Текст книги "Перерождение (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10

– И как ты сс… собрался искать этот амулет? Матвей? Матвей⁈ Ну сс…скажи уже что-нибудь!

Я не сразу услышал Юнию. Более того, с огромным трудом вернулся в реальность, неожиданно для себя обнаружив лихо и лесного черта, пристально глядящих на меня. Рядом покоилась полуобглоданная туша «не оленя» и опрокинутые пустые баклажки из-под крови. Следов Хаарчаны не наблюдалось. Хотя оно и понятно, не вечно же ей здесь куковать.

Юния пощелкала пальцами перед моим лицом. Вышло удивительно… по-человечьи, что ли? Я вообще замечал, что она с каждым новым днем все больше походит на обычную женщину. Или очень хочет походить.

Правда, выглядела она сейчас странно – серое лицо, грубо обрубленные скулы, тусклые глаза. Стоило перевести взгляд на лесного черта, как стало понятно, что тот не краше – за это время Митя «загорел» еще больше и напоминал знаменитую картину «Битва негров в темной пещере глубокой ночью», которую позже сплагиатил некто Малевич.

К тому же, учитывая костяной варган (подарок от Снегурочки), который разглядывал лесной черт, выглядел он как минимум пугающе. Я даже с трудом вспомнил, что всего несколько мгновений назад Хаарчана отдала этот музыкальный инструмент Мите с одной только целью – призвать ее в нужный момент.

– Что? – спросил я, удивляясь звуку собственного голоса. Потому что не узнал его.

– Я говорю, ты как сс… собрался искать этот амулет?

– А чего его искать? Он рядом с тем поселением и лежит. Под землей. Видимо, чечюккэ надо периодически его показывать Быку Зимы, вот он его далеко и не уносит. Думаю, этот амулет как раз и оберегает вся его семья. Поэтому сейчас мы медленно спустимся с гор, в нашем случае с пригорка, овладеем всей нечистью и заберем трофей. Митя, про нечисть – это прикол.

– А ты можешь все нормально расс… сказать? Ты как это все узнал?

Как-как… Я пожал плечами, вообще, в подобном нет ничего сложного, если у тебя крутой кощеевский дар да копша в должниках. Поэтому почти сразу после завершения разговора и объяснения, как быстро и без посредников вызвать Хаарчану, я «надел» охранителя кладов. Надо ли говорить, что он мог найти любое спрятанное сокровище? Вот и я думаю, что нет.

Короче, этот ценный для Снегурочки амулет подсветился как елочная игрушка, выложенная на продажу перед новогодними праздниками. Я не только увидел его во всех красках, но также проследил путь, который вел к артефакту. Был он собственно один, но ближе к поверхности земли разделялся уже на три. Интересно, очень интересно. Что это там за такая разветвленная система проходов нас ждет?

Лихо выслушала мой рассказ внимательно, а после совершила и вовсе неожиданное. За подобное в тайных женских ложах, наверное, навечно изгоняют, насмехаются и перестают подавать руку. Иных объяснений, поскольку представительницы прекрасного пола никогда такое не совершают, не было. Юния меня похвалила.

– Молодец, мне бы, наверное, и в голову сс… не пришло. Значит, мы знаем, где артефакт. И что ты думаешь делать?

Нет, вот ты и попалась лихо. Сразу видно, что нечисть, а не нормальная живая девушка. Потому что последняя никогда бы не задала такой вопрос. Или задала, но в другой тональности. К примеру: «Ты думаешь что-нибудь делать?».

– Короче, план простой, в лучших традициях спецназа. Делаем все быстро, четко и заодно используем твои способности.

Концепция отъема артефакта представлялась мне незамысловатой. В конце концов, иногда действительно нужно просто забить гвоздь, а не извращаться, пытаясь придумать велосипед. В конце концов, мы и правда были сильнее этой слабой во всех отношениях нечисти. Надо лишь немного проявить себя и не облажаться.

– А что это еще такие за сс… чечюккэ? – спросила Юния.

