Текст книги "Она Мальвина (СИ)"
Автор книги: Динна Астрани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
========== Глава 8. Убейте их всех ==========
К ней приблизился Пьеро и Мальвина с удивлением взглянула на его напудренное лицо.
– Что с вашим лицом, Пьеро? – спросила она. – И что это у вас за грязь на щеке?
– Это не грязь, Мальвина, это вечная слеза, символ моей неразделённой любви к вам! И то, что моё лицо сейчас бледно, это тоже выражение моей печали!
– Ах, перестаньте! – вздохнула Мальвина. – Мне, право, не до этого. Меня изуродовали и я понятия не имею, как мне дальше с этим жить!
– Ну, что вы, Мальвина, вас ничто не может изуродовать! Я всё так же восхищён вами и прошу вас стать моей женой!
– Но если я стану вашей женой, вы ведь должны уметь меня защищать.
– Я готов, Мальвина! Я готов ради вас свернуть горы!
– Тогда отомстите за меня.
– Кому?
– Ах, разве вы не понимаете? – Мальвина раздражённо дёрнула плечиком. – Разумеется тем, кто сделал это! – она указала на свои всё ещё влажные синие волосы.
– Но как я могу это сделать?
– Не знаю! Убейте их всех.
Пьеро ошарашенно отшатнулся:
– Убить? Как убить?
– Как? – Мальвина почувствовала ещё большее раздражение, потому что ей показалось, что Пьеро умышленно притворяется непонимающим. – Ну, столкните каждого из них в печку с огнём, сожгите их. По очереди. Или свяжите и распилите, а потом сожгите. Пусть им сначала будет больно из-за того, что их распилили, а потом – оттого, что ещё и сожгли.
Белое напудренное лицо Пьеро, казалось, побелело ещё сильнее, глаза расширились:
– Но ведь я с ними был когда-то одним деревом… Можно сказать, они мои братья и сёстры, как же я могу их убить?
В больших глазах Мальвины появились льдинки.
– А они могли испортить мне волосы? – жёстким, как металл, голосом проговорила она. – Ведь это теперь не исправить!
– Но вы ведь всё равно прекрасны!..
– Не заговаривайте мне зубы! – глаза Мальвины и вовсе уподобились целой Антарктиде. – Если хотите, чтобы я стала вашей женой, докажите, что вы можете за меня постоять. Или вы их убьёте или даже не говорите мне о любви, я не хочу слушать! Я вам не верю!
– Молю вас, сжальтесь! – Пьеро бухнулся на колени. – Не будьте так жестоки!
Вид коленопреклонённого куклёнка несколько смягчил Мальвину:
– Хорошо, тогда убейте хотя бы Прозерпину и Дьяволино. Это всё они затеяли, они ненавидят меня сильнее других и именно они настраивают кукол против меня!
– Но ведь они со мной из одного дерева! – жалко промямлил он.
– Ладно, убивать не надо, тогда хотя бы избейте!
– Но ведь Прозерпина девочка, как же я могу поднять на неё руку?
Мальвина согласилась, что нехорошо мальчику-куклёнку бить девочку.
– Но вы обещаете побить Дьяволино?
– Я немедленно вызову его на дуэль! – вскричал Пьеро, вскакивая и взмахивая длинными рукавами. – Эй, Дьяволино, где ты! – закричал он. – Дуэль, непременно дуэль!
Дьяволино показался из соседней комнаты – он шёл, развязано раскачиваясь в разные стороны, криво улыбаясь и глаза его сжались в наглом прищуре.
– Это кто тут собрался вызвать меня на дуэль? – насмешливо проговорил он. – Это пугало Пьеро?
– Да, это я! – Пьеро гордо по-петушиному выпятил грудь. – Я тебе поколочу за то, что ты настраиваешь других кукол против Мальвины!
В ответ Дьяволино только громко расхохотался, а затем, согнувшись так, что горб за его спиной встал у него торчком, проворно подскочил к Пьеро и схватил конец его длинного рукава. Другой конец взяла Прозерпина и оба они в считанные секунды завязали рукава за спиной Пьеро.
