Текст книги "Перерождение (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

И тут мне в голову пришла великолепная идея. Я положил мешок на стол прямо перед нечистью.

– Я знаю, что вэтте обладают исключительной добропорядочностью и честностью, поэтому с ними все так и любят вести дела. Я не знаю цены за такую услугу и полностью полагаюсь на вас, уважаемый Кносс. Возьмите столько, сколько посчитаете нужным.

На мгновение мне даже показалось, что вэтте на меня обиженно взглянул. Однако только на мгновение. После чего этот малыш своими перепончатыми пальцами сноровисто развязал тесемки и уверенно пересыпал почти половину серебра себе в стол.

– Посредники. Время. Ждать.

И вышел из кабинета, оставив нас с бесом вдвоем.

– Ну ты, хозяин, голова. Как ты это его, а… Уважаю.

Я убрал остатки серебра на Слово.

– А чего он про посредников сказал?

– Так всем известно, что в книжной клети на нечисть много всяких печатей стоит. На людей тоже, само собой, но есть мастаки переносить одни оставленные вещи в другие места.

– Воры, – дал я верное определение.

– Ну вроде того. У кого какое слово заветное есть, у кого артефакты. Но если нужно что-нибудь умыкнуть, к ним обращаются. Как я понял, у вэтте тоже такие мастера имеются. И, судя по всему, важные, раз Кносс пошел сам договариваться.

Мне, признаться, не особо понравилось подобное положение дел. Всем известно, чем меньше задействовано в каком-то предприятии товарищей, тем лучше. И не только потому, что придется делиться со всеми. Мне очень не хотелось, чтобы информация об этой книжке ушла не туда, куда надо. Но тут уж ничего не поделаешь, не я в данном случае ставлю условия.

От скуки я подошел к окну и выглянул в Подворье. Если не знать, что происходит в мире, то можно сказать – все в норме. Нечисть снует туда-сюда, в кружале сидят редкие рубежники, и никакого намека на великое воинство. Хотя, тут может быть много всяких нюансов. К примеру, что после разгрома армии и исчезновения Царя царей Выборг больше не представляет важного значения. А все основные силы собрались под тем же Новгородом или Питером. Вариантов могло быть множество.

Таким манером прождал я порядочно, около двух часов. И если в салоне красоты мне хотя бы предложили кофе или чай, то вэтте такими пустяками себя не озадачивали. Зато, что интересно, даже Гриша вел себя тише воды ниже травы. Сел себе в кресло и с видом воспитанного пионера стал ковыряться в носу и разглядывать стол, не выказывая никакого нетерпения. И только спустя отведенное время к нам вернулся Кносс, нагруженный двумя внушительными томиками и несколькими свитками.

– Информация, – передал он мне украденное. – Читать. Возвращать.

– В смысле, возвращать?

– Информация, – терпеливо повторил вэтте. – Не книга. Денег меньше. Ты читать, мы возвращать.

Вот теперь до меня дошло. Не знаю, то ли дело в том, что я попытался поставить вэтте в патовое положение, то ли Кносс был любитель притянуть за слова, но суть в том, что мне действительно предоставили всю информацию. Но никто не сказал, что томики можно забрать с собой. Наверное, с помощью такого надувательства и заставляют покупать электронные книжки.

Однако делать было нечего – я сел и стал изучать принесенное. Причем с видом профессора, пытающегося написать абзац в попытке перемолоть кучу литературы. Ну вот, к примеру, на фига мне сведения о великом охотнике Эриулоке, который «в первый день убил троих волков одними руками, на второй одолел медведя, а потом отправился в самые недра Шепчущей горы, чтобы сразиться с подземными жителями»?

И ведь не «скипнешь» никак, потому что оказалось, что подземные жители – это абасы. Одноглазая нечисть, которая делилась на пещерную и лесную и жесть как любила пакостить людям. Правда, больше о ней ничего не было написано. Великий охотник победил их одной левой, а после продолжил свое шествие. Будто какую-то реал-рпг прочитал.

