Текст книги "Она Мальвина (СИ)"
Автор книги: Динна Астрани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)
Дата. Время.
Деревянные куклы теперь определённо не такие гадкие, как были в самом начале, когда они решились на ту подлость – облить мои волосы чернилами или поставить мне под кровать мышеловку. Нет, на такое злодейство они больше не решатся. Наверно. Надеюсь, они хорошо усвоили жизненный урок, побывав в лапах Карабаса-Барабаса и отведав его жестокость на себе.
Они не пытаются мне мстить за то, что я воспитывала их слишком жёсткими методами ещё там, в сарае Карабаса-Барабаса. Подозреваю, что это потому, что они побаиваются зубов Артемона. Хотя лучше бы они просто поняли мои благие намерения.
Да, наверно, они больше не злодеи, но манеры оставляют желать лучшего. Мы завтракаем, обедаем и ужинаем теперь за одним общим круглым столом и поведение деревянных кукол ужасает. Тут и свинское чавканье, и хрюканье, и болтовня с набитым ртом, когда слюнявые крошки из чьего-то рта летят тебе в лицо, и локти на столе, опрокидывающие на скатерть то чашку с какао, то соус, то жирную подливку. Я пыталась делать замечания и папа Карло поддержал меня, мол, девочка права, за столом надо себя вести прилично и куклы после его слов присмирели – на целых две с половиной минуты. И снова началось.
Папа Карло чем-то напоминает дядюшку Джоакино – он не умеет заставить слушаться себя. Не строг, нет. А жаль.
Дата. Время.
Плохие застольные манеры – это сущие пустяки. Деревянные куклы снова ничего не хотят делать, но я-то лучше всех знаю, как для них вредно безделье.
Я, папа Карло, Буратино, Пьеро, Арлекин и Артемон по целым дням заняты репетициями. Буратино задумал поставить спектакль про себя самого и постановка называлась бы «Золотой ключик, или Необыкновенные приключения Буратино и его друзей». Правда, мне не нравится сценарий, Буратино придумывал его сам и, конечно, изрядно переврал. Опять же эта фраза: «У самой голова фарфоровая, туловище ватой набито…» Это про меня-то! Да я вся из фарфора! Но это пустяки.
Остальные куклы, как когда-то в доме дядюшки Джоакино бездельничают и безделье им не на пользу. Папа Карло потребовал, чтобы они пошли в школу, они, вроде, не отказываются открыто, как это было при дядюшке Джоакино, но всё обещают, откладывая на завтра и, конечно, не выполняют своих обещаний.
А вот я непременно пойду в школу. Мне интересно понять, что такое история, география, литература. Не знаю, как пойдут у меня точные науки, но попробовать можно. Полдня в театре на репетициях, полдня – в школе, почему бы и нет?
========== Глава 55. Дневник Мальвины. Мальвине снова приходится применять жёсткие методы воспитания деревянных кукол ==========
Дата. Время.
Мне не удалось проучиться в школе и дня.
Девочки, которые учились со мной в одном классе, смотрели на меня не как на свою подругу, а только как на куклу, то есть, на игрушку. На красивую игрушку, которой так хочется поиграться вместо того, чтобы внимательно слушать урок. Они то и дело поворачивали голову в мою сторону, перешёптывались, кивали головами. И этим сильно беспокоили учительницу, даже довели до слёз.
Придётся набираться знаний иначе. Можно ходить в библиотеку, брать книги и изучать жизнь по ним. Не могу же я допустить, чтобы из-за меня проливала слёзы учительница!
Я еле уговорила Пьеро пойти в школу, чтобы он хотя бы выучил азбуку.
– Сделайте это хотя бы ради своих стихов, – твердила я. – Ведь вы столько сочинили их и многие просто перезабыли и получается, как будто вы их вовсе не сочиняли. А если бы вы умели писать, то записали бы их. Поймите, то, что записано где-то, может сохраниться даже на века!
И Пьеро, наконец, согласился, хотя учёба по-прежнему даётся ему с трудом.
Дата. Время.
Деревянных кукол я тоже отправила в школу. Поначалу им твердил об этом папа Карло, но негодники постоянно находили какие-то отговорки, даже притворялись больными.
Но я-то их хорошо знаю и даже не стала их слушать. Я просто попросила Артемона перекусать их. Не сильно, не до большой потери крови. Но чувствительно. Они, обливаясь слезами и хлюпая носами, смазали зелёнкой раны, обмотали их пластырями и пошли в школу. Попытались, правда, ныть, что с такими ранами сидеть на уроках невозможно, но я сказала:
– Может, вам показать, с какими ранами на самом деле на уроках невозможно сидеть? Мне попросить об этом Артемона?!
И они толпой пошли в школу.
Дата. Время.
Они не хотели делать уроки. Артемону пришлось на них порычать и они уселись за стол с тетрадками, как миленькие. Выводят какие-то каракули, ставят кляксы. Какой ужас, какой ужас!
Дата. Время.
Неожиданно для себя я поняла, что хочу замуж. Мне надо замуж. Я устала всех воспитывать и менять этот мир к лучшему. Я хочу, чтобы со мной рядом был мальчик, который делал бы это за меня. Это должен быть храбрый, умный, сильный и находчивый мальчик. Пусть бы он воспитывал этих глупых кукол. И завоевал для меня весь мир! А после сделал бы его правильным во славу меня.
Дата. Время.
Деревянные куклы кое-как закончили уроки и снова принялись за свои дурацкие чересчур шумные игры. И я поняла, что у них слишком много свободного времени.
Я велела им перемыть все полы в доме. Я знаю, что они могут делать это неплохо, но они, конечно, поленились. Ведь над ними теперь нет плётки Карабаса-Барабаса. Они просто залили пол водой и развезли её.
Но всё исправили, когда Артемон снова покусал их за те места, которые ещё не были укушены.
Дата. Время.
Бедный Артемон сбился с ног, гоняя этих бездельников то в школу, то делать уроки, то работать по дому. Они хнычут и просят нанять служанку. Ишь, чего захотели! Неужели эти неказистые деревяшки возомнили себя господами, ничего не умея и не зная?
Пришлось их оставить без сладкого за дерзость. Папа Карло сокрушался, не слишком ли это сурово, но я ответила:
– Папа Карло, я забочусь прежде всего о вас. Вы настолько мягкотелы, что эти деревянные сядут вам на голову, если мы с Артемоном не будем держать их в ежовых рукавицах.
Хотя мне кажется, что даже ежовые рукавицы тут мало помогут.
Дата. Время.
Я попросила папу Карло выбросить хлам из одного маленького чуланчика. Там нет ничего нужного, просто какие-то старые полусгнившие и никуда не годные декорации из картона, тряпок и фанерок. И ещё битая посуда и безнадёжно испорченная одежда кукол.
Папа Карло интересовался, зачем мне это нужно. Я только загадочно молчала.
Дата. Время.
За столом я объявила:
– За каждую разбитую чашку или тарелку или безнадёжно испачканные брюки или юбку в чулан пойдут не испорченные вещи, а тот, кто это сделал! Мы с Артемоном это обещаем.
Ели очень смирно, за столом царила гробовая тишина.
Но я всё равно от них устала. Я хочу замуж.
========== Глава 56. Пьеро рассуждает о любви безусловной и любви вопреки ==========
– Я хочу замуж, – вздохнула Мальвина, откладывая в сторону гусиное перо и, подперев ладошкой щеку, задумалась.
– Не значит ли это, Мальвина, что вы, наконец, согласны выйти за меня замуж? – отозвался Пьеро, сидевший по другую сторону круглого стола и делавший уроки, выводя в тетрадке ряды палочек.
– Ах, что вы, Пьеро! – усмехнулась Мальвина. – Мне нужен муж, который бы сильно облегчил мою трудную жизнь. А вы разве на это способны?
– Скажите только, Мальвина, как мне это сделать.
– Перевоспитайте деревянных кукол. Я хочу, чтобы меня окружало приличное общество, куклы, с которым я могла бы вести интересные беседы, а не ощущать, как будто я в обществе свинтусов. Поймите, я фарфоровая кукла, у меня утончённая натура, я просто больше не могу выносить этой грубости и темноты!
– Перевоспитать кукол? – Пьеро недоумённо развёл руки в стороны. – Право, я никогда этого не делал и понятия не имею, как это делается.
– Вот видите, вы не можете. А я устала это делать одна!
– Мальвина, послушайте, поручите мне что-нибудь другое, чтобы добиться вас.
– Только не говорите, чтобы я попросила вас сочинить очередной стишок. Ваши стишки не перевоспитают этих сумасшедших деревянных кукол!
– Мальвина, я готов для вас сорвать с неба все звёзды!
Мальвина начала испытывать некоторое раздражение.
– Сорвите! – немного резко выпалила она.
Пьеро растеряно заворочал глазами:
– Но ведь это только поэтическая метафора…
– А я хочу настоящие звёзды! – Мальвина топнула ножкой в розовой туфельке.
– Зачем они вам?
– Я сделаю себе ожерелье!
– Неужели это вам на самом деле нужно?
– Мне нужна помощь в перевоспитании кукол! Пьеро, вы постоянно твердите, что мечтаете о том, чтобы я обожала вас одного. Ну, скажите, почему я должна вас обожать, если вы ничего не хотите сделать для меня?
– Ах, Мальвина, я не то, что не хочу, но вы требуете невозможного!
– Но вы даже не пытаетесь что-то сделать, чтобы понять, возможно это или нет. Признайтесь, вы ведь даже не стали размышлять о том, как свести с ума Карабаса-Барабаса, когда я вас об этом попросила?
Пьеро выкатил на неё растерянные глаза:
– А вы разве меня об этом просили?
Мальвина всплеснула руками:
– Вот видите, вы даже об этом забыли! Как же прикажете после этого вас любить?
Пьеро грустно подпёр ладонью щеку с нарисованной на ней слезой:
– Однажды, ещё там, в театре Карабаса-Барабаса один дрозд, подлетевший к окну, сказал мне, что любовь бывает безусловной…
– Как это? – удивилась Мальвина.
– Ну, это когда кого-то любят просто так, если даже он ничего не сделал и у него нет никаких особенных достоинств…
– Какая странная любовь! Разве такая бывает?
– О, Мальвина, бывает ещё не такая! Этот дрозд напел мне также, что любовь бывает ещё любовью вопреки…
– Вопреки? Что же это за любовь?
– Ну, это знаете, когда любят того, в ком не только нет таких качеств, за которые можно любить, но наоборот, в нём много таких качеств, за которые можно возненавидеть.
– Например, такие, как у Карабаса-Барабаса?
– Да, что-то вроде того. Так вот, когда человека с такими качествами любят, это и называется любовью вопреки.
– Странно. Никогда бы не поверила, что такая любовь может быть!
– Но дрозд сказал, что так бывает. А вот я ему верю! Я мог бы любить вас, Мальвина, и безусловной любовью и вопреки!
Мальвина улыбнулась краем губ. Помолчала, не сводя с Пьеро голубых пронзительных глаз.
И, наконец, спросила:
– А если бы я не обладала такими качествами, как красота? Если бы была, допустим, уродлива, как Калисто и другие эти деревянные куколки в масках? Вы и тогда бы меня любили?
Пьеро словно поперхнулся воздухом. Длинные рукава его рубашки спустились вниз и он снова растерянно развёл руками, не находя в себе ответа.
– Вот, а в говорите про любовь безусловную и любовь вопреки! – усмехнулась Мальвина.
========== Глава 57. Появление другого доктора кукольных наук ==========
Где-то за несколько дней до премьеры спектакля в театре «Молния» в доме кукол появился гость. Он был вежлив и представился, что его зовут синьор Патрицио и он доктор кукольных наук.
Услышав, что он «доктор кукольных наук», куклы разом вздрогнули, хотя этот человек не имел ничего общего с Карабасом-Барабасом. Это был рослый пожилой мужчина, с интеллигентным умным лицом, в очках, одетым в чёрный бархатный костюм и длинный чёрный бархатный плащ, на голове его красовалась квадратная чёрная шляпа с кисточкой.
Папа Карло пригласил его к столу и тот, приняв приглашение, попросил показать ему живых кукол.
– Я слышал, уважаемый, что в вашем театре будут выступать самые настоящие живые куклы из живого дерева, – сказал он.
– Да, из живого дерева, – подтвердил папа Карло. – И одна из живой глины.
– Из живой глины? – изумился синьор Патриццио. – Не может быть! – он взволнованно поправил очки. – Неужели живая глина существует на самом деле?!
– Представьте себе, синьор.
Доктор кукольных наук возбуждённо всплеснул тонкими сухими руками:
– Но ведь я уже много лет бьюсь над эликсиром, который обладал бы способностью оживлять глину, из которой можно было бы изготавливать живых кукол в большом количестве!
– Ого! Неужели? – воскликнул папа Карло. – И как успехи?
– Успехи невелики, – удручённо вздохнул синьор Патрицио. – К сожалению, мой эликсир не может пока оживить глину полноценно. Пока это всего лишь не больше, чем голем. Он способен ходить, есть, пить, выполнять определённые действия и произносить некоторые слова, которым я обучал его несколько лет. Поэтому я не уверен, что это полноценная живая кукла.
Пока синьор Патрицио и папа Карло вели эту беседу, куклы стояли за бархатными занавесками в смежной комнате и слушали этот разговор. Все, кроме Мальвины дрожали от страха, сомневаясь, не явился ли новый Карабас-Барабас, чтобы похитить их. Мальвина же испытывала лишь интерес, потому что вообще уважала науки и людей, причастных к ним.
Когда папа Карло позвал кукол, она, улыбаясь, вышла на зов и сделала глубокий реверанс перед синьором Патрицио, а другие куклы только повысовывали головы из-за занавесок и испуганно смотрели во все глаза.
– Так это и есть та самая кукла? – закричал синьор Патрицио.
– Да. Это наша Мальвина.
Синьор Патрицио выразил желание поговорить с Мальвиной и кукла любезно согласилась, присев напротив него на пуфик. Они завели долгий разговор и синьор Патриццио был поражён, что с глиняной куклой можно было говорить не только о самом простом, а на многие темы, она могла рассуждать, выражать эмоции, даже спорить, высказывая своё мнение и даже убеждать своей логикой.
– Невероятно! – синьора Патрицио прямо трясло от восторга. – Ничего общего с моим големом, который только и может повторять набор дежурных фраз, вроде «налейте чаю» или «сегодня прекрасная погода»!
– Было бы любопытно взглянуть на ваш голем, – заметила Мальвина. – И мне кажется отличной ваша идея создать эликсир, с помощью которого можно было бы сотворить большое количество кукол. Нас ведь очень мало в этом мире. Особенно фарфоровых, как я. Даже не знаю, есть ли в этом мире ещё фарфоровые куклы.
Позже она и папа Карло побывали в гостях у синьора Патрицио и Мальвина своими глазами увидела голем – фарфоровое создание без лица и волос, белое, просто с руками и ногами, которое поздоровалась с ней заученным безжизненным голосом.
Мальвина вернулась домой в радостном настроении и заговорила с куклами:
– Да, это ещё не совсем живая кукла, но синьор Патрицио уже близок к достижению своей цели. Представляете себе тысячи, десятки тысяч фарфоровых кукол? Они смогут создать свою собственную цивилизацию, свои города, построить свои дома, библиотеки, театры! Они могут быть совсем как люди!
– Сомневаюсь, что фарфоровые куклы смогут что-то построить, – покривила губы Прозерпина. – Такие, как ты и кирпич-то не поднимут. А уронят себе кирпич на ногу – считай, нет ноги. Вы, фарфоровые, слишком слабы, чтобы строить что-то великое!
” – А вы, деревянные, слишком глупы для этого, » – подумала Мальвина, но вслух не произнесла, чтобы не обидеть Буратино, о умственных способностях которого она была хоть и невысокого мнения, но всё-таки относилась к нему хорошо за доброту его души.
========== Глава 58. Размышление Мальвины о кукольной стране ==========
Мальвина присела на кукольный диванчик перед камином и задумчиво приковала взгляд к языкам огня. ” – А ведь Прозерпина, как бы она ни была глупа, говорит дело, – рассудила она. – Ведь фарфоровые на самом деле не смогут класть кирпичи. Даже если не уронят кирпич себе на ногу, то от самой такой работы они быстро рассыплются на черепки. И гвоздя не забьют – слишком велик риск попасть себе по руке. И – прощай рука. И высотные работы не смогут выполнять, даже на метр от земли. Нам нельзя падать. Действительно, какие же мы хрупкие!»
Деревянные куклы также сгрудились у камина – слева от диванчика, рассевшись на ковёр. Вечерело, видимо, им было холодно.
” – А интересно, если кукла умрёт, сможет ли она тогда стать девочкой? ” – неожиданно не к месту пришла Мальвине в голову мысль. И хоть подумалось о смерти, страха почему-то не было. Даже стало сладко от мысли о том, что можно стать девочкой – живой и не такой хрупкой, когда надо следить за каждым своим шагом, даже по лесным кочкам ходить осторожно, зная, что можно упасть и лишиться какой-нибудь конечности.
Деревянные куклы затянули песню унылыми и тягучими голосами:
Сирота я, сирота,
Темнота я, темнота!
Нету папы у меня,
Нету мамы у меня…
” – А всё-таки хорошо было бы, если бы у кукол была собственная страна, – стараясь не обращать внимания на их заунывное пение, продолжала размышлять Мальвина, – потому что куклам было бы легче понять друг друга. Пусть бы в этой стране допускалось проживание и людей, но кукол должно быть намного больше и законы бы в ней писались такие, какие удобны куклам, а не людям. И домики должны быть кукольными, и мебель, и посуда – всё маленькое и красочное, в кукольном вкусе. Но строить это не могут фарфоровые куклы, им нельзя. Значит, сначала должны быть созданы куклы из более прочного материала, например, то же дерево. Они могли бы строить из кирпича, стать кровельщиками, плотниками, даже кузнецами. А потом, когда кукольная страна будет построена грубыми руками деревянных кукол, вот тогда можно создавать кукол из фарфора. Поскольку фарфоровые куклы изначально более умны и утончены, чем деревянные, они могли бы уже заниматься науками, искусством, изобретательством.»
Сирота я, сирота,
Сиротинушкаааа!
Согнулись плечи,
Согнулась спинушкаааа!..
Завывающее пение деревянных кукол всё-таки вторглось в думы Мальвины. Она повернула лицо к деревянным куклам, заходившимся в пении и раскачивающимся на ковре перед камином.
– Почему бы вам не спеть что-то более жизнерадостное, – предложила она.
– А нам не жизнерадостно! – буркнул Груша.
– Чем вы опять недовольны? По-моему, вы могли быть счастливы хотя бы потому, что вы не в доме Карабаса-Барабаса.
– А мы здесь тоже страдаем. Нас никто не любит и мы никому не нужны!
Мальвина чуть развернулась к ним вполоборота, подложив себе для удобства под бок подушку, предчувствуя, что предстоит серьёзный и долгий разговор.
– А почему бы вам не поступать так, чтобы вас любили и вы были кому-то нужны?
– Ха! – фыркнула Калисто. – Мы хотим, чтобы нас любили просто так, а не заслуживать чью-то любовь старанием!
– И чтобы нас любили, даже если мы поступаем так, чтобы нас ненавидели! – добавил Груша. – Чтобы нас любили, даже если мы дерзки, непослушны и упрямы!
Мальвина прищурилась:
– То есть, вы хотите любви безусловной и вопреки? Вам дрозд про это рассказал, в доме Карабаса-Барабаса?
– Откуда ты знаешь про дрозда?
– Неважно, откуда. Важно другое.
========== Глава 59. Серьёзный разговор по душам Мальвины с деревянными куклами ==========
Мальвина помолчала с минуту, потом продолжила:
– А почему вы считаете, что кто-то вас должен так любить?
– Но Буратино-то папа Карло стал любить вопреки всему.
– Ах, вот оно что! Да, Буратино повезло в этом смысле. Вам – нет. А по сему вы намерены так до конца дней жалеть себя и горевать о своей печальной доле, пока не сгниёте и не развалитесь?
– А что нам ещё остаётся?
– Почему бы вам самим не попробовать полюбить кого-то? Хотя бы друг друга.
– Ого, да это трудно! – проворчал Звездун.
– А почему нет? Вы вместе пережили страшное время, поддерживали друг друга, переживали за того, кого пороли плёткой…
– По правде говоря, мы не очень-то поддерживали друг друга. Когда нас запирали в сундук, мы там дрались между собой, пихались, чтобы себе было побольше пространства, да поудобнее устроиться. Да и насчёт плётки, тут каждый сам за себя переживал.
– Значит, трудно вам любить друг друга?
– А за что друг друга любить!
– Безусловной любовью или вопреки! – парировала Мальвина их же словами.
– Дааа, такой любовью нас, наверно, полюбить невозможно, – наконец, признал Амадео. – Уж очень мы гадкие…
– Так может, перестать быть гадкими? Может, попробовать развить в себе качества, чтобы стать хоть приятными друг другу? Или для папы Карло? Вы ведь постоянно огорчаете его, не цените доброго отношения.
– Трудно это, не быть гадкими.
– Что ж трудного? Надо начать с того, чтобы была причина уважать себя. Вы могли бы обучиться играть на каких-нибудь музыкальных инструментах, в театре не хватает музыкантов. Вот Прозерпина умеет танцевать джигу, а подходящей музыки нет. Джигу хорошо танцевать под звуки скрипки. Почему бы кому-нибудь из вас не попробовать ходить в музыкальную школу и не научиться играть на скрипке?
– А я должна под скрипку плясать? – процедила сквозь зубы Прозерпина, глядя на Мальвину исподлобья.
– Да. Ты же артистка, надо же тебе хоть что-то показать почтеннейшей публике.
– А меня спросили, хочу ли я быть артисткой? – в запале выкрикнула Прозерпина. – Хочу ли я потешать почтеннейшую публику? Хотела ли я быть красивой? Хотела ли я вообще быть куклой?
– Но ты уже кукла. И ты красива. Почему тебя это не радует?
– Потому что мне по ночам снится тот кошмар, когда меня резали и тесали живьём! Потому что я помню цену, какую я заплатила за эту проклятую красоту! А что она мне дала, что? Какой толк с неё?
– Красота не средство, красота цель, – ответила Мальвина.
– Да не было у меня такой цели! – голос Прозерпины повысился до предела. – И актрисой я быть не хочу! Я ненавижу театр! Ненавижу сцену! Я ненавидела всё это, когда ещё дядюшка Джоакино пытался нам навязать, что мы должны выступать перед публикой!
– Как странно, кукла не может не любить театр.
– А я вот могу! И ненавижу!
– И я не хотел быть актёром, – отозвался Анжело. – Никогда.
– И я, – добавил Груша.
Мальвина снова помолчала, размышляя. Затем заговорила снова:
– Если вы не любите театр, почему бы вам не поискать себя в чём-то другом? Другие занятие, которые были бы вам по душе и облагородили вас.
– Но для этого мы, кажется, должны уйти отсюда. А нам страшно. Там другой мир, мир людей и животных, а нас так мало и мы не похожи на других.
– Поэтому вы и держитесь за театр, который не любите и друг за друга, хотя тоже друг друга не любите?
========== Глава 60. Деревянные куклы мечтают и решают изменить свою жизнь ==========
Анжело вдруг резко поднялся с ковра. Он хотел гордо выпрямиться, но ему помешал горб.
– А вот сейчас возьму, да уйду! – выпалил он.
– Куда? – насмешливо спросила Калисто. – Каждый из нас мечтает куда-то уйти, да вот некуда! Нас нигде не ждут!
– А мне и не надо, чтобы меня ждали! – фыркнул Анжело и зашагал к выходу из комнаты с камином, высоко закидывая ноги и громко стуча ботинками.
– Да глупости, никуда он не уйдёт! – махнул рукой Груша. – Небось, пройдётся по двору, да назад вернётся, когда все начнут укладываться спать.
Куклы тут же перестали думать про Анжело, решив, что так и будет, как сказал Груша.
– А я бы пошла в школу портных, – сказала кукла Бриджитта. – Я могла бы шить платья. Тогда можно было бы не уходить из этого дома и из театра. Я бы шила костюмы для актёров. Пойду-ка я завтра после обычной школы в школу портных. Может, меня туда примут.
– Неплохая идея, – одобрила Мальвина. – Кто знает, может, у тебя обнаружится талант к шитью.
– Ты думаешь?
– А почему нет? Тем более, будет основана страна кукол, там портные очень пригодятся. Надо же куклам во что-то наряжаться. В кукольной стране будет очень много портных.
– Кукольная страна! – хмыкнул Груша. – Когда она ещё появится! Наверно, не скоро.
– Но вы же деревянные. Вы крепкие. Наверняка у вас будет долгая жизнь и вы доживёте до этого.
– И что я буду делать там, в этой кукольной стране? Что я буду делать сейчас? Я не хочу быть артистом.
– Тогда подумай, что тебе нравится больше всего.
Груша вдруг широко улыбнулся:
– Сладости! – вдохновенным голосом проговорил он.
– Тогда можно организовать буфет при театре и ты можешь работать в буфете.
– Да он сам там все сладости сожрёт! – проворчала Прозерпина.
– Это поначалу. А когда он объестся их до ушей, его уже не так будет тянуть к сладкому и он сможет спокойно продавать угощение, – рассудила Мальвина.
Амадео, сидевший поодаль от кукол поближе к огню, отозвался:
– А я не против стать артистом. Вот пойду в музыкальную школу и научусь играть на скрипке…
– Я не буду плясать под твою скрипку! – крикнула Прозерпина. – Даже не думай!
– Тогда на гармошке. А почему бы и нет? Может, искусство и музыка облагородят меня и я буду как Буратино – таким же добрым и весёлым. И все будут меня любить, как любят его.
– И я могла бы стать артисткой, – сказала Элвира. – Почему бы мне не научиться танцевать в танцевальной школе?
– Ты слишком раскоряка, чтобы танцевать! – фыркнула Прозерпина. – Сначала пройди то, что прошла я – стань изящной ценой того, что тебя будут резать и тесать живьём!!!
– Ничего, я буду очень стараться и у меня всё получится без этого. Смогли же мы тогда плясать польку-птичку, значит, и в других танцах должно получиться.
Звездун загорелся всеобщим энтузиазмом и заявил, что он хотел бы стать, как дядюшка Джоакино – готовить из глины посуду, поделки и даже кукол.
– А почему бы и нет? – воскликнул он. – Живые куклы тоже могут играть в куклы! Кроме того, в кукольной стране могут появиться лавки, в которых потребуются манекены, вот там мои куклы и пригодятся! А пока кукольной страны ещё нет, мои изделия и тут пригодятся. Мы столько чашек и тарелок перебили, что стоит наделать ещё. Пойду-ка я в школу мастеров глиняных дел!
– А я бы хотела заняться чем-то, что избавило бы меня от страха перед насекомыми, – выразила желание Алессандра. – Может, мне научиться изготавливать брошки и другие поделки в виде насекомых и мои страхи пройдут? Значит, мне надо попробовать себя в школе поделок!
– Ну и я пойду с тобой туда, – отозвалась Аннабела. – А то у меня не хватает фантазии решить, что я хочу. Не понравится – найду что-нибудь другое.
========== Глава 61. Иллюзии Калисто и упрёки Прозерпины ==========
Деревянные куклы как-то сильно повеселели, можно было сказать, что им никогда не было так радостно и хорошо, как в этот вечерний час у огня в камине. Даже когда они сбежали от Карабаса-Барабаса в страну за дверью. Тогда каждый из них подсознательно понимал: убегая от Карабаса-Барабаса, не убежишь от себя. А значит, счастья не будет. Какая бы волшебная страна тебя не окружала.
А теперь они ясно ощущали: большинство из них изгоняли из себя своего внутреннего Карабаса-Барабаса, мешавшего их радости и свободе. И легко дышалось, и хотелось смеяться чистым смехом.
Но не всем.
– Калисто и Прозерпина, а чем бы хотели заниматься вы? – обратилась Мальвина к двум насупившимся куклам, не поддерживавшим всеобщего веселья.
Калисто поднялась с ковра, уперла в бока крупные деревянные кулаки и задрала вверх подбородок.
– А что, в этой кукольной стране, которая когда-то там будет, только и дел, что шить да глиняную посуду делать? И для кукол нет других занятий? В каждой стране должно быть правительство – министры. Вот я и хочу стать министром в кукольной стране!
– Каким? – поинтересовалась Мальвина.
– Как – каким? Обыкновенным министром!
– Министры разные бывают. И отвечают за разное. Кто за дела портных, кузнецов, гончаров. Кто за государственную казну. Кто за оборону страны. Кто за театры и библиотеки. Мало ли за что. За что бы хотела отвечать ты?
Руки Калисто упали вниз, кулаки разжались, глаза сделались испуганными и забегали:
– Как – за что отвечать? Я ни за что не хочу отвечать!
– Как же ты собираешься стать министром, да ещё и кукольной страны? Ведь там ответственность повышенная, потому что это будет особенная страна.
– Жаль! – сокрушённо вздохнула Калисто. – Кажется, такой ответственности я не вынесу. А я-то думала! Когда Карабас-Барабас возил нас в клетке по улицам, иногда мимо нас проезжали большие золочёные кареты, даже глаза слепило от золота и такая это была красота! И в кареты было запряжено много лошадей. И все говорили кругом: «Министр! Вот министр проехал!» Я тогда думала, какое же это счастье, быть министром, если он могут разъезжать в таких каретах. Кто ж мог подумать, что они, оказывается, не только разъезжают в каретах, но и за что-то там отвечают?
– А ещё министры грамотные, – назидательно добавила Мальвина. – А вот ты сколько букв уже успела выучить?
– Да ни одной! У неё одни кляксы в тетрадке и ни одной буквы! – крикнул Груша и деревянные куклы засмеялись.
Калисто, смутившись, пригнулась и заползла куда-то за границы ковра, где было потемнее и её не стало видно.
– Что ж, пусть тогда Калисто пока поднажмёт с учёбой, а там посмотрим, кем ей подойдёт быть, – смеясь вместе с другими куклами, сказала Мальвина.
– А Прозерпина, Прозерпина? – закричали другие куклы. – Ты-то чего молчишь? Чем ты хочешь заниматься?
Прозерпина скрестила руки на груди и бросила с вызовом:
– А ничем!
– Как так – ничем? – удивилась Бриджитта. – Ты же совсем одичаешь, совсем ничем не занимаясь!
– А какое вам до этого дело! – губы Прозерпины презрительно скривились.
– Просто удивительно, как же ты намерена проводить всё время одна? Нас-то рядом не будет, мы полдня в обычно школе, полдня в других школах…
– А вы думаете, мне с вами было приятнее, чем без вас? Я хоть, наконец, побуду одна!
– Но ведь скучно же.
– А какая вам разница?!
– Как это какая разница? Ты же одна из нас. Ты нам не чужая. Мы все живём в одном доме.
– Вы намекаете, что я должна уйти, если я ничем не хочу заниматься?
– Что ты, Прозерпина, ни на что мы не намекаем, живи себе здесь на здоровье.
Прозерпина отвесила шутовской поклон:
– Спасибо, благодетели, что не гоните! – затем резко выпрямилась и гордо закинула подбородок и красные пышные волосы. – Вот только вы просто не можете меня прогнать из этого дома. Это дом папы Карло, а не ваш! Вот когда папа Карло прогонит меня, тогда я уйду, пусть даже на улице будет дождь, холод и ураганный ветер! – голос её слёзно дрогнул от жалости к себе.
– Ты же знаешь, что папа Карло никогда никого не прогонит даже в хорошую погоду, – холодно заметила Мальвина. – К чему разыгрывать это представление? Зачем ты так разговариваешь со своими братьями и сёстрами, они же просто беспокоятся о тебе.
Глаза Прозерпины округлились и в них засверкали молнии ярости.
– Ах, мои братья и сёстры беспокоятся обо мне! – закричала она. – А где они были, когда меня резали и тесали живьём, когда я лежала в бинтах и ни один из них не хотел подойти ко мне и дать воды? Они тогда отреклись от меня, никого не было рядом, когда мне так было важно, чтобы хоть кто-то взял меня за руку, поговорил, посочувствовал! Знаете, как мне тогда было страшно и одиноко, как хотелось внимания и сострадания! Кто из вас думал обо мне тогда?
Слёзы хлынули из её глаз и она стремительно выбежала из комнаты, громко рыдая.
========== Глава 62. Анжело отправляется в плаванье. Сон Мальвины ==========
Тут в большую комнату с камином вошли Буратино, Пьеро и Арлекин. Всё это время они проводили за уроками, стараясь выводить буквы чисто, без клякс.