– Отпустите меня! – завопил он. – Отпустите сейчас же!
Но куклы и не думали выполнять его требования, они только хохотали, указывая на него пальцем.
Мальвина горько вздохнула и заплакала.
========== Глава 9. Зловещий гость ==========
В тот же день под вечер в дом дядюшки Джоакино пожаловал странный гость. Это был высокий мужчина, тощий, но широкий в кости; одет он был бедно и неопрятно; широкополая его шляпа прикрывала и затеняла его лицо так, что его было непросто разглядеть. Но самое странное, что из-под шляпы у него тянулась длинная нечёсаная тёмная борода, которая, вероятно, доставала бы до самого пола, если бы он не затыкал её за пояс.
– Добрый вечер! – вежливо поздоровался он с Джоакино. – Я мастер кукольных наук, меня зовут Карабас-Барабас. Я много слышал о ваших живых кукол и мечтал увидеть их воочию. Не могли бы вы мне их показать?
Маэстро Джоакино относился к разряду людей, не утрачивавших детской наивности до старости. Более осторожный человек заподозрил бы, что тот, кто представился ему мастером кукольных наук, больше смахивал на обычного нищего бродягу. Но Джоакино был склонен располагаться к людям, которые разговаривали с ним вежливо и любезно и поэтому он позволил Карабасу-Барабасу войти в свой дом и даже пригласил его к столу, выпить чашечку чая. А тому только это и было нужно.
Карабас-Барабас на самом деле был обычным бродягой. Долгие годы он был простым шарманщиком, бродившим по дворам, спавшим в ночлежках, а в последние годы он обрёл себе пристанище в старом заброшенном сарае на окраине города. Это случилось, когда сломалась шарманка, его единственная кормилица и он попытался выступать без неё. Без всякой музыки он пытался на улицах петь, но голос его и отсутствие слуха только ужасали горожан и вместо денег в него кидали гнилыми овощами. Когда он пробовал танцевать, с него смеялись, но недобрым смехом, потому что у него не получалось и это. В него летели комья грязи, зрители улюлюкали и прогоняли его. Он было начал декламировать стихи, но его дикция, его кричащий бас только раздражал слушателей и это снова кончалось для него плохо.
Забросив попытки стать уличным артистом, он бродил по базарам и крал по мелочи, чтобы как-то выжить, но его толстые пальцы были неловки и сам он был неуклюж, поэтому чаще всего его ловили на кражах и сильно колотили. Он утолял голод, бродя по заброшенным садам и собирая дикие яблоки и груши и уже готовился издохнуть под забором. Но однажды на одном из рынков он услышал про кукольника Джоакино и его живых деревянных кукол… ” – А ведь мне бы пригодились эти куклы, – рассудил Карабас-Барабас, – я бы мог выступать с ними и мне наверняка бы платили.»
В дом Джоакино он явился, спрятав в бездонные карманы своих штанов баночку варенья со снотворным – и варенье, и снотворное были им удачно украдены. Эту баночку он и выставил на стол перед Джоакино:
– Угощайтесь.
Затем повернул голову в сторону и увидал кукол, сидевших в ряд на диване и готовившихся ко сну. Они были все, как одна, страшными, но Карабас-Барабас решил, что и уродцы могут неплохо позабавить публику. Наверняка за такое зрелище будут платить серебром и даже золотом!
Джоакино простодушно разговорился о том, как мечтал бы открыть собственный кукольный театр, потому что он вообще любит театры и в молодости даже сам мечтал стать артистом, но обстоятельства сделали его мастером по изготовлению кукол и керамической посуды. Он также без задней мысли поведал, что даже отложил деньги на прокат полотняного балагана, где куклы могли бы выступать. И даже по секрету добавил, помешивая в чашке ложечкой карабасово варенье со снотворным, что деньги он хранил в шкатулочке в шкафу, что находился в смежной комнате. И не успел договорить, как мозг его окутал сонный туман, голова начала клониться на грудь и он крепко уснул.
– Гу-гу-гу! – радостно пробасил Карабас-Барабас. – Ну, теперь вы, куколки, мои!
