысленно выбор Куси поощрил. Тот «воробушек» пусть и не вышел статью, но на фоне двух переростков выглядел единственным умным самцом. Не велся на провокации, не старался понтоваться перед возможной супругой, на меня, опять же, не бросался. Значит, эти гены и достанутся дитятку. Быть здоровенным, конечно, хорошо, но лучше быть маленьким и юрким, и главное, чтобы в голове что-то имелось.

– А чего это с твоей голо… Николаем было?

– Говорю же, он всякую нечисть чувствует очень хорошо. Но, как выяснилось, только нечисть. Если появляется нечто опасное, жуткое, то Коля начинает сыпать всякими присказками. Обычно матерными. Откуда это – ума не приложу.

– Дела, – рассмеялся я. А после указал на «Сайгу». – Ты лучше скажи, правда на эту штуку надеешься?

– Да нет, конечно, – отмахнулся Егерь. – Это скорее привычка. С оружием вроде как надежнее. Да и пули зачарованные на кровотечение. Мелочь, а приятно.

Мы меж тем выбрались к пню-алтарю. Миша, к моему невероятному облегчению, убрал Колянстоуна с глаз долой и уж как-то слишком проворно вытащил нож. Я не успел опомниться, как он полоснул им по ладони, после чего положил руку на пень.

– Леший сильно занят, на стандартные подношения времени нет. Может не услышать. Так что приходится идти ва-банк. Такие дела.

И оказался прав. Не прошло и нескольких секунд, как перед нами предстал Оковецкий лешак. Не та степенная нечисть, которая разговаривала сквозь губу, а испуганный взъерошенный мужичок, сейчас с большим удовольствием превратившийся бы в колоду. Все его лицо было мокрое, а по то ли россыпи грибов, то ли человеческим папилломам скатывались крупные капли пота.

– Явился, – недовольно поглядел он сначала на меня, потом на лихо.

Правда, особого интереса у него Юния не вызвала. Вот что за времена пошли? Теперь уже и лихо воспринимается как нечто само собой разумееющееся. Что будет дальше? Бесы пить бросят?

– И это все? – с нажимом добавил леший.

– А чего еще надо?

– Я думал, ты рубежников приведешь. Ты хоть видел, кого они подняли? Аспида!

– В смысле – подняли?

– Уж не знаю, как это называется. Собрали останки мертвого и заставили шевелиться. В жизни такого не видел и не чувствовал. На нежить похоже, конечно, те тоже живут благодаря заклинаниям или обрядам, но вместе с тем не нежить. Я такое завсегда чувствую. В ней хист, пусть и отравленный, но по нашим законам живет. А тут…

Леший махнул, не в силах привести должную аналогию. Да уж, разговорчивый он сегодня, и явно не от хорошей жизни.

Я сам понимал, что осознать природу нашего врага очень сложно. Нежить – просто инструмент тех, кто ими управляет. Они, так сказать, производная от жизни. Одно без другого не существует. Тогда как нежизнь… не знаю с чем сравнить, скорее с пустотой. Как форматирование диска, что ли. Нет, в сознании тех, кто поклоняется нежизни мир будет существовать, когда они придут к власти. Но для нас, тех, кто живет, думает, чувствует – это будет конец всему.

– Ты поможешь? – спросил я лешего.

Наверное, можно сказать, что я сделал сразу несколько стратегических ошибок: перешел на «ты», когда это того не вполне подразумевало, и припер собеседника к стенке. Но что делать, времени катастрофически не было.

Однако леший меня удивил. Мало того, что согласно, даже будто бы зло тряхнул головой, но еще присовокупил к этому пламенную речь.

– Они убил Тешмяковского лешего. Мы с ним, конечно, особой дружбы не водили, слишком тот был мягкий, людишек любил. Однако все же брат по племени, как ни крути. И теперь понятно, что никакой пощады от пришлых ждать не приходится. Помогу.

У меня не то что камень с души упал, Эверест с плеч рухнул. В моем плане было многое, но главными пунктами там являлись «прятаться» и «убегать» в ожидании, пока Стынь наведет шороху в том мире. Теперь же получалось, что мы вполне можем дать бой, чтобы не допустить морового поветрия, которое был способен устроить аспид.

– Дядюшко, тогда проводи нас к грифонам, а сам покружи неживых еще немного и потом сразу к нам. Наша задача завязать бой и растягивать его. Когда придет время, Царь царей уйдет, а вместе с ним и сила. И еще, дядюшко, скажи, с драконом справишься?

– С аспидом? С живым мог бы потягаться, а с этим… – леший крепко задумался, но все же резко оборвал свои размышления уверенным кивком. – Попробую.

– Ну, отлично. А мы берем на себя остальных. Миша, я еще хотел сказать, может, тебе не надо участвовать?

– Во дела… – протянул Егерь. – Ты если меня на хер хочешь послать, то не стоит это делать так изощренно. А в целом я с вами давно уже в одной лодке.

– Просто есть вероятность, что мы можем не выжить, – обтекаемо сказал я.

– Каждый день такая вероятность есть. Чего, будем лясы точить по поводу философии жизни или уже делами займемся?

– Займемся мы твоими делами, – удрученно сказал я, стараясь не думать о том, что произойдет. А затем повернулся к лешему. – Мы готовы.

Оковецкий хозяин махнул рукой и сноровисто, по крайней мере для того деревянного существа, которым я его видел, почесал меж голых кустов. А мы поспешили за ним.

Свернули раз, второй, третий, четвертый – и вот уже выбрались на широкую полянку, словно специально расчищенную от деревьев. Трава здесь была ровная, понятно, в один рост, пусть и местами пожухлая. Разве что в отдалении виднелись взрытые комья земли. А у самой кромки леса, под обнаженными корнями старого дерева, заботливый молодой муж устроил гнездо из толстых веток, мха и листьев. Где и лежала довольная белоснежная грифониха. Самого самца пока не наблюдалось.

– Все, я побежал, – кинул леший. Разве что успел ткнуть пальцем в рану Егерю. – А ты помни, что сделал. Теперь должен.