Текст книги "Перерождение (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

– Такое забудешь, – только и успел сказать Миша, как Оковецкий лешак удрал. Я даже понял не понял, как. Буквально шагнул в сторону и исчез.

Ладно, мне все равно надо наводить мосты. В смысле, мириться с Кусей. Которая, к слову, завидев гостей (и явно узнав) выбралась из своего гнезда, расправила крылья и стала злобно клекотать. Что-то мне подсказывало, что на грифоньем это переводилось как угодно, но не: «Чертовски рада тебя видеть».

– Куся, послушай!

Договорить она мне не дала. Заклекотала так, что даже в ушах зазвенело. Зато на ее призыв прилетел тот самый небольшой, но очень гордый грифон, держащий в клюве упитанного зайца. Что меня порадовало, как умный мужчина, тот не стал сходу влетать двумя ногами в жир, а приземлился возле гнезда, положил туда добычу и подошел к своей мадам, встав чуть позади. Все верно, дружище, это не твоя война.

– Куся, прости меня, я не хотел оставлять тебя, но так было нужно.

В ответ опять лишь ругань и звон в ушах. Все-таки так и не научился я находить общий язык с женщинами. И неважно, кто они были – обычные чужанки, древняя нечисть или крылатые красотки.

– Куся, зато все к лучшему, смотри, какого ты себе кавалера нашла.

Охристый впервые за все время подошел к своей супруге и мягко положил свою голову ей не плечо. Выглядело это забавно, потому что грифон был чуть меньше моей белоснежной красавицы. А еще охристый будто бы что-то негромко сказал. И мне подумалось, что сейчас самое время ковать железо, пока он горячо.

– Куся… – сделал я несколько шагов вперед. – Ты же знаешь, как я тебя люблю. Я же тебя вот с такого возраста.

Я продемонстрировал рукой размеры, с какого именно. Грифониха недовольно щелкнула клювом, но не продолжила ругаться. Лишь встряхнулась, сбрасывая голову супруга с себя. Мол, не мешай. Правильно, нашла на ком сорвать злобу. Эх, дружище, натерпишься ты еще с ней, досталась тебе дама с характером.

– Помнишь, как маленькая бегала по дому? Как пряталась в комнате, рюкзак мой порвала? Как по двору бегала?

Я болтал, подходя все ближе. И пусть взгляд Куси и продолжал оставаться сердитым, но никаких решительных действий, чтобы сбежать, как в прошлый раз, она не совершала. Я же почти приблизился к ней и поднял обе руки, показывая ладони. Собственно, ни на что особо надеяться не приходилось. Разве что на милосердие и добродушие грифонихи. Должна же она хоть что-то была перенять от меня.

Кожа покрылась мурашками, а сам я даже дышать перестал. Сердце и без того не просто бешено стучащее, а скорее выплясывающее тарантеллу, ощутимо било по ребрам. Того и гляди вырвется наружу. А Куся раскрыла клюв, шагнула вперед и… склонила голову, прижавшись к моей ладони. Я аж задрожал от эмоций, готовый вот-вот расплакаться.

– Кусечка, – прижался я к белым перьями, обнимая грифониху. – Моя хорошая.

Та тоже что-то урчала на своем птичьем, давая понять, что я хоть и засранец, но ее засранец. И теперь прощен полностью.

Вот только неожиданно заклекотал новоиспеченный муж. Тоже мне, ревнивец, нашел на что обращать внимание. Мы даже разного биологического вида! Однако я все же повернул голову в его сторону (не хотелось бы, чтобы в такой радостный момент мне откусили что-нибудь) и неожиданно понял, что дело было далеко не во мне. На поляну, ломая деревья и ветки, вздымая после себя землю, выползало громадное чудище. Если честно, имя аспид ему подходило больше, чем дракон. Я привык представлять последних как величественных созданий, покрытых чешуей, почему-то с умными глазами. А этот… нет, к росту претензий не было никаких, а ко всему остальному имелись вопросики.

Больше всего тварь походила на огромную летучую мышь, которой переломали кости, а после собрали все обратно. Разве что тонкая пергаментная кожа цвета смолы была голая, без единого намека на волосок. Хотя и отличия имелись.

Первое – это морда – неестественно вытянутая, с мощными челюстями и рядами непропорциональных зубов. Казалось, словно их собрали в самый последний момент, не особо заботясь о том, где и что должно находиться.

Второе – длинный тонкий хвост с двумя расходящимися в стороны шипами, который ходил вправо-влево. Почти как у котенка, разве что очень страшного.

Третье – глаза. А если быть точнее, глазницы, потому что никаких зрачков я не наблюдал, только зияющие черные пустоты, в которых клубилось зеленое пламя.

Сказать по правде, зрелище было не для слабонервных. Я со времен ковида относился с большим подозрением ко всему, что напоминало летающих мышей. А если эта мразь превышала человеческий рост, искренне считал, что ее надо поскорее убить. Тем более если это чудовище существует на неживой энергии.

С последним у меня не было вопросов не только по косвенным признакам, но и по самым что ни на есть прямым. Стило уродливому созданию, неуклюже припадая на разные по длине лапы, выбраться из леса, следом вышел Царь царей вместе со своей свитой.

Глава 14

В одном известном стихотворении говорилось, что «за время пути собачка могла подрасти». Ровно обратное случилось со свитой Царя – в живых осталось всего несколько кощеев, да и те сейчас казались скорее шевелящимися тенями, чем полными неживой силы рубежниками.

Что интересно, и сам первожрец выглядел преотвратно. Если раньше Трепов напоминал худощавого моложавого старика, эдакого ЗОЖника, который занимается норвежской ходьбой, а по воскресеньям шляется в городской парк на танцы для тех, кому за шестьдесят, то теперь оболочка тверского кощея окончательно поистрепалась. Сквозь прорехи в некогда идеально подогнанном костюме (который сейчас превратился в рубище) виднелись худые костлявые суставы, на руках красовались глубокие нарывы и язвы, ноги покрывала сеть узловатых варикозных вен, а на бледном лице с внушительными синяками под глазами проросла клочками жидкая, бесцветная бородка. От былого великолепия не осталось и следа. Казалось, не будь на то воля Царя царей, Трепов рассыпался бы прямо сейчас.

Но вместе с тем внешность не могла меня обмануть. Я знал, что первожрец опасный и серьезный противник. Абы кто под себя целый мир не подминает. Поэтому не думал, что происходящее станет для нас легкой прогулкой. Сказать по правде, сейчас я очень надеялся, что Стынь справится со своей задачей и мы завершим этот непростой день живыми, пьющими чай в избушке Егеря. Возможно с пряниками или сушками. Даже вспомнить не могу, когда я нормально ел в последний раз. Что интересно, сейчас аппетита не было никакого. Причиной в том числе являлся Царь царей и его неведома зверушка. Собственно, с нее и началось главное светопреставление.

Первожрец не давал никакой команды, разве что пристально поглядел на меня своими старческими мутноватыми глазенками. И аспид aka громадная летучая мышь aka поднятый из небытия дракон (даже у Басты прозвищ было меньше) открыл свою пасть и поляна раскрасилась ядовито-зелеными языками пламени. Адский огонь нежизни был такого же цвета, как и глаза аспида. Видимо, как и нутро дракона.

Стена огня росла столь стремительно, что я понял почти сразу – ни защититься, ни убежать я не успею. Сопротивляться хистом напрямую? Глупо, но больше ничего и не оставалось. Я сжал кулаки, готовый исторгнуть из себя почти весь промысел и… с удивлением смотрел, как пламя уходит в землю, заставляя траву желтеть и истончаться, пока та не превратилась в подобие пепла, рассыпавшись в труху.

Леший, который при первой встрече (как известно оно имеет основополагающее значение) мне как-то сильно не понравился, вступился за меня. Мало того, что вступился, так еще здорово осадил дракона, который ярился, извивался, изрыгал свой ядовитый огонь перебирал на месте лапами, словно находился на цепи,но решительно ничего не мог сделать.

Сказать, что я удивился – ничего не сказать. Какого рожна Оковецкий раньше прибеднялся, раз он такой мощный? Могли бы обойтись без предварительного орошения моих штанов и их последующей просушки. Встал бы с посохом и рявкнул: «Ты не пройдешь!».

Я повернулся к лешему и увидел, что причиной резкого поворота в сражении стала невидимая битва промыслов, а именно так можно было назвать происходящее. Которая, впрочем, не проходила так уж просто для лешака. Больше того, из его носа тусклой змейкой сочилась странная коричневая струйка. Кровь?

Стоило присмотреться внимательно и стало ясно, что тут все оказалось значительно сложнее, чем на первый взгляд. Потому что схлестнулись не два хиста, а множество. Нутро дракона напоминало мощный реактор атомной электростанции, к которому тянулось несколько линий. Самая крепкая из них завязывалась на Царе царей, а поменьше уже соединялись с кощеями.

