Текст книги "Перерождение (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 4

Будь у меня побольше времени и поменьше нечисти в подчинении, которая только и делала, что проявляла характер, то после неудачи с грифонихой я бы расстроился. Сидел бы, сокрушаясь о произошедшем, вспоминал, когда и что сделал не так, возможно, даже ударился бы в самый популярный русский обычай, а именно – пытался справиться с бедой путем отравления организма этанолом. Конечно, проблему это никак не решило бы, но кого это интересует, правда? Тут главное – это страдания.

Однако времени посыпать голову пеплом и вздыхать об утраченном и неслучившемся не оказалось совершенно. Поэтому мы добрались до домика Егеря, где все вроде бы было в порядке (более того, коза оказалась вполне себе жива, а жиртрест корчил из себя главную обиженку). Там мы запаслись припасами, после чего вновь отправились в путь, предварительно вывернув носки наизнанку. А еще на этот раз я посадил Юнию в Трубку. Во-первых, достало ее постоянное щебетание с Егерем, во-вторых, местному лешему было ни к чему знать о существовании лихо. Как выяснилось, на нее все реагируют весьма по-разному.

Конечно, можно было бы провернуть все быстрее. К примеру, рвануть с помощью ключа в ближайший (или вообще любой супермаркет), я даже по пути увидел небольшую пещеру, которая вполне могла подойти под категорию «прохода», однако мне вспомнилось еще кое-что. Стоило несколько раз переместиться из дома Инги, как неживые об этом пронюхали и стали пастись рядом. Царь царей, а вместе с ним и его подданные, вроде как настраиваются на реликвию. Не знаю, как это работает, да и мне, если честно, не сказать чтобы было сильно интересно. Получалось, что ключ в данном случае срабатывал своеобразным маяком для нечисти.

Вообще, конечно, обидно, у меня есть очень крутая реликвия, пользоваться которой нельзя. Я оказался в роли коррупционера, квартира которого набита деньгами под завязку, однако тот невероятно параноит и живет чуть ли не на официальную зарплату. Невольно задашься вопросом – а для чего это все?

Суть в том, что я опять злоупотребил гостеприимством Егеря, немного его раскулачив. Так в моем многострадальном рюкзачке оказались: кровяная колбаса, половина буханки хлеба (явно покупного), чуть заветренные пряники и полпачки сушек. Не бог весть что, конечно, но лучше, чем совсем ничего. Что любопытно, Миша сам лично продемонстрировал свои запасы, предложив выбрать необходимое (всякие консервы и крупы я отмел), а вот жиртрест смотрел на экспроприацию еды с болью всего еврейского народа в глазах. Правда, гордость оказалась сильнее. Наверное, жиртрест до сих пор не мог мне простить подставы с домовым, поэтому не произнес ни слова.

Таким образом мы и дотопали до того самого места, где видели лешего, или лешака, как называл его Егерь, в прошлый раз. И там я уже выгрузил всю поклажу на пень, предусмотрительно забрав упаковку от пряников и сушек, а затем отступил на несколько шагов. И хозяин леса не заставил себя ждать.

– Расстарался, рубежник, – хмыкнул он, выходя к пню. – Не иначе как просить о чем-то будешь.

– Давно живешь, потому и мудрости в тебе много, – начал я с лести.

Вообще еще в бытность чужанином я заметил, что люди, в том числе самые скромные, невероятно падки на комплименты. Даже если понимают, что похвала может быть не вполне правдива. И нечисть в этом не так уж сильно отличалась от людей. У нас почему-то в сознании закрепилось, что поругать всегда есть за что, а вот одобрение надо заслужить. Вот и ходим все недолюбленные, озлобленные.

– Я не столько просить пришел, сколько предостеречь, – продолжил я. – Слух о том, какой редкий зверь появился в твоих владениях, вышел далеко за пределы тверских лесов…

При этих словах лешак довольно улыбнулся. Конечно, причем распространился этот слух не без его помощи. Не думал, что стану плохим человеком, но я поймал себя на мысли, что мне доставляет странное удовольствие сообщать этому чсв-шнику плохие новости.

