Текст книги "Она Мальвина (СИ)"
Автор книги: Динна Астрани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
У Прозерпины, как и у других кукол, была только та одежда, в которой он похитил их у маэстро Джоакино. Карабас-Барабас выдавал им одежду только для выступления на сцене, а в доме куклы, как прежде, ходили голые. Старое платье не подходило Прозерпине на сцену, оно было слишком широко в талии, рукава болтались.
В тот день, когда под вечер должен был прийти портной, чтобы снять мерку с Прозерпины, рано утром змеи заползли в закуток Мальвины и сообщили, что обеспечили ей жилище в лесу. Оказалось, что какие-то богатые люди недавно приехали в карете на окраину леса и остановились на поляне у ручья, чтобы устроить себе пикник. С ними был ребёнок, девочка лет пяти и для неё богатые родители установили на поляне большой кукольный домик, набитый всем, что нужно для куклы. Там была кроватка с периной, подушками и кружевным одеяльцем, коврик, шкаф, столик, стулья, сундучки, фарфоровая и металлическая посуда. Но змеи напугали этих людей, прогнав с поляны, и те бежали, впопыхах даже не прихватив с собой кукольный домик – не до него было. Домик бы очень хороший – деревянный, с прочной крышей. В нём вполне могла обитать какое-то время живая кукла.
Мальвина очень обрадовалась и расцеловала каждую змею. И тут же угостила их молоком и перепелиными яйцами. И тут же, на пару с Артемоном, который уже знал про змей и не опасался их, принялась завязывать свои вещи в узлы. Она могла спокойно выйти из дома, надо было только дождаться, когда Карабас-Барабас посадит всех кукол в клетку и уедет с ними в город на паровозике – Карабас-Барабас намеревался в этот день совершить очередной объезд, рекламируя свой театр.
К досаде Мальвины, Карабас-Барабас не взял с собой Прозерпину.
– Сегодня можешь ещё отдохнуть, моя смазливая деревяшечка, – сказал он Прозерпине. – Но когда будет готово твоё новое платье, почтеннейшая публика увидит, что у меня есть ещё одна красивая кукла!
Мальвина присела на кровать, с которой было снято постельное бельё и задумалась. Конечно, она не боялась Прозерпины, деревянная кукла не помешает ей покинуть дом Карабаса. Но что если увяжется следом? ” – Бежать с подругой было бы, конечно, интереснее, – рассудила Мальвина, – вот только Прозерпина мне не подруга. Как и все остальные деревянные куклы. И общество её вызовет, скорее, досаду, чем развлечение.»
Мальвина вышла из чуланчика и направилась к кладовке, где находился ящик, в котором спала Прозерпина. И услышала оттуда плачущий голос деревянной куклы:
– Дядюшка Джоакино, как же я хочу обратно к вам! Вы бы никогда не причинили мне такой боли! Вы один меня любили! А другие куклы меня не любят, не жалеют! И мне так страшно! Вот, Карабас придумал меня тесать и резать живую, а что ещё может придумать? Да что угодно! Ах, как же я не хочу оставаться в этом проклятом театре! Мне бы бежать, да дверь закрыта, а на окнах решёткииии! Как же мне бежать, как же мне бежать, как же мне бежать!
Мальвина открыла дверь в кладовку и насмешливо покривила губки.
– Дубина стоеросовая, – проговорила она, – ничего сама сообразить не может. Зайди-ка в комнату для репетиций, загляни на половину, где мастера, которых нанимает Карабас, делают декорации. Там стоит ящичек с инструментами. Поищи в нём напильник. Потом иди на кухню. На решётке в кухонном окне один прут, видимо, был плохо припаян и отстаёт внизу. Тебе только подпилить его вверху, выпилить кусок прута – и ты пролезешь наружу.
Прозерпина подняла на неё заплаканные глаза, они вспыхнули у неё озарением.
– А ведь верно, – проговорила она. – Тебе-то выгодно, чтобы я сбежала, тогда ты останешься первой, я не стану для тебя конкуренткой, вот объяснение тому, что ты подсказала мне, как бежать!
– Какая тебе разница, в чём причина, – Мальвина бросила на неё надменный взгляд и, развернувшись, зашагала в свой чуланчик.