Он приблизился к большому сундуку, стоявшему у входной двери, тому самому, в который Мальвина предлагала в наказание посадить кукол, испортивших ей цвет волос. И начал выбрасывать из него хлам.
Куклы удивлённо смотрели на него. И только когда он повернулся и начал приближаться к ним, они догадались о его намерении и в ужасе попрятались под диван. Карабас-Барабас встал на четвереньки и начал вытаскивать их из-под дивана и зажимать у себя под мышкой. Первыми были пойманы два бородача в звёздных костюмах – Звездун и Амадео; затем толстые пальцы Карабаса сжали горло кукле Элвире, той самой, которая была изготовлена Джоакино перед Арлекином и выглядела лучше других четырёх; после были схвачены ещё две куклы – Аннабела и Алессандра. Он отнёс их к сундуку и с размаху швырнул в него – так, что их деревянные тела грохнули о доски.
Пока он это делал, Дьяволино, Арлекин, другой горбун Груша, Прозерпина и ещё две куклы Бриджитта и Калисто успели выскочить из-под дивана и начали носиться по всей комнате, а Карабас-Барабас – за ними.
Во время происходящего Мальвина продолжала сидеть на своей подушке, удивлённо глядя на всё это, а Пьеро стоял у её постели и не знал, что ему следует делать.
Карабас-Барабас вытащил из шкафа отчаянно верещавшую Прозерпину и шкатулку с деньгами Джоакино. Кукла кусала его за пальцы, ему было больно и он ревел, как бык. Затем он швырнул в сундук и её, а шкатулку спрятал в карман штанов.
Он принялся разбрасывать мебель, чтобы переловить всех кукол, перевернул стол, стулья, кровать хозяина дома и, наконец, все куклы оказались в его руках, а затем – в сундуке. Туда же он швырнул и Пьеро. Затем была очередь Мальвины, но тут «мастер кукольных наук» сообразил, что глиняная кукла может разбиться среди деревянных, а кукла эта была единственной обладавшей красотой, которая в будущем могла бы привлекать зрителей в его будущий театр. И он сунул Мальвину в другой карман, где не было шкатулки с деньгами.
И поволок сундук из дома маэстро Джоакино.
На дворе стояла ночь и на тёмном небе вовсю сияли звёзды. Карабас-Барабас, кряхтя, сволок сундук с вопящими и стучащими в нём куклами по ступеням и кое-как затащил его на двухколёсную тачку, которую приготовил заранее за углом дома.
Мальвина высунула из его кармана голову:
– Там ещё мой сундучок с нарядами, – произнесла она.
Плюнув и грязно выругавшись, Карабас-Барабас вернулся в дом Джоакино, подхватил под мышку сундук Мальвины, вышел наружу, поставил его на большой сундук и, напрягшись, покатил тачку по ночным улицам.
========== Глава 10. Действуйте, синьор! ==========
Сердце Карабаса-Барабаса билось, как сумасшедшее. Куклы в сундуке слишком шумели, они кричали в полные глотки и колотили кулаками в стенки сундука, прыгали, раскачивали его. Казалось, вот-вот кто-то пробудится из спящих в домах, выскочит и начнёт звать полицию.
Мальвина сидела в глубоком кармане его штанов и понимала, что может освободиться в любую минуту. Что ей стоит выбраться из кармана и шмыгнуть в какой-нибудь тёмный переулок, где её вряд ли поймает Карабас-Барабас? Но она не спешила этого делать. Ей пришло в голову, что ей выпал отличный шанс отомстить тем, кто, как она считала, изуродовал её, чего она не могла бы простить никогда. А разве она сможет достойно наказать своих врагов в доме дядюшки Джоакино? Вот сейчас этот бородач наверняка отвезёт этот сундук подальше. Там можно как-нибудь убедить его развести огонь, отвлечь его, а сундук поджечь вместе с сидевшими в нём обидчиками.
Карабас-Барабас свернул со своей тачкой на какой-то безлюдный пустырь, где находился старый сарай. Это убогое сооружение освещала луна и Мальвина, высунув голову из кармана, могла разглядеть его. Сарай был перекошен, в нём было много дыр и, кажется, прохудилась крыша. ” – Отлично, – подумала кукла. – Вот сожгу сундук и легко сбегу отсюда, если здесь так много дыр.»