– Потому привлек нежелательное внимание определенных существ.

– Кого это? – все еще не въезжал, к чему я клоню, леший. Оттого и сильно не напрягался, скорее раздражался из-за непонимания. Ну ничего, сейчас покушаешь последних известий полной ложкой.

– Неживых. Это такие хорошие добрые ребята, которые служат нежизни. Ты, наверное, прежде и не встречал их, они большей частью в Прави водятся. У них там за главного Царь царей.

А вот теперь лешего наконец-то проняло. Примерно как русского туриста, который приехал в Таиланд, познакомился с приятной местной девушкой, привел домой и внезапно обнаружил определенный нюанс. Мол, эта девушка внешне пусть и выглядит как нимфа, но не является представительницей прекрасного пола на сто процентов.

Лешак и прежде не был красавцем – все-таки он старый, оттого больше похож на крючковатое дерево, в котором отдаленно угадываются человеческие черты. Суть в том, что теперь эта колода вдруг спала с лица.

– Видимо, знаешь о Царей царей, – заключил я. – Оно и понятно, персона знаменитая. О ней слухи даже до лесных чащ доходили.

– Как же это? – растерянно пробормотала нечисть. – Он же ведь в Прави.

– Недавно один не очень умный кощей открыл прямой рейс Ирнил-Стралан. Провел обряд и впустил в свое тело Царя царей. А тот сколотил вокруг себя бойз-бенд.

– Матвей, ты нормально говори, – впервые подал голос Егерь.

Ну да, что-то я привык на своем балакать, а леший половину моих слов может не понимать.

– Ну, короче, соратников собрал из тех, кто вкусил силу нежизни. Таких оказалось довольно много. И теперь все эти ребята рыщут по тверским землям в поисках грифонихи. Классно да?

– А зачем им грифониха? – все еще пытался собрать себя по осколкам леший. Получалось хреновенько.

– Скажем так, она участвует в одной схеме, которая может уничтожить нежизнь и восстановить Правь. А Царь царей этого очень не хочет. Вот такие у нас невеселые расклады. Что скажешь, уважаемый леший?

– А чего тут говорить, – сразу отозвалась нечисть, явно даже не особо задумываясь. – Надо отдать им грифониху, и дело с концом. Кто Царь царей, а кто я. Он же всю Правь под себя подмял.

Ну да, ну да, как похайпиться за чужой счет, так дайте две грифонихи, а как нести ответственность, так уже не надо. Собственно, не скажу, что я сильно разочаровался в лешем. Хотя бы из-за того, что не допустил главной ошибки и прежде им не очаровывался. Более того, пока мы шли, я прорабатывал в разговоре с Егерем возможные варианты развития событий. И вариант «фигачим винты назад» у нас тоже имелся.

– Так-то оно можно сделать, да только что другие лешие скажут?

– А что они скажут? – поморщился хозяин леса, как русский турист, который все разглядывал нюанс тайки и не знал, уйти ему или остаться.

– Что Оковецкий леший своих созданий не защищает. Сам грифониху приютил, а как запахло жареным, так и отказался. Что еще хуже, струсил.

Что мне понравилось, при упоминании своего имени нечисть вздрогнула. Словно я его плетью ударил. Да и дальнейшие слова ему тоже не особо пришлось по душе. Едва ли леший знал такие словосочетания как «испорченное реноме» или «институт репутации», однако явно догадывался об их значении. А я меж тем продолжал подливать масла в огонь.

– Думаю, после такого никто в добром разговоре Оковецкого лешего и не вспомнит. А само слово станет нарицательным. Может, кто и вовсе на владения твои позарится, лес-то вон какой большой, а охранять его некому.

Я видел, что еще чуть-чуть и леший закипит. Ну, или сорвется. Поэтому замолчал, давая нечисти возможность самому подумать. Если честно, я, конечно, немного сгущал краски. Едва ли с этой колодой случится что-то серьезное. Да, уважать его будут сильно меньше, но вряд ли кто из нечисти в здравом уме станет оспаривать право на владение. Лес не просто большой, огромный, тут же какой-то заповедник или вроде того. Значит, и существ в нем обитает с избытком, оттого и сил у хозяина ого-го.