– Эй! – окликнула её Прозерпина. – А как же я побегу по улице голая? Меня же арестуют!
Мальвина порылась в своих вещах и нашла одно из своих платьев – красное, как раз под цвет волос Прозерпины. Оно уже было непригодно, потому что на нём было жирное пятно, которое когда-то за обедом посадил Пьеро, в исступлении читая свои стихи. И она отдала это платье Прозерпине. И вновь вернулась в чуланчик, присев на кресло в ожидании.
Где-то минут через десять она услышала мерзкий скрежещущий звук металла, скребущего металл.
Мальвина поднялась с кресла. Артемон приблизился к ней и она почесала его за подбородок. Собака высунула красный язык и завиляла хвостом.
– Отлично, – проговорила кукла. – Теперь эта дура будет так усердно пилить прутья решётки, что не заметит, как мы выйдем из дома. И хорошо бы, если она успела сбежать до прихода Карабаса-Барабаса. Он не заметит моего исчезновения до самого вечера, когда пора давать представление, за это время мы успеем уйти далеко. А вот дубиноголовую он хватится раньше. Он же приведёт для неё портного, а её нет! И, разумеется, кинется искать её, даже не проверив, на месте ли я. Он же вложил в неё сто золотых!
Она негромко рассмеялась.
– Одна моя знакомая ворона свила себе гнездо напротив окон психиатрической больницы. Поэтому она очень хорошо разбирается в психиатрии. Она наблюдала и в наше окошко за Карабасом и поставила диагноз, что у него слишком неустойчивая психика и свести его с ума – дело плёвое. Главное, побольше стрессов. А после того, как я покину этот дом, мой друг, стрессы станут его образом жизни! – она потрепала Артемона за холку и принялась укладывать на его спину узлы со своими вещами. Затем села на него верхом сама и собака повезла её к входной двери…
Прозерпина остервенело пилила прут на решётки в кухонном окне и даже не услышала, как заскрипела входная дверь, раскрываясь. Кукла стёрла деревянные руки в кровь, но кусок решётки выпилила и, протиснувшись наружу, прыгнула в траву, растущую под окном.
========== Глава 42. Карабас-Барабас в погоне за Прозерпиной ==========
Однако, это был не очень удачный день для Прозерпины. Она больше двух часов пилила прут решётки и когда она оказалась на свободе, Карабас-Барабас уже подъезжал на паровозике к своему дому и издалека увидал, как из окна кухни выскочило что-то красное и исчезло в траве.
Карабас-Барабас поднялся с кресла и начал спускаться с клетки, но делал это недостаточно проворно – за последние месяцы он изрядно ожирел. Спустившись на край прицепа-платформы, на котором стояла клетка, он крикнул сидевшему в кабине паровозика Арлекину, чтобы то остановил машину. Арлекин был привязан к сиденью и не мог сбежать, он только управлял примитивным механическим устройством паровозика и время от времени бросал уголь в топку.
Прозерпина бежала в высокой траве, куда глаза глядят. Карабас-Барабас и не заметил бы её, если бы не её красный волос, мелькавший среди травы. Карабас издал звериный рык и помчался за ней.
Перед куклой вытянулась канава и она прыгнула в неё, не раздумывая – прямо в грязную жижу. Затем поднялась и двинулась вперёд, увязая в глубокой слякоти.
Карабас-Барабас снова заметил её, хоть красные волосы куклы теперь были серы от грязи. Он снова зарычал и тоже ринулся в канаву и побежал за куклой, разбрызгивая каскады жидких нечистот так, что они выплёскивались из канавы наружу.
– Мои сто золотых! – хрипел он. – Я вложил в тебя целых сто золотых, а ты надумала бежать! Нееет, мои деньги от меня не убегут!
Расстояние между ним и несчастной куклой, обезумевшей от ужаса, сокращалось. Карабас-Барабас уже протянул здоровенную ручищу, чтобы схватить её, но поскользнулся и упал, при этом растянув ногу.
Прозерпина воспользовалась этим и принялась карабкаться по наклонной стенке канавы, чтобы выбраться наружу. И это ей удалось.
