Текст книги "Перерождение (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

К моему невероятному удивлению, сладкая парочка появилась практически сразу. Причем, в совершенно необычном для себя амплуа – Григорий был относительно (насколько это вообще возможно) трезв и озабочен, а вот Митрий напротив, имел какой-то неприятный блеск в глазах. Почти как кот, который облегчил кишечник и был готов носиться по дому сломя голову.

– Хозяин, ты как чувствовал. А то ведь этот дурень почти сбежал, – сходу стал ябедничать Григорий.

– Куда сбежал?

– Тебя искать.

Я тяжело выдохнул. Нет, все-таки с этими двумя определенно не соскучишься.

Глава 17

Хуже нет, чем товарищ, который мучается муками совести. А если этот персонаж еще чересчур инициативный и не совсем человек – пиши пропало. Выяснилось, что когда я оставлял эту парочку «сторожить тыл», то совершил самую главную стратегическую ошибку, которую только мог.

Мне почему-то думалось, что ничего особенного произойти не должно. Разве впервые Митя остается наедине с самым крепким прапорщиком нашей небольшой части? Выяснилось, что путешествие в Якутию явно что-то перевернуло внутри лесного черта. То ли напугало, то ли подстегнуло, кто эту нечистую душу разберет? В общем, после нашего отъезда Митя места себе не находил, тогда как нормальная нечисть спокойно занималась разрушением клеток печени.

Короче, черт считал, что без него я точно не справлюсь и все порывался бежать искать хозяина. Грише с трудом удавалось вразумить этого героя, в данном случае опираясь исключительно на логику. Куда именно бежать – черт не вполне представлял. Владения Оковецкого лешака (а это все, что знал о конечной точке нашего назначения Митя) все-таки довольно большие. Да еще попробуй до них добраться. Вот нечисть и металась между долгом и здравым смыслом.

– Я теперь точно с тобой пойду, дяденька.

– Мы вообще-то в другой мир собираемся, – попытался урезонить я его.

– Ничего. Всегда хотелось на Правь поглядеть. Все пойдем, да, дядя Гриша? Вместе веселее.

Бес от подобного заявления чуть не подавился. У Григория имелся свой взгляд на времяпрепровождение. И предложенное Митей он явно не относил к категории «веселый».

– Все? – удивленно переспросил он.

– Да, время такое, что нужно всем вместе за дело взяться, – распалялся Митя. – Тут как в сказке «Репка» – даже мышка может помочь. У хозяев много детских книжек, вот я по ним читать и учусь, – объяснил он. – Что скажете, дядя Гриша?

– Нашел тоже мышку, – обиделся бес. – Если бы не я, хозяина бы давно не было. Просто есть ли смысл? Там и так народу много соберется, под ногами только мешаться будем.

– Согласен, – кивнул я. – Митя, там намечается серьезная заваруха. Я сам не понимаю, чего ожидать. Скорее всего, нежизнь, когда поймет, кого мы привели в мир, попрет всем скопом. А там кроме кощеев и кроны.

– Если и погибать, то вместе, да, дядя Гриша?

Григорий не успевал удивлять. Укоризненные взгляды на собутыльника уже не работали, поэтому он решил просто отмолчаться. Вроде вопрос риторический и отвечать на него нет никакого смысла.

– А что, Григорий, исс… спугался, что ли? – вдруг выползла из Трубки лихо.

– Я вообще ничего не боюсь! – покраснел бес, даже вскочил на ноги от негодования. – Я, если надо… я… короче, пойду я с вами. Щас…

Нечисть убежала куда-то наверх, громко гремя мебелью и что-то постоянно роняя.

– Ну вот чего ты к нему пристала? – с укором спросил я Юнию. – Ты же знаешь, что Гриша и вправду не боец. Чего жилы-то ему вытягивать?

– Ты сс… сам сказал, что заваруха будет. Тут любая помощь понадобится. Я бы на твоем месс… сте и к фекойцам заглянула.

– Там самые сильные воины – ведуны, – покачал головой я.

– Говорю же, любая помощь, – нахмурилась Юния. – Надо готовиться – легкой прогулки не будет.

Наверное, в ее словах был определенный смысл. Но я с этим не хотел торопиться. У меня еще оставался главный козырь по имени Стынь. Короче, надо сначала добраться до Прави, оценить ситуацию, а потом уже делать выводы.

Что самое смешное, пока мы с Юнией разговаривали, а я немного думал, эта сладкая парочка действительно собралась в самые короткие сроки. Митя явился к пункту призывной комиссии налегке, а вот Гриша приперся вместе с чемоданом (откуда у него чемодан?), да еще держал в руке внушительный половник.

– Он-то тебе зачем? – вкрадчиво спросил я.

– Хороший, – резюмировал бес в духе всех мародеров. – Не алюминиевая фигня, какую сейчас делают, а из настоящего металла. Хрен согнешь, смотри…

– Да верю, верю. Но половник ты куда собрался приспособить?

– Придумаю еще, нужная вещь – в хозяйстве всегда пригодится. Да и если кто забалует, я его сразу…

Что именно «сразу» Григорий продемонстрировал круговыми движениями в стиле «пьяный мастер на кухне».

– Ладно, – махнул я рукой. – Но пока отбой, у нас ключ разряжен, а на грифонихе я обратно не полечу. Так что пока вольно.

– Это мы с радостью, – неосторожно поставил Григорий чемодан на пол, отчего внутри что-то звякнуло. Правда, беса подобное обстоятельство нисколько не смутило.

Вместо этого Гриша стал торопливо накрывать на стол, при этом засунув половник в штаны, видимо, чтобы точно не забыть. Удивительный персонаж, конечно.

Наверное, короткая передышка самое то, что сейчас было нужно. Мне думалось, что как только мы окажемся в Прави, время понесется с удивительной скоростью. Там столько забот и хлопот, что свободной минутки не будет. Хоть наши предки и твердили, что «перед смертью не надышишься», я искренне считал, что даже в самый загруженный период иногда полезно выдыхать. Так, глядишь, появится шанс без всяких инфарктов дожить лет до семидесяти. Если, конечно, я не погибну насильственной смертью.

Единственной, кто не разделял мою философию, была Куся. Весь вечер она нетерпеливо сновала под окном, даже к ужину почти не притронулась, а к ночи взмыла ввысь, да так и скрылась в чернеющем небе. С одной стороны, я понимал, что теперь ее жизни угрожает намного меньше опасностей, чем раньше, но в то же время все равно волновался. Наверное, это тот самый случай, про который все твердят – неважно, сколько твоим детям лет, ты всегда будешь за них переживать.

Но я постарался отпустить ситуацию. А что делать, на нее я никак повлиять не мог. На следующее утро, убедившись, что ключ все еще не подавал признаков жизни, я забрал своего «Зверя», добрался до ближайшего магазина, а после с кучей сладостей направился к лешему.

Что самое интересное, по пути я даже пересекся с несколькими рубежниками, которые не могли меня не заметить. Только если раньше я все время дергался и опасался, то теперь стало откровенно наплевать. Крайний срок завтра меня в этом мире уже не станет. Вернусь ли я обратно – вообще большой вопрос, поэтому чего беспокоиться о будущей жизни? Короче, я вел себя так, словно меня в детстве уронили в чан с магнием и тот пропитал все тело.

К тому же, когда я обнял лешего, то понял, что все эти риски были совершенно не зря. Мы сидели возле его трухлявого пня, который был завален разносолами (точнее уж расносладостями), и болтали о всякой чепухе, будто ничего и не случилось. Нет, о важном, вроде поднятом драконе и грифонихе, тоже упомянули. Но вскользь, словно оба понимали, что «о делах» сейчас разговаривать не нужно. И прощание вышло… душевным, что ли.

– Спасибо тебе, батюшко, за все.

– И тебе спасибо, Матвей.

– Мне-то за что?

– Через тебя и я изменился. Когда на пути правильный человек попадается, ты сам лучше становишься.

– На нечисть это тоже распространяется, – улыбнулся я.

– Береги тебя Господь, Матвеюшко. Да и ты сам не расслабляйся.

Мы еще раз обнялись и теперь стояли долго. Когда я дошел до машины и обернулся, то увидел, как леший осеняет меня крестным знамением. Нет, скажешь кому, посмеются. У меня не было полной уверенности, что он сам верил в то, что делал, но подобное действие выглядело интересным. Я помахал рукой на прощание и покатил обратно, периодически доставая ключ и крутя в пальцах. Артефакт чуть нагрелся, но мне было понятно, что его время еще не пришло.

Забавно, как за один день все может поменяться. Вчера я наслаждался передышкой, а сегодня уже начал откровенно дергаться. Будто находился в отпуске, зная, что мне вот-вот должны позвонить по работе. Дожил, Зорин, тебе без приключений теперь скучно жить. Или, напротив, у меня было желание поскорее со всем разобраться и после уже заслуженно куковать.

Я ходил по дому чужан, не зная куда себя применить. Всем хорошо: Гриша смешивает хозяйские настойки, проводя, как он это называл, эксперимент, Митя играет на своей блок-флейте, да что там, даже Юния нашла себе применение – смотрела вместе с пожилой чужанкой какой-то многосерийный фильм про тяжелую женскую долю по «Домашнему». Одну из тех многочисленных историй, где несчастную беременную девушку, которая вся такая умница, бросил муж-злодей, но ее неожиданно полюбил богатый миллионер. И ладно, я мог понять, что чужанка придавлена хистом, под таким состоянием она может и «Военную тайну» по «Рен-ТВ» смотреть. Но Юния сюда каким боком?

Хотя суть в другом. В общем, все были при деле, один я ходил как неприкаянный. Есть больше не мог, пить в принципе не хотел. Попробовал залипнуть в телефоне, но стоило открыть новости, как у меня возник резонный вопрос: «Это тот ли мир мы собираемся спасать от апокалипсиса?».

Даже Выборг не радовал. Хотя, как он мог радовать? За ночь выпал мелкий снежок, который едва ли прикрыл землю, а теперь вся эта красота начала оттаивать, превращая все вокруг в грязную кашу.

Поэтому когда в очередной раз я взял ключ в руки и тот не стал нагреваться, особняк огласил мой радостный вопль.

– Это, все собираемся! – крикнул я вдогонку. – Митя, хватит заунывно дудеть. Гриша, давай, где твой чемодан. Юния, они поженятся в итоге.

– Да это понятно, что сс… поженятся. Все хорошие истории так заканчиваются.

– Кроме тех, которые бывают в жизни.

Лихо ничего не ответила, разве что ТАК посмотрела на меня, что стало неуютно. Вот действительно, наблатыкалась с чужанами, даже повадки обычной женщины начали проглядывать. Мне как-то автоматически захотелось извиниться, помыть посуду и убраться в доме. И еще стыдно стало. Интересно, это правда мои эмоции или Юния там что-то химичит?

Минут через десять все были готовы. Более того, даже чужанская хозяйка вошла в кухню. Да еще удивила.

– Уходите? – спросила она.

Я не нашелся что сказать, поэтому кивнул. Взгляд у нее был вроде бы такой же, отсутствующий, но в голосе даже эмоции промелькнули. Правда говорят, что к хисту со временем привыкают. Наверное, скоро пришлось бы тратить намного больше промысла, чтобы продолжать оставаться здесь. Или искать новый постой.

– Посидеть надо на дорожку, – сказала хозяйка, первая плюхнувшись на кухонный стул.

У меня складывалось ощущение, что мы очутились в какой-то артхаусной картине непризнанного хорватского гения. Однако что важно делать, когда ты считаешь, что находишься в сумасшедшем доме? Правильно, не выделяться. Поэтому когда Юния плюхнулась рядом с чужанкой, я тоже сел на свободный стул. Митя хотел приземлиться на чемодан Гриши, но тут же был обруган последними словами, в довершении которых значилось: «Разобьешь ведь».

– Ладно, в общем, спасибо вам. Извините, если что.

– А у супницы крышка уже была с трещиной, – вставил Григорий.