Внезапно как ниоткуда выскочила какая-то чёрная собака и начала отчаянно лаять на Карабаса-Барабаса и кидаться на него. Мальвина ойкнула от испуга и спряталась в карман поглубже, но Карабас-Барабас проворно вытащил из внутреннего кармана своей куртки плётку и отогнал ею собаку.
– Чёртов пёс! – выругался он. – Только плёткой его и отгонишь. Из-за него пришлось украсть эту плётку, а ведь мог бы вместо неё украсть что-то полезное, например, кольцо хорошей колбасы! Мне ведь редко везёт что-то украсть удачно, так лучше бы эта удача ушла не на плётку!
Карабас-Барабас зашёл в сарай, зажёг лучину, вытащил Мальвину из кармана и хотел её швырнуть на циновку, разостланную вдоль стены, но вспомнил, что кукла фарфоровая и просто посадил её на циновку. Рядом с ней он бросил плётку, которой защищался от собаки. Зажёг свечку и отправился затаскивать сундук в сарай.
Мальвина принялась рассматривать окружающую обстановку. Стены сарая были серые и мрачные, всюду валялся старый хлам, битый кирпич, ржавые гвозди. Место было жуткое и у куклы от этого вида начала усиленно работать мозг, как это обычно бывает, когда попадаешь в опасное положение. ” – Нет, сжечь всех кукол вместе с сундуком нельзя, – рассудила она. – Там же Пьеро. Он, конечно, совершенно никчёмный, даже не смог отомстить за меня. Но сжечь его живьём вместе со всеми было бы слишком жестоко. Да и Арлекин мне не сделал ничего плохого. Да и остальных, возможно, не надо торопиться сжигать. Их можно попытаться воспитать. Конечно! Воспитывать, воспитывать и воспитывать! “
Карабас-Барабас, стеная от натуги уже волок сундук по земляному полу сарая. И, наконец, поставил его у стены, вытирая пот со лба.
Затем вдруг громко рассмеялся. И, широко раскинув руки, обнял сундук.
– А вот и вы, мои денежки! – пробасил он умилённо. – Уже завтра я, а не старик Джоакино, арендую палаточный балаган, уже завтра куклы дадут представление и у меня в карманах зазвенит золотишко и серебришко! Уже завтра я буду богат! Го-го-го!
– Я готова выступить хоть завтра, – отозвалась Мальвина, всё ещё сидевшая на циновке. – Я обучена танцам, у меня поставлен голос, я могу петь. Ещё один там, в сундуке, играет на лютне, он может обеспечить мне музыкальное сопровождение. А остальные куклы вряд ли дадут вам что-то, кроме забот.
Карабас-Барабас повернул к ней заросшее чёрной бородой лицо и выпучил и без того навыкате глаза.
– Они тоже должны приносить мне доход! – прорычал он, тыча толстым, как сарделька, пальцем в сундук.
Мальвина чуть улыбнулась и протянула руку к чёрной плётке, лежавшей рядом с ней и взяла её.
– Они абсолютно бесполезны. Не умеют ничего, а главное, не хотят.
– Как это? – обиженно выпятил нижнюю губу Карабас-Барабас, плюхаясь на табуретку, стоявшую неподалёку от сундука. – Так что ж, я даром пёр этот сундук через весь город, тогда как просто мог посадить в карманы тебя и этого музыкантишку? – он стукнул кулаком по крышке сундука.
” – Вот теперь было бы самое время сказать этому бородачу, чтобы он вытащил из сундука Пьеро и Арлекина, а остальных кукол сжечь, чтобы не осталось свидетелей, – подумала Мальвина. – Этот бородач, кажется, способен на любую жестокость и сделал бы это. Одно моё слово – и им конец. Но это слишком легко для них – сгореть заживо. Прежде они должны пройти через моё воспитание!»
Мальвина пересчитала хвосты на плётке. Их оказалось ровно семь.
– Я могла бы обучить их танцам и пению, – промолвила она. – И эти куклы тоже смогли бы приносить вам деньги.