– Низкоранговая нечисть, что-то вроде наших домовых, лишь с определенными нюансами. Даже взрослые особи напоминают детей, потому, наверное, им так легко и удалось одурачить Хаарчану. Только если наши домовые сильно привязаны к месту, где обитают, вплоть до гибели, если их не отпустить в случае смерти хозяина, то у рыжеволосых прохвостов все иначе. Видишь, они свободно путешествуют по поселку. Более того, как-то изъяли амулет, потом Быка Зимы нашли. Короче, эти ребята очень уж вредные. И им лучше палец в рот не класть.

– А кому надо палец в рот сс… класть? – удивилась Юния.

– Если так подумать, то лучше никому в ротовую полость конечности не совать. Только если очень попросят и ты будешь не сильно против.

Лихо фыркнула. Либо считала, что в сексе надо придерживаться более консервативных взглядов, либо ей понравилась шутка. Меж тем мы приблизились к поселку, разве что теперь с другой стороны. Правда, не сказать чтобы мне от этого было как-то гораздо легче. Из-за мрачного взгляда копши даже уже знакомые места угадывались с невероятным трудом, если бы рядом не оказалось Юнии, пришлось бы совсем туго.

– Тяжело определить чужой хист, – кратко отрапортовала лихо. – Твой Сс… стынь все перекрывает.

– В прошлый раз же получилось.

– В прошлый раз твой чучучмэк и не сс… скрывался. А теперь явно не хочет, чтобы его нашли.

– Чечюккэ, – поправил я ее. Хотя по поводу чучмека был категорически согласен. Тот еще товарищ.

Да и в целом Юния права. Уж слишком явная фигура наш крон. Найти рядом с ним нечисть-ивашку – это как рассмотреть прикуривающего возле яркого маяка человека. Занятие практически бесполезное.

– Сделаем ход конем, – предложил я.

Митя, поймав мой взгляд, тяжело вздохнул. Понял, бедолага, что в качестве ездового животного выступать придется именно ему. А что, местный язык наш черт знает, в целом воспитан и умеет поддержать разговор, глупо не воспользоваться таким козырем. По легенде Митя являлся чуть заплутавшим лесным чертом (что, собственно, было не так уж и далеко от истины). Короче, он должен напроситься чуть погреться, а то так хотелось кушать, что даже переночевать негде. Чуть заболтать нашего чечюккэ, а мы тем временем проникли бы в их логово и изъяли артефакт.

После непродолжительных вводных черт отправился на свое задание, сжимая в руке костяной подарок. Я ему еще раз напомнил, что в случае тревоги надо сразу исполнять гимн нечисти и вызывать Снегурочку, а не ждать, когда его убьют. Мне, например, Митя с головой нравился гораздо больше, чем без нее.

А еще пару минут спустя я получил от Юнии подтверждение – встреча близ Стыня состоялась. К нашему антрацитовому красавцу вышла рыжеволосая нечисть и завела беседу из разряда: «Кто такой?» и «Кого из серьезных пацанов знаешь?». Надеюсь, все пройдет нормально, иначе Мите придется воспользоваться суперспособностью, на которую так делал ставку Гриша, а именно – бежать.

Я тем временем махнул Юнии, которая мелькнула и оказалась рядом, и мы стали обходить поселок. Так быстро, насколько это вообще представлялось возможным.

Ближайший вход в логово находился в одном из подвалов, чуть подальше имелся узкий лаз (который чечюккэ сделали явно для себя), а третий располагался аккурат под беленым кирпичным домом. Все три пути в какой-то момент сходились в один, потому я не особо переживал, что мы придем куда-то не туда. А вот опасения по поводу встречи с обитателями этой норы имелись. Я находился в шкуре копши и хорошо чувствовал спрятанные сокровища, а вот нечисть распознавал не очень. Поэтому меня в очередной раз выручила лихо.

– Пятеро. Сс… слабенькие и где-то глубоко. Еле различаю их.

– Значит, в самом низу и сидят, – кивнул я. – Чего тогда, погнали. Главное тихо.