Но и Оковецкий лешак оказался не так прост. Его «ядро» предстало более слабым, однако в то же самое время «сеть» нечисти была обширнее. Я насчитал около двадцати-двадцати пяти «активных соединений». А когда стал разбираться, кто же находится на том конце провода, то увидел… леших. Крючковатых и сгорбленных, с ветками вместо пальцев, колодами на ногах, похожих на сердитые разбуженные деревья – то были старые, мудрые и могущественные предводители лесного народа. Сильных и гордых антропоморфных существ, пусть долгое влияние хиста и сделало свое дело – таким было не больше двухсот. И совсем молодых, нормальных, можно сказать, людей, в которых только зарождалась лесная мощь.

Все они прибыли сюда тайными тропами на помощь своему товарищу (которого, может, даже втайне ненавидели). Однако цеховая солидарность вкупе со страхом уничтожения, которое недавно постигла их коллегу, сделали свое дело. Все лешие собрались как единое целое. Когда-нибудь такое вообще было?

Что интересно, среди «молодых» я рассмотрел родного батюшко. Выборгский леший заметил мой взгляд и даже попытался на мгновение улыбнуться. Правда, именно что на мгновение. С таким же успехом можно было бы попытаться поговорить со сталеваром у мартеновской печи – напряжение и концентрация здесь оказались запредельными. Впрочем, у меня и самого имелись важные дела. О которых возвестил громкий выстрел Егеря.

Я повернулся, рассматривая, куда там угодил Миша и увидел Царя царей, который отколупывал пулю со лба. Вот тебе и зачарованные на кровотечение. Черепа первожреца они даже не пробили. Хотя тут, возможно, дело в том, что у неживого неплохие щиты.

Егерь отступил, перезаряжая «Сайгу», и тут же вскинул карабин снова, однако зря. Кощеи, которые прежде имитировали атлантов, разве что подпирающих бока, а не небо, рванули к нам. Блин, вот вроде всего четыре рубежника, но что-то мне подсказывает, что и этого будет более, чем достаточно.

– Юния, отступить! – крикнул я, выуживая на ходу вибрирующий меч. Значит, ты не прочь вкусить и неживой крови? Удивительная неразборчивость.

А сам крутанулся на месте, вытянув клинок перед собой, реагируя на любое движение. Наверное, если бы меня увидели какие-нибудь реконструкторы или фехтовальщики, те бы попадали от смеха. Ну да, меч мне дали, а вот научить им драться забыли. В арсенале у меня были лишь часы просмотренных фильмов, где рубились холодняком, пара приемов рукопашки из армейки и удивительное желание выжить. И мне казалось, что именно последний пункт в личной программе сейчас перевешивал все остальные.

Неожиданно, но, мой неожиданный маневр удался. Одному из прытких кощеев глубоко рассекло плечо и он остановился, да и его товарищи замедлились, неспешно окружая меня. Надо же, раньше вы были как-то посильнее, что ли.

Бах – и раненый кощей завалился на спину с крохотным круглым отверстием над правой бровью. Более того, он вроде даже как-то шевелился, пытался сучить ногами (видимо, больше рефлекторно), однако стало понятно, что уже не встанет. Ничего себе! Вот тебе и не пригодится «Сайга». Все-таки правильно говорят, что добрым словом и оружием можно сделать гораздо больше, чем просто добрым словом.

Один из неживых, не сговариваясь, бросился к Егерю. Видимо, прежде ребята не считали, что он представляет какую-то опасность, но внезапно изменили свое мнение. Да и парочка оставшихся возле меня неживых стала действовать более решительно. Один из них выглядел старо, даже грузно, другой являлся его полной противоположностью – худой, вертлявый, чуть шагнувший за рубеж тридцатилетия. Я, как парень умный, решил сначала расправиться с уже повидавшим виды рубежником, считая, что затем можно будет сосредоточиться на сильном противнике. Это напоминало ужин – когда ты сначала ешь невкусную гречку, чтобы потом добраться до ароматной котлетки.

Уровень подготовки у меня был действительно средненький – постоянно в зале я не тренировался, на мечах не фехтовал. Однако вдруг выяснилось, что и среди рубежников нет закаленных в боях воинов. Наверное, когда-то раньше, во всяком средневековье, такие действительно были. А теперь все, как и я, больше полагались на силу хиста. А учитывая, что кощеи оказались какими-то уставшими и двигались примерно как машина по гравийке на спущенных шинах, биться с ними было вполне реально.

Я даже не успевал замечать, как все происходит – тело будто реагировало само. Шаг назад, наклон, стойка, захват руки, подсесть под противника, подбить бедром и бросить через себя. Я довольно посмотрел, как рухнул Пожилой и, уходя из-под встречной атаки Молодого понял, что действую в корне неверно. Тут не бой по правилам, по очкам победу не присудят. Вот те же неживые хотят меня вполне себе убить, даже длинные ножи со Слова вытащили.