Тут работала чистая психология, раз лешие друг перед другом хвастаются, значит, у них сильно развито честолюбие. А в таком случае они просто не могут упасть в грязь лицом. Это кринж, зашквар, да и попросту позор.

– Ты знал? – угрожающе спросил Оковецкий леший.

– Ага, я такой коварный и злой, все наперед придумал, чтобы тебя подставить, – съязвил я, но тут вдруг вспомнил, что собеседник может быть не особо силен в сарказме, поэтому добавил. – Даже не подозревал, что так обернется. Потому и грифониху спрятал вдали от дома. Думал, что здесь безопаснее будет.

– Ладно, – то ли выдохнул, то ли проскрипел наконец леший. С видом все того же русского туриста, который все же решил, что деньги уплачены и об этом едва ли кто узнает. – Спрячу грифониху так, что никто не найдет.

– Сколько бы ни прятал, а там несколько десятков кощеев, рано или поздно найдут, – возразил я. – Мы этим бродягами дадим бой, но исключительно на своих условиях.

У меня явно получилось заинтересовать лешего, потому что он подался вперед, ловя каждое мое слово. А мне было что сказать. Конечно, если честно, вот этот крестовый поход Царя царей сбил все мои планы. Раньше все было просто и понятно – выцепляем первожреца, раскидываем по одиночке кощеев, убиваем Трепова. Теперь все приходилось делать на ходу, постоянно импровизируя. Хотя, кто знает, может, так оно тоже все получится. Путей к отступлению у нас не было никаких.

Не могу сказать, что лешему мой план невероятно пришелся по душе. Хотя, может, все дело в том, кто его придумал. Ну и ладно, я не золотой рубль, чтобы всем нравиться. Главное, что сейчас мы все в одной лодке. Надо лишь постараться, чтобы эта посудина двигалась в правильном направлении и заодно не затонула раньше времени.

– Так что мы тебя одного не оставим, – подытожил я свой рассказ. – Тебе главное вести себя как умная «тарелочница».

– Как кто? – не понял леший.

Я обернулся на Егеря, который укоризненно покачал головой. Ну да, постоянно забываю, что не все понимают современный русский язык.

– Короче, главное заманить клиента в подходящее место, а в нужный момент слиться.

– Ладно, – тяжело проскрипел леший. – Отправлю весточку своим братьям, спрошу, кто где видел рубежников, рыщущих по лесам. А уже после тебе скажу.

– Или Егерю, – для наглядности указал я на Михаила. – Мне тоже надо мотануться кое-куда. Мы с ним на связи.

Леший кивнул, широким жестом сгреб угощение и, грузно покачиваясь, скрылся в чаще.

– Дела, – не задумчиво, а с какой-то необоснованной веселостью сказал Миша. – Никогда не видел лешака таким напряженным. У тебя, Матвей, какой-то талант. Что ни делаешь, а нечисть страдает.

– Кто на что учился, – согласился я. – Но тут ты ошибаешься, люди тоже страдают.

– Ага, этот плач у него песс… ней зовется, – выскочила из Трубки Юния.

Я не стал говорить, что лихо надо знать свое место и появляться только тогда, когда ее об этом просят. Тут самое неприятное заключалось в том, что Юния может меня попросту послать. И что мне потом делать? Как поднимать авторитет? Вот то-то и оно. Поэтому приходится делать вид, что все нормально и это у нас такая манера общения.

– Ладно, я так, в шутку, – отмахнулся Егерь. – Парень ты действительно неплохой.

– Только сс… – начала Юния, однако увидела мой взгляд и решила не заканчивать присказку. Ну хоть так.

– Только бедовый, – отозвался я. – В смысле, неприятности притягиваю.

– Это как посмотреть. Что для одного неприятности, для другого обыденность, а для третьего и вовсе удача. Главное не то, что человек попадает в неприятности, а как он из них выпутывается. Это тоже своего рода талант.

Мы вернулись в хижину Егеря, где Миша сварганил на скорую руку жареной картошки с тушенкой и открыл баночку соленых огурцов. Юния, понятное дело, к этому угощению не притронулась, ей ни к чему, а вот я схарчил чуть ли не половину сковороды. Опять же, к явному неудовольствию жиртреста.

– Все, пойдем, – решительно поднялся я. – Дел еще куча.

– Даже не буду спрашивать каких. Меньше знаешь…

– Крепче спишь, – согласился я. – Ты только скажи, до трассы в какую сторону?

Брови Егеря недоуменно поползли вверх. Он не интересовался, но понимал, что я обладаю каким-то особым способом преодолевать большие расстояния. Может, думал про сапоги-скороходы? При воспоминании об этом артефакте, я тяжело вздохнул. Вот на кой хрен эта приблуда Стыню? Он же не станет устраивать полумарафоны в Якутии. С другой стороны, попробуй сказать ему слово против – легче будет замазать, чем отскрести.

Но важно то, что я решил на всякий случай обезопасить и грифониху, и местный лес от следов собственного присутствия и использования реликвии. Для этого и надо-то подальше отойти от здешних мест и уже там телепортнуться.

– Прилично. Километров двенадцать. Вас, может, подвести?

– У тебя машина есть? – удивился я.

– Имеется. Я же в город иногда езжу. Она просто подальше стоит.

– Нет, не надо, сами доберемся. Рубежной дури у меня хватает, да мы тебя и так напрягли. До Твери доедем, а оттуда уже… В общем, не надо.

– Ну как знаешь, – легко согласился Егерь. – Матвей, ты только все же телефон заряди. На всякий случай.

На том и попрощались. В смысле, мы пожали руки, а вот Юния еще минуту слушала, как Егерь «был рад познакомиться с такой интересной и прекрасной собеседницей и надеется еще не раз увидеться». Лишь после этих долгих лирических отступлений мы наконец побежали. Точнее, побежал я, а Юния засверкала среди деревьев.

Если честно, я еще с армии не любил бегать. Как это любить, когда ты в полном обмундировании и забиваются все мышцы, которые только есть в теле, а дыхалка, несмотря на постоянную муштру, ни к черту? А вот в бытность рубежником выяснилось, что бег – самый быстрый способ добраться из точки А в точку Б. Хотя по старой памяти я все равно им старался пренебрегать. Однако от неизбежного не уйдешь. Видимо, такая у тебя судьба-злодейка, Мотя Зорин, бегать по пересеченной местности, когда в руках зажат главный артефакт всех миров.

Что мне нравилось еще меньше – периодически приходилось продираться через борщевик, который в здешних местах просто царствовал. Интересно, леший его специально для каких-то своих целей выращивает или забил на здешнюю флору?

Суть в том, что хисту приходилось все время работать – выплескивая промысел на заживление кожи. Так я и добрался до трассы – обычной двухполоски, огибающей заповедник.

И что еще интереснее, машины здесь тоже ездили. Вот только несмотря на мои потуги и выставленный большой палец, никто останавливаться не планировал. Я уже собрался выплеснуть хист, как вмешалась Юния.

– Погоди, вдруг еще пригодитсс… ся. Дай я попробую. А ты вон там сс… спрячься.

– В борщевике? – возмутился я.

– Можешь левее, там просс…сто кусты.

Я отнесся к этой инициативе нечисти со скепсисом, однако все же послушался. Даже интересно, что она там придумала. Юния же дождалась, пока я спрячусь, после чего призывно встала на обочине, опершись на одну ногу и согнув другую, чуть выпятив задницу. Я раньше даже не подозревал, что у нечисти она есть. Волосы лихо перекинула на одну сторону, полностью открыв свое лицо, а свободную руку положила на талию.

Вышло как-то необычно. С одной стороны, в этом наряде в подобное время года Юния выглядела немного странно. Я бы сказал, совсем не к месту. С другой, мимо нее нельзя было проехать, потому что она… выглядела привлекательной. Да что там, вполне красивой. И дело не только в облике, на который лихо потратила много промысла, а в образе, фигуре и даже ее стойке.

Поэтому я не удивился, когда рядом остановилась машина. Да, невесть какая – старенькая четырнадцатая с пузатым дядечкой за рулем, но все же.

– Здрасте, а вы не подвезете? – спросила она.

– Подвезу, красавица. Вместе и дорога веселее.

Юния открыла переднюю пассажирскую дверь, да даже почти села, после чего наконец-то будто вспомнила обо мне.

– Матвей, ты чего там? Идем. Брат мой, он дурачок, вот в Тверь его везу к родственникам.

Надо сказать, что мое появление мужика не особо обрадовало. Его брыли словно больше отвисли, а мясистый рот вытянулся. Однако стоило ему услышать о наших родственных отношениях, да еще моих умственных особенностях, как водитель успокоился и кивнул. Как ни зол я был на Юнию и свою новую легенду, но промолчал, устроившись на заднем сиденье.

Так и поехали. Юния с мужиком весело щебетали обо всем на свете, лихо вела себя с ним точь-в-точь как с Мишей, словно всю жизнь только и делала, что флиртовала с противоположным полом. Я же смотрел в окно, пока не задремал. Признаться, давно так не путешествовал, когда тебя куда-то везут, а ты посапываешь. Проснулся только когда машина в очередной раз остановилась, а меня потрясли за плечо.

– Вставай, малохольный, – увидел я физиономию мужика перед лицом. – Приехали. Сестра у тебя, конечно, таких уже не делают. Не был бы женат…

Что бы он сделал, я так и не узнал, потому что вылез наружу, где уже стояла Юния. Точнее вертела головой по сторонам, разглядывая свет фонарей, медленно текущую Волгу и ночную Тверь. Я здесь прежде не был, но меня, признаться, город не особо интересовал.

Лихо так увлеклась, что чуть не забыла помахать мужику на «четырке». Тому пришлось даже посигналить.

– Твой телефон, – протянула Юния. – Я его в машине сс… зарядила.

– А когда с мужиком болтала, не заикалась, – заметил я, решив не спрашивать, как лихо вытащила у меня мобилу. С такими талантами она бы точно не пропала.

– Просс… сто когда я с ним говорила, то не чувствовала себя нечистью. А с тобой я всс…сегда помню, кто я.

– И кем ты себя чувствовала?

Казалось, этот вопрос вызвал у лихо невероятное удивление.

– Человеком, – ответила она.

И вот теперь мне стало не по себе. Словно я был тому виной.

– Пойдем, заберем быстрее Руслана и мотанем в Правь. Надо познакомить Стыня с его отрядом самоубийц.

Юния ничего не ответила, продолжая пялиться на ночной город. Я же заприметил ближайший дом, с самым обычным подъездом и направился к нему. Наверное, даже хорошо, что мы очутились здесь ночью – вокруг никого, тишь да благодать. Поэтому портал я создал не сильно дергаясь, что нас кто-то заметит. Из него пахнуло промерзлым деревом, пронизывающим ветром и хистом. Правда, каким-то странным. Но отступать было уже поздно.

Мы очутились в новой обители Стыня. Причем я, как и в прошлый раз, сразу же задрожал, Юния же с любопытством огляделась. Вот ей действительно, что Тверь, что заброшенный поселок – все интересно. Я подошел к окну и посмотрел во тьму – ни черта не разглядишь.

– Надо найти Руслана, – сказал я.

Юния, к моему удивлению, даже не попыталась ничего колко прокомментировать. Она кивнула, вспыхнула и исчезла. Но ненадолго. Я только дошел до проема, спускаясь вниз по полуразрушенным ступеням, как лихо появилась снова. Правда, теперь выглядела невероятно обеспокоенной.

– Матвей, я его нашла. Он сс…

– Что он сс… я знаю, – попытался пошутить я. – Что он там, идет?

– Он сс… спит. И я не могу его разбудить.

Глава 5

Как там было у классика? «Тиха якутская ночь. Прозрачно небо, звезды блещут». Ладно, ладно, слегка переврал. И не только про классика. На самом деле ночное небо затянуло обрывками туч, среди которых звезды не блестели, а скорее напряженно угадывались. Да и тишины особой не наблюдалось. Ветер продувал насквозь дом, словно играл на губной гармошке, только звуки из его импровизированного инструмента выходили настолько жуткие, что от них кровь стыла в жилах. А еще у меня сложилось ощущение, что стало холоднее. Нет, не так, тут жесть как похолодало.

Пока я дождался лихо, меня уже стала колотить крупная дрожь. А тут еще Юния выплеснула на несчастного меня такую освежающую новость. Нет, я понимал, что едва ли замерзну насмерть, даже почувствовал, как стал выплескиваться промысел, защищая такое несовершенное человеческое тело. Однако приятного действительно оказалось мало. Можно было бы пошутить, что второй раз оказываюсь в Якутии и второй раз замерзаю до чертиков.

Забавно, но нынешние погодные условия на какое-то время даже перебили известие о Стыне. Я банально не мог ни о чем больше думать, кроме как о теплой балтийской осени. Мне теперь казалось, что она именно такая.

Правда, когда я увидел Руслана, то в голове что-то неприятно щелкнуло. Словно автомат выбило или предохранитель сгорел ко всем чертям. Звук был именно такой. Потому что вид мирно спящего крона посреди разрухи и масштабной заброшки как бы это сказать помягче, довольно сильно напрягал. Нет, я в армии тоже мог заснуть сразу же, как голова касалась подушки, но Стынь же вроде не служил. Да и здоровым сном это назвать можно было с большой натяжкой. Руслан и раньше не отличался полнокровностью, а теперь и вовсе лишился всяких красок: лицо – словно белое полотно. Он лежал полусидя, подложив руки под свою мрачную кроновскую физиономию, и почти не дышал. Так мне по крайней мере показалось. Лишь после долгого наблюдения (что на нынешнем морозе было самое оно) я заметил, как медленно, почти незаметно, вздымается грудь Руслана.

– Это что такое? – спросил я с видом Дикаприо из знаменитого мема.

– Нечисть, – негромко ответила лихо.

– Какая еще нечисть? – я сам не понял, больше возмутился или удивился.

– Не чувсс… твуешь? – спросила Юния, втянув носом воздух. – Сильная нечисть.

– Нечисть, которая справилась с кроном?

– Вы, рубежники, нас часс… сто недооцениваете, – сказала лихо даже с некоторой обидой. Будто бы давно ждала подобного разговора, да все случай не подворачивался. – Если нечисть в своей силе, то способна сс… сильно удивить. Тот же леший…

– Это понятно, – я начал понимать, что промысла на поддержания меня в нормальном состоянии тратится все больше. И вместе с этим все равно было жутко холодно. – Но крон…

Вместо ответа Юния как-то неуверенно пожала плечами. Мол, сколько всего непознанного есть в жизни. Нет, так-то я был с ней согласен: век живи, век учись, дураком помрешь. Однако в нынешних обстоятельствах подобное меня вообще не радовало. У нас имелись дела поважнее, чем разбираться с местной нечистью. Тем более такой способной на всякие проказы.

Поэтому я первым делом заозирался. Подъездная дверь в барак оказалась узковатой для Руслана, но ничего, сам будет виноват в собственных синяка. Итак, мне надо дотащить это тело туда, а затем уже переместиться с Юнией. И после, за несколько тысяч километров, справиться с воздействием влияния местной нечисти на Руслана будет полегче. Короче, что называется, план-капкан. Правда, только я подобрался к крону, вспоминая какой-то рилс про пожарных, где учили правильно взваливать на себя бесчувственное тело, как в дело вмешалась Вселенная. Она и без того уже давно позволяла мне жить относительно спокойно, поэтому сейчас решила выровнять расшатанный баланс.

– Эй, рубежник, не трогай его!

Он сказал еще что-то, но уже на незнакомом мне языке. Голос был звонкий, мальчишеский. Впрочем, как и его обладатель – долговязый подросток с необыкновенно яркими рыжими волосами (Грише такие и не снились) и хитрыми раскосыми глазами. Одет он был не совсем по погоде – на плечах узкая без одного рукава телогрейка на голое тело, вдобавок ко всему вся разорванная, худые ноги прикрывали болтающиеся на ветру штаны, а вот обувкой нечисть так и не разжилась.

Почему нечисть? Да откуда, спрашивается, тут взяться пацану, да еще настолько повернутому на закаливании? Вот и я думаю, что неоткуда. А стоило приглядеться, как я рассмотрел четыре рубца.

Видимо, мое внимательное изучение заняло слишком много времени, потому что пацан продолжил, с едва заметным акцентом – смешно растягивая слова:

– Откуда тут взялся?

– Гулял. Смотрю, дома красивые, – съязвил я.

– Дома плохие, люди ушли, – не оценила шутку нечисть. – Природа красивая.

– Ну да бог с тобой, юный натуралист, – кивнул я. – Поболтали и будет. Это мой друг и мне его надо забрать.

– Не надо трогать, рубежник. Плохо будет.

– Кому?

– Тебе, рубежник. Очень плохо, если тронешь. Тут ляжешь, вместе с ним. Уходи, пока можно.

Если честно, меня эта ситуация начинала откровенно раздражать. Пришел какой-то тип даже без пяти рубцов, рассказывает мне, как и зачем стоит жить. Причем ничего внятно не объясняет. В общем, ведет себя прямо как… я. Жуть какая, это вот так я выгляжу в глазах остальных рубежников? Неудивительно, что многие хотят меня убить. Что называется, сто процентов понимания, ноль процентов осуждения.

Однако сейчас я решил, что сеанс этой своеобразной психотерапии надо заканчивать и сваливать отсюда. Само собой, вместе со Стынем, а не слушать этого наглого пацана.

– Давай я сам решу, – ответил я, взваливая на себя Руслана.

Кстати, оказалось, что все не так уж и сложно. Да, тяжелый, спина и ноги тут же напряглись, но на то я и кощей, чтобы, как известно, сказку делать былью. Более того, мне даже удалось шагнуть в сторону распахнутой двери. Пусть я и понимал, что выгляжу сейчас в духе «Мы с корешем возвращаемся из бара», когда ночную тишину разорвал вопль пацана.

– Ата! Ата!!

Внутри у меня все содрогнулось. Да, мне казалось, что едва ли нечисть кричит на якутском: «Он мне всякие штуки показывал», но сразу появилось понимание, что мы ждем на нашу вечеринку еще кого-то.

– Матвей! – испуганно вскрикнула Юния.

Вот задрали орать почем зря. Я и так к тому времени уже повернулся и увидел сначала приближение вьюги. А после различил в ней массивную фигуру с огромным горбом.

Стоило ветру немного стихнуть, а пурге уняться, как я разглядел кряжистого якутского старика в длинной шубе. Его отливающие лунным серебром волосы и борода были заплетены в косички, лицо покрыто сеткой мелких шрамов, то, что я принял сначала за горб, оказалось головой какого-то животного, которая была привязана на манер рюкзачка. Да, хорошее мероприятие и тамада интересный.

– Сс… старая нечисть. Из изначальных, – подсказала мне Юния.

Будто бы я и сам не догадался. У кого может быть еще столько рубцов? Не совру, если скажу, что старик был намного сильнее меня. Теперь в моей голове хотя бы снялся в повестки дня вопрос: «Кто именно уложил Руслана в люльку». Вообще мне везет на изначальную нечисть, называемую в народе полубогами. Сначала Живень, потом Яга, теперь вот этот тип.

Собственно, только что подобное сделал и я. А именно свалил Стыня на промерзлую землю, втайне надеясь и на то, что крон проснется. Да конечно! Будь я Везунчиком, а не Бедовым, на это можно было бы рассчитывать, а теперь…

– Кто вы? – спросил я, втайне надеясь, что, может, у нас еще получится договориться. Ничем негативным наше знакомство не отметилось. Пока.

Пацан не ответил. Лишь поглядел на старика, а вот уже он заговорил. Только к моему громадному сожалению на непонятному языке.

– Ата говорит, что ты знаешь, кто мы. Мы духи.

– Да хоть эльфы Санта-Клауса, – тихо пробормотал я. А громче уже добавил. – Как вас зовут.

– Меня Ярун, ата по-разному зовут. Ты Чысхаан зови.

