Текст книги "Она Мальвина (СИ)"
Автор книги: Динна Астрани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
Когда папа Карло ворвался в дом доктора Патрицио и наспех рассказал ему о странном состоянии Мальвины, тот спешно затащил его в свою лабораторию и велел положить Мальвину на стол, который спешно был расчищен от всяких там колбочек и пробирочек.
Но когда папа Карло развернул свою куртку, в ней оказалась только груда фарфоровых черепков.
– Бедная девочка! – слёзы потекли из глаз папы Карло. – Она была такая вежливая, такая кроткая, само воспитание! Похоже, она умерла!
– Да, вы правы, – растерянно пробормотал синьор Патрицио, рассматривая черепки. Вдруг он заметил, что среди них что-то блеснуло. Это оказались осколки хрустального сердца куклы.
– Думаю, у неё было слабое сердце и оно не выдержало, – произнёс он.
Папа Карло прямо залился слезами.
– А что же я теперь скажу куклам? – всхлипнул он. – Думаю, они сильно, сильно испугаются чьей-то смерти! К тому же, как нам теперь быть без Мальвины? Она же звезда нашего театра, кто же её заменит?
Синьор Патрицио усиленно думал, теребя плохо бритый подбородок.
– Голем, – промолвил он.
– Что? – не понял папа Карло.
– Тот голем из глины. Я попрошу Альфредо сделать ему лицо и волосы Мальвины. И вы обучите этот голем всему, что делала на сцене Мальвина и как она себя вела. Можете на время обучения пожить у меня. А куклам скажете, что, допустим, отдыхали с Мальвиной на водах.
– Вы думаете, это возможно?
– А почему бы и нет? А вдруг голем на самом деле со временем станет полноценной живой куклой, пожив с другими куклами? Это интересный научный опыт!
– Однако, получается, у фарфоровых кукол короткий век. Мальвина, кажется, не прожила и двух лет от своего дня сотворения!
– Да, верно. Но я предполагаю, что причиной тому это самое хрустальное сердечко. Ну, кто проживёт долго с сердцем из хрусталя, скажите на милость? И о чём думал тот кукольник, вкладывая в неё такое сердце? Надо было хоть орех вложить – всё было бы надёжнее. А лучше уж стальной шарик!
В тот же вечер синьор Патрицио вызвал к себе Альфредо и объяснил ему обстоятельства кончины Мальвины и свою идею создать её голем. И, разумеется, предупредил, что всё это должно остаться в глубокой тайне. Альфредо, который по натуре любил безобидные, как он считал, авантюры, согласился сделать голему синьора Патрицио лицо и волосы Мальвины, чем немедленно и занялся, вернувшись в свою мастерскую.
Новая Мальвина была готова уже через пару дней – её лицо было сделано из слепка от сложенных и склеенных черепков лица подлинной Мальвины.
И после этого останки Мальвины были погребены на пустыре, за каучуковой рощей и над ними был водружён кусок голубого мрамора.
А папа Карло с голубовласым големом отправился в загородное поместье синьора Патрицио, чтобы обучить голем быть Мальвиной.
Он пробыл там около двух месяцев, отправив куклам письмо, что ему и Мальвине потребовалось срочно отдохнуть на природе, чтобы подправить здоровье, а куклам велел продолжать репетиции без него и вести себя хорошо.
Куклы не заподозрили в этом подвоха, объяснение в письме они сочли естественным и логичным. Только не знали, как репетировать без Мальвины и решили временно заполнить репертуар театра отдельными выступлениями. Арлекин к тому времени научился играть на губной гармошке и взялся обеспечить музыкальным сопровождением Прозерпину, решившую продемонстрировать непритязательной публике некоторые элементы джиги. Губную гармошку, конечно, нельзя было сравнить со скрипкой, но всё-таки музыка. Решили плясать польку-птичку и просто танцевать, как кому в голову придёт, кувыркаться, ходить колесом – в общем, занимать публику, которая была в Стране за Дверью ещё менее строгой, чем в Тарабарском королевстве. Пьеро взялся читать на сцене стихи и петь песни собственного сочинения.
А кукла Елена, которая так и продолжала проживать в театре и не спешила к своим резиновым куклам, была готова делать на сцене всё, что ей велят, хотя ничегошеньки не умела.
========== Глава 71. Кукла с пустыми глазами ==========
По правде говоря, без папы Карло, а особенно без Мальвины дисциплина среди кукол значительно упала. Куклы прогуливали школы – и обычные, и профессиональные, и иногда даже репетиции, не желали убирать за собой постели, за столом вели себя как попало, даже нередко дрались между собой. Артемон пытался наводить порядок, но без руководства Мальвины он не мог твёрдо решить, как в точности надо поступать правильно.
А кроме того, верную собаку мучали какие-то недобрые предчувствия и временами он без всякой причины начинал скулить и завывать. Он хуже ел и с тоской ждал, когда появится папа Карло с его хозяйкой.
И однажды папа Карло вернулся с Мальвиной на руках. Куклы окружили его, обрадовавшись его возвращению, потому что к тому времени успели изрядно устать от собственных безобразий и беспорядка.
Папа Карло поставил на пол Мальвину и она сделала реверанс перед куклами. Это была всё та же Мальвина, её красивое личико, на ней было новое розовое платьице с кружевом, только глаза были какими-то другими – они словно смотрели и не видели. Правда, этому никто не придал значения.
Первым к так называемой Мальвине, обогнав всех, подбежал Артемон, радостно лая и виляя хвостом. Но потом, обнюхав её, он прижал уши и хвост, отполз от неё задом, но вслух ничего не сказал.
– Мальвина! – бросился к ней Пьеро. – Я так скучал без вас! Только поэзия могла скрасить моё одиночество! Послушайте, какие стихи я сочинил:
Мальвина, Мальвина —
Прекрасный цветок!
От слёз уж промок
У меня весь платок!
Мальвина, Мальвина
Прекраснее розы!
Не вижу я вас —
И текут мои слёзы!
В ответ на это фарфоровая кукла снова сделала реверанс и произнесла ровным голосом:
– Немедленно умываться и чистить зубы!
Такое поведение показалось странным куклам, но всего лишь на несколько минут. И, не желая об этом размышлять слишком долго, они выбросили это из головы.
К Мальвине подскочила Елена:
– Мальвиночка, ты разрешишь мне одеть твоё синее платье с длинным рукавом и аппликацией в виде бабочки? Мне, конечно, тоже уже кое-что пошили, но у тебя наряды всё равно лучше моих, у тебя же вкус лучше, ты умеешь правильно придумать и заказать одежду. Что, можно?
В ответ фарфоровая кукла снова сделала реверанс и отчеканила:
– Пора пить чай. Вам с вареньем или с сахаром?
Большие глаза Елены округлились ещё больше от недоумения, длинные реснички захлопали:
– Что, что?
Папа Карло взял фарфоровую куклу за руку:
– Ну, довольно приставать, Мальвине требуется отдых. Оставьте её в покое!
И поспешил увести её в спальную.
Впоследствии новая Мальвина очень странно себя вела и заподозрить подмену куклам мешало только их нежелание мыслить слишком глубоко и анализировать ситуацию. Они объясняли себе непростое поведение Мальвины тем, что она чем-то переболела и никак не может прийти в себя, но это совсем не страшно. Пьеро в какой-то степени даже устраивала эта новая Мальвина, которая не просто выслушивала какие-то его стишки из вежливости, она могла теперь их слушать подолгу, даже часами. Правда, нередко отвечала невпопад на какие-то реплики своего ухажёра, но Пьеро это не смущало, его больше тешило то, что Мальвина способна подолгу его слушать.
Если кто-то по настоящему страдал, так это Артемон. Он не чувствовал души своей хозяйки и ему было от этого страшно. Он почти не подходил к Мальвине днём и уже не ночевал, как прежде, на коврике у её кровати, а убегал на ночь из спальни кукол и искал себе пристанище в большой комнате, на ковре перед камином.
Иногда Мальвина с пустыми глазами звала его – он не подходил. Это куклам было непонятно, они спрашивали, почему Артемон так себя ведёт и он жалобно скулил в ответ:
– Я не знаю… Она – чужая…
Куклы только пожимали плечами и дали себе объяснение, что собака утратила привязанность к Мальвине, пока та целых два месяца где-то лечилась.
========== Глава 72. Это не она! ==========
Но на репетициях кукла вела себя неплохо, повторяя заученные реплики и движения. Правда, она иногда натыкалась на какие-то предметы или сталкивалась с другими куклами, и другие куклы говорили:
– Последствия болезни, вот до чего они довели бедную Мальвину!
Когда снова состоялся спектакль «Золотой ключик», кукла-голем справилась и с этим и даже кланялась зрителям, правда, слишком долго, что выглядело несколько несуразно. Но и тут никто не заметил подмены.
Папа Карло уделял Мальвине так много времени, как никогда прежде. Он обучал её петь и танцевать, хотя прежде она и сама это умела.
– Совсем Мальвине память отшибла эта болезнь! – рассуждали куклы. – Вот ведь: что умела, напрочь забыла!
И только Артемон не поддерживал их рассуждения. Ему как будто было неуютно в театре и он зачастую покидал его, бегая где-то. Он мало ел, не желал участвовать в представлениях, он похудел и взгляд его сделался печальным.
А новая Мальвина снова выступала на сцене и в спектакле «Золотой ключик», который время от времени повторяли, и в других представлениях, развлекавших публику.
И, вроде бы, привыкли к этой новой странной Мальвине и к её необычному поведению, и смирились, и не находили в этом ничего опасного.
Но однажды во время одной генеральной репетиции, когда фарфоровая кукла с голубыми волосами находилась на сцене, Артемон вдруг с яростным рычанием выбежал на сцену, ухватил эту куклу за ногу и начал мотать в разные стороны. Кукла не издала поначалу ни звука, только потом начала кричать ровным и громким голосом.
Куклы остолбенели от ужаса, не понимая, что происходит и как такое могло случиться. Обомлел и папа Карло, руководивший репетицией.
А пудель, раскрутив куклу, вышвырнул её за сцену. Голова её отлетала в сторону, ударилась о ножку одного из кресел в зрительском зале и раскололась пополам. Туловище рассыпалось на несколько частей.
Первым опомнился Пьеро:
– Мальвина! – закричал он, вытянув вперёд руки с неизменно длинными рукавами и сбегая по ступенькам со сцены в зрительский зал. – Мальвина умерла! Солнце погасло!
Он присел на пол рядом с черепушками, оставшимися от фарфоровой куклы и, укрыв голову длинными рукавами, зарыдал.
– Что ты сделал?! Как ты мог? – закричали куклы на Артемона. – Ты же так любил Мальвину, как ты мог её убить!
– Это не она! – прорычал Артемон. – Да, я любил Мальвину! И поэтому не могу допустить, чтобы надругались над памятью о ней, подменив её полуживой куклой и выставив перед другими полным ничтожеством, идиоткой и пустышкой! Вы знаете, кем она была на самом деле? Служить ей означало прикоснуться к чему-то чистому, высокому и волшебному, поэтому мы и служили ей – я, птицы, змеи и другие. Она была не просто куклой, нет! Она была Госпожой! А вы, – обратился он к бледному от волнения папе Карло, – решили, что обычная кукла может заменить её! Её, Госпожу, может заменить какая-то кукла!
– Но как ты узнал? – пробормотал папа Карло.
– Я нашёл её могилу! Там, под голубым мрамором! Мальвина умерла и вы зарыли её в землю!
Куклы разом ахнули, всплеснув руками.
– Я раскопал могилу, увидел черепки, оставшиеся от моей хозяйки, затем снова зарыл их. И я всё понял! – из глаз Артемона потекли слёзы. – Как вы могли, папа Карло, как вы могли! Как вы могли подменить Мальвину обычной куклой, даже не живой, а полуживой!
Папа Карло развёл руками:
– Но я же хотел, как лучше! Как я мог сказать куклам, что Мальвина умерла, если они боятся смерти! Что бы я сказал зрителям, если они успели полюбить Мальвину?
Артемон ничего не ответил, только стремительно выбежал прочь из театра.
Елена, которая была слишком эмоциональна, тут же заревела во весь голос:
– Ай, Мальвина умерла, Мальвина умерла, горе-то какое!
Вслед за ней зарыдал Буратино, который вообще не любил терять друзей. Его и Елены плач сливался с рыданиями Пьеро.
Остальные куклы просто молчали, стараясь осмыслить услышанное. Все они на самом деле очень боялись смерти и факт, что кто-то умер в их театре напугал их.
Артемон так и не вернулся в театр. А через несколько дней его нашли мёртвым на пустыре возле куска голубого мрамора. И похоронили рядом с его хозяйкой, поставив на могилу небольшой кусок чёрного мрамора.
========== Глава 73. Куклы ссорятся из-за вещей Мальвины ==========
Утреннее ясное солнышко бросало свои лучи в раскрытое окно, возле которого, уютно устроившись в кресле, сидел папа Карло и читал дневник Мальвины. Теперь он считал, что имеет на это право.
Он так зачитался, что даже не сразу заметил, как кукла Бриджитта настойчиво дёргала его за штанину. Наконец, она привлекла его внимание:
– Папа Карло, если Мальвина умерла, то можно мне заполучить её малиновое платье, то, с зелёным бантом на поясе? Уж как я мечтала его надеть!
Папа Карло укоризненно покачал головой:
– О чём ты только думаешь! Прошло там мало времени после того, как не стало Мальвины, а у тебя на уме только её наряды!
– Но ведь не пропадать же нарядам! Можно, папа Карло, а? Ну, можно, можно, папа Карло?
– Бери уж, чего там! – вздохнул директор кукольного театра.
Радостно подпрыгивая, Бирджитта понеслась в спальную для кукол-девочек, подбежала к шкафу Мальвины, распахнула дверцу, отыскала малиновое платье с большим зелёным бантом на талии. Спешно сбросила с себя своё широкое пёстрое платье и принялась натягивать на себя малиновое. И тут же обнаружила, как тесно оно ей в талии. Что-то затрещало.
Тут кукла ощутила болезненный удар по плечу и злой резкий голос:
– А ну, снимай сейчас же!
Она обернулась и увидала перед собой красное от ярости лицо Прозерпины.
– Почему это я должна снимать?
– Потому что наряды Мальвины по праву мои! Они подходят мне по фигуре! И я мечтала владеть её вещами давно, ещё в театре Карабаса-Барабаса!
– Ну, тогда понятно, тогда у нас и одежды-то никакой не было, а сейчас тебе зачем? Сейчас у тебя у самой в шкафу полно одежды!
– Мне нужна одежда Мальвины! Если я завладею тем, чем владела она, я заберу её славу, её успех, её власть над всеми!
Бриджитта топнула ногой:
– Ха! Тогда и я хочу её вещи!
– А я сказала, они будут моими!
– А я сказала, не уступлю!
– Ах, так! – рот Прозерпины исказился в свирепой гримасе и она рывком разорвала малиновое платье на Бриджитте пополам. – Если не хочешь отдать по-хорошему, то тебе всё равно не достанется!
Бриджитта завизжала тонким злым голоском и вцепилась Прозерпине в волосы. Они начали драться.
Тут в кукольную спальную вошли другие куклы и тут же бросились разнимать дерущихся Прозерпину и Бриджитту. Они держали друг друга за волосы и вырвали их немало друг у друга, пока их не растащили.
– Вы с ума сошли! – возмутилась Элвира, которая успела остепениться больше других кукол. – Разве вы забыли, что мы решили больше никогда не драться?
– Она не хочет делиться платьями Мальвины! – закричала Бриджитта. – Она хочет забрать себе всё, чтобы успех и слава Мальвины перешли на неё!
– Я достойна этих платьев больше других! – заверещала Прозерпина. – Они годятся только для моей талии! Вот пойдите к мастерам по дереву, пусть они вам потесают талии живьём – тогда узнаете, чего мне это стоило!
– Если из-за нарядов Мальвины происходят такие ссоры, надо эти платья просто сжечь, чтобы не достались никому! – предложила Алессандра.
– Только посмейте! – Прозерпина сжала кулаки. – Я должна завладеть чем-то, что принадлежало Мальвине! Тогда мне только полегчает!
– А мы решили, что наряды Мальвины надо сжечь! – не унималась Алессандра.
– Вы не сделаете этого! – закричала Прозерпина и с размаху ударила Алессандру кулаком в лицо.
Та вытащила из кармана юбочки носовой платок, прижала его к носу, из которого потекла кровь. Прозерпина ожидала драки, что Алессандра ринется бить её в ответ и ожидала удара, но та только произнесла:
– Нет, я не буду с тобой драться. Потому что мы давно решили стать лучше. А драка между девочками не облагородит нас. Ты, Прозерпина, не достойна театра папы Карло. Забирай себе вещи Мальвины, только они всё равно не сделают тебя ею. Она была слишком другая, слишком не похожа на тебя.
И куклы, бросив презрительные взгляды на Прозерпину, направились к большому столу, за которым они обычно делали уроки.
========== Глава 74. Конец – это начало… ==========
Во время ссоры Прозерпины и других кукол в спальной для девочек не было только Елены. Она находилась в комнате для мальчиков и вертелась вокруг Пьеро, который сидел за столом и пытался осуществить свою давнюю идею – изложить в стихах спектакль «Золотой ключик». Это кое-как отвлекало его от печальных мыслей о том, что Мальвины уже не будет рядом никогда – ни настоящей, ни подменной, которая ему тоже очень нравилась. Он, наконец, научился писать печатными буквами и старательно выводил каждую, стараясь не делать клякс.
Елена мешала ему, то и дело спрашивая:
– Пьеро, ну, что? Вы что-нибудь уже сочинили?
– Я бы это сделал гораздо быстрее, если бы ты меня не отвлекала! – с досадой отвечал Пьеро.
– Но я очень, очень люблю ваши стихи, Пьеро! Не могли бы вы мне их почитать?
– Нет. Разве ты не видишь, что я занят? Ты бы лучше пошла погулять. Или в школу! Ты, наверно, совсем безграмотная! Вот Мальвина знала все буквы и даже умела красиво писать прописью!
Елена прижала ладошки к груди:
– А если бы я тоже научилась писать, вы бы сочинили стихи про меня?
Пьеро поднял лицо от тетради и осмотрел Елену с ног до головы насмешливым взглядом. Лицо его теперь не было напудрено, он считал, что теперь ему не надо делать это постоянно, чтобы выглядеть, как он считал, красивым. И теперь он пудрился только на сцену.
– Ты научишься писать? – он скептически покривил губы. – Что-то я сомневаюсь!
– А вот научусь! Если вам хочется, Пьеро, я научусь писать! – она вдруг проворно чмокнула его в правую щеку.
– Вот глупая девчонка! – с досадой проговорил куклёнок. – Ну, так иди в школу, что ли!
– А можно мне пойти в школу вместе с вами? – Елена поцеловала его в другую щеку.
– Иди-ка лучше в школу вместе с Буратино! – Пьеро поднялся из-за стола, собираясь куда-то по своим делам.
– Но он не поэт, а мне нравятся стихи! – кукла шагнула к Пьеро, обняла его за плечи, прижав к себе своими сильными резиновыми руками и начала быстро-быстро целовать его лицо – щёки, губы, лоб, нос. Пьеро едва набрался сил оттолкнуть её и выбежал из комнаты.
– Вот ведь назойливая липучка! – раздражённо проговорил он, вытирая щёки и нос после поцелуев Елены. – Вот как с такой помехой стихи сочинять? Нет, чтобы быть ей, как Мальвина – холодной и недоступной, подобно звезде в ночном небе, чтобы поэт имел возможность мечтать и вдохновляться! Как, скажите, быть поэтом? Прямо беда какая-то с этой девчонкой! И чего торчит в нашем театре, не идёт к своим, резиновым?
Елена на самом деле не очень стремилась в общество резиновых кукол, хотя иногда наблюдала за ними в окно из большой комнаты с камином.
Резиновые куклы были похожи на Елену – такие же пухлощёкие, курносые, полногубые, с простодушными глазами, смазливенькие, как и положено настоящим куклам. Живой резины было слишком много, мастера кукольных дел только успевали отливать из неё кукол, а придумывать для каждой из них отдельное оригинальное лицо не хватало ни времени, ни фантазии. Куклы могли отличаться друг от друга разве что цветом кожи – у кого-то она была темнее, у кого-то светлее; глаз – синих, карих, зелёных, серых; волос – льняных, светло-русых, тёмно-русых, чёрных.
Эти куклы строили свой мир – домики в два-три этажа, с красными и голубыми крышами, раскрашенные в яркие красочные цвета; распахивали огородики и засеивали их семенами тыквы, бобовых, лука, чеснока и других овощей; копали колодцы; сажали фруктовые деревца. По вечерам они разводили костры, варили на них похлёбку, плясали вокруг них и пели. И время от времени ходили на спектакли в театр «Молния».
Но Елену всё равно не манил их мир. Пьеро ей нравился больше, чем мир резиновых кукол.
Мать и отец склонились над колыбелью. Маленькая новорожденная дочь смотрела на них огромными голубыми, как небо, глазами.
– Ты самая красивая, моя девочка! – произнёс отец. В руках его оказался крошечный чёрный кудрявый щенок породы пудель. Он показал его дочери, хотя младенец ещё не мог понять и оценить подарок. – Пусть этот щенок растёт вместе с тобой и всегда тебя защищает и оберегает! – и положил собачку рядом с девочкой.
Маленькая дочь улыбнулась бессмысленной улыбкой ребёнка, которому было всего несколько дней от роду…
КОНЕЦ