Кукла интуитивно поняла, как магически действует на Карабаса-Барабаса слово «деньги». И сделала на него упор.
– Да? – в голосе бородача послышалась радость. – Обучай!
– Но, боюсь, они не захотят меня слушаться. С ними просто невозможно разговаривать! Они даже дядюшку Джоакино никогда не слушались. Только дерзили и смеялись в ответ. И даром ели свой хлеб.
– Я их даром кормить не буду! – проревел Карабас-Барабас. – Это они должны меня кормить!
– Они не захотят. Но есть выход, синьор Карабас.
– Какой?
Мальвина поднялась с циновки и приблизилась к всё ещё сидевшему на табуретке Карабасу-Барабасу, сжимая в крошечных ручках плётку. Подняла на него большие кроткие небесно-голубые глаза.
– Воспитание, синьор, – голосок её, как всегда, звенел, как серебряный колокольчик, – воспитание. Начните с него. Покажите с первой же минуты их пребывания в вашем жилище, что вы настроены очень, очень серьёзно. Это надо сделать с самого начала, не теряя даром драгоценного времени. Действуйте, синьор! – благословляющим тоном завершила Мальвина и, очаровательно улыбнувшись, протянула обоими руками плётку Карабасу-Барабасу.
========== Глава 11. Первое наказание ==========
Карабас-Барабас принял плётку из рук Мальвины.
– Ага! – радостно проговорил он и, приподняв тяжёлую крышку сундука, сунул в него руку и принялся шарить. Из сундука понеслись перепуганные вопли.
Мальвина вновь вернулась на циновку и поудобнее устроилась на ней, по-турецки подвернув под себя ноги, и приготовилась смотреть.
Всё шло, как надо: Карабас-Барабас вытащил из сундука именно Прозерпину. За рыжие длинные волосы. Поначалу она орала от боли, но потом злобность в ней пересилила боль и она проговорила, обращаясь к Карабасу:
– Как ты посмел поднять меня за волосы? Ну, ты за это поплатишься! Я тебе устрою! Ты пожалеешь! Ты меня ещё не знаешь, ты будешь плакать кровавыми слезами! Лучше отпусти меня!
Карабас-Барабас только ухмыльнулся и брякнул куклу на крышку сундука так, что она оказалась лежащей ничком и, размахнувшись, ударил её плёткой. Она издала душераздирающий вопль и снова принялась за угрозы. Второй удар исторг у неё ещё более громкий крик, угрожать уже не хватало сил. Третий лишил её сознания.
Карабас-Барабас растерялся на несколько минут. Но Мальвина, оглядев большими небесно-голубыми глазами помещение, заметила стоявшее в углу рядом с хромоногим столиком ведро с водой, указала на него Карабасу. Тот понял всё и, взяв со столика, на котором валялось много старой жестяной посуды кружку, зачерпнул воды из ведра и вылил на Прозерпину. Та очнулась и снова ощутила на себе удары плётки. И опять потеряла сознание. И пришла в него в очередной раз от холодной воды. И вновь – порка. И так было до тех пор, пока Мальвина не произнесла:
– Ну, довольно, синьор Карабас, она хоть и деревянная, а дух из неё можно вышибить.
Карабас-Барабас прорычал что-то нечленораздельное и швырнул куклу, лежавшую без чувств, в сторону, за сундук. И вытащил для порки другую куклу.
Он порол и порол кукол до состояния полусмерти и кидал друг на друга. Когда дошла очередь до Пьеро, Мальвина произнесла:
– Это музыкант. Его лучше не пороть, если вы хотите, чтобы уже завтра мы выступили и заработали для вас деньги. А то он потеряет силы и не сможет сыграть на лютне.
Карабас-Барабас вновь прорычал и бросил Пьеро на циновку рядом с Мальвиной. Тот сел рядом:
– Мальвина, вы спасли меня! Не значит ли это, что в вас начали зарождаться ответные чувства ко мне?
– Нет, – холодно ответила Мальвина. – Вы не выполнили мои условия, не отомстили за меня, а значит, ни о каких взаимных чувствах не может быть речи. Вы не способны защитить меня!
Следