Текст книги "Перерождение (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Что интересно, эта приспособа местного извращенца села как влитая, так сразу и не скажешь, что некогда принадлежала животному. Старик то ли замычал, то ли заревел, дохнуло обжигающим от холода ветром, поднялся колючий снег, и ата понесся ко мне. Причем, не на своих двоих, а припадая на четыре конечности.

У меня даже коленки дрогнули от страха, говорю же, никогда не любил ужастики. А это древнее изначальное существо напоминало… не знаю что, но как минимум причину строительства кирпичного завода. Причем возводить я его собирался прямо здесь и сейчас.

Благо, к тому моменту полубог добрался (хотя уместнее будет сказать доскакал) до моей водной ловушки. Ата, словно чувствуя, как мне не терпится, ступил на измененный мною снег и… не утонул, хотя должен был. Вместо этого его подхватила вьюга и вынесла на свободный от моего колдунства участок местности.

Я довольно быстро ориентировался в негативных прогнозах, поэтому уже вытащил со Слова нож Спешницы, о котором почти забыл, и проворно сплел печать Мышеловки, полоснув по руке. Бросил ловушку под ноги и стал отступать к проему подъезда, глядя, как стремительно приближается старик. Точнее, теперь уже здоровенный бык, потому что на человека тот походил все меньше.

– Юния, рядом! – крикнул я.

Наверное, в мирное время лихо бы завопила нечто феминистическое, однако теперь даже слова против не сказала. Вспыхнула и в ту же секунду оказалась за моей спиной. Тогда как я уже убрал окровавленный нож на Слово, другой рукой сжимая ключ. Стынь лежал за печатью, своеобразным свидетельством нашего проигрыша и скорейшего отступления. А что придется драпать – я теперь осознавал все яснее.

Потому что хитрый старик миновал «липкий» дом, со всего размаху влетев в мусор. Лично я бы после подобного уехал в травматологию, а этот тип лишь несколько секунд помотал головой, неторопливо обошел препятствие и грозно поглядел на меня. Так, что я вдруг вспомнил, что несмотря на недавнее посещение общественного туалета почему-то не подумал использовать его по прямому назначению. И вот теперь кажется самое время.

Потому что красные глаза на бычьей морде принадлежали кому угодно, только не человеку. И вот тут я наконец осознал, что пора валить. Стынь? Нет, мы за ним обязательно вернемся, просто сейчас, как бы сказать дипломатично, мы не готовы.

– Уходим! – крикнул я, разворачиваясь и бросаясь бегом к открытой двери.

Юнию даже не пришлось уговаривать. Она оказалась у замороженного подъезда раньше меня, следя взглядом за рукой с ключом. На бегу я услышал душераздирающий вопль, с удовольствием догадавшись, что Мышеловка сработала. Помнится, в мою бытность ивашкой она принесла немало неприятностей нечисти. Интересно даже, какова мощь ловушки теперь, когда я стал кощеем? Хотя едва ли ею можно убить такую древнюю хрень.

Но вместе с тем я не обернулся. Не до того. Добежал до дверного косяка, коснулся реликвией и… ничего. Так, повторюсь, но… это что еще такое?

– Ты не ты! – крикнула Юния.

Вот любят женщины говорить загадками. Из разряда: «Да» – это не всегда призыв к действию, а «нет» – не всегда отказ. Однако сейчас я все понял. Ключ был привязан ко мне и ни к кому другому. Я скинул личину Рехона, отметив про себя, что давление на плечи мгновенно исчезло. И портал тут же активировался.

Юния метнулась первой, а я следом, на ходу оборачиваясь. И увидел разъяренную морду быка буквально в полуметре от меня. Морду, полную боли и ненависти.

Именно в этот момент я приземлился на унитаз, все еще находясь в каком-то скрюченном состоянии и тупо пялясь дверь кабинки. Лихо стояла рядом с глазами, как сказал бы отец Костяна, по пять копеек. Разве что через треть минуты она наконец вымолвила:

– Почему опять сс… сюда?

– Да так, ассоциации неприятные были, когда его увидел.

Правда, я тут же подумал, что в общественном туалете Выборга могут опять быть посторонние люди, и прижал палец к губам. Впрочем, Юния мне не вняла.

– Теперь ты сс… скажешь, что надо возвращаться за Сс…стынем?

– Скажу, – шепотом ответил я. – Только для начала надо навести справки об этой парочке.

Глава 6

«Вообще нынешнее поколение испорчено смартфонами. Бывает даже, зайдешь в общественный туалет, а там какой-то тип со странными ушами завис на толчке с мобилой в руках».

Наверное, нечто подобное мог бы подумать случайный прохожий, который вошел бы в мою кабинку. Благо на страже моего спокойствия и всяких прочих инсинуаций находилась пусть и немного разболтанная, с одним отсутствующим саморезом, но все же действующая щеколда. Которая уже пару раз обезопасила меня от внезапного вторжения. Даже удивительно, но общественный туалет в столь неурочный час оказался намного популярнее какого-нибудь бара. В жизни бы не подумал.

Я же ковырялся в интернете, пытаясь накопать хоть сколько-нибудь информации относительно Чысхаана. Этот рыжий пацан сказал, что люди раньше сильно верили в старика. А это что значит? Какие-то предания или сказки могли вполне перетечь во всемирную сеть. Сейчас же много всяких этнографов, которые работают в этом направлении – развитие истории родного края и все такое.

Оказалось, что я был прав. Информации о Чысхаане, которого называли так же Бык Зимы (тут я сразу понял, что это мой попутчик), оказалось предостаточно. Вот только возникала самая большая неприятность, о которой писал на каком-то сайте еще Ленин: «Проблема информации в интернете заключается в том, что нельзя безоговорочно верить в ее подлинность».

Вот и о якутском пенсионере сведений было множество, самых разнообразных. Кто-то называл его якутским Дедом Морозом, другие Повелителем Севера, третьи вообще верили, что это не человек, а олицетворение стихии мороза. Короче, чужане – такие чужане. Вот хрен разберешь, где здесь правда, а где ложь. И понятное дело, нигде не было написано, в чем его слабость, что он больше всего любит, судим ли или хотя бы привлекался. Хотя, учитывая древность изначальной нечисти и то, с какой легкостью Бык Зимы избежал ловушек, что-то мне подсказывает, что он почти такой же крутой, как Супермен. А это означает что? Надо всего лишь навсего найти его криптонит. И это я не про рэпера с фефектом фикции, а о диковинном зеленом камне, лишающем героя сил.

Но все это было из условно хороших новостей. Из плохих – имя рыжего пацана ничего не дало, скорее даже запутало, потому что сразу повело меня в соцсети. А вот никаких упоминаний в мифах я не нашел. Получается, рыжий сказал мне неправду или, что еще хуже, он был птицей такого невысокого полета, что его решили даже не упоминать. Что, само собой, было еще более странно. Почему великий Бык Зимы тогда так за него впрягался?

– Чего ты всс… се усложняешь? Надо просто чуть-чуть подождать, а потом вернуться и забрать Стыня. Сс… силой.

Неожиданно выяснилось, что лихо не обладает таким уж невероятным терпением. Или ей просто не нравился интерьер местного помещения. Разбаловал я ее, ох разбаловал.

– Сс… силой, – передразнил я Юнию. – Ага, ведь у нас нечисть такая тупая, что не сопоставит два и два. Что-то мне подсказывает, что теперь этот рыжий все время возле Руслана пасется, – ответил я. – А где он, там и старик. Нет, надо понять, как с этими двумя справиться.

– Сс… одним, – поправила меня лихо. – С изначальным. Паренек – мелкая сс… сошка.

– Мне почему-то кажется, что все не так просто.

Вообще, я прочитал много всякого о якутской мифологии. Понятно, что это могло быть максимально далеко от правды, но другой информации у меня не было. Короче, ключевой нечисти там не так уж и много, все наперечет. Наверное, дело в холодах – даже черти там от сырости не заводятся. Эх, мне бы пробраться в рубежную библиотеку, в смысле, книжную клеть, что в Подворье. Вот только туда мне ход заказан. Не просить же ребят с улицы, чтобы сгоняли и принесли оттуда пару томиков. Хотя… почему бы и нет.

От внезапной догадки я даже подскочил на фаянсовом друге. Вот как раз посредников у меня как удобрений за баней. Только руку протяни и ухвати, что называется, за наглую рыжую бороду.

– Придумал сс… что-то? – поинтересовалась лихо с тревогой.

– Вроде того. Ладно, хватит тут время терять, давай-ка быстренько навестим наших лоботрясов.

Я вытащил ключ, прислонил его к двери и с прискорбием понял, что как раз «быстренько» и не получится. Да и вообще никак не получится, потому что реликвия нагрелась до состояния раскаленного кипятильника, отчего я чуть не выбросил артефакт, а больше пока делать ничего не собиралась. Ну да, только за последний день я куда только ни мотался, вот артефакт и разрядился. Зараза, надо было подумать хотя бы о туалете на Мальдивах или еще в каком-то теплом месте, где меня на всякий случай не ищут все рубежники Новгородского княжества. С другой стороны, они едва ли могут представить, что я буду так глуп, что не только вернусь сюда, но и останусь на какое-то время.

– Чего сс… случилось? – спросила Юния.

– Придется нам здесь остаться на какое-то время, – ответил я, а сам уже набирал Костяну.

– Дай угадаю, ты в федеральном розыске, истекаешь кровью, а еще остро нуждаешься в нескольких миллионах долларов, так?

– Приличные люди вообще-то здороваются, – ответил я.

– Так это приличные, – парировал Костян. – Так что, я прав? Ты, кстати, на часы смотрел? Ночь на дворе.

– Не смотрел, – признался я. – Кстати, кровью я не истекаю и в деньгах не нуждаюсь…

– Просто ты в последнее время звонишь, когда тебе что-нибудь надо. И по поводу розыска ты ничего не ответил.

– Если заберешь меня, расскажу. Я на Северном валу, в общественном туалете.

– Ну что сказать, там тебе самое место. Ладно, жди, скоро буду. Это Мотя! – крикнул он, все еще не отключаюсь. – Да мамой клянусь! Да кто еще мне будет звонить ночью⁈

И отключился. Забавно, вроде такая мелочь – позвонить другу, но я почувствовал какую-то грустную ностальгию по тому времени, которое уже никогда не смогу вернуть. И понял, что очень скучаю. Может, рубежничество и прекрасно, когда твоей жизни постоянно не угрожает опасность, но в моей практике такого еще не встречалось. А потом поглядел на часы – почти два. Понятно, что Костик в такое время редко спит, он у нас сова до мозга костей (как бы забавно это каламбур ни звучал), однако он чересчур быстро согласился.

Друг приехал через пятнадцать минут. Сначала послышались неторопливые шаги, а затем молодецкий голос рявкнул возле соседней кабинки, сопровождаемый попыткой проникнуть внутрь: «Граждане отдыхающие, готовим документы личности, справки на яйца глистов и выходим по одному».

Кто-то громко ойкнул, а после, когда до «отдыхающего» дошел смысл сказанного, довольно незатейливо обматерил моего друга. К тому моменту я уже вышел наружу, заранее спрятав Юнию в Трубку. Вот легче было не показывать ее другу Костяну, чем потом полчаса объяснять, кто это и что у меня с ней ничего нет. А потом еще выслушивать, какой я лох и никогда не разбирался в женщинах.

– Фу, как некультурно, – ответил на обсценный пассаж Костян, одновременно махнув мне рукой. И мы вышли наружу. Правда, чтобы сразу сесть в «Дастер».

– Ну, рассказывай, куда ты опять вляпался?

– Ты про такие глубокие места даже не знаешь.

– Криминал? – посерьезнел Костян.

Я тяжело вздохнул. Ох, если бы все было так просто. У меня тут Царь царей на горизонте маячит, который жуть как хочет разрушить все миры, а друг думает, что я где-то нарушил закон.

– Чего, колдунство там твое? – не унимался Костян. – Какой-то Волан-де-Морт объявился?

– Типа того. Помнишь, у твоего отца домик был?

– Он же летний, там ни отопления, ни газа, ни света. Я его уже третий год продать не могу. Да и пилить до него, там же глушь.

– Именно то, что мне и нужно. Пустишь на денек-другой?

– А после ты опять пропадешь, так?

– Надеюсь, что ненадолго. Мне надо отсидеться, чтобы подзарядить кое-что…

– Мотя, ты глухой? Говорю же, там света нет. Как ты собрался что-то подзаряжать?

– Это все сложно. Так ты что, пустишь меня?

– Пустишь, – ответил Костян с таким видом, будто каждый день общался исключительно с идиотами, а сегодня я был у него уже десятый клиент. – Только домой заедем. У меня ключи там. Заодно Ольге покажу тебя. Знаешь, если в два часа срываешься из дома, то у тебя должны быть железобетонные доказательства. Либо мертвые куртизанки, либо живые друзья.

– Я не настолько симпатичный, чтобы меня женщинам показывать.

– Так я тебя не как мужчину покажу, а как обезьянку на юге. Короче, задрала она со своей ревностью. Теперь всех знакомых за километр приходится обходить.

– Это ты что, теперь через Питер на работу добираешься?

– Очень смешно. У нее просто этот период…

Мы мягко тронулись (к счастью, не кукухой, хотя и до этого было недалеко), а Костян стал в своей коронной манере жаловаться на жизнь. Он и раньше любил это делать, однако, по его словам, теперь у него на подобное были все основания.

«Этим периодом» Костик называл отрезок времени, когда у его жены накапливался хист. Тот самый, крохотный отросток, который остался после изгнаний лярвы. Правда, это для меня он являлся незначительным, а для простого чужанина более чем серьезным.

Вся суть заключалась в том, что этот хист Ольге нужно было куда-то сливать. К примеру, как тогда в баре, когда она спустила промысел на случайных мужиков, которые из-за нее чуть не передрались. Так как Костик наложил вето на подобные мероприятия, расплачиваться приходилось ему. Потому что существовал еще один вариант, когда хист выплескивался самым древним и проверенным способом. Скажем так, в момент наивысшего наслаждения. Что, кстати, стало для меня неожиданностью. Как-то я не особо обращал на это внимание.

Короче, вкупе с тем, что жена в этот сложный для друга период в плане совместной супружеской жизни становилась намного активнее, Костику можно было только посочувствовать. С другой стороны, есть время разбрасывать камни, есть время их собирать.

Но на балкон, несмотря на прохладную погоду, Ольга действительно вышла. А мне пришлось выбраться из авто и помахать ей, чтобы убедить, что Костик действительно занят важными дружескими делами (и одновременно короткой передышкой), а не всякими глупостями. Правда, судя по тому количеству времени, которое он отсутствовал, его все-таки еще раз склонили к глупостям.

Спустя чуть меньше часа, закупившись продуктами в круглосуточном магазине и несколькими рейками, саморезами и уголками (не просто же так сидеть в глуши и ждать, пока артефакт зарядится), мы прибыли на место. Когда-то это была небольшая, но вполне живая деревня, которая со временем совсем опустела. Помнится, еще когда отец Костяна возил нас сюда летом, уже половина домов была заброшена, в остальные приезжали лишь в сезон. Потому большинство дворов заросло сорной травой, у некоторых домов обвалились крыши, на стеклах наслоились пыль и грязь, зато проселочная колея, несмотря на непогоду, оказалась относительно цела. Все просто – сюда никто не ездил.

Нет, когда-нибудь, если москвичи и питерцы доберутся до этих мест, может, и наведут порядок. У нас же вроде стал подниматься спрос на внутренний туризм. Вот только когда еще это будет? От северной столицы ехать сюда часа два, да не везде хорошая дорога. Деревенька действительно у черта на куличках. Здесь так глухо, что даже нечисти в округи никакой нет. Потому что чего тут ловить? Неудивительно, что у Костяна никто не покупает дом.

Тот, кстати, оказался слегка в запущенном состоянии – крыльцо требовало ремонта, дверь перекосило, отчего закрывалась она с большим трудом, при попытке разжечь старую потрескавшуюся печь помещение наполнилось дымом. Про комья грязи в сенях я молчу. Костян, конечно, отличался удивительной неряшливостью, при жизни его отца такого бардака не было.

– Короче, будешь уходить, ключ повесишь над дверью, вот там, на гвоздь. У меня запасной комплект есть. И чтобы порядок такой же оставил.

– Про порядок смешно, – ответил я. – Я тебе даже полы вымою.

– Само собой, – усмехнулся Костян. – Ладно, давай, мне еще три часа домой пилить.

– Три? – я не поверил тому, что услышал

– Гололед, пробки, – пожал плечами друг. – Опять же сумерки – самое опасное время. И я тебе еще сколько помогал. Или ты хочешь, чтобы мои дети сиротами остались.

– Фактически, если ты сейчас разобьешься, то твои дети не станут сиротами, потому что их нет. Костян, мне кажется, тебе нужно избавиться от всякого хлама, что хранится у тебя в гараже.

– Это еще зачем?

– Поверь мне на слово. Пригодится.

– Ладно, чудак, бывай. Не забудь, ключ – на гвоздик.

Забавно, но стоило Костяну выйти за порог, как время словно бы остановилось. Хотя я и пытался этому сопротивляться, схватившись сразу за смартфон. Интернет тут ловил, но очень плохо, одна страница прогружалась почти минуту, да связь периодически пропадала. Крохотный телевизор издевательски пялился своей кинескопной мордой, видимо, его сослали сюда за ненадобностью – электричества действительно сроду тут не водилось, а генератора никогда и не было.

Немного посидев, я полез прочищать дымоход, потому что внутри был откровенный дубак. Да и спать не хотелось. Если честно, у меня не было никакого понимания, как это делать. Больше всего хотелось как-то применить свой хист, чтобы раз, и по волшебству все образовалось само собой. Однако либо мой промысел оказался не заточен на такие фокусы, либо нужно было придумать какое-либо специализированное заклинание.