Конечно, сказал я это скорее себе. Юнии чего – она глазом моргнула и переместилась куда надо. Это мне приходилось топать ногами. Учитывая, что земля пусть и промерзла, но все же то и дело норовила осыпаться, задача представала нетривиальной. Да и еще по ходу оказалось накидано всего чего только можно, от мешков из-под цемента до целлофановых пакетов.

Зато опытным путем удалось определить, что мы выбрали самый лучший из вариантов, потому что когда дошли до своеобразного перекрестка, где соединялся лаз и дальний проход, выяснилось, что тот наполовину завален мусором и продуктами жизнедеятельности. Повезло! Только подумал, а у самого сразу же возникли неприятные мысли. Когда все идет очень хорошо, значит, довольно скоро должно случиться нечто не особо радостное. Первое правило жизненной концепции Моти Зорина.

С другой стороны, мир вокруг, несмотря на отсутствие света, будто бы обрел краски. Нет, каждый, кто прожил не один год в центральной полосе нашей страны, знает, что даже осенью у коричневого цвета может быть до сотни оттенков. Однако тут это было как-то по-другому. Будто во все окружающее вдохнули жизнь, в меня в том числе. Вот, значит, как себя ощущает копша близ сокровища.

Однако, несмотря на невероятное воодушевление, какое я не испытывал даже в четырнадцать лет, когда целовал сверстницу, лик был без всякого сожаления снят. Вокруг вновь стало темно, зато я почувствовал пять промыслов совсем недалеко, буквально шагах в двадцати от себя. Из плохих новостей – если раньше меня маскировал копша, то теперь чечюккэ ощутили появление рубежника. И заверещали как черти, бросившись навстречу. Не чтобы сражаться, само собой, чтобы сбежать.

– Юния!

На этот раз на меня навалились не просто плохие мысли, а чудовищная апатия. Видимо, лихо умело игралась со всеми негативными чувствами. Несчастные чечюккэ разлетелись в стороны, правда, уменьшившись в размере до крыс, тоже рыжих, и продолжали пытаться свалить. Мне подумалось, что на них должно действовать замедление всех двигательных функций. Вот, к примеру я, шел словно под водой. Может, конечно, сказывалось превращение в животных. Мол, в этом обличье эффект получается совершенно иной.

Поэтому вариант с поимкой и обезвреживанием полетел в тарарам. Ну и ладно, сейчас главное – это найти артефакт. И я, решив не задерживаться в этом странном проходе, ломанулся вперед, как почуявший соль лось, и ворвался в логово.

Хотя какое логово? Скорее помойка тире ночлежка для бездомных. Куча наваленного тряпья, принадлежащего когда-то жившим наверху людям, продавленные подушки от кресел, небольшой диван (его-то как умудрились сюда затащить?), сваленные без всякого разбора настольные лампы, инструменты, веревки, остатки пищевого пластика. На какое-то мгновение я даже задумался, а не слишком ли рано скинул с себя лик копши? Попробуй среди этого говна найти амулет. Хорошо, до меня дошло пощупать окружающее пространство промыслом. К удивлению, я обнаружил сразу несколько артефактов. Конечно, большей частью слабеньких, еле мерцающих и только один выделялся силой, как цветущая роза среди пожухлых и тянущих землей ромашек.

Испытывая невероятное чувство отвращения, а запустил руку в одну из куч, ощущая, как к горлу подкатывает неприятный ком. Думаю, попадись под пальцы что-то склизкое, меня бы вывернуло прямо тут. Благо, скоро я нащупал нечто холодное, шершавое, от чего кожу стало приятно покалывать. Артефакт. На остальные я даже внимание тратить не хотел. И не только по причине отсутствия времени, но и общей брезгливости. Может, чечюккэ специально измазывали свои вещи во всяких непотребствах, чтобы их никто не трогал?

Амулет оказался неказистым – бечевка с собранными на ней камнями и зубами разных животных, хотя я различил и пару коренных человеческих. Вещица увесистая, даже не представляю, как такую носить на шее. Разве что артефакт оказался странным. Это помимо того, что на изготовление оной красоты ушло много жизней всяких существ – сомневаюсь, что Бык Зимы занимался на досуге прогрессивной стоматологией и просто избавлял зверушек от больных зубов.