Хозяйка не ответила, пристально глядя на чемодан. Словно пыталась что-то вспомнить. Тут до меня дошло, что лучшим вариантом теперь будет покинуть этот гостеприимный дом. Ведь полицейским на пенсии выдают наградное оружие, насколько помнится. А если с этой чужанки стало спадать оцепенение от промысла, значит, скоро и ее супруг придет в себя.

Я подошел к ближайшему дверному проему и прикоснулся артефактом. Гриша, не дожидаясь никаких приказов, тут же устремился в портал, таща за собой тяжелый чемодан. Засунутый в штанину половник мешал нормально двигаться, бес чертыхнулся, но не бросил законную добычу. За ним отправились все остальные.

На той стороне нас уже ждали спокойный Егерь и горделивая Куся. Точнее, все занимались своими делами, но, завидев нас, их бросили. Нет, в то, что она долетит, у меня сомнений не было. Однако теперь легкая тревога наконец отступила.

– А где Охрик? – спросил я.

– Рядом с козой, там потеплее. Значит, вот как ты оказываешься в нужных местах.

– Ага, подарок от чуров, о котором они, впрочем, не знают.

– Дела, – с уважением протянул Егерь. – Ладно, теперь, значит, слушай.

Миша стал рассказывать, как мне надо будет ухаживать за грифоном, как трогать крылья, чтобы не усугубить перелом, куда прикладывать мазь. На основе чего она, Егерь так и не сказал, разве что многозначительно улыбнулся, когда я задал этот вопрос. Что на моем языке значило: «Меньше знаешь, крепче спишь».

Правда, вскоре у нас возникла еще одна небольшая проблема. Даже скромные по габаритам грифоны не в состоянии были пройти в дверной проем, а следовательно и в портал. Охрик вон вообще не транспортабельный – хорошо, что Егерь нарубил толстых еловых веток и сплел между собой, так мы могли волочить грифона. Однако проблему это не решило.

Пришлось пойти по старому проверенному пути – сделать рамки. Благо, нужного сырья под рукой оказалось в избытке. Поэтому примерно через четверть часа кривоватый проход из обрубок веток, связанных между собой веревками, был готов.

– Короче, Миша, спасибо тебе за все.

– Да что там, – махнул Егерь.

– И это… – я замялся, не зная как сказать правильно. – В общем, если будешь искать дракона, то почитай предварительно, как можно от них защититься. Это важно.

Егерь поглядел на меня внимательно, будто пытался понять, что именно я имею в виду, но ничего не ответил. Разве что кивнул. Мы пожали руки и обнялись, словно знали друг друга тысячу лет. А после я второй раз за день применил артефакт.

Самым тяжелым и страшным было перемещение Охрика. И дело не в тяжести – что для рубежника стоит поднять несколько сотен кило? Просто приходилось действовать крайне осторожно, чтобы не повредить ему чего-нибудь.

Тут еще Куся постоянно бегала рядом, чем только мешала, а никак не помогала. Грифон ворчал, издавая странные звуки и щелкая клювом, волочение явно не вызывало у него положительных эмоций, однако терпел.

На «той стороне» я очутился изрядно вспотевшим от напряжения. Да и Юния с Митей, которые помогали волочить Охрика, тоже выдохнули. Единственный, кто шагнул раньше других, не думая о дополнительной поклаже, – это Гриша. Ну тут все понятно, бесу необходимо было тащить еще свой чемодан, да и половник постоянно мешался. Тут не до каких-то грифонов.

Зато как очутился, сразу залип, глядя на сверкающий столб Оси. Нет, Митя тоже замер, приоткрыв рот. Только если у черта в глазах читалось искреннее восхищение, то в голове беса явно щелкал старый кассовый аппарат. Да, надо будет предупредить Гришу, чтобы не распускал здесь руки, а то их довольно скоро укоротят.

Чуры, в отличие от моего предыдущего появления, с кулаками бросаться не стали. Напротив, окружили нас, восхищенно щелкая языками, почти как южане глядя на тонированную приору. Понятное дело, что в роли заниженной машины выступал не я, а Куся. На фоне сияющих сводов огромной пещеры, освещенной яркими всполохами Оси, белоснежная грифониха смотрелась по-королевски. Свет струился по ее перьям, переливался бриллиантами и отражался в глазах восхищенных зрителей.

Единственные, кто выглядели не такими счастливыми, как остальные, – кучка лысеньких сморщенных чуров, которые и входили в своеобразный ареопаг. Я с облегчением увидел Былобыслава и махнул ему.

– Юния, ты за старшего, расскажи что и как, разместитесь. И вот, держи мазь, – вручил я ей трехлитровку, которую пришлось тащить в одной из рук.

– Мне чего, сс… этой дрянью его мазать? – возмутилась лихо.

– Можешь делегировать кому-нибудь из более доверчивых и менее сообразительных чуров. Я поговорю с товарищами.

Я с трудом вылез из кольца восхищенной нечисти, кивком поздоровавшись с головами.

– Чего такие кислые? – спросил я.

– Царь царей вернулся, – сказал один из них.

– Вроде как раз этого я и добивался. Собрать все яйца в одну корзину и сразу же сделать омлет. Лучше скажите, что со Стынем?

С первого взгляда простой вопрос, но он заставил чуров переглянуться. Да что там произошло-то?

– Твой крон выжил. Он почти в полном порядке, не считая небольшого ранения. Дело в другом.

Меня начинали раздражать вот эти недомолвки. К тому же, непонятно, чего все такие кислые? Нам план мало того что удался на славу, так еще и Стынь ко всему прочему жив. Самый сильный крон в известных нам мирах сразится на нашей стороне в итоговой битве. Это не просто козырь, а, чтоб его, жирнющий такой джокер.

– Крон получил рубец за уничтожение неживых, – наконец выдохнул Былобыслав со скорбным видом.

Я не сразу понял всю трагедию сказанного. Наоборот, сначала удивленно улыбнулся. В моем понимании мощь Стыня и так находилась где-то за пределами здравого смысла. Это сколько же ему пришлось убить неживых? Простите, уничтожить. Наверное, слово «убить» не вполне подходило.

И только со временем мне стало ясно, отчего так дергаются чуры. Мы не просто получили самого мощного рубежника во всех мирах. У нас в руках была бомба с часовым механизмом, способная рвануть в любую минуту. В жилах Стыня тек хист неживых, который Царь царей мог обратить себе во благо и нам во зло.

Ну что тут скажешь? Хьюстон, у нас проблема!

Глава 18

Пока я знакомил верхушку чуров с русской классикой на примере романов «Кто виноват?» и «Что делать?», их младший офицерский состав подошел к делу со всей присущей этой нечисти ответственностью. Видимо, они уже давненько ждали грифониху, поэтому встречали ее… нет, не хлебом с солью, а более практичными вещами.

Бог знает (или кто еще?) откуда чуры были в курсе бытовой жизни крылатой нечисти, однако они собрали гнездо. Можно даже сказать, что из всяких сомнительных ингридиентов и палок. Хотя я утрирую, конечно, гнездо, наверное, по-грифоньим меркам вышло вполне себе неплохое. Оно довольно сильно напоминало то самое, какое Куся с Охриком свили во владениях Оковецкого лешего.

Единственное, с чем чуры промахнулись, так это с размещением. Хотя тут все понятно, это в нашем мире фэншуй попсовая и распространенная тема, сюда, видимо, все доходило обрывками и с неправильным переводом. Короче, чуры не придумали ничего лучше, чем разместить этой самое массивное гнездо прямиком над Осью. Для этого даже соорудили нечто вроде свай, кучу подпорок, в общем, воссоздали макет архитектора-троечника, который с трудом сдал дипломную работу.

Наверное, по логике чуров все было «ок». Куся, как красивая тетенька с рыжей прической из «Пятого элемента», оказалась бы в центра восходящих (а может и нисходящих) потоков энергии, а после обрушилась бы всей своей мощью на нежизнь. Только конструкция, как бы это сказать помягче, не сильно внушала доверие. Сами подпорки вокруг Оси держались то ли на магии, то ли на честном слове, а вот это массивное укрупнение сверху лишь усугубляло общее впечатление.

Вот и грифониха, по всей видимости, посчитала, что тут происходит какая-то ипотека под двадцать два процента годовых. То есть, весьма сомнительное предприятие, в которое влезать не надо. Я ее понимал. Мало кому понравится, когда ты сидишь дома, а тебе в задницу бьет разряд из Оси мира.

Хотя, если подходить к вопросу более практично, исключая категории «нравится-не нравится», возможно причиной несогласия стало и ранение Охрика. Тот продолжал лежать на еловых ветках, глядя на суетящихся вокруг чуров, и лишь изредка с явным любопытством вертел головой. Но если присмотреться, становилось ясно, что грифону все происходящее не сказать чтобы доставляло какиео-то неудобства. Пока меня не было, чуры уже принесли какой-то травы, чтобы подложить под голову птичке, и начали таскать ветки для нового гнезда внизу, у самого основания Оси. Молодцы, быстро перестраиваются.

Моя нечисть тоже оказалась, что называется, при деле. Юния каким-то естественным образом стала посредником между Кусей и чурами. Можно даже сказать продюсером. Она ответственно заявляла, чего именно сейчас хочет грифониха, и лобастые коротышки бегом отправлялись исполнять приказы. Не знаю, правда, лихо говорила все это от балды или действительно как-то нашла общий язык с белоснежной королевой воздуха, однако Куся молчала, что можно было принять за благосклонность. Поэтому никто в текущее положение дел не вмешивался. Это правильно, как говорили у нас в армии: «Работает – не трогай!».

Митя тоже был здесь. Хотя большей частью ходил с открытым ртом и разглядывал все: пещеры, чуров, жидкое лунное серебро, Ось, двери-обманки, за которыми была лишь скальная порода. Его не особо трогали, потому что он никому не мешал. Раз уж лесной черт пришел со мной (или, точнее, с Кусей), значит, считался персоной неприкосновенной.

Меня больше волновало отсутствие и беса, и его чемодана. Митя на все вопросы отвечал, что дядя Гриша что-то говорил про чуровские артефакты, а потом куда-то исчез. Как бы из-за этой маленькой детали не рухнула вся с трудом выстроенная дипломатия. Я нащупал невидимую для остальных крепкую веревку нашей связи, подергал за нее, однако нечисть не торопилась появиться, роняя тапки. Учитывая, каких сил ему стоило не отзываться на зов хозяина, да еще высокорангового (чем больше рубцов я получал, тем более крепкой становилась наша связь), он точно задумал какую-то гадость.

Впрочем, самым важным делом на повестке дня значилось не воспитание беса, а встреча со Стынем. Которой я почему-то боялся больше всего. Даже не знаю по какой причине… Ведь Руслан еще по-прежнему тот самый крон, которого я знал, пусть чуть сильнее, пусть в нем и течет энергия, связанная с разрушенной Осью, читай, нежизнью. Ну, и еще ее можно обратить против нас. Даже не представляю, что станет, если Стынь перейдет на сторону Царя царей. Нас размажут, как баклажанную икру по тарелке в школьной столовой. Там не то что не будет никакого шанса, даже голову поднять не успеем.

Но вместе с этим Царь царей сейчас собирал всех своих подданных для решительного наступления. Вот все-таки есть определенный плюс в дружбе с чурами – нечисть-пограничники могли находиться в разных местах, довольно быстро меняя локации. Поэтому всю оперативную информацию они собрали меньше чем за час.

Итог – Царь царей отступил и теперь стоит лагерем неподалеку от горы. Чего он ждет? Опять же, разведданые сообщают, что «замершие» рубежники по всему миру неожиданно оживились и теперь стекаются к своему повелителю. Для чего? Ну тут вообще не надо быть семи пядей во лбу.

Раньше Царь царей надеялся, что с помощью своих «пацанов» из других миров найдет способ начать глобальное вторжение. Завладеет артефактом и все такое. Потому не трогал остаток Оси, которую чуры восстанавливали, и не пытался уничтожить жителей крохотной деревеньки у горы. Как я понял, из-за того, что Средоточие мира вроде как изменило свою полярность (опять же, благодаря чурам), неживые здесь чувствовали себя не очень хорошо. Примерно как миллионеры, летящие в экономе. В общем, крон по силе становился слабее кощея, а ведуны рядовыми ивашками. Это тоже влияло на холодный расчет Царя царей. Зачем уничтожать защитников непонятно ради чего, неся большие потери личного состава, который понадобится при будущей интервенции?

Беда в том, что один маленький винтик по имени Матвей Зорин изменил все. Нет, я не сказать чтобы слишком большого о себе мнения, но ведь реально с проклятого дара, который обрушился на меня из-за сунувшей не туда свой нос Спешницы, все и началось. Затем, еще до того, как я нашел артефакт, мне в руки попалось яйцо не с кем нибудь, а с самой грифонихой. Которая тоже играла не последнюю роль в данной пьесе. И, что называется, завертелось.

Теперь у Царя царей была простая задача. В нынешней ситуации о господстве во всех мирах думать не приходилось. Более того, при текущем положении дел можно потерять и то, что у тебя уже было. Поэтому надо приложить все силы, чтобы убить химеру раньше, чем она снесет волшебное яичко. И вот для решающей битвы первожрец теперь и собирал силы.

Короче, что мы имеем? Почти расставленные фигуры на шахматной доске, а в центре стоит ферзь. И главная проблема заключается в том, что при определенном стечении обстоятельств этот ферзь может сыграть за любую из сторон.

Поэтому я еще немного пособирался с духом, наблюдая за тем, как на моих глазах возникает второе гнездо у подножия Оси, а затем направился к одной из крохотных дверей. Что интересно, когда я достал ключ и прислонил его к двери, то привлек внимание лишь ближайших чуров. Остальные даже не взглянули в мою сторону, увлеченные всеобщей суматохой. Да и невольные свидетели возникновения конкурента на ровном месте не высказали особого недовольства, видимо, они получили распоряжение на мой счет.

Я, сильно нагибаясь, влез в портал и очутился уже на деревенской площади. Первое, что мне пришло в голову, – сразу убрать артефакт на Слово. Вероятность нахождения его нежитью в заснеженных горах, тем более сейчас, когда все последователи первожреца собираются в одну шоблу, невероятно мала. Да даже если найдут, что с того? Я связан с артефактом, хрена лысого получится им воспользоваться.

А вот шансы, что в случае внезапного нападения на деревню эти ребята убьют меня и в качестве трофея завладеют ключом – сильно выше. Поэтому так будет спокойнее. Понятное дело, не для меня, но для остального мира точно. Вообще, я был максимально близок к тому, чтобы отдать артефакт чурам. Если он попадет в руки Царя царей, а я даже выживу, расклад все равно хреновенький.

Что до деревни, то мне стало окончательно ясно – это не мое место. На смену жуткой жаре с обжигающими лучами агрессивного солнца теперь пришел пронизывающий холод. Словно кто-то забыл закрыть дверь в морозильную камеру. Рубежники, в прошлый раз щеголявшие в одежде с легкомысленно открытыми руками и ногами (даже несмотря на ожоги), теперь значительно утеплились. Вот так оно, когда ваше новое божество любит похолоднее.

Меня, кстати, встретили дружелюбно, но вместе с тем сдержанно. Как двоюродного племянника, который усвистал в поисках приключений лет пятнадцать назад и неожиданно вернулся. Вроде как и родственник, но в то же время все уже почти позабыли кто он и что из себя представляет.

Что тут скажешь, и правцев можно понять. С одной стороны, я привел им целого крона, с другой – все же оставался чужаком. Хотя мне хватило данного уровня расположения, чтобы узнать, где находится синий великан. Но раньше, чем я добрался до Стыня, мне на пути встретился Дурц, без всяких обиняков обнявший меня.

– Мы справились, – похвастался он. – Мы разбили неживых и заставили отступить самого Царя царей. Наши люди уже сложили песнь об этом, которая будет передаваться от отца к сыну многие века.

Я не стал вставлять в пламенную речь старосты: «Если будет кому передавать». Хотя все же похвалил, мол, правцы действительно молодцы.

– Проводишь меня к крону? – спросил я.

Дурц кивнул и сразу как-то сник. Будто я задел больную тему. Мы вышли через открытые врата и зашагали по направлению к долине, куда правцы шастали за припасами. Кстати, навстречу нам как раз попалось несколько рубежников, несущих хворост и корзины с местными фруктами. Мда, расслабила их эта победа – открытые ворота, одиночки снаружи крепости.

– Почему Стынь не в крепости? – спросил я, думая, что это хоть как-то подстегнет беседу.

Судя по сдвинутым бровям Дурца, думал зря. Староста в довершение всего сжал губы, прищурился и отвернулся. Ну и ладно, не больно-то и хотелось, спрошу все напрямую, так сказать, у первоисточника. Но когда я уже разуверился в каком-либо ответе, Дурц неожиданно заговорил:

– Мы все радовались победе. Все, кроме повелителя. Он приказал похоронить павших товарищей на холме, завалить камнями, хотя зверья тут все равно нет, да там и остался. Мне кажется, что с тех пор повелитель не сомкнул глаз.

– И что он говорит?

– Ничего. Мы пировали, отнесли ему еды, но повелитель к ней не притронулся. Что-то в нем меняется. Как и вокруг. Погляди.

Он протянул руку, и ему на открытую ладонь упала снежинка, которая быстро растаяла.

– Раньше такого не было, – заключил Дурц.

Я кивнул. Хотя как по мне, ничего особенного не случилось. Это он еще в Якутии не был, вот уж где дубак. Но в целом озабоченность старосты понимал. Помнится, Стыню понадобилось несколько недель в Скугге, чтобы немножко изменить погодные условия. Здесь на подобные трансформации ушел всего день. Что будет через неделю, месяц? Нет, понятно, что едва ли Царь царей не даст нам возможности узнать это, но умозрительно?

Шагали мы так долго, что я даже несколько подзадолбался. Что тут скажешь, артефакт меня порядком испортил. Это как купить машину – ты сразу начинаешь думать, куда бы тебе на ней съездить, тогда как раньше вполне себе нормально добирался пешочком. Опять же, лишний жирок начинает появляться, Костик не даст соврать.

После получаса ходьбы мы наконец добрались до того самого холма тире погребального кургана. К той поре стало откровенно холодно. Мне пришло в голову, что, может, поэтому Стынь и убрался подальше от почитателей своего таланта, чтобы их окончательно не заморозить.

Что сказать, вид крона внушал. Руслан и раньше был здоровым, как откормленный племенной бычок, а теперь в него будто вкололи все стероиды за один присест. Создавалось ощущениям, что мышцам тесно в этом и без того здоровенном теле, крону пришлось даже чуть ссутулиться из-за разросшейся спины. И я понимал природу подобных изменений. Новый хист требовал большого сосуда для себя. Ныне Руслан, если вообще уместно называть это создание обычным именем, почти в два раза превосходил меня по размерам.

Но бог с ними, с внешними данными, интереснее всего были изменения, произошедшие с внутренним миром крона. И речь, само собой, шла не про глистов. Чем ближе я подбирался к Стыню, тем сильнее становился звон в ушах. Будто я медленно погружался на глубину. А еще возник какой-то первобытный животный страх. Подобное я испытывал, когда ивашкой столкнулся с кощеем Шуйским. Его промысел буквально раздавил меня, а тверской рубежник даже не заметил крохотной мошки рядом.

Вот, кстати, еще один довод, чтобы уйти в отшельники – в крепости еще оставались правцы-ведуны. Они бы рядом с кроном ходили в состоянии перманентной мигрени и с ощущением привязанных к ногам гирь. Даже мне не доставляет удовольствия находиться возле Стыня, ныне сильнейшего крона во всех мирах.

Дурц в какой-то момент остановился как вкопанный. Будто дошел до некой линии, которую переступить не мог. Стынь долгое время оставался недвижим и обернулся только когда я подобрался слишком близко. Блин, от него буквально веяло мощью, у меня даже язык стало пощипывать, словно я находился рядом с огромным Осколком Оси. Хотя, если так подумать, он сейчас таким и являлся.