Однако час за часом, страница за страницей я начал выстраивать в своей голове какую-то ясную картину якутского мира. К примеру, некоторая нечисть пусть и не была похожа один в один на нашу, но выполняла схожие функции. А когда заходила речь о том же Быке Зимы (популярном персонаже так-то), то я нетерпеливо ерзал на заднице.

Сколько времени ушло на изучение двух книжек и свитков – оставалось только догадываться. В какой-то момент я даже втянулся и перестал обращать внимание на окружающую реальность. Что самое интересное – мне никто не мешал. Гриша продолжал сидеть возле стола, Кносс писал что-то в огромной тетради. Я, к слову, тоже достал дневник Спешницы и сделал несколько записей.

– Большое спасибо, уважаемый Кносс, вы мне очень помогли.

– Рад, – встал и поклонился вэтте. – Вас рад, его нет, – указал он на Гришу. – Больше не брать.

Видимо, мое удивление было столь велико, что Кноссу все же пришлось объясниться.

– Стол. Козявки. Нехорошо. Тосс провожать.

За нами вернулся тот же вэтте, что провел нас сюда. Пока мы шли, Гриша оправдывался:

– А чего такого? Я просто задумался и чисто машинально. Тоже мне, чистюли какие. К слову, у него там и до меня козявок нормально было.

– Видимо, не первый невоспитанный бес его посещает, – хмыкнул я.

– Очень интересс… сная тема. Лучше скажи, чего узнал? – подала голос лихо.

– А узнал я то, что у нашего Быка Зимы есть племянница. И именно с ней мы и будем разговаривать.

– Что за сс… племянница?

– Ну, как тебе сказать. Якутский аналог нашей Снегурочки.

Глава 9

Самое забавное, что основная заминка произошла чисто по технической причине – нам нужно было свежее мясо для даров родственнице Чысхаана, а я не особо представлял, где его взять в Выборге во второй половине дня. Нет, конечно, можно было смотаться на край света за какой-нибудь аргентинской говядиной, но мне почему-то казалось,что оно того не стоило.

Пораскинув кто чем мог, мы пришли к выводу, что поход имени освобождения Стыня необходимо перенести на утро. Как раз наш местный рынок откроется, мы прикупим нужное и сделаем все в лучшем виде.

Единственное, пришлось немного злоупотребить гостеприимством рандомных чужан. С помощью Юнии я выбрал громадный особняк, где, как она уверяла, находятся всего двое, и именно туда мы и вторглись. Нет, можно было бы попробовать заселиться в гостиницу, чай Выборг не совсем деревня, но казалось, что так будет надежнее и тише. Вдруг рубежники не такие дураки и шерстят гостишки на предмет появления меня?

Супружескую пару пришлось придавить хистом, после чего они продолжили вести себя как обычно – жена пошла готовить на кухне ужин, а мужик поднялся наверх, где украдкой успел опрокинуть две стопки настойки (о чем мне по секрету сообщил бес). Гриша быстро произвел ревизию и остался весьма доволен, потому что помимо официального бара в гостиной нашел еще множество «нычек». Видимо, супружеская пара давно вела непримиримую борьбу с пьянством, но пока побеждала хитрость и изворотливость.

Я прошелся по дому, изучив развешанные по стенам фотографии. Всегда было интересно, кто может позволить себе такие хоромы. В дальней комнате я нашел портрет моложавого хозяина в синем мундире с полковничьими погонами, еще обнаружил множество фоток с единственной дочерью и ее семьей. Понятно, ребенок вырос и выпорхнул из гнездышка, а родители остались одни в этом огромном доме.

Ужинали мы в полном молчании, но вместе. Хист работал интересно. Вот я вроде даже не задумывался, а хозяйка как-то на автомате приготовила пюре с бефстрогановом не на двоих, а на всю честную компанию. И, кстати, получилось не сильно хуже Гришиной стряпни, хотя бес и ворчал, что «бабенка соли насыпала, как украла».