К этому моменту я уже начал понимать смысл определенных слов, которые говорил старик. Ну да, рубежный переводчик работал хорошо. Помнится, на Скугге мне понадобилась пара минут, чтобы начинать въезжать в рассказ Анфалара. А с тех пор я и рубцами оброс.

– Уважаемый ата, – заговорил я, уже обращаясь напрямую к старику. – Это мой друг. Я укрыл его здесь от наших врагов. Теперь нам надо уйти.

– Уходи, – спокойно сказал старик. Причем, я даже не понял, на каком языке. – Ледяной великан останется. С ним я становлюсь сильнее, как много лет назад.

– Ата редко вспоминают, – встрял пацан. – Перестали чтить, сила ушла. Когда появился этот рубежник, здесь стало холодно. Люди снова вспоминают. А скоро, когда весь Север накроет снегом и морозами, все будут чтить ата.

Я тяжело вздохнул. Вот нет ничего хуже, чем амбициозная нечисть. Видал я таких, их хлебом не корми, дай помучить чужан и все такое. Вон ведь, от горшка два вершка, четыре рубца за душой, а все туда же. Чтобы «люди снова вспомнили». Вопрос в другом – нужны ли вы людям? Сказки на то и сказки, что остаются в прошлом.

– Чысхан…

– Чысхаан, – тут же поправила меня лихо без тени заикания.

– Чысхаан силен, – пошел я по проторенной дорожке лести. – Даже не представляю, как ему удалось усыпить моего друга.

Говорил все это разумеется не для того, чтобы потешить ЧСВ этой парочки, а с вполне конкретной целью. Узнать – это у старика какая-то суперабилка или пассивная способность?

– Ата хитрый, – довольно улыбнулся рыжий пацан. – Твой друг очень силен, поэтому ата сначала послал вьюгу, чтобы за снегом скрыть себя. Потом стал подбираться, все ближе и ближе. И когда подошел к великану, просто дотронулся.

– Молчи, глупый! – крикнул старик, но было уже поздно.

Потому что я входил в состояние предельной концентрации и разглядывал «витрину» способностей тех, кому помог. Что интересно, Рехон, который стоял сейчас как живой, вечным укором мне, не высветился, хотя именно к нему я и потянулся.

Мгновение, и я уже смотрю на мир глазами проклятого на Скугге кощея. Не скажу, что все вокруг как-то предельно изменилось, однако в плечах появилась невероятная тяжесть, будто все проблемы мира внезапно свалились на меня. А еще в душе поселилась легкая тревога. Не знаю, словно на меня все время кто-то укоризненно смотрит, что ли? Это что, Рехон так двадцати четыре на семь жил? Удивительно даже, что он не роскомнадзорился раньше времени.

Зато я уже потянулся к дару и активировал его. И сразу все преобразилось. Словно в голове вспыхнул разноцветный пульт управления, который подсвечивал все области реальности. Стоило мне посмотреть на снег впереди, как один из «рычажков» двинулся и белая гладь превратилась в воду. Нет, внешне он все так же продолжал серебриться под изредка проглядывающей луной, но я знал, что в этом снеге вполне можно теперь утонуть.

Ближайший к пацану дом внезапно стал вязким – стоит его коснуться, как прилипнешь прочнее мухи к ленте, которые развешивают во всех дешевых забегаловках. Мусор передо мной, отделяющий от нечисти, напротив стал крепче стали. Это на тот случай, если ребята захотят его разнести на части.

Понятно, что способность Рехона заметно изменилась в моей голове. Наверное, тому причиной послужила моя современное сознание и пристрастие к компьютерным играм. Даже интересно, как активировал все проклятый кощей прежде? Но это так, для разминки ума.

Старик тоже времени зря не терял. Он как-то дернул плечами и его «горб» оказался на голове. Зато теперь хотя бы стало ясно, что там было. Ношей оказалась здоровенная голова быка, скорее всего выскобленная изнутри, иначе она едва ли бы так легко села на шею Чысыхуна… или как там его. Не думал, что скажу, но: «Жениться тебе надо, дед. Чувствую много неизрасходованной мужской энергии, которая уходит не туда».