К моему невероятному счастью выяснилось, что причиной всему какая-то нерадивая птица, которая не придумала ничего лучше, чем свить гнездо прямо в трубе. Пришлось осторожно выковыривать множество веток, большая часть которых все же упала в дымоход. Но, к моему счастью, этого оказалось достаточно, чтобы печка перестала чадить. Поэтому уже к рассвету в доме было относительно тепло, хотя и пришлось потратить немало запасенных дров. Придется еще напилить в лесу сухих бревен, а после расколоть чурбаны.

Юния к тому времени нашла веник и подмела полы. Конечно, не идеально, как умел тот же Митя, но надо учитывать, что раньше она подобным никогда не занималась. Что удивительно, лихо даже не пикнула, что ей приходится выполнять черновую работу. Вот так, в невероятной глуши Выборгского района и умирают настоящие феминистки. Да и опять же я ее не заставлял, сама вызвалась. Поэтому можно сказать, что спать мы легли в относительной чистоте.

На следующий день мы продолжили заниматься наведением марафета. Я таки добрался до леса и притащил во двор пару поваленных бревен, занявшись заготовкой дров. А после отправился кашеварить, поставив невероятно сложную цель – приготовить щи в печи. Юния же тем временем добралась до колодца, натаскала воды и начала надраивать полы даже с какой-то долей ожесточения.

Только к обеду я вспомнил о самом главном – что не проверил ключ. Этот мир, да и все прочие зависели от одного человека – меня, а я был занят обустройством очередного дома (какого уже по счету?), словно собирался прожить тут если не всю жизнь, то явно несколько лет.

Что меня испугало еще больше – когда ключ в очередной раз нагрелся и не ответил на призывы сформировать портал, я… обрадовался. Будто бы больше всего в жизни не хотел отправляться в Скуггу, потому что знал – меня опять будет ожидать разгребание очередных авгиевых конюшен. И пока я жив, пока рубежник Мотя Зорин в строю, подобное никогда не закончится.

Затем, с тем же неприятием, с каким ребенок ест суп, чтобы получить доступ к сладкому, я забрался на ближайший холм и набрал Егеря. После пятого гудка я даже стал надеяться, что тот не возьмет. Однако Миша ответил. Правда, обрадовал меня тем, что все тихо и благополучно. Никаких новостей от лешего нет, как и сигнала об опасности.

Стоило мне повесить трубку, как в душе поселилась радостная легкость. Как же хорошо, когда… ничего не происходит. Потому с головой окунулся в бытовые заботы, от чего получил невероятное удовольствие.

Ключ ответил на третий день, как мы поселились здесь. Теперь я понял, что он восполнился полностью, будто бы даже расширив количество впитываемого промысла. Наверное, таким образом он тоже «качался», если можно так выразиться. К тому времени мы отмыли весь дом, включая окна, перестирали постельное белье (в кладовой нашелся стратегический запас хозяйственного мыла), поправили дверь, накололи дров на две войны и даже починили крыльцо. Да, пусть и путем экспроприированных досок из ближайшего заброшенного дома, но ведь суть в том, что вопрос решился. Еще я сделал несколько рамок-проходов для телепорта, часть которых сгрузил на Слово в этом мире, а часть перекинул через плечо, чтобы оставить на Скугге. А затем вытащил меч, повесил на всякий случай нож и зажал ключ в руке.

Однако на этот раз портал не манил, скорее, чем дольше я смотрел на него, тем явственнее меня мутило. А еще в душе родилось какое-то странное, противоречивое чувство, которое я не мог объяснить. И которое внезапно озвучила Юния:

– Жалко. Жалко все оставлять.

Сказала задумчиво, снимая найденный передник и убирая за ухо распущенные волосы. Даже не заикнулась ни разу.

– Жалко, – согласился я.– Здесь мы какие-то… другие, что ли.

– Настоящие, – подсказала она.

Я кивнул. После тяжело вздохнул и поглядел на лихо. А та, сложив передник на стул, шагнула в портал. И я вслед за ней.

Не успели мы очутиться в крохотном домике на краю Фекоя, как мне чуть ли не на грудь кинулся заплаканный Митя. Словно только того и ждал, что появится кто-нибудь, кому можно пожаловаться.

– Дяденька, дяденька! Где же ты пропадал? Там дядя Гриша… Он с ума сошел.

– Чего? – только и смог выдавить я из себя.

– Он дяденьке Анфалару вызов бросил. Хочет стать правителем Фекоя.

Я поглядел на лихо, а та лишь развела руками. Мол, а чего ты хотел. Я кивнул, одновременно медленно моргнув и долго не открывая глаз. Словно надеясь, что, когда подниму веки, все это окажется дурным сном. Не оказалось.

– Ну что, Юния, понеслась…