Утром, под свежий заваренный чаек и полное равнодушие семейной четы, мы решили самое главное – кто отправится в гости к Хаарчане. Еще одной изначальной нечисти, являющейся ко всему прочему родственницей Чысхаана, внучкой, если быть совсем точным. Про храбрость Гриши знали все, о ней, мне кажется, даже за пределами нашей могучей кучки уже начали слагать легенды. Поэтому лично я не удивился, когда бес заявил, что останется в тылу, чтобы нам было куда возвращаться. Опять же, он «так переживает, чтобы у хозяина хватило сил на возвращение, что не может тратить ни капли промысла». Если бы я знал Гришу чуть хуже, то прослезился бы.

А вот Митя проявил неожиданную инициативу к посещению Якутии.

– Дяденька, я прежде и не бывал нигде, а потом стал путешествовать. Сначала Выборг, затем Петербург, Фекой. Везде люди по-разному живут. И так интересно за всем этим смотреть. Если тебе не сложно…

– Ладно, у тебя рубцов всего ничего, большой погоды для ключа не сделаешь, – легко согласился я. – Но едва ли там будет на что смотреть.

Хотя, так быстро я согласился не только потому, что Митя ходил у меня в любимчиках. На его счет у меня имелись и свои соображения, о которых я пока решил не говорить. А то вдруг лесной черт еще передумает.

По поводу участия Юнии не приходилось и заикаться. Хотя я, наверное, как раз оставил бы ее здесь. Против изначальной нечисти у нее никаких козырей нет, а перемещение лихо даже в пределах этого мира влетит в копеечку, она все-таки сильнее меня.

Так или иначе, мы распрощались с Григорием, который все никак не мог дождаться, когда мы уйдем, и нетерпеливо посматривал в сторону кухни (явно не чтобы поесть), после чего отправились на центральный рынок. Мне казалось, что мы там не особо задержимся. Зашел, вышел, приключений на пять минут. Куда уж там. Юния, которая теперь, несмотря на погоду, при каждом удобном случае путешествовала исключительно на своих двоих, разглядывая все окружающее, еще на подходе подняла тревогу.

– Два рубежника, – остановилась она и взмахнула рукой, точно какой-то спецназовец. – И нечисс… сть. Всякая.

Мы простояли в одном из переулков минут десять, после чего мне стало ясно, что нужно предпринимать какие-то более решительные действия.

– Юния, а ты можешь их, как бы сказать…

– Могу, – кивнула лихо. – Только у меня не получится кого-то конкретного. Либо всс… сех, либо…

– Я понял. Давай тогда всех.

– Митю в Трубку убери от сс… греха.

Бес бы стал качать права, а Митя даже ухом не повел. Сразу залез в артефакт и сделал это весьма вовремя, потому что вокруг внезапно разлилась невероятная депрессуха. Это было сложно как-то рационально объяснить. Бывает такое, что у тебя в жизни вроде все относительно неплохо, а внезапно накатывает непонятная апатия, что хоть волком вой. С другой стороны, чтобы выть – нужно определенное желание, а тут даже рукой пошевелить оказалось лень.

Вместе с этим внутри родилось странное ощущение страха и стремление убежать от возникшей проблемы. Мол, если оказаться далеко, то от всего этого можно будет избавиться. Не знаю уж, лихо сделала так намеренно или ее природная магия всегда так работала, однако довольно скоро с рынка повалила толпа. Словно только что прибыла электричка или пришла информация о заражении мяса ящуром.

Мелькнули слабенькие (для меня-то уж точно) хисты тех самых рубежников – всего-то два ведуна, пробежал дворовой, несколько чертей (им-то чего на рынке понадобилось?), один вэтте и даже жердяй. Вот уж кого не ожидал здесь встретить. Обычных чужан я и вовсе не считал. Буквально за несколько мгновений рынок практически обезлюдел. Я боялся самого главного, что сейчас сделают ноги и продавцы, впрочем, мои опасения оказались напрасны. Пусть кое-где прилавки и лишились своих хозяев, но большей частью торговцы все же остались на месте – грустные, с пустыми взглядами. А судя по отсутствию покупателей, теперь и кошельками.

