Текст книги "Перерождение (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 23

В красивых голливудских фильмах с многомиллионным бюджетом генеральные сражения всегда начинаются эпично. Две огромные армии сходятся в просторном поле, трясут оружием, военачальники проезжают вдоль выстроенных рядов, подбадривая воинов, а затем все срываются с места, чтобы сбиться в единую куча-мала.

Неживые блокбастеров явно не смотрели. Потому что их марафонский забег без всяких пауз перешел в лобовую атаку. Орда принесла с собой запах зноя и пыли. Они обрушились множеством звуков: скрипом кожаной обуви, лязгом доспехов, рокотом перекатываемых под подошвами ног голышей, звоном мечей.

В ночных сумерках это выглядело невероятно жутко – мощная антрацитовая волна мягко накрыла собой камни и обрушилась на защитников. Чтобы не оцепенеть от страха, я даже переключился на «рубежное» зрение, где наблюдал не столько за рубежниками, сколько за их хистами. И вот тут картина была немного иной.

Промыслы неживых достаточно сильно отличались от наших. И по структуре, и по завихрениям, и, что самое главное, по цвету. Они были какими-то серыми, безликими, не отличающимися друг от друга.

Особенно приятно было смотреть на эту массу мышиного оттенка, с которой начали происходить неприятные изменения. Неприятные, конечно, для неживых. Потому что внезапно в импровизированной реке стали образовываться прорехи – будто ее воды резко ушли в грунт.

Само собой, я знал причину этого явления – орда неживых вошла в границы выложенных волотами камней-порталов, которые резко активировали чуры. Причем, нечисть сделала все четко, как им и говорили – не стала телепортировать сразу всех, а сначала пропустила ударную группу и «вырезала» середку, отделив нападающих от основной части орды.

А с передовыми отрядами уже разбирались волоты. Неживые обрушились на великанов россыпью заклинаний и лязгом оружия. И потерпели полное фиаско. Родовая магия могучей нечисти довольно сильно оберегала волотов от любого волшебного урона. Может быть не полностью, но для первого удара промысла великанов хватило. Даже попытки неживых давить напрямую разбились о равнодушный щит непонимания волотов. Хист просто огибал их, пытаясь найти хоть какую-то цель, но до правцев не успевал добраться. Великаны не зря ели свой хлеб.

В воздух взметнулись кривоватые палицы и дубины, а вместе с ними и тела неживых. Изуродованные, деформированные, испускающие последний дух. Вибрировал под ногами камень, сотрясался воздух от каждого удара, хрустели кости. Сражение украсилось резкими выплесками хиста, покидающего истерзанные оболочки. С точки зрения рубежника в моменте все выглядело невероятно эффектно, будто внезапные фейерверки взметнулись в небо. Однако смерть оставалась смертью – уродливой и нелепой. Даже когда речь шла о неживых.

Порой за один удар волоты выкашивали по несколько рубежников, большинство из которых уже не поднимались. Но тех, кто пытался встать, останавливали правцы. Те старались стрелять по конечностям, вкладывая в каждую атаку часть промысла, отчего стрелы светились как трассирующие пули и были значительно сильнее обычных снарядов, отрывая руки и ноги. Реже, когда того требовала ситуация, правцы наносили решающий разящий удар. Я помнил, что Дурц отдал приказ по возможности не убивать неживых. Понятно, что не из-за человеколюбия, а чтобы не получать рубцы раньше времени.

На какой-то момент показалось, что мы даже переломили исход схватки. Но я-то знал, что это лишь начало. Я стоял на той самой горе и видел несущуюся орду неживых. Всех рубежников, которые остались в мире и кто подчинился новой силе. И понимал, что любом случае, рано или поздно, но нас сметут. Как селевой поток погребает стоящую у самого подножья горы деревушку. Вот только когда наступит этот момент?

Вся наша тактика походила на глобальную уловку – обмануть не всех неживых, а лишь одно единственное существо. Того, кто управляет остальными.

Поэтому я внимательно смотрел, как захлебнувшаяся волна будто бы отпрянула обратно, немного замешкалась, перегруппировалась, а точнее налилась новыми неживыми и вновь рванула вперед. И опять же была разорвана посередине, а волоты вкупе с правцами стали уничтожать наиболее рьяных воинов.

Тела мертвых, теперь окончательно мертвых, покрывали камни, создавая одновременно дополнительную преграду для следующих позади и вместе с тем подготовительную площадку для уже забравшихся.

Вот сразу двое неживых с решительностью голодной пантеры прыгнули с такого импровизированного холма. И тут же с разных сторон вцепились в волота. Один коротким мечом пробил защиту, другой потерял оружие при столкновении, но вгрызся зубами в открытую от доспеха часть тела.

Великан заорал, крутанулся на месте, отрывая свободной рукой одного из нападавших и зашвыривая вдаль. Второй рухнул сам, сраженный в голову стрелой страхующего правца.

Но и тут и там я видел, как неживые добираются до нашей основной ударной силы. Мы напоминали стальную пластину под возрастающим давлением, которая скрипела и норовила вот-вот треснуть. И это с учетом того факта, что здесь неживые были значительно слабее из-за близости Оси. Но брали числом.

Они напирали и напирали, постепенно погребая под собой волотов. Серая река норовила утопить наших великанов. И в самый критический момент, когда, казалось, поражением неминуемо, что-то произошло. Сначала почудилось, будто некто всемогущий выключил весь звук. Вся гора замерла, от подножия до самого высокого пика, готовясь к чему-то грандиозному. А после где-то посередине защитных рядов завибрировало нечто, расходясь в стороны, затем воздух разорвало в клочья от резкого, протяжного рева. Словно само мироздание дрогнуло и теперь стонало, разваливаясь на части… Так звучал великий Рог волотов.

Внешне будто бы ничего не изменилось, разве что неживые на мгновение остановились, явно получив «сигнал» сверху. А уже после бросились вновь вперед. Вот только Рог сделал свое дело.

Я не мог объяснить трансформацию великанов. Лишь видел, что клубящийся внутри них хист стал гуще, ярче, насыщеннее. Будто бы этот странный рог, издающий пусть и инфернальный, но обычный звук, дал им невидимый толчок, наделил тайной силой. И теперь она обрушилась на неживых.

Волоты стали бить быстрее, сильнее, невероятная реакция пробудилась в этих на первый взгляд неповоротливых телах. И огромной крепостной башней на их фоне смотрелся Коловрат, который мог одним своим видом обратить в бегство всю армию. Обычную армию, ту, которая была способна испытывать страх.

Вместе с тем стали ярко вспыхивать тут и там хисты самых слабых по рубцам волотов и правцев. Тех, кто уже получил повышение. Тех, кто насытился промыслом нежизни. Тех, кто мог теперь перейти на другую сторону. А Коловрат, который и должен был дать команду на отход усилившимся, не торопился этого делать. Хотя, в данном случае я оказался с ним согласен – Царя царей еще не было видно.

Меж тем вновь появились разрывы в атакующей волне неживых – вновь сработали чуры. Правда, теперь исчезновение рубежников оказалось не таким масштабным, как в первый раз – заканчивалась нечисть, но свое дело наша защитная линия сделала. Первожрец дрогнул, если можно так сказать о том, кто не испытывает эмоций.

И я увидел его. Царя царей нельзя было не заметить. Он смотрелся инородно посреди этой вакханалии смерти, будто случайно забрел на чужую вечеринку. Тогда как вся орда торопилась побыстрее вступить в бой, первожрец нежизни неторопливо продвигался вперед. Будто бы скорее даже по инерции, чем по собственному желанию.

Насколько позволяло зрение во тьме, я смог оценить его физические изменения. В этом мире первожрец оказался более коренаст, неплохо сложен и явно моложе земной оболочки. Еще от моего внимания не укрылось, что Царь царей медленно двигается в сторону волотов. А не торопится лишь по одной причине – ждет, когда волоты побольше насытятся хистами его адептов.

Если судить с человеческой точки зрения – это было жутко. Первожрец фактически жертвовал своими воинами для того, чтобы враг стал сильнее. Однако если отринуть все моральные установки и подходить к вопросу более прагматично, то расчет его казался будто бы верен.

Царю царей сегодня необходимо было победить во что бы ни стало. Да, с точки зрения расхода хиста – он терял значительную часть промысла, потому что не все уходило волотам. Но я понимал его жертву. Лучше насытить самых сильных врагов, а после махом обратить их, полностью подавив сопротивление. Оставалась загадкой только причина, по которой он медлит. Как долго первожрец будет глядеть на смертоубийство подданных?

Меж тем новые рубцы значительно помогали волотам, открывая великанам второе дыхание. Даже облепленные со всех сторон серой массой, они продолжали оказывать достойное сопротивление. А в самую сложную минуту прямо рядом с Коловратом вспыхнул яркий факел – в сражение наконец вмешался «дракон», один из немногочисленных козырей нашей колоды.

Но Царь царей ждал. А вместе с ним и я, чувствуя, как постепенно накаляются до предела нервы. Этому гаду хорошо, он ничего не ощущает, а вот я готов был грызть камни, лежащие под ногами. Приставленные Нираславом чуры с самодельными рамками вообще, казалось, уже минуты две как не дышали. С одной стороны, пара чуров на худенького рубежника, тогда как каждый лобастый там, внизу, был на особом счету, – расточительство, почти кощунство. Но у нас имелось четкое понимание, что всех неживых все равно не раскидаешь по планете, а если сопровождающая меня нечисть окажется единственной и с ней что-нибудь случится – дело труба.

Что самое мерзкое, я сейчас ничем уже не мог помочь и оставался в роли безвольного наблюдателя. Но телепортнуться внутрь горы и ждать, чем все закончится, казалось попросту невозможным. Не такие у меня стальные нервы.

И вместе с тем, финальная часть этого действа, уже разворачивалась у меня на глазах. Можно сказать, мы оба дождались. Я и Царь царей. Ослепительно в ночи вспыхнул один из самых мощных и насыщенных хистов всей обороны – Коловрата. И до меня дошло – вот ради чего первожрец медлил. Это и есть своеобразный рубикон, тот отрезок битвы, после которого все может измениться. Царь царей хотел начать обращение с главной нечисти.

Собственно, в этом не было ничего удивительного. Несмотря на многочисленные рубцы, ипат волотов собрал под свое крыло самых слабых великанов, выступив в роли волнореза и одновременно щита. Именно об него разбивалась волна неживых, а остатки ее уже добивали помощники. Но поэтому конкретно Коловрат и зарабатывал большую часть хиста.

Серая масса неживых всколыхнулась, как огромное разумное существо. И понеслась вперед словно еще быстрее. А вместе с ними, опережая других по скорости, расталкивая плечами, бежал Царь царей. Прямиком к Коловрату.

У меня в душе сейчас роились противоречивые чувства. Часть Моти Зорина, глядящая на гладко складывающийся план, ликовала. Рыбка заглотила крючок. Царь царей понял, что необходимо вмешаться лично, обратить могучих защитников и окончательно сокрушить сопротивление.

Вторая, та самая, которая была ближе всего к реальности и часто угадывала наиболее неприятные прогнозы, тряслась от ужаса. Потому что я воочию видел силу, способную смести любую объединенную армию нескольких десятков княжеств, чего уж говорить о каких-то волотах? А еще боялся своего невезения. Которое словно притаилось и грозило вот-вот вырваться наружу.

Лео ушел далеко вперед, явно не заботясь о собственной безопасности и точно оторвавшись от чура, который должен был его вытащить. Царь царей благоразумно обогнул «дракона». Однако именно в этот момент рог прозвучал второй раз. Впрочем, вместо ожидаемого воодушевления, он принес скорее смятение и неразбериху в стан защитников. Потому что один за одним волоты стали входить во внезапно образовавшиеся под их ногами порталы, а после исчезать.

Царь царей сделал огромный прыжок, попытавшись дотянуться до Коловрата, но ипат, явно заметивший первожреца, внезапно проворно перехватил его дубиной и отшвырнул себе за спину. К чести главного адепта нежизни, тот не растерялся. Сгруппировался еще в воздухе, на манер кошки, и приземлился уже на ноги. Вот только Царь царей явно хотел встать на камни, а получилось, что улетел прямехонько в разверзнувшийся огромный портал. Правда, не один. Вместе с ним прорвалось несколько неживых, но на подобный расход я был согласен. Рог заревел третий раз, но я уже и сам понял, что это известный звонок в театре, после которого закрывают двери. Повеяло жуткой неотвратимостью и инфернальным страхом, будто до этого все еще можно было исправить. Но не теперь.

Прежде Коловрат дал знак отходить тем, кто завладел неживым промыслом. Ныне он трубил общее отступление. И ему вторил Дурц, крича что-то правцам. Один лишь Лео, все еще пылающий и оттого неуязвимый, продолжал прорубаться вперед, навстречу явной гибели. Вот только как бы жаль мне ни было «дракона», времени на его спасение не оставалось. Настал мой черед.

Чуры рядом не сплоховали. Эта нечисть вообще славилась своей сообразительностью. Мне не пришлось говорить ни слова, я лишь отыскал небольшой треугольный проход под ногами и прыгнул в него, как в колодец. И тут же свалился рядом с Кусей, ощупывая взглядом пространство. Царь царей уже как раз закончил с чуром, который затащил его в ловушку, а позади него виднелось трое неживых рубежников – двое кощеев и один крон. Взгляд первожреца бегал, торопливо перемещая фокус внимания с Сосредоточия на Кусю. Та стояла рядом с Охриком, Митей и Юнией, явно готовая подороже продать свою жизнь И впервые за все время я различил в глазах Царя царей эмоцию – нечто вроде злости.

Не успела стечь кровь с меча первожреца, как рядом со мной стали возникать правцы, в том числе и Дурц. А чуть погодя из пространства вывалились даже два волота – единственные, кто не выросли в рубцах. Все фигуры на шахматной доске были расставлены для итоговой партии.

Опять же, если бы мы оказались в фильме, пусть даже самом бюджетном, сейчас настала бы наиболее подходящая пора поговорить. Царь царей сказал бы что-нибудь пафосное, я бы, возможно, ответил колкостью (тут уж надо смотреть, повезло или нет со сценаристами). Сейчас же нам и так все было понятно, без всяких пустых фраз. Поэтому первожрец вместе со своими помощниками перешел в наступление. А я… я сконцентрировался перед заключительной битвой, выудив самый жирный козырь из всех. Ну, один из немногочисленных, остававшихся в скудном арсенале.

Образ представлял собой не что-то конкретное, а внушительную толпу с мутноватыми лицами, которая обозначалась как «фекойцы». Все те низкоранговые рубежники, сказавшие «спасибо» и теперь оказавшиеся готовы явиться на помощь. С той лишь разницей, что в качестве благодарности выдавали те «плюшки», которые бы у них появились на отметке ведунства.

В отличие от образа всякой нечисти, внешне все осталось по-прежнему. Все тот же «пульт управления», разве что калейдоскопом сменялись лица рубежников, многих из которых я знал. Я думал, что главная проблема будет в том, что хист большинства из них являлся загадкой для меня, однако тут моя кощеевская способность пришла на выручку – она стала самостоятельно выбирать того рубежника, который в конкретный момент должен был помочь с даром.

Царь царей уже сблизился со мной и внезапно выбросил руку туда, где никого не было. Причиной тому стала Конфабуляция. Я раньше даже слова такого не знал, но сейчас сознание подсказало, что первожрец окунулся в ложные воспоминания. Он искренне считал, что уже множество раз в жизни сталкивался именно с подобным ведением боя и был уверен, как поведу себя я. И ошибся.

Я, который долго стоял, не двигаясь, ударил кулаком в грудь. И Царь царей не просто оказался отброшен, его смело с места, словно несчастный попал под действие тайфуна. Причиной тому явился Всплеск. Чем дольше ты стоишь неподвижным, тем сильнее первый удар.

В то же время правцы и волоты уже схлестнулись с неживыми и стали давить последних. Все дело в близости Средоточия. Если под горой прислужники Царя царей были просто слабее, то тут от их могущества осталась жалкая толика. В том числе на это я и рассчитывал, загоняя первожреца в ловушку.

Союзники медленно окружали врага, пытаясь взять его в тиски. И если бы не крон, схватка бы закончилась довольно быстро. Сейчас же силы нашего альянса теснили неприятеля.

Я не помогал товарищам, окончательно сосредоточившись на первожреце. Тот молниеносно поднялся, бросившись обратно и тут же словно споткнулся, встретившись лицом с моим кулаком. Даже не понял, что же произошло, а я всего лишь воспользовался Кражей темпа.

Первожрец, казалось, будто бы и не почувствовал удара, рывком приблизившись ко мне и схватив за плечи. Вот только так и не понял, как я извернулся и, держа его за локоть, рубанул ножом Спешницы под ребра. Обратный захват помогал обернуть любой «клинч» себе на пользу.

Я ударил клинком второй раз в район плеча. Царь царей пытался блокировать, но явно оказался не готов к тому, что я окажусь совершенно в другом месте. Помогла Обманка, когда ты мог отменить любое движение без потери инерции.

У меня еще многое оставалось в загашнике: Ошибочная дистанция, Дробное внимание, Смутные очертания, Память удара, Смещение центра. И на мгновение показалось, что есть все шансы, чтобы добить Царя царей. Но внезапно первожрец отстранился, а моя попытка приблизиться разбилась о невидимую стену хиста. Такого плотного, какого прежде не приходилось встречать.

И все успешное давление союзников тоже внезапно закончилось, потому что неживые явно воспряли. Смертельно раненый пал первый правец, другой отлетел от пинка ноги, который можно было сравнить с ударом молота. Крон теснил неуклюже обороняющегося великана.

А я понял, в чем дело. Потому что уже видел подобное. Царь царей перераспределял промысел между своими адептами. Теперь он забирал хист у тех, кто оказался под горой, напитывал себя и ближайших адептов силой. Единственное, на что я не рассчитывал – что подобное будет происходит так скоро. Мне казалось, что на перекачку потребуется время. И это оказался самый главный просчет.

Я попытался выбрать ближайшую способность у фекойцев, но вдруг увидел быстро создаваемую форму заклинаний. И все, что успел, – вытянуть руки, сооружая нечто вроде небольшого щита. А после уже короткий росчерк молнии ударил в грудь, опрокидывая на спину. Было не то что неприятно, было невероятно больно. Точно все тело заморозили жидким азотом, разбили и только после этого собрали обратно. Но все же я тут же оперся на локоть, понимая, что сейчас самое худшее время, чтобы прохлаждаться. Надо собрать всю волю в кулак и действовать через «не могу». А потом уже рассказывать внукам, как я поднялся на ноги из последних сил и победил врага.

– Царь! – крикнул Дурц, понимая, что мне нужна помощь.

И правцы сменили цель, направив стрелы в первожреца. Тот коротко взмахнул рукой, а когда перестал двигаться, то стало видно, что все стрелы торчат у Царя царей из ладони. Первожрец сжал кулак и сломал древки, а после встряхнул окровавленной рукой, словно не произошло ничего необычного.

Дурц в мгновение ока оказался с обнаженным мечом возле врага – каким образом, оставалось только догадываться. Видимо, в дело пошла одна из способностей правца. Лишь реакция первожреца оказалась поразительной, еще более превосходящей скорость противника. Рука Царя царей взметнулась вверх, перехватила клинок и взмахнула по диагонали. Удар был такой силы, что тело Дурца стесало будто лазерным резаком. Я зажмурился от яркого вслеска хиста, а потом завороженно глядел, как то, что некогда было старостой деревни, развалилось на части.

Произошедшее сейчас казалось невероятно неестественным. Будто во время детской драки пришел взрослый и внезапно разогнал всех малышей. После такого любой конфликт сходит на нет сам по себе. Потому что ты понимаешь, что более нет смысла продолжать эту авантюру. Ибо теперь ты полностью в его власти.

Царь царей победил – не физически, морально. Правцы, лишенные предводителя и окончательно надломленные, опустили оружие. Тройка неживых накинулась на союзников и те, даже не сопротивляясь, сраженные, падали на землю.

Я к тому времени с трудом поднялся. И пока вставал, все глядел снизу вверх на Царя царей, как крохотный Давид на Голиафа. С той лишь разницей, что у меня не было волшебной пращи. Разве что… я заметил кое-что интересное, с янтарным отблеском, под самым сводом гигантской залы, укрытой в тени.

– Стой! – вскинул руки я. – Мы сдаемся!