Текст книги "Перерождение (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

– Это кто?

– Моя подруга. В смысле, не так подруга, а… Блин, не бери в голову.

– Да хоть детей вместе крестите, мне до одного места. Я спрашиваю, кто она?

– Лихо.

Судя по тому, как округлились глаза Миши, подобного он не ожидал. Явно прежде не сталкивался с таким диковинным зверем. Хотя чему удивляться, Юния – нечисть действительно редкая…

До меня только теперь дошло, как странно все это выглядит со стороны. Два мужика подозрительно долго жмут руки. А учитывая, что слух у Юнии дай бог каждому и не дай бог никому – наши переговоры едва ли остались незамеченными.

– Чего не позвонил?

– Тариф дорогой, – ответил я. – Эти операторы совсем обнаглели, за все деньги дерут. Да и тут не ловит.

– У меня все ловит. – Егерь наконец отошел от меня и протянул руку лихо. – Михаил.

– Юния, – ответила ему нечисть.

Причем, после этого Егерь поступил вообще неожиданно. Взял протянутую в ответ ладонь и поцеловал ее, отчего Юния зарделась, как маков цвет. Что интересно, мне наблюдать за всем этим было как-то особенно неприятно. Устроили тут непонятно что.

– Давайте в дом, – махнул Егерь.

Даже не спросил, опасна ли Юния. А ведь она та еще штучка, ей рубежника схарчить, что мне руки помыть. Видимо, Михаил предположил, что раз лихо привел я, то ее можно не опасаться. Определенная логика в этом, конечно, была. Хотя вот лично я себе бы так не доверял. Хорошо, что Миша обо мне лучшего мнения.

– А где твой жиртрест? – спросил я.

– Да дома, где ему быть. У него просто на промысел удивительный нюх. Услышал ваши хисты, вот и сидит тише воды, ниже травы.

Слова Миши оказались правдой, потому что жиртреста мы нашли все в том же положении, разве что не прикованным. Ничего себе, не знал, что его Егерь отпускает. На мой немой вопрос Михаил бросил: «Только покормил, потому и не приковываю».

Увидев нас, Витя ломанулся в пристройку, которая использовалась как баня. И там, немного погремев тазиками и ковшами, затих. Правда, его счастье длилось недолго:

– Витя, чай поставь, у нас гости. Веди себя как воспитанная нечисть.

Мне раньше казалось, что жиртрест – существо совсем бесполезное. Выяснилось, что нет. Витя, как обжора, весь год обходивший стороной тренажерный зал и теперь наконец выбравшийся на пляж (хотя почему как?), стесняясь, показался из своего укрытия и стал шуршать возле печки.

– С чем пришел, Матвей? Да еще такую прекрасную спутницу привел?

Юния довольно заулыбалась, а я нахмурился. Вот нашла время зубы сушить, тут такая фигня в мире творится. И вообще все это как-то неестественно. Она нечисть, а он человек.

– Неживые. Как ты и говорил, ваш леший не стал молчать о том, кто поселился у него в лесу. Только я думал, что дальше остальных лесных хозяев это не пойдет. Ну, и, чего тут скажешь… никогда так не ошибался.

Я вкратце рассказал все последние события, разве что в выборочном порядке. Не нужно Егерю забивать себе голову всякой ерундой. Зато по поводу того, что мне поведал леший, говорил уже подробно. А Миша, который прежде с интересом поглядывал на лихо, теперь полностью сосредоточился на мне. Вот и правильно, мужской дружбе всякие посредники в виде женщин не нужны.

– Дела, – заключил Егерь. – Но за грифониху ты не переживай. Я к ней каждый день наведываюсь. Понятное дело, что близко не подхожу, опасно. Но суть в том, что все с ней хорошо. Вот только…

Он прервался, потому что жирдяй с невероятной ловкостью, которая не вязалась с его объемами, расставлял кружки на стол.

– Только ты едва ли ее сейчас забрать сможешь.

– Это еще почему? – удивился я.

– Да вряд ли она за тобой пойдет. У твоей Куси сейчас такой период… Как бы сказать, непростой.

– Я, Матвей, вам четвертую кружку уж ставить не буду, – решил жиртрест, что в возникшей паузе можно вставить слово. – Все равно помрет.

– Кто помрет? – не понял я.

– Домовой. Я его не вижу, но дух слишком уж… сильный. Смердит прям.

Я подумал, что раз уж пока Куси ничего не грозит, надо в кратчайшие сроки спасать Саню. Правда, чего он решил отдать богу душу – вообще непонятно? Нормально же общались. Поэтому я вытащил из рюкзака Трубку и для убедительности потряс ее.