– Долг есс… сть долг, – объяснила Юния. – Мне можно противиться, если ты равен по силе. Либо если не можешь в сс… силу каких-то обстоятельств.

– Я понимаю. Кредиты намного страшнее лихо.

Мы шли по пустынному рынку, и лично я чувствовал себя как-то неуютно. Сквозь огромные окна, отражаясь в мелком белом кафеле на стенах, на меня смотрело холодное угрюмое солнце. Вдоль прилавков, возле гигантских холодильников, которые напоминали саркофаги, несли свою службу продавцы. Каждый на своем месте.

Я выбрал тетеньку с наиболее приветливым, даже после манипуляций Юнии, лицом и направился к ней.

– Здравствуйте, а у вас туша теленка есть? Целиковая.

– Целиковая? – переспросила невысокая худая женщина с ярко подведенными глазами. Правда, скорее, чисто формально, потому что не удивилась.

– Да. Мне для кафе.

– Есть, – кивнула она. – Идемте за мной.

– Погодите, нужно еще кое-что. Мне бы… крови.

Если честно, я не знал, как задать этот вопрос правильно. Поэтому даже подготовил нечто вроде внутреннего монолога, с аргументами и доводами. Еще и почитал всякого в интернете. И, конечно же, готовился применить хист, если совсем все пойдет не по плану. Вот только чего не ожидал, так это встречного вопроса:

– Говяжья или свиная?

– Говяжья.

– Идемте. Римма, приглядишь? – махнула она упитанной соседке.

Мы обошли рынок, где обнаружили нескольких мясников, занимающихся рубкой мяса. К одному из них меня и подвела продавщица.

– Жора, надо тушу молодого теленка для оптовика взвесить и крови еще говяжьей.

– Сколько крови? – поднял голову Жора и у меня похолодело в груди.

Вроде невысокий жилистый мужик, а вот взгляд настоящего убийцы.

– Десять литров.

На этом весь диалог был закончен. Мне взвесили подходящую тушку, даже предложили разделать, затем принесли две баклажки какой-то маслянистой жидкости. Мне пришлось открутить крышку и понюхать – не хотелось бы попасть впросак перед изначальной нечистью. Пахло резко, с железными нотками, отчего живот у меня неприятно скрутило. Значит, и правда кровь. Кайф для вампиров. Хотя, какие в наших широтах вампиры – это больше на Западе, у нас православные упыри.

После оплаты (выяснилось, что кровь стоит даже дороже килограмма мяса), тушку мне «к машине» вывезли на низкой железной тележке с облупленной краской. Вот тут уже пришлось обратиться к промыслу, потому что, несмотря на все мое красноречие, Жора никак не хотел оставлять меня. Либо из-за невероятной воспитанности, которую не ожидаешь встретить у мясника, либо из-за опасения за тележку, где покоилось мясо. Поэтому я торопливо скинул (хоть и не без труда) тушку и баклахи с кровью на Слово, после чего уже подошел к самому входу на рынок и вытащил ключ. Ну, погнали наши городских.

Перемещаться пришлось на второй этаж все того же полуразрушенного здания. Потому что других ориентиров в этой вашей Якутии у меня просто не было. Только на сей раз я вышел не через центральный выход аккурат к Руслану, а вылез с другой стороны, сквозь окно. Хотя Юния все же сбегала на разведку.

– Сс… стыня перетащили шагов на шестьдесс… сят к дальнему строению.

– Это тебе ответ на вопрос: «Чего так мудрить?». Нечисть тоже умеет думать. Ладно, погнали.

И мы стали удаляться от заброшенного поселения по продуваемой равнине. А я в очередной раз заметил, что являюсь все-таки законченным оптимистом. Любой другой на моем месте бы обратился к себе с внутренним матерным монологом. Я же радовался, что поздняя осень здесь оказалась вполне скупая на осадки и не приходится постоянно проваливаться в снег. Хотя ветер очень не нравился.

– Вылезай, Митя. Ну что, красиво?