По обеим сторонам канавы тянулся город – узкие улочки-лабиринты с суетящимися людьми. И кукла бросилась бежать по одной из них. Следом за ней из канавы выполз Карабас-Барабас. Нога с растяжением нестерпимо болела у него, но мысли о том, что сто золотых, что он вложил в эту куклу, будут потеряны, заставила его преодолеть боль и продолжить преследование беглянки.
Он бежал за куклой по мощёной мостовой и горожане, узнав его, смеясь, кричали:
– Смотрите, это же хозяин кукольного театра! Кукла от него сбежала, он ловит её! Фуу, как от него воняет, какой он грязный!
Один молодой человек, проходивший мимо с лотком со сладостями, очевидно, пожалев Прозерпину, подставил Карабасу-Барабасу подножку и тот покатился кубарем, перевернувшись через голову. Это дало кукле время нырнуть в окошко одного из подвалов под корчмой.
– Аааа, дрянь, ну, я тебя достану! – взревел Карабас-Барабас, заглядывая в тёмное подвальное окошко, в котором не было не видно ни зги.
Он сунулся в это окошко, намереваясь в него пролезть, но оно оказалось слишком маленьким для него и он застрял в нём. Он тщетно напрягался, чтобы протиснуться дальше.
Зеваки обступили Карабаса-Барабаса, половина туловища которого исчезла в тьме подвала, а толстенный зад торчал наружу. Они хохотали, отпускали язвительные реплики, свистели. Кто-то из них пихнул Карабаса-Барабаса в ягодицу, оставив на штанах пыльный след от сапога.
– Давайте поможем ему пролезть в подвал! – закричал один из зевак и тоже пнул Карабаса-Барабаса в зад. Множество ног ринулись пинать Карабаса-Барабаса с такой силой, что он завыл и заскулил от боли. Но это дало и выгодный для него результат: он всё больше протискивался в подвал и, наконец, плюхнулся на земляной холодный подвальный пол.
– Где ты, куколка? – пропел он, протягивая руки в темноте. – Где ты, моя денежка? Ну, иди сюда, папочка тебе всё простит! Честное благородное слово, я всё тебе прощу, если ты не будешь больше убегать! Обещаю, уже сегодня ты будешь ночевать на кровати Мальвины! А хочешь её фаянсовую ванну? Хочешь, все куклы будут прислуживать тебе? И я обещаю никогда, больше никогда не бить тебя плёткой! Ты станешь звездой моего театра! Ну, где же ты, иди сюда, чёртова кукла!
Прозерпина, ни живая ни мёртвая, забилась в угол и не отзывалась, боясь даже дышать. Карабас-Барабас двигался на неё, разводя в сторону руки и пытаясь разглядеть что-то в темноте. Он напоролся на какие-то ящики, опрокинул их и упал сам, чертыхаясь и плюясь. Кукла проворно вскочила и, стуча деревянными пятками, бросилась к окошку.
– Аааа, вот ты где, деточка! – Карабас-Барабас попытался вскочить, чтобы схватить её, но его тучному телу не хватило на это прыти.
Прозерпина вылезла в окошко и понеслась прочь.
Карабас-Барабас высунул огромную голову из подвала и завопил:
– Держите её! Держите куклу, вот она, вот она! Плачу десять золотых! Десять золотых, кто её поймает!
========== Глава 43. Карабас-Барабас вернул Прозерпину, но обнаружил исчезновение Мальвины ==========
Власть денег вмиг явила свою всепоглощающую силу. За Прозерпиной сразу погналось человек десять и где-то через полчаса кукла была поймана и отдана в огромные руки Карабаса-Барабаса.
– Ага-га! – радостно проговорил он. – Попалась! Вот, ты мне обошлась ещё в десять золотых, – лицо его помрачнело и зубы обнажились в злобном оскале. – Но ты мне всё вернёшь! Всё!
Он сжал ноги куклы, перевернул её вниз головой и зашагал по направлению к театру. Подол красного платья её упал ей на голову, обнажая верхнюю часть, на которой не было панталон. Прозерпине было очень стыдно, она плакала и кричала, умоляя не позорить её, но Карабас-Барабас только наслаждался её унижением.
Он открыл дверь своего дома, зашвырнул Прозерпину в коридор. Затем вернулся к оставленному во дворе паровозику с клеткой, открыл клетку, начал вытаскивать кукол, сгребать в охапку, заносить в дом, бросать на пол. И когда все куклы оказались заперты в доме, он загнал паровозик в сарай и сам отправился в дом.