– Саня! Саня. В смысле, Викентий!

Ответом мне была тишина.

Глава 3

Несмотря на все наши сложности в межличностных отношениях с Юнией, она по-прежнему понимала меня с полуслова. А в нынешнем состоянии получилось так, что с полувзгляда. Потому что я даже не успел озвучить, что именно необходимо сделать, как лихо юрко скользнула в Трубку. Точнее попыталась. Я-то помнил главное правило, один артефакт – одно существо. Его комплекция, рубцы и политические взгляды совершенно не важны. Пришлось прибегать к великой силе убеждения

– Саня! Санечка, давай вылезай. Пожалуйста.

Единственный вариант заключался в том, что когда домовой умрет, лихо все-таки сможет пролезть в Трубку и достать Викентия. Однако это был как раз не вариант. Видимо, сегодня Вселенная решила на мгновение отвернуться, потому что пусть не сразу, но в домике Егеря материализовался Саня. Рухнул прямо на пол, как куль.

Домовой был в сознании, но на внешние раздражители совершенно не реагировал и сейчас очень напоминал меня, когда я выдую литров пять пива. Иными словами, бортовой компьютер работал, однако исключительно на каких-то базовых настройках. В смысле: не переставать дышать, иногда моргать, по возможности трезветь.

Стоило Сане появиться в избушке Егеря, как жиртрест одной рукой схватился за живот, второй заткнул нос, а затем убежал в сторону крохотной баньки. И оттуда уже послышались булькающие звуки, которые едва ли можно было с чем-то перепутать. Иными словами, жиртрест активировал систему детокса самым популярным в народе способом.

– У меня почему никакой другой нечисти нет, Витя говорит, что они смердят жутко.

– Симулянт твой Витя, – заключил я. – Юния тоже нечисть, да только когда она появилась, жиртрест засунул свой пухлый язык куда надо. Потому что понимал, что может получить. Лучше скажи, что с домовым могло произойти?

– Выглядит так, словно он месяца три как от дома отрекся, а ты его несчастного за собой таскаешь.

– Не было такого, – возразил я. – Еще утром у него был дом. Ну, в смысле палатка. Мы, короче, там одну схему с ним провернули. Это я к тому, что времени прошло совсем мало.

– Дела, – провел рукой по небритому подбородку Егерь. – Может, конечно, еще из-за того быть, что дом в Новгородском княжестве был. Они же существа такие, сильно к месту привязываются. А ты тут скачешь через княжество похлеще чура.

И тут до меня дошло. Что называется, Миша попал в яблочко, в самую его мякотку, пусть и не осознавал все масштабы моих скитаний. Все дело было именно в расстоянии. Прошлый домик лже-Александра-Викентия находился на Скугге. Ну ладно, не совсем домик, а палатка, но суть же ясна. Главное, что в этом месте домовой автоматически зачекинился, а я поволок его за собой в родной мир. Вот ведь балда. И прошлый переход в Скуггу дался Сане тяжело, но тогда я все это списал на трату его хиста на удерживание неживых. Да и все же времени прошло довольно немного, когда ему достался в дар новый домик. А теперь я действительно таскал его за собой полдня, да не просто таскал, а сначала мотанулся на Север, затем вернулся в Выборг и уже после упорол сюда. Могу представить, что там творится с хистом домового, который тщетно искал хоть какое-то пространство, за которое можно зацепиться.

– Его надо срочно к этому месту привязывать, – сказал я.

Ответом на это послужил бурный протест жиртреста, извергавшийся в самой вольной форме. Да и Егерь поглядел на меня с определенным сомнением.

– Матвей, я вообще к нечисти отношусь в целом хорошо. Они интересные и забавные, если подход правильный найти. И этого домового мне тоже жаль. Но очень уж я не люблю, когда люди начинают играть в благородство за твой счет.

– Миша, дело не в благородстве. Я его потом заберу, честно-честно, но если так оставить, то помрет ведь. А ты потом проси у меня что хочешь.

– Все-таки наивная ты душа, раз позволяешь себе такие формулировки, – вздохнул Егерь. – Ладно.

Он достал со Слова какую-то небольшую книжку в кожаном переплете, больше походившую на молитвослов и быстро пролистал, пока не остановился на нужной странице.

– Домовой, домовой, с добром и миром приди в новый дом. Будь хозяином: строгим, но заботливым, незаметным, но верным. Про людей, нечисть и прочую живность не забывай. Служи нам, как требует обычай благости, а мы уж и тебе послужим.

Нет, я же говорил, что новгородские и тверские книжки про нечисть немного отличались. У меня вот все было короче и более емким. Или не у меня, а у Спешницы. Мне даже интересно стало, откуда у Егеря эта книжка? Но не спросишь, сейчас вон какой серьезный момент. Не до того.

В прошлый раз Саня вылез из сапога и стал осматривать владения, что автоматически означало согласие. Сейчас… Нам пришлось довольно долго ждать, что произойдет дальше. Потому что некоторое время ничего не менялось.

С непринужденностью тягловой лошади, которую завели в дом, а та решила опорожниться, наше гнетущее молчание нарушил жиртрест. Он вернулся из баньки с широко выпученными глазами, словно мы здесь предавались каким-то особо извращенным занятиям. Не знаю, кефиром окрошку заливали или собирались есть копченую жирную скумбрию с гречкой.

– Ты чего ж наделал, хозяин? – схватился за голову жиртрест.

Будто услышав это, Саня наконец крутанул головой в одну сторону, потом в другую и медленно поднялся. Точнее попытался, потому мне пришлось ему помочь.

– Здрав буде, домовой, – сказал Егерь. – Конечно, не по канону наше знакомство произошло. Сначала в дом пустил, а теперь имя спрашиваю, но чего ж теперь делать. Меня звать Миша, кличут Егерем.

– Викентий, – негромко отозвался домовой. – Но для друзей Саня.

Егерь недоуменно поглядел на меня, но я отмахнулся.

– Слишком долго объяснять.

– Не знаю, надолго ли ты у меня, но пока тебе надо сил набраться, – продолжил Егерь. – Не взыщи, живем скромно. Из хозяйства: я, жиртрест да коза.

Саня перевел взгляд на Витю, но нечистью с серьезной стадией ожирения не заинтересовался. Лишь повелительно убрал мою руку и так и остался сидеть.

– Хозяин, хозяин… – сокрушался жиртрест, только теперь потише.

– Я смотрю, нос ты больше не морщишь, так? – спросил Михаил. – Или этот домовой уже не так смердит, а?

Жиртрест ничего не ответил, только было видно, что ему категорически не нравятся вот эти нововведения.

– Спасибо, Миша.

– Сочтемся, – то ли с ехидцей, то ли с угрозой ответил Егерь. – Пойдем теперь до твоей грифонихи дойдем, раз дел больше нет. Вот только тебе вряд ли понравится.

– А этого… – указал я на жиртреста, – привязывать не будешь? Вдруг козу сожрет?

– Говорю же, он ел недавно. К тому же, теперь она под защитой домового. Даже интересно, что будет, если Витя хулиганить начнет.

– Саня же слабый, – хотел поспорить я.

– Вот мы и посмотрим.

Складывалось ощущение, что Егерю эти изменения в жизни доставляют даже определенное удовольствие. Пусть чуть и странное. Я испытывал примерно такое же, когда у Гриши обламывалась очередная пьянка.

Однако ослушаться хозяина дома никто и не собирался. Мне действительно нужно было скорее добраться до Куси, чтобы забрать ее отсюда. Вот только куда? В Выборг нельзя, я там обложен со всех сторон. На Скуггу? Эх, не хотелось бы ссориться с Анфаларом, точнее уж с его серым кардиналом – Аленой. В Правь? Так чуры вроде говорили, что им нужна не просто грифониха, а химера с яйцом. Кстати, вот в этом и заключен самый главный вопрос.

Я даже догнал Егеря, который взял Юнию под руку и теперь с интересом болтал с ней. Казалось бы, какие у них вообще могут быть общие темы? Как быстрее и легче убивать рубежников? Однако, видимо, эти самые темы нашлись. Я краем уха слышал что-то про виверн и лилипутов с гор. И что самое раздражающее, Юния еще периодически смеялась. Хотя как по мне, Миша не говорил ничего веселого. Видимо, новые рубцы отрицательно влияют на развитие чувства юмора.

Короче, я вмешался в их разговор без всякого зазрения совести. Все равно просто языком мелют, а у меня действительно важный вопрос.

– Миша, а что у Куси там с этими… Ну, с ухажерами? Как это сказать, в общем, все получилось или?..

– Это самый интересный вопрос, – усмехнулся Егерь. – Если коротко, то или. Но сейчас сам все увидишь.

И, решив, что на этом наш диалог закончен, вернулся к болтовне к лихо. Будто это был какой-то маловажный нюанс. Мне вот вся эта история с ухажерами вообще не очень нравилась. В голове, несмотря на ту же аргументацию чуров, все еще сидело, что Куся – моя крохотная грифониха, а тут вдруг ухажеры. Да, пусть она сейчас в размерах, как почти два меня, да весит, как все мы вместе взятые. Вот только образ-то никуда из головы не выбросишь.

С этим невеселым настроением, которое еще больше ухудшал ржач парочки впереди, мы добрались… если честно, то никуда мы не добрались. Перед нами расстилался все тот же лес: голые стыдливые деревья, покрытые тонкой вуалью росы желтые листья, осиротевший муравейник возле внушительной березы, неуместно яркие ягоды брусники, которые еще не все успели объесть звери. Если бы не условия, в коих пришлось оказаться, можно было бы заметить, что у осени в тверских лесах есть свое определенное очарование.

Однако именно в этот момент Егерь весь напрягся, превратившись из добродушного дядьки в комок напряженных мышц. Сначала обернулся к нам, прижав палец к губам (ага, а то я бы не догадался по его поведению), а затем махнул рукой и медленно стал красться вперед, обходя кустарники стороной и углубляясь в чащу. А что делать – мы последовали за ним.

Причем, именно я себя чувствовал наиболее неуместно. Юнии-то что, она ведь до этого шла вместе с нами исключительно из-за хорошего воспитания (правда, учитывая ее прошлое, уместнее будет сказать, что манер она набралась как раз от меня), потому что могла переместиться в любое место, куда только хотела. Миша тоже шел как заправский лесник. Блин, чего удивляться, у него и прозвище соответствующее. А вот я… Ну что сказать, слона занесло в посудную лавку, а там он еще и запаниковал.

Мое колоссальное «везение» отрабатывало на двести процентов. Если под ногу попадала ветка, она обязательно оказывалась сухой и громко хрустела. Месиво из начавших перегнивать листьев именно подо мной издавало какие-то инфернально-чавкающие звуки. Что там – я даже умудрился как-то пнуть небольшой камень, который заскакал по чаще.

После каждой небольшой неудачи (точнее обозначения меня во владениях Оковецкого лешего) Егерь оборачивался, прижимал палец к губам и замирал. Он ничего не говорил, но смотрел таким укоризненным взглядом, что мне хотелось сквозь землю провалиться. Если бы он еще добавил: «Ну что же ты, Мотюнюшка» – так один в один моя бабушка.

Однако, как известно, все плохое когда-нибудь заканчивается. Ровно, как и все хорошее, тут важно отталкиваться от того – пессимист вы или оптимист. Поэтому и испытание Егеря взглядом Медузы Горгоны с Алиэкспресс, после которого я не каменел, тоже прекращались. И мы продолжали путь. Пока наконец не дошли.

Миша поманил меня к себе, а когда я (с невероятной осторожностью) приблизился, он указал вперед. Если совсем придираться к словам, то скорее вниз. Потому что оказалось, что мы находились на огромном камне, под которым раскинулась лесная прогалина, неровно поросшая травой и кустарниками. Чуть подальше, тоже на возвышенности, расстилался лес. Однако именно здесь деревьев не было, потому возникало ощущение, что мы находимся у самой кромки какого-то лесного шрама. И именно там и разворачивалось основное действо.

Первое, что мне бросилось в глаза, – белоснежное оперение моей родной грифонихи. Куся, по моему мнению, ничуть не изменилась. Да и что тут – прошло-то всего ничего, меньше недели. Единственное, во взгляде появилось нечто непонятное. Нет, не надменность, скорее точное осознание собственной значимости. А как еще, когда за тебя бьются целых три грифона.

Ладно, в данный момент они скорее передыхали между гладиаторскими боями. Два самых больших (один вообще громадный, размерами в два раза превышающими Кусю) – полностью серый и серый с вороненым клювом, громко клекотали друг на друга, изредка расправляя могучие крылья, застилая собой все пространство вокруг. Последний, самый незначительный из своих собратьев, стоял в стороне, не привлекая к себе внимания. Он проигрывал не только в размерах, но и в цвете – перья какого-то странного отлива, цвета грязной охры.

– Дела, да? – почему-то радостно спросил у меня Егерь. – Третий день уже тут собираются. Гарцуют, красуются, иногда дерутся, но недолго. Иными словами, показывают себя, чтобы она выбрала.

– А Куся что?

– Не спешит, размышляет. Я читал, что у грифонов с этим все сложно, пара на всю жизнь. Выходит, она девочка умная, не торопится.

У меня от этого комплимента в душе родилось странное чувство. С одной стороны, стало приятно, словно это я сам внушил Кусе мысли о целомудрии долгими осенними вечерами. С другой, возникло ощущение досады – там миры трещат по швам, а она тут гарем устроила.

– Зараза. Надо ее как-то поторопить и уводить отсюда. Кусю и ее ухажера. Какого-то из этих.

– Я не большой специалист по грифонам, Матвей, но среди нечисти и животных уже порядочно, всякого насмотрелся. И так тебе скажу, в период брачных игр у них с логическим мышлением все не очень здорово, если не сказать больше. К тому же, это твари неразумные, не дрессированные лошадки. Ну или вороны, тут непонятно, какая аналогия лучше.

– Вот здесь ты ошибаешься. Куся у меня умная и очень даже разумная нечисть. Щас я…

Решиться на то, что я сделал, было довольно трудно. Одно дело моя белоснежная грифониха и совсем другое – эта не очень приятная троица. Я вот попытался вспомнить, кого из них видел в прошлый раз, когда мы смогли сбежать, роняя тапки, и не смог. Для меня они, как мы для китайцев – все на одно лицо.

Но все же после непродолжительных колебаний я поднялся во весь рост, сделал шаг вперед и крикнул: «Куся».

Ну что сказать, своего я добился. Клекот и меряние крыльями резко прекратились, только не могу сказать, что мне стало невероятно приятно. Я не знаю, в какой части тела возникает испуг, однако точно знаю, где в он в конце концов оказывается. И вовсе не в пятках, как гласит замечательная русская поговорка, а скорее в конце копчика. Вот именно там у меня сейчас и заныло.

Серый оглянулся на грифониху, а затем сделал несколько шагов ко мне, злобно щелкая клювом, следом к нему подключился и вороненый. Ага, замечательно, видимо, вместо состязаний между собой они решили показать Кусе какие крутые и посоревноваться в скоростном разрывании рубежника на части. Я быстро прогнал в голове множество вариантов – за меня Егерь и Юния. У Миши есть топор и пистолет, это плюс. Минус – наши хисты тут работать будут не сильно, к тому же, на таких гигантов девятый калибр вряд ли сильно подействует.

Это еще я не учитывал последнего грифона, который по-прежнему стоял там же, где и раньше, разве что повернув голову ко мне и чуть наклонив ее на бок. Словно заказал обычный американо, а ему принесли лавандовый раф на кокосовом молоке.

Я, пытаясь унять бешено стучащее сердце, попытался сосредоточиться и заглянуть на кощеевский дар. Даже получилось, вот появился Форсварар, Егерь, кикимора, русалка, фурий… Я быстро «листал» серые изображения тех, кто когда-то поблагодарил меня, и с ужасом понимал, что ни одно из них не хочет высвечиваться. Иными словами, едва ли какая-то способность была в силах помочь в сложившейся ситуации.

– Матвей, – негромко позвал Миша. – Давай мы лучше медленно отойдем.

Сказать по правде, я был очень даже не против. Умом. А вот тело подвело, потому что ноги точно вросли в землю. Я следил за тем, как два грифона неторопливо сокращали дистанцию, всем своим видом демонстрируя, какие они крутые перцы, и обливался потом.

Грозный окрик Куси разорвал тишину, а я невольно вздрогнул, чуть не рухнув на землю, словно очнулся от волшебного оцепенения. Растерялись и грифоны, которые оказались практически на расстоянии атаки. Они обернулись к белоснежной царице, безмолвно спрашивая, не послышалось ли им.

Куся издала еще какой-то громкий звук, неторопливо развернулась и порысила в сторону леса. Не прошло и пары секунд, как парочка грифонов, словно названые братья, бросились за ней, толкаясь и кусая друг друга клювами. Не торопился разве что тот самый малыш, грязно-охровый. Он все не сводил своих внимательных глаз с меня, пока наконец и сам сорвался с места, бросившись догонять остальных.

– Ты прав, действительно разумная нечисть, – сказал Егерь. – Не стала тебя слушать. Матвей, ты только давай больше так не делай, хорошо?

Он подошел ко мне и похлопал по плечу.

– Дела. Да ты весь дрожишь. Перенервничал.

– Да нет, холодно просто, – соврал я, уже почти взяв себя в руки. – И где теперь их искать?

– Не переживай, – махнул рукой Егерь. – Они из этого леса не уйдут. Может, подальше встанут да и все. Денек дам им освоиться, а потом найду.

Ощущения от произошедшего были смешанные. С одной стороны, Куся вроде как спасла меня. С другой, всем своим видом продемонстрировала, что возвращаться не собирается.

– И чего ты теперь сс… собираешься делать? – озвучила висевший в воздухе вопрос лихо.

– Судя по всему, нам надо будет защищать грифониху здесь. И скорее всего, против ее воли.