Вопрос был довольно риторический. Если бы сфоткать эту степь сейчас, на кадр можно без зазрения совести лепить подпись «режиссер Алексей Балабанов». Потому что сухой ковыль, торчащий из-под рваного полотна снега, клочки потерявшей всякий цвет травы и голые остовы кустарников редко у кого вызывали приступы восхищения. Однако Митя удивил.

– Очень красиво, дядя Матвей. Так просторно, что глаз радуется.

Мы с Юнией недоуменно переглянулись, благо, смогли удержать насмешку. Все-таки и правда говорят, что красота в глазах смотрящего. Кто знает, вдруг Митя у нас вообще якут и у него родные места вызывают приступы умиления?

После короткого диалога мы продолжили наше путешествие. В книжке значилось лишь «снежная равнина», поэтому, условно, обряд вызова можно было провести и здесь. Однако меня немного смущала близость непосредственно того рыжего пацана, прозвище которого я теперь знал, и сам Бык Зимы, бродящий неподалеку.

Поэтому мы остановились лишь спустя полчаса, когда я уже окончательно промерз и весь мой организм работал исключительно на промысле. Я взобрался на небольшой пригорок, вывалил тушу, затем вытащил обе баклажки с кровью и обрезал ножом их горлышки, чтобы получилось нечто вроде чаш. Конечно, можно было зайти в лавку и купить красивую посуду, но мне почему-то казалось, что нечисть едва ли подобное оценит.

– Митя, тут такое дело, надо бы, чтобы ты обряд провел.

Лесной черт испуганно дернулся и затравленно посмотрел на меня. Что тут скажешь, его можно понять – мертвое животное, кровь, да еще изначальная нечисть на подходе. Выглядело не особо безопасно. Однако Митя даже слова против не сказал. Вот Гриша бы точно уже вопил что-то навроде: «А чего сразу я?». Впрочем, он бы на эту роль и не подошел.

– Короче, тут фишка в том, что Хаарчана лучше всего относится к детям. Ей поклонялись, чтобы она защищала ребятишек и всякое такое. В книжке было написано, что в идеале нужно, чтобы обряд проводил ребенок или тот, кто молод душой. А как ты понимаешь, на эту роль больше всего подходишь именно ты.

Митя размышлял недолго, после чего кивнул. Эх, вот почему все люди не такие, как этот лесной черт?

– Короче, надо повторить слова за мной, потом выплеснуть часть хиста.

Вот это тоже был интересный момент. Получается, обратиться к Снегурочке могли лишь те, кто обладал в достаточной степени промыслом, чужане не в счет. С другой стороны, все правильно. Узнай обычные люди о подобном, замучили бы Хаарчану всякими пустяковыми вызовами. Кучу животных бы перебили на разную фигню.

Митя опять кивнул в ответ.

– Тогда погнали.

Заклинание для обряда было на якутском. Если верить книге, то в первой части там восхвалялась Хаарчана, а во второй ты приглашал ее отведать угощение. Все просто и понятно. Разве что делалось уточнение, что имя должно быть произнесено правильно, иначе существовал немалый риск, что явится одна из ее многочисленных теток с созвучным именем, которая вообще не очень жаловала всех людей, невзирая на возраст.

Мы все сделали правильно (как мне подумалось), включая выплеск хиста, потому что скоро показалась крохотная изломанная фигурка девочки, приближавшейся как-то странно. То пробежит несколько шагов на ногах, то припадет на четвереньки и начнет двигаться подобно зверю. У меня родилась часто возникающая мысль: «Может, не надо было?», которую я попытался сразу погасить. Не так страшен черт, как говорится. Хотя эта нечисть едва ли походила на тот светлый образ из детства, скорее на брюнетку из фильма «Звонок».

Хаарчана оказалась девчушкой лет пятнадцати, правда, меньше всего похожая на растиражированный образ Снегурочки: неряшливая, грязная, со спутанными волосами и облаченная в одежду из шкур. Меня в плохом смысле поразили ее острые треугольные зубы, которыми она тут же вцепилась в теленка, разрывая его на части.