Короче, артефакт был зачарован. Хотя он зачарован изначально, но тут имелось еще что-то. Нечто вроде наложенной печати, только самой странной, что я видел в жизни. Начиная с того, что она была невероятно скособоченной, с невнятно созданной формой, заканчивая хистом… который вроде был и не вполне человеческим.

Конечно, можно попытаться бы разобраться, попытаться влить свой хист, на худой конец, вот только времени не было совершенно. Поэтому я выскочил из этого бомжатского логова в тоннель, сжимая ожерелье, и крикнул Юнии:

– Уходим!

Лихо, кстати, занималась на первый взгляд совершенно бесполезным занятием. А именно: пыталась поймать чечюккэ, которые, несмотря на придавленность, все равно оставались довольно юркими. Юния мелькала то тут, то там, раскидывая руками комья мерзлой земли, но проворные крыски успевали спрятаться за очередным камнем или брошенной вещицей.

– Придавил бы сс… хистом, – с досадой сказала она.

Я пожал плечами – мол, зачем? Заниматься геноцидом нечисти мне не особо хотелось. К тому же, тратить на это ценный промысел, который может пригодиться в любую минуту. Как-то я научился думать рационально, когда это того требовало.

Мы бросились наружу, хотя я подозревал, что наша операция с каждой секундой перестает быть тайной. Наверное, чечюккэ как-то чувствовали друг друга, потому что снаружи явно подняли тревогу. А кто у них выполнял роль вневедомственной охраны? Правильно, красивый дедушка с высушенной головой быка.

Могучая волна силы, которая дохнула на меня обжигающим ветром, стала тому подтверждением. А ведь мы еще даже не выбрались на поверхность. Аккомпанементом ему был еле различимый низкий, почти стонущий звук варгана. В нем слышалась песня степей, свист ветра, скрип снежного одеяла и шорох крадущихся ног.

Я, понимая, что все самое интересное уже происходит без меня, прибавил ходу, чувствуя, как рвутся не готовые к таким нагрузкам мышцы. Хиста у меня было хоть отбавляй, а вот тело, пусть до определенной степени и усиленное промыслом, все же оставалось пока еще человеческим. Может быть, переступи я порог крона, оно и стало бы меняться, но до этого было ой как далеко.

Потому на поверхность я вылетел как пробка из бутылки, приземлившись рядом с уже стоящей лихо. Юния, как умная и ответственная со всех сторон нечисть, не стала бросаться из огня да в полымя. К тому же, у нее был вполне конкретный приказ – не вмешиваться. Да и что она сделает против изначального?

Тот уже прибежал и сердито входил в поселение, направляясь к чечюккэ и моему Мите, который все еще извлекал звуки из варгана. Прошло несколько секунд и рядом с рыжеволосым пацаном стали возникать его родичи, значит, выбрались из тоннеля. Они наперебой принялись шушукаться, рассказывать о чем-то своему родственнику. Хотя понятно о чем – жаловались на непрошенных гостей. Да еще не просто шептали, а нетерпеливо скакали вокруг, отчего у меня мельтешило в глазах. И с виду они все одинаковые, примерно одного возраста, разве что у парочки были заметные женские черты.

А вот что мне не понравилось – показательное спокойствие того наглого пацана, которому это все говорилось. Он не просто не испугался, а внезапно оскалился, демонстрируя мне крепкие желтоватые зубы – будто только и ждал моего прихода. Я, как мастер спорта по нехорошим предчувствиям, ощутил внизу живота какое-то странное шевеление.

– Дедушка, вон тот человек украл твой подарок! – без обиняков ткнул в меня пальцем чечюккэ.

Бык Зимы, который уже вошел в поселение, как бы это забавно ни звучало, набычился, чуть наклонив голову и словно наводя на меня прицел. Я же нетерпеливо завертел своей бедовой башкой. И где она шляется? Митя ведь ей и песенку сыграл. Чего еще надо, собраться в хоровод и покричать: «Снегурочка!»?