Никто ещё не знал о побеге Мальвины и все ждали расправы над Прозерпиной. Карабас-Барабас был очень зол. Было уже позднее время, он ловил Прозерпину и пропустил время вечернего представления, не вывел Мальвину к зрителям и понимал, что для него потеряна ещё куча денег, несомненно, зрители потребовали назад свои деньги за билеты и билетёрша им всё вернула.
Карабас-Барабас уже собрался нещадно пороть Прозерпину, как из чуланчика донёсся громкий плач Пьеро и крики:
– Мальвина!.. Мальвина!.. Невеста моя!..
На сердце у Карабаса-Барабаса сделалось холодно от дурных предчувствий. Ноги ослабли, как будто собирались и вовсе отказаться подчиняться. Тем не менее, он поднялся на них и поплёлся к чуланчику.
За окном грянул гром и тяжёлые капли дождя застучали по подоконникам. Карабас-Барабас очень любил такую погоду. Во-первых, тучный, он не так страдал от жары, потому что, как известно, во время дождя охлаждается воздух; во-вторых, ему было приятно думать, что он сидит по надёжной крышей у очага, а бездомные нищие, одним из которых когда-то был он сам, дрожат от холода под струями дождя. Но теперь погода, которая была для Карабаса-Барабаса праздником, не обрадовала его.
Он заглянул в чуланчик и увидел, что Пьеро сидит на полу и горестно рыдает, закрыв лицо длинными рукавами своей рубашки.
– Это что ещё такое? – прогрохотал Карабас-Барабас. И, заглянув за занавески закутка Мальвины, тут же понял, в чём дело. Исчезли все вещи фарфоровой куклы. Значит, сбежала и она.
– Она вылезла через ту дыру в кухонном окне, откуда сначала выпрыгнула Прозерпина! – простонал Карабас-Барабас. – Я разорён! Я ещё не совсем уверен, что Прозерпина сможет сразу подменить её, кто же теперь мне будет приносить деньги!
На подкашивающихся ногах он выбрался в коридор и плюхнулся на деревянный пол.
– Дуремаааар! – слёзно провыл он. – Дуремаааарчик!..
Он пополз к входной двери и снова с трудом встал на ноги. Открыл дверь, вышел на крыльцо и снова запер её. Дождь яростно хлестал его тяжёлыми струями. Он попытался спуститься со ступеней, но поскользнулся, покатился со ступеней и плюхнулся в лужу и там замер без сознания.
Куклы в ужасе смотрели на это в маленькое окошко в коридоре справа от двери.
– Что это? – перешёптывались они. – Карабас-Барабас сдох? Он сдох? Или жив? А может, он частично сдох, а частично живой? Тогда как: он больше дохлый или живой?
Дождь был бурный, но короткий, где-то через полчаса он закончился и небо прояснилось, на нём зажглись звёзды.
На улицах появились фонарщики, они проходили мимо крыльца дома Карабаса-Барабаса и заметили лежащего возле ступеней в луже человека.
И доставили его в больницу.
Куклы отпрянули от окна и толпой подались в большую комнату, рассевшись на полу возле горящего очага, чтобы согреться.
– А ведь мы сейчас все можем сбежать, – задумчиво проговорил Арлекин, глядя на огонь. – Там ведь подпилена решётка на кухне, откуда выскочила Прозерпина…
– Куда? К дядюшке Джоакино? Карабас-Барабас подплатит полиции и нас приведут обратно.
– А куда же бежала Мальвина? Интересно, куда подалась она?
– Куда, куда! – усмехнулся Груша. – Она Мальвина! Она нигде не пропадёт, ей потакает сама жизнь. Уж если Карабас-Барабас был у неё, как дрессированный суслик, то она покорит, кого угодно и будет при нём, как королева. А вот куда бежать нам – неизвестно. Ты куда хотела бежать, Прозерпина? – обратился он к кукле в красном платье с жирным пятном на подоле.
– Куда глаза глядят, – процедила та сквозь зубы.
========== Глава 44. Куклы воображают, что Карабас-Барабас умер и начинают хозяйничать в его доме ==========
– Послушайте! – вдруг вдохновенно проговорил Звездун, подняв вверх руку в широком синем с серебряными звёздочками рукаве своего халата. – А зачем нам бежать? Ведь если Карабас-Барабас сдох, то всё это теперь наше! – он обвёл рукой комнату.
Куклы возбуждённо зашушукались, переглядываясь. Глаза их начали загораться живым огнём заинтересованности.
– А если не сдох? – с кислой миной на лице засомневался Арлекин.
– Какой этот Арлекин зануда и пессимист! – раздражённо фыркнула Калисто. – Лишь бы всем настроение портить!
– Нет, а если Карабас всё-таки ещё живой? – поддержал Арлекина Амадео.
– Ещё один отыскался умник! – хохотнул Груша. – А что, Звездун вполне может быть и прав. Давайте рассуждать логически: Карабас-Барабас со ступеней упал? Упал. В луже валялся? Валялся. Дождь на него лил? Лил. Когда не сдох, а просто лежишь без сознания и на тебя льют воду, ты обычно приходишь в себя. Так? А Карабас в сознание не пришёл, хотя воды на него лилось будь здоров и в луже он лежал. Значит, что? Сдох он, и думать нечего!
– Сдох, сдох! – радостно заголосили куклы. – Как пить дать, сдох!
– А всё-таки я сомневаюсь, – лицо Арлекина по-прежнему выражало скепсис и уныние.
– Ну, если у кого-то сомнения, давайте голосовать! – предложил Груша. – Кто считает, что Карабас-Барабас сдох и мы теперь можем делать, что захотим и дом с театром наши – поднимите руки!
Руки подняли все куклы, кроме Арлекина и Амадео.
– А теперь пусть поднимут руки нытики, которые сомневаются, что Карабас-Барабас сдох! – сказал Груша и засмеялся. Следом за ним захохотали другие куклы. Арлекин и Амадео повесили головы.
– Итак, – с воодушевление продолжал Груша, – большинство голосов за то, что Карабас-Барабас сдох, значит, решено, что он сдох. Поэтому я предлагаю нам всем вступить во владение нашей собственностью, которая теперь принадлежит нам по праву. Думаю, для начала нам полагается подзакусить, да не какой-то там овсянкой, а тем, что при жизни жрал покойный Карабасишко. Давайте-ка спустимся в погреб! Там висит огромный кусок окорока, мы отрежем от него по большому сочному ломтю каждому!
Куклы одобрили его речь громкими восторженными воплями.
Затем всей толпой побрели на кухню, открыли крышку погреба и спустились вниз. Окорок висел на балке на крючке и куклам пришлось придвинуть лавку и встать друг другу на плечи, чтобы добраться до него и отпилить от него большим ножом несколько тяжёлых ломтей.
Но окороком угощение не ограничилось. В погребе стояла большая бочка с вином и куклы притащили стаканы, из которых раньше пили молоко, и начали наливать в них вино и пить. Причём, уговорили выпить вместе с всеми приунывших Арлекино и Амадео.
Куклы опьянели и ими овладел бесноватый кураж. Они снова поднялись в кухню, сломали замок со шкафчика с продуктами, вытащили мешки с крупами и начали рассыпать их по полу, топча их:
– Мы никогда, никогда больше не будем жрать эту гадость! Мы будем лакомиться только прожаренной дичью, колбаской, сыром, окороком! У нас будут горячие булочки, конфеты, какао!
Они вытаскивали из шкафчика конфеты, что прежде были только для Мальвины, Пьеро и Арлекина, поедали их. Ими овладело такое неистовое озорство, что они опрокинули бутыль с молоком и разбили её.
Потом выпили ещё по стакану вина. И ещё. Хмель постепенно лишал их рассудка.
– А где же этот плакса Пьеро? – крикнул кто-то. – Что это он не пьёт с нами? Он что, считает себя лучше нас?
Пьеро был найден в чуланчике. Он лежал ничком на своей кровати, зарыв лицо в подушки и безутешно рыдал, повторяя имя Мальвины. Куклы схватили его и поволокли в большую комнату. Посадили на пол и протянули стакан с вином, приказав пить.
– Мне не до веселья! – Пьеро отмахнулся длинным рукавом. – Я больше не хочу жить!
Вино ему влили чуть ли не силой и он сразу опьянел. Слёзы у него высохли, осталась лишь вечная нарисованная чернилами слеза.
– Вы просто какие-то свиньи! – проговорил он. – Если раньше я мог не обращать на вас внимания, потому что у меня была Мальвина, то теперь вы просто невыносимы!
========== Глава 45. Куклы пьют вино и устраивают погром в доме Карабаса-Барабаса. Шпага Пьеро ==========
– Ишь ты, какой воспитанный нашёлся! – хмыкнула Калисто. – Считает себя лучше нас! А ну-ка, давайте его ещё напоим!
Но Пьеро, к удивлению пьяных кукол, сам взял протянутый стакан и осушил его.
– Мальвина! – с дрожью в голосе проговорил он. – Я знаю, почему вы сбежали! Вы такая утончённая и возвышенная, что не смогли больше выносить грубости Карабаса-Барабаса! И я не мог вас оградить от этого! Ах, если бы у меня была шпага!
Он снова протянул стакан к державшему кувшин с вином Звездуну и тот наполнил его. Пьеро снова выпил. Пудра почти осыпалась с его румяных от природы щёк, которые теперь и вовсе пылали адским огнём. Менялось и выражение его глаз: в них впервые появилась ярость.
– Шпагу! – бешено заорал он. – Дайте мне шпагу! Я хочу держать в своих руках шпагу! Я должен доказать Мальвине, что я способен на что-то!
Он заметался по комнате, грубо пихая кукол так, что они едва могли устоять на ногах. Затем выскочил в коридор, забегал по всему дому.
Наконец, на кухне он обнаружил шомпола, на которых Карабас-Барабас обычно жарил себе шашлыки и снова примчался в большую комнату.
– Видели это? – закричал он, размахивая шашлычным шомполом. – Вот моя шпага! Ага, я вооружён и опасен! И мне плевать, сдох Карабас или нет! О, я даже хочу, чтобы он выжил, я хочу лично проткнуть его, проткнуть вот так! – он сделал выпад, едва не проколов остриём грудь Аннабелы.
Он потребовал себе вина и залпом выпил четвёртый стакан.
– Мальвина! – он занёс шомпол над головой. – Скажите, где вы, чтобы я принёс вам голову Карабаса-Барабаса и бросил её к вашим прекрасным ногам! – он пил уже пятый стакан.
– Ну, уж далась тебе эта Мальвина! – насмешливо проговорила Калисто. – Она не такая как ты, фарфор – одно слово. Ты мог бы полюбить из наших, деревянную, как ты. Вот, например, Прозерпину, – она взяла за руку покачивающуюся на пьяных ногах Прозерпину и подтолкнула к Пьеро. – Что, скажешь, она теперь не такая красивая, как Мальвина? Что, Прозерпина хуже? Разве ты не красоту любил в Мальвине?
– Она Мальвина, – заплетающимся языком ответил Пьеро, – и красота у неё особенная. Или вы не знаете, что красота красоте рознь? Или вы не понимаете, что красота может быть возвышенной или наоборот, вульгарной?
После шестого бокала у него началась белая горячка. Куклы, окружившие его, мерещились ему маленькими Карабасами-Барабасами. И он кинулся с шашлычным шомполом прямо на стоявшую перед ним Калисто.
Жизнь Калисто спасло то, что шашлычный шомпол был не из очень твёрдого железа, его остриё только распороло кукле её чёрное с белыми кружевами платье и оцарапало живот. Она завизжала от ужаса и бросилась бежать.
А пьяный вдрабадан Пьеро кидался уже на других кукол. Он сорвал плащ со Звездуна, изорвал в клочки. Сбил острый колпак с головы Амадео. Проколол ягодицу Анжело – бывшему Дьяволино. Сам чуть не свалился в пылающий очаг, но его качнуло в другую сторону и он рухнул рядом с очагом и забылся крепким сном.
Когда он уснул, куклы обрадовались и продолжили безобразия. Они ворвались в спальную Карабаса-Барабаса, принялись прыгать на его кровати, изорвали одеяло.
После помчались на кухню, перебили все тарелки, из которых ел Карабас-Барабас.
Открыли шкаф с одеждой Карабаса, сожгли в очаге его любимую и самую дорогую куртку, потом побросали в огонь все его шляпы и пока всё это горело, скакали вокруг очага, улюлюкали, визжали, ржали по лошадиному, мычали, хрюкали, мяукали, лаяли.
Потом ножами искромсали две пары штанов Карабаса.
Сорвали портьеры с окон, истоптали их.
Та же участь постигла паланкин над кроватью их хозяина.
Опрокинули в большой комнате круглый стол и кресло.
Разбили окно в своей кладовке.
Затем крутили ручку шарманки, плясали, катались по полу.
И снова пили, когда хмель начал развеиваться.
И опять бесились, носились по всему дому, крича по звериному.
И только к утру они угомонились, развалившись на Карабасовой кровати и забывшись сном.
========== Глава 46. Карабас-Барабас вернулся ==========
Пробудились только к полудню с невероятной головной болью и тошнотой.
Едва успели слезть с Карабасовой постели, как до каждого из них донёсся стук входной двери и тяжёлых сапог о доски пола. В сердцах деревянных кукол появился холодный страх.
– Привидение! – одними губами прошептал Звездун. – Это привидение! Если Карабас-Барабас сдох, то его неупокоенная душа бродит здесь!
– Привидение, привидение! – шёпотом подхватили другие куклы. – Это бродит привидение!
– Это не привидение, придурки! – прошипел Арлекин. – Просто Карабас не сдох – в этом всё дело!
– Не сдох, не сдох! – куклы разом задрожали и застучали зубами от страха. – Он не сдох!
– И как будем выкручиваться? – сквозь зубы процедил Арлекин.
Тяжёлые шаги приближались. Дверь в спальню резко распахнулась и перед куклами выросла огромная грозная, правда, сильно ссутулившаяся фигура живёхонького Карабаса-Барабаса. Куклы хором вскричали.
– Это что здесь происходит? – прорычал Карабас-Барабас.
Куклы разом упали на колени и принялись бить поклоны, как при молитве:
– Простите, простите, синьор Карабас! Простите, простите, синьор Карабас!
– Я спрашиваю, почему в моём доме погром?!
Ум Груши, который за время пребывания в доме Карабаса-Барабаса сделался более хитёр и изворотлив, чем у других кукол, нашёл выход:
– Синьор Карабас, в вашем доме побывали воры! Это они всё разгромили, потому что искали деньги! А мы спрятались, синьор Карабас, спрятались под вашу кровать, чтобы они нас не обнаружили и не украли!
– Деньги?! – Карабас-Барабас ринулся к металлической двери кладовки, где хранились деньги, подёргал за ручку и, убедившись, что она закрыта, успокоился. Он поверил Груше, что в его доме на самом деле побывали воры. Сложно было заподозрить трусливых и безвольных кукол в том, что он бы посмели устроить в его доме такой погром. ” – Хорошо ещё, что воры не нашли деньги и кукол, – подумал он, – а то бы я остался нищим.»
– Что смотрите? – рявкнул он на толпившихся кукол. – Давайте, убирайте тут всё, а то как дам больно!
На самом деле он был так ослаблен, что не ощущал в себе сил даже пороть своих кукол. Ночь он провёл в больнице и покинул её утром, чтобы не платить за пребывание в ней. Ему по-прежнему было плохо. Он только и думал о том, что Мальвина исчезла в неизвестном направлении и больше не будет приносить ему денег. Можно, конечно, обратиться в полицию, дать денег, чтобы искали сбежавшую куклу, но он знал Мальвину. Она не так глупа, как эти пустоголовые деревяшки и наверняка скрывается надёжно. Может получиться так, что деньги на её поиски будут отданы, а сама кукла не найдена. ” – Теперь вся надежда на Прозерпину, – тяжело вздохнул Карабас-Барабас. – Она обязана заменить мне Мальвину. Пусть только попробует не заменить!»
Превозмогая слабость, он добрался до своего секретера, взял в руки перо и вывел на бумаге название новой пьесы: ” Девочка с красными волосами или вампиры-расчленители».
Куклы убирали его дом до вечера, превозмогая головную боль и тошноту. С другой стороны, они были счастливы, что так удачно избежали расправы за своё ночное гуляние.
Вечером Карабас-Барабас отвёл их на половину театра всех, кроме Прозерпины, которую собирался представить почтеннейшей публике особо.
– Выкручивайтесь как хотите, но спасайте представление, – сказал он куклам. – Как хотите объясните исчезновение девочки с голубыми волосами! Разыгрывайте сцену с подзатыльниками, а после вместо девочки с голубыми волосами пусть на сцену выйдут все куклы и пляшут, как могут, ведь учитель танцев уже научил вас чему-то. Отвлекайте публику, как можете, только пусть не требует назад билетов за то, что девочка с голубыми волосами не появится. Вот там спрячьтесь, за декорациями, за картонными деревьями!
Это был тот самый день, когда в театре Карабаса-Барабаса появился Буратино, кукла, выструганная из того самого бревна, которое когда-то выпрыгнуло из повозки Джеронимо и подкатилось под забор столяра Джузеппе…
========== Глава 47. Дневник Мальвины ==========
Дневник Мальвины.
Дата. Время.
Надо сказать, всё идёт лучше, чем я ожидала. Домик вполне удобный, крепкий. Ночью была сильная гроза, но крыша выдержала, ни капли не просочилось внутрь.
Утро было великолепное! Запахи природы – сосен, трав, цветов. Звуки – пение птиц и журчанье чистого ручья в двух шагах от домика.
За поворотом, за деревьями – дорога, по которой время от времени проезжают торговцы, у которых можно купить всё необходимое для жизни. И деньги у меня есть. Мышки натаскали золотых монет больше, чем было нужно для приобретения паспорта, туда же, под корень старого дуба. Мы с Артемоном успели это забрать. И мышки обязались и дальше приносить золото из сундука в денежном хранилище, которое считает своим Карабас-Барабас.
На самом деле оно моё. Там всё моё в этом театре. И сам театр – мой. Если бы не мои выступления, этого театра бы не существовало. Карабас-Барабас выстроил его на мои деньги и нагло присвоил себе. Но я ещё вернусь, чтобы возвратить себе свой театр.
Рано утром Артемон успел сбегать на дорогу и закупить не только необходимые продукты, но и приобрёл поваренную книгу. Надо же! У него получилось испечь булочки в маленькой печке, которую оставили те, которые приезжали сюда на пикник!
Мне очень хорошо. Я сижу на поваленном дереве у ручья и подолгу смотрю на воду. Это расслабляет и помогает думать. Можно почитать, прогуляться по лесным тропинкам, пообщаться с обитателями ручья и лесными птицами, поискать новых друзей. В общем, дел невпроворот!
Дата. Время.
Полдень. Птицы принесли новости из театра. Карабасу-Барабасу было очень плохо, когда он обнаружил мой побег. У него поднялось давление и он провёл ночь в больнице. Но не в той, в какой ему давно пора очутиться – в лечебнице для душевнобольных. Утешает лишь то, что он получил изрядный стресс, который, наверняка, является основательным сдвигом к тому, чтобы отправить его в лечебницу для душевнобольных. Ведь куклы, к тому же, в ночь после моего побега разгромили весь дом, пока хозяина не было! Забавно.
Я как-то попросила Пьеро свести с ума Карабаса-Барабаса, но, конечно, это не всерьёз. Пьеро неплохой мальчик, только с серьёзным делом он не справится. А мне так надоело решать всё самой! Нет, конечно, у меня всё получается, за что ни возьмусь. Я в праве гордиться собой. Однако, как не хватает кого-то сильного, кто бы не просто помог, а полностью решил бы за тебя все проблемы!
Дата. Время.
Раннее утро. Сияет солнышко, благоухает природа. Но новости не очень хорошие.
Да, мне точно не хватает кого-то сильного, защитника и покровителя, особенно тогда, когда в твои планы вторгается кто-то, из-за кого они летят кувырком.
Представление, которое состоялось вечером в театре Карабаса-Барабаса проходило, как попало без моего участия. К тому же, оно чуть было не сорвано появлением какой-то новой совершенно неизвестной куклы, имя и пол которой птицы, отслеживавшие события, так и не смогли разобрать. Говорят только, у этой куклы был невероятно длинный нос, она была из дерева и на голове у неё был старый дырявый носок. Карабас-Барабас уволок куклу со сцены, кажется, с весьма жестокими намерениями…