Длилась трапеза на удивление долго и до отвращения мерзко. Вот в следующий раз, когда Костик будет чавкать и чертыхаться после того, как заляпал каким-нибудь сомнительным беляшом очередную футболку, я ему даже слова не скажу. Потому что нынешнее зрелище было из разряда «Посмотри „Зеленого слоника“ перед обедом».

Снегурочка одолела половину принесенной туши, после чего с наслаждением выпила всю кровь (все-таки не зря я срезал верх с обеих баклажек). Причем, так жадно, как похмельный мужичонка хлещет томатный сок, посыпанный солью. После чего, вытерев грязный рот, она наконец обратила внимание на нас:

– Плохое мясо. Не олень.

Говорила она, само собой, не на русском. Но тут нужно поблагодарить Вселенную за короткую встречу с Чысхааном и его прихвостнем, которые поднатаскали меня в языках.

– Ты красивый, – продолжила она, ткнув в лесного черта. – Зачем звал?

– Моему другу нужна твоя помощь, – ответил Митя.

Вот тут настала моя пора удивляться. И не только потому, что лесной черт понравился местной Снегурочке, он у меня вообще отличался тем, что неожиданно приходился по душе разным женщинам. Конечно, нужно учитывать, что они чаще всего были пьяны, но это нюансы. Просто ответил Митя на якутском. Получается, он уже встречался с этим языком. Вот только спрашивается где? Не в лесу же.

Ладно, потом узнаем, что и как. Теперь главное не упустить нить разговора.

– Зачем звали, чужаки? – поглядела на меня Хаарчана. Внимательно, серьезно, и первое впечатление, что передо мной маленькая девочка, развеялось как слабый дымок на ветру. Изначальность есть изначальность. Она, получается, нечто вроде богини, пусть и для бюджетников.

– Твой дед пленил нашего друга, крона. Он славится тем, что превращает любое место вокруг себя в ледяную пустыню.

– Холод – это хорошо, я не люблю тепло, – равнодушно отозвалась Хаарчана.

– Его холод – особенный. Если он будет находиться здесь долго, то замерзнет все.

– Даже дети? – удивилась Хаарчана.

Меня немного покоробило, что она сказала «дети», а не «люди», но поправлять собеседницу я не стал. У каждого свой фетиш.

– Даже дети. Мы хотим забрать крона, чтобы все стало как раньше. Но твой дед против.

– Как раньше, – нараспев произнесла Хаарчана, будто о чем-то раздумывая. – Как раньше – это хорошо, но невозможно. Я могла бы помочь, но Великий Чысхаан стар, дряхл разумом и перестал слушать меня. Мерзкие рыжие отродья затмили ему разум.

– Чечюккэ? – спросил я. – Их много?

– Семья. Раньше они жили при людях в поселке, но когда люди ушли, чечюккэ поняли, что умрут здесь. И они украли мой амулет.

– Что за амулет?

– Амулет Зимы. Давно Великий Чысхаан подарил мне его. Он всегда радовался, когда я надевала его. Чечюккэ украли амулет и затмили разум Быку Зимы. Он стар, слаб зрением и разумом, его сознание – обрывки прошлого. Я пыталась образумить его, но Великий Чысхаан не узнал меня, а чечюккэ только насмехались. Если бы я добралась до этих выродков, то разорвала бы их на части. Но теперь их защищает Великий Чысхаан.

Если честно, у меня не сложилось ощущения, что Бык Зимы как-то уж слаб зрением. В нашу последнюю встречу он выглядел вполне бодрым старичком из программы «активное долголетие». А вот то, что Хаарчана могла разорвать бедолаг на части, – это я допускал.

– Если я добуду этот амулет, ты сможешь образумить Великого Чысхаана, Хаарчана?

Снегурочка думала совсем недолго, после чего выдала вердикт:

– Хорошо, чужак. Только достань амулет.

Я кивнул, пытаясь не улыбнуться. Потому что именно это мне представлялось самым легким.