Стоило об этом подумать, как среди снегов мелькнула быстрая изломанная фигурка зверька, который стремительно приближался. Правда, это только показалось, что к нам мчится животное – просто крохотная девочка с кинжально острым зубками, которая смерть как любила мясо и кровь, бежала на своих четырех конечностях. Да так проворно, что за ней не поспевал и взгляд.

Чечюккэ, как нечисть прозорливая, тоже отметила приближение своего противника. Мельтешащие рыжие бестии наконец замерли, словно сурикаты, и теперь следили за Снегурочкой. Зато мне удалось разглядеть их. Выяснилось, что все товарищи в возрасте, хотя черты лиц у всех подростковые, округлые. Тот наглец, который не умел разговаривать со старшими (со мной в частности) оказался самым молодым. Удивительно, конечно. Хотя, с другой стороны, это понятно. Живи они по старым укладам – вымерли бы здесь, когда люди ушли. Вот и появился молодой и харизматичный вождь, который решил жить по-иному, а начать с великой аферы с Хаарчаной.

Зато появление Снегурки сместило с нас центр внимания Быка Зимы. Старик повернул голову, глядя на приближающуюся внучку, однако никаких радостных эмоций на его лице не отразилось. Сразу не бросился в бой, и на том спасибо.

Тогда как Хаарчана без особых проблем добежала до нас, не сводя взгляда с амулета. Примерно так же она смотрела на принесенную мной тушу. В какой-то момент я испугался, что нечисть оторвет драгоценность вместе с моими руками. Но Хаарчана позволила надеть на себя амулет и даже улыбнулась.

Правда, стоило мне подумать, что все получилось, как окрестности огласил неприятный смех того рыжего пацана. Вот не люблю, когда во время каких-нибудь пафосных действий кто-то все портит. Как сейчас.

Я недовольно повернул голову в его сторону, недоуменно спрашивая: «Чего ты ржешь, скотина? Теперь тебя здесь разматывать будут».

– Столько усилий, человек, и все зря! – крикнул чечюккэ. – Неужели ты не увидел печать на амулете?

– Печатью это назвать сложно, – раздраженно ответил я, подозревая, что едва ли чечюккэ хочет поздравить меня с победой.

Чем, видимо, обидел рыжего. Потому что пацан тут же перестал скалиться. И стал говорить уже серьезно.

– Раньше здесь жили рубежники. Не много и не такие сильные, как ты. Но я кое-чему у них научился. Конечно, я нечисть, моя сила не так велика, но я обезопасил себя на тот случай, если Хаарчана захочет получить свой амулет обратно. Видишь на нем кровь?

Я поглядел на бурые грязноватые пятна. Кровь? Ну, вообще это могло быть чем угодно. Там столько всего в этом логове нечисти.

– Это кровь Чысхаана. Я украл у рубежников секрет одной печати и с помощью моей семьи воссоздал ее. Сделал не один, на тот случай, если кто-нибудь захочет убить меня и снять печать. Ну, и как смог, – добавил он словно бы извиняясь. – Главное, что заклятие работает. И теперь никто из родственников Чысхаана, в ком течет его кровь, не сможет использовать амулет. Так что…

Чечюккэ развел руками, мол, прости, но теперь настала пора умирать. А потом повернулся к Быку Зимы:

– Дедушка, это наши враги. Убей их.

Глава 11

Лицо у Юнии было такое, словно сейчас она бы отдала много за то, чтобы Дедушки Мороза и правда не существовало. Тогда как я был полностью спокоен, разве что пребывал в легком нетерпении. Хотелось сказать что-то хлесткое, однако я опасался, что могу испортить чечюккэ сюрприз.

Пока мы трепались, Хаарчана неторопливо и с определенным достоинством надела амулет. Понятно, что никаких голливудских спецэффектов не произошло, разве что теперь Снегурочка выглядела довольной. Она провела большим пальцем по россыпи зубов и горделиво расправила грудь. Даже такому недалекому типу, как чечюккэ, стало ясно – девочка-нечисть вернула дорогую для сердца вещь.

– Дедушка, убей их! – нетерпеливо повторил рыжий пацан, не понимая, чем вызвана заминка. Даже ногой топнул. Злой тип!