Пока я отступал от активного Молодого, поднялся второй кощей и тут же бросился в бой. Да и у Егеря, который сейчас отбивался «Сайгой», дела шли немногим лучше. Что мне понравилось еще больше – влияние хиста, не нашего, кощеевского, в данном случае почти игрушечного, а настоящего, глобального, рядом изменилось. Короткого взгляда на леших и дракона мне хватило, чтобы догадаться – силенки у нечисти заканчиваются.

Оно и понятно, в своих владениях лишь Оковецкий лешак. Все остальные – приглашенные зрители, которые использовались в качестве батареек. К примеру, несколько леших, включая моего Выборгского, уже «отошли» от дел. Кто-то устало сидел на земле, выжатый как лимон, другие и вовсе исчезли – отправились восвояси, выполнив свой долг.

Ретранслятор местной силы по имени Оковецкий лешак продолжал неравный бой с аспидом. Его вены, теперь напоминающие молодые побеги, вздулись под кожей, подбородок не было видно из-за потока крови, которая хлестала из носа, да и глаза норовили вылезти из орбит. Лешему приходилось ох как несладко, тогда как дракон даже не думал ослаблять натиск. Больше того, я почувствовал волну, которая разошлась от него к кощеям. Видимо, негодяй делился силой. Вот реально аспид, чтоб его.

Да и у меня дела шли не лучшим образом. Да, кощеи были не в пример слабее, чем раньше, но оказалось, что все равно вполне себе резкие и проворные. А после короткой подпитки словно ожили. Если прежде мне удавалось немного подранить их (да что толку, если раны сразу затягивались), то теперь клинок перестал достигать цели.

Судьба, которая постоянно играла в настолки, где на игральном столе находился я, словно выкинула несколько шестерок против моих единичек. Потому что к парочке присоединился третий кощей, тот самый, с аккуратной дыркой во лбу (от которой, кстати, теперь не осталось и следа). И вот тут мне поплохело окончательно. Выяснилось, что «убитый» немного полежал, полежал, не умер, потому что для неживых это зашквар, регенерировал себя и поднялся на ноги. Жалко, что тот был не темнокожим, а то сюда бы очень подошла старая песенка, которую периодически любил петь отец Костяна. Еще группа так странно называлась: то ли «Запрещенные мошенники», то ли «Отпетые барабанщики».

Тут стало окончательно ясно, что на своих двоих и морально волевых эту схватку не выиграть. Надо в самые краткие сроки предпринимать «нечто». Вот только что? Я в очередной раз уклонился, упав на спину, схватил свободной рукой за грудки того самого Мертвого, и ногами перебросил через себя. В него тут же вцепилась Юния. Вцепилась странно, без какого-то логического понимания, как нейтрализовать противника – просто начала душить. Так, наверное, частенько встречают загулявшего муженька. Она и правда так собирается победить или уже забыла, что тут недавно одному типу в голову попали, а тот смог себя восстановить?

– Я тебе сказал в драку не лезть! – успел я поругать лихо.

– Я и не лезла, на месс… сте стою. Это вы ко мне пришли.

Что оказалось действительно правдой. В ходе моей великой битвы, которую несведущие в военной стратегии зрители могли бы назвать «неторопливым отступлением», мы добрались до самых тылов. Что называется, отступать дальше было некуда. Если нас продавят, то следующая цель – Куся.

Позади тоже пятился, уже потеряв «Сайгу», но с ножом руке Егерь. Как я понял, и у него шло не то чтобы гладко. Ввязались, блин, в бой. Ладно, значит, придется рассчитывать исключительно на себя.

Единственный плюс, к которому моя жизнь в перманентном цейтноте меня подготовила – умение концентрироваться буквально на ходу. Это можно было бы сравнить с желанием отоспаться при постоянном недосыпе. Такой фишке я научился в армии. И еще пару лет после службы успешно практиковал – если возникала возможность прикорнуть, сразу брал и делал. Без постоянных ворочаний и наблюдения темного потолка в ночи.

Поэтому сейчас я вошел в состояние «просмотра» оставшихся образов существ, которым помог, на ходу. И тяжело вздохнул – их становилось все меньше: Форсварар, скиллов которого я не знал, стражники Фекоя (выделяющиеся целой толпой), русалка, фурии, добавленный недавно Бык Зимы… У меня вроде потянулась мысленная рука к Дедушке нашему Морозу, но внезапно внутренняя система помогла, высветив нужную нечисть. А что, если и правда прокатит?

Мир преобразился. Фигуры кощеев потускнели, а вот хисты, напоминающие сверкающие остовы внутри, напротив, стали ярче. Зеленоватые, призывно мерцающие. Особняком, поодаль, горели промыслы Царя царей – насыщенная овальная аура, которая находилась в состоянии покоя, – и яркий драконий. Вот последний меня совсем испугал. Потому что походил на солнце, если смотреть на светило в самом его зените. Против такого промыслы леших, сплетенные в плотную косу, выглядели подобно канату на фоне ледокола. Как такого вообще можно победить? Что здесь можно сделать?

Впрочем, для начала я обратился к мудрости наших предков. Тех самых, которые утверждали, что «глаза боятся, а руки делают». Хотя, может это больше подходило для некрасивых невест, да и речь там шла не совсем про руки. Однако я вдруг перестал отступать и решительно шагнул вперед, делая выпад.

Который, понятно, ни к чему не привел. Кощеи проворно разошлись в стороны, однако не учли кощеевской способности Бедового, а в данном случае фурий. Я буквально дотянулся до ауры Пожилого, жестко схватил ее и потащил на себя. И сработало. Я словно распутывал клубок шерсти, в результате чего насыщался промыслом сам и лишал его противника.

Кощей по прозвищу Мертвый попытался контратаковать, но теперь, временно подпитываемый чужим хистом, я вообще без всякого напряга уклонялся от его выпадов. Пожилой меж тем лишь вяло волочился за мной. То ли из-за нашей «связи», то ли его еще не покидало желание нанести мне вред.

Я заметил, как дернулась яркая овальная аура. Царь царей, прежде думающий, что отстоится в сторонке, решил принять участие в общей веселухе. Увидел, значит, мой маневр.Надо действовать на опережение!

Всего два движения кистью потребовалось мне, чтобы «накрутить» промысел пожилого, после чего я рванул его на себя, тут же развернувшись с мечом. И отсек неживому голову. Наверное, сделать это в других условиях было бы трудно, но мне, напитанному хистом, сейчас все давалось легко.

Сразу обожгло промыслом – который тело словно не успевало впитывать. Оно и понятно, живой ты или служишь нежизни, но хист работает одинаково. Он ищет ближайший путь, чтобы перетечь после прекращения функционирования предыдущего хозяина.Чуть заумно, но, наверное, предельно правильно.

Мертвый выбросил вперед руку с ножом и тут же ее лишился. Меч не просто вибрировал – ходил ходуном от желания вкусить новой порции крови. Вот только мне хватало сил его удержать. Еще один удар и теперь Мертвый окончательно скопытился, рухнув рядом с товарищем. Попробуй регенерировать себе новую голову, зараза такая. Блин, если так пойдет, можно устраивать здесь секцию боулинга, вон сколько инвентаря пропадает.

Царь царей буквально бежал, но что самое интересно, подпитываемый дополнительным промыслом, я вдруг понял, что успею. Рванул к Юнии, которая это время зря не теряла и теперь каким-то образом забралась на спину кощею и царапала тому лицо. Взмах стальной по твердости руки с зажатым клинком – и лихо отбросило от освободившегося хиста, который тут же устремился ко мне. А я мчал дальше.

Первожрец уже был совсем близко, шагах в восьми, но я успел. Подскочил к Егерю, который по счастливой случайности оказался лицом ко мне и напал на противника со спины. Да, может быть, не очень честно, зато невероятно действенно. Короткая вспышка и новая порция хиста заполнила меня.

Я повернулся к Царю царей, пышащий промыслом его же созданий, после чего поднял меч. Успел!

И судьба, которая все это время продолжала играть и бросать кости, опять криво усмехнулась. Потому что убийство сразу четверых кощеев равных тебе по силе, не может пройти незаметно. Грудь обожгло новым рубцом, а личина фурии слетела, словно шляпа на ветру. Я упал на колени, не в силах справиться с накатившей мощью. И именно в таком состоянии возле меня и оказался Царь царей.

Он схватил меня за волосы, рассматривая своими старческими глазами. Я на автомате вцепился ему в руку, меч выскользнул из пальцев. Нет, все-таки как он силен!

– Чего медлишь? – прохрипел я.

– Мне раньше казалось, что лучшим способом избавиться от тебя стала бы смерть. Ты касался Осколков, но не напитался их силой. Поэтому повлиять на тебя я не мог. Но теперь, когда в твоих жилах течет моя сила, сделать это будет гораздо проще.

Он криво ухмыльнулся, заметив мой ужас.

– Ну что, Матвей, послужишь нежизни?

И не дожидаясь ответа, поставил меня на ноги и отпустил. А я не стал его атаковать. Потому что меня больше не существовало.