– Какой я тебе дедушка? – грозовым раскатом разнеслись над поселком слова Чысхаана.

Несколько раз в жизни я видел, как люди «переобувались» буквально в воздухе. К примеру, в универе, когда мы в курилке познакомились с веселым чуваком, которому в красках расписали, как прогуливать философию, а через час выяснилось, что это наш новый препод по этому же предмету. Или в армии, когда один из старослужащих с красивой фамилией Резашвили хотел «щемануть» новенького, но вдруг узнал, что тот приехал с кучей земляков. Про сто тысяч случаев Костяна, которые начинались со слов: «Дорогая, а я только хотел тебе звонить», я вообще молчу.

Конкретно сейчас подобное происходило с рыжим. За доли секунды его лицо из надменного превратилось в испуганно-вопрошающее, сам он словно бы стал ниже (до меня не сразу дошло, что у нечисти задрожали колени), а голова вжалась в плечи, явно ожидая удара. Та самая «семья», которая прежде терла шкуру вокруг своего лидера, в считанные мгновения рассыпалась в стороны. Что называется, деньги есть – Иван Иваныч, денег нет – хромой Ярун. И что тут скажешь – я их даже в определенной степени понимал. Какой смысл погибать всем?

– Минуточку, наш любимый Чысхаан, – подал голос я. – Пока вы не собрались открутить голову этому недотепе, позвольте, я скажу пару слов. Всегда думал, что итоговая злодейская речь не к месту, но только сейчас осознал, как же реально хочется высказаться. Буквально зудит. К тому же, я и не злодей, так что вроде можно.

Я заметил на себе сразу несколько нетерпеливых взглядов, включая Юнию, которая немного успокоилась, поэтому выставил перед собой ладони и торопливо заговорил. Пытаясь не улыбаться по ходу, а то еще сочтут издевательством.

– Если бы сейчас снимали фильм, то ты, Ярун, ну, или как там тебя, должен был бы сказать на камеру: «Вам, наверное, интересно, как я оказался в этой ситуации?». Короче, все началось того, что ты украл амулет, который подарил своей внучке Великий Чысхаан. Уж не знаю, в чем суть артефакта, но что-то типа определения «свой-чужой». Таким образом Бык Зимы, явно предчувствуя старость и все последующие с ней приколюхи, вверил себя в руки единственному существу, которому доверял.

Я поглядел на старика, но тот не спешил порадовать меня довольным кивком. Молчал и не сводил глаз. Это понятно, свою слабость принять всегда не просто, особенно мужчинам, облеченным властью. Ну, не набрасывает на плечи голову быка и на том спасибо.

– Ты каким-то образом узнал это, затем хитростью украл амулет и предстал новым родственником. Не знаю кем назвался, внучатым племянником или троюродным братом жены зятя со стороны отца. Это неважно.

А вот теперь Бык Зимы скрипнул зубами, понимая, что его провели. Мне опять пришлось вскинуть руки, лишь бы старик не укокошил рыжего пацана раньше времени.

– И пошел дальше. Со своими собратьями, и, судя по всему, сосестрами, создал печать. Понятно, что как смог, тут никаких претензий. И сейчас ты, наверное, очень расстроен, потому что она не сработала. Но, на самом деле, может, и сработала. Это мы уже никогда не узнаем. Просто ты упустил одну маленькую деталь.

Что забавно, я явно заинтересовал чечюккэ. На мгновение мне показалось, что он забыл про страх неминуемой смерти и даже подался вперед, будто бы чтобы лучше меня слышать.

– Дело в том, что эти двое – они родственники, только не кровные. Когда-то давно маленькая девочка отбилась от родни и замерзла в степи. Замерзла практически насмерть. Ее нашел великий Бык Зимы и пожалел девчушку. Он не мог согреть человека, не мог спасти его, но придумал кое-что иное. Вдохнул в несчастную хист и сделал нечистью, названой внучкой. Так появилась Хаарчана.

Я уже откровенно улыбался, гордый своей начитанностью. Вот правильно мне говорили в детстве, что образованный человек нигде не пропадет. Хоть в Выборге, хоть там, где чечюккэ гадить боятся.

– Получается, что она действительно вроде как внучка, но приемная. Этого ты и не предусмотрел… Не, правда в этом что-то есть. Вот рассказал и прям словно очистился. Нереально крутое ощущение. Этот блин, как его, катарсис!

Меня действительно буквально распирало изнутри. Словно вышел из горячей бани на мороз – так хорошо было. Наверное, в первую очередь из-за того, что Бык Зимы пришел в себя.

– Ты наговорился, человек? – вкрадчиво поинтересовалась Хаарчана.

– Да-да, я закончил, – ответил я, махнув рукой.

И создалось ощущение, что только этого момента все и ждали. Рыжий проворно прыгнул, на лету превращаясь в крысу, но оказалось, что Снегурочка еще быстрее. Я даже проследить не успел, как все произошло – вот она стояла рядом и в следующее мгновение уже зависла над пытающейся обернуться нечистью. Хотя, справедливости ради, чечюккэ все же успел, потому что Хаарчана перекусила острыми зубами уже крохотное крысиное тельце.

Обратный процесс превращения занял еще меньше времени, потому что мертвый Ярун рухнул у самых ног Снегурочки.

– Внучка, – распростер объятия Бык Зимы, перешагивая через труп, словно через скатанный ковер.

– Великий Чысхаан, – чуть поклонилась Хаарчана, после чего уткнулась в грудь старику.

Надо сказать, несмотря на семейную идиллию и сравнительно небольшое количество смертей – все, что нужно для фамильного воссоединения – меня не покидала определенная тревога. Конечно, Хаарчана дала обет (я же не лапоть – верить нечисти на слово), однако это не значило, что Бык Зимы легко согласится со всеми доводами. Может, Дедушка Мороз вообще не захочет отпускать Стыня (ведь крон и правда всю дорогу был не самым хорошим мальчиком, значит, не заслужил подарка) или попросту не сможет. Кто знает, какие необратимые изменения там происходят в котелке старика. Сейчас скажет, что по рукам, а потом будет говорить, что его обманули мошенники. Схема вообще-то рабочая.

– Расскажи, милая Хаарчана, что случилось. Мысли в моей голове путаются.

Мне даже обидно стало. Он что, вообще не слушал меня? Зря я только местный учил. Ну а так да: «Расскажи, Снегурочка, где была? Расскажи-ка, милая, как дела?».

Короче, мне пришлось продолжать мерзнуть и тратить хист на поддержание жизнедеятельности, пока Хаарчана заново и в красках повествовала трагическую сагу о воровстве амулета и обмане Быка Зимы. Хотя определенные нюансы, о которых я не знал, Снегурка все же рассказала. Однако меня больше всего интересовал момент с Русланом. Потому, когда Хаарчана завела речь о нем, я очень напрягся. Ладно, ладно, вру. Тогда просто струхнул. По-настоящему пришлось напрячься, когда старик покивал головой, выслушав рассказ своей внучки, и тяжелой поступью направился ко мне. Я по личному опыту знал, его кивки не означают, что сейчас все будет хорошо.

– Если бы моя любимая внучка не убила эту крысу, – махнул он в сторону рыжеволосого трупа. – Я бы сам разорвал ее на части. Но, признаюсь, мысли этой нечисти интересны. Холод на всем Севере. Такой, чтобы люди вспомнили своего настоящего хозяина. Чтобы вновь стали поклоняться мне.

Вот именно этого я и боялся. Нечисть довольно часто не сильно-то и отличалась от людей. Все вот это желание жить получше, проявить свои амбиции, достичь каких-то высот – тут тоже работало. Поэтому я мысленно произнес про себя потаенное слово, собираясь уже потянуться за мечом, но все же надеялся на лучшее. Однако сегодня явно был объявлен день оптимистов, потому что концовка меня порадовало больше, чем начало.

– Но ты помог Хаарчане. Моей любимой Хаарчане, которая дороже мне всего на свете. Знаешь ли ты, человек, сколько было «замерзших дев», которых я спас?

Я, как умный и стеснительный рубежник, отрицательно замотал башкой. Хотя в книжке упоминалась, что девочек и правда было больше одной.

– Много, человек. Север – суровый край. Я находил замерзших дев, пытался вдохнуть в них жизнь, но выживали немногие. А те, кто выживали, после все равно умирали. Мой хист сильный, не каждый может его выдержать. И только Хаарчана справилась. Хист изменил ее, теперь она не та, что прежде, но очень дорога мне…

Чысхаан замолчал, а я мысленно поблагодарил его за эту короткую передышку. Потому что Бык Зимы говорил на якутском, а мое сознание пыталось найти его словам аналоги на русском. К примеру, тот же хист Чысхаан произнес несколько раз по-разному, но больше всего мне запомнилось слово «идэ».

– Поэтому я благодарен тебе, человек. И сделаю все, что ты хочешь.

Меня пробило электрическим разрядом, обжигая грудь. Небо качнулось, земля поплыла, все окружающее пространство сначала уменьшилось до крохотной точки, чтобы потом вернуться обратно. Однако на ногах я все же устоял. Признаться, благодарочку от изначальной нечисти я не ожидал получить. Ну что ж, еще на один шаг ближе к кронству.

– Я был бы очень признателен, если бы ты, Великий Чысхаан, пробудил моего друга. Нам нужно отправиться в иное место.

– Он очень сильный, – сказал старик. – Смотри, чтобы не полез драться.

– Это я беру на себя, – улыбнулся я, хотя как раз уверенности в том, что смогу остановить Стыня, у меня не было.

Короткий взгляд на Юнию – и та утвердительно кивнула. Мол, не дрейфь, если что, я подстрахую. И пульс сразу стал замедляться. Вот хорошо, когда есть женщины, за которым как за каменной стеной.

Старик медленно подошел к Стыню, присел перед ним на корточки, а затем нежно провел по щеке тыльной стороной ладони. Руслан заворочался, неторопливо, с явным наслаждением открыл глаза и испуганно вскрикнул. Чысхаан, чуть по дороге не растеряв половину своего величия, мгновенно отскочил в сторону. А я с завистью посмотрел на него – сколько лет Быку Зимы, а колени в хорошем состоянии. Вон как сиганул. Что называется, мое почтение.

– Это что еще за… херня? – не нашел Руслан более подходящего слова, поднимаясь на ноги.

Вот все-таки забавно, что ты можешь прожить много веков, побывать в разных мирах, но в случае непонятки все равно обращаешься к великому и могучему русскому языку. Аж слеза навернулась.

Помимо гордости за родную систему словесного выражения мысли я испытал еще кое-что, более приземленное и насущное. Воздух вокруг загустел, будто бы закристаллизовался, и показалось даже, что обрел цвет. Хист Стыня концентрировался, готовый обрушиться сразу на несколько голов. В первую очередь стариковскую и бычью, хотя под раздачу могли попасть и верные союзники. Я спросонья тоже обычно злой.

– Руслан, все нормально. Тут вышло легкое недопонимание.

– Какое недопонимание? Это что за старик? И чего он меня по лицу гладил?

– Ой, ну представь просто, что проснулся в католической школе, делов-то.

Я тем временем встал между Стынем и Чысхааном и взглянул на Юнию. Та была готова вмешаться в любую секунду, но пока решительных действий не предпринимала. Вот мне бы ее уверенность.

– Это почти как клуб «БМВ-шников», – продолжал заговаривать я его. – Тут, короче, так принято.

И надо сказать, что впервые моя болтовня привела к чему-то хорошему. Потому что хист Стыня стал медленно втягиваться обратно в его тело. А сам Руслан тряхнул головой, сбрасывая остатки сна, потер глаза и принялся осматривая окрестности, разве что на пару секунд остановился на трупе.

– Изначальные? – мотнул он головой в сторону парочки, которую едва бы были рады видеть на любом детском утреннике.

– Это Великий Чысхаан, а это Хаарчана, – представил я нечисть, памятуя, что некрасиво разговаривать о присутствующих в третьем лице. – А это Стынь, самый сильный крон во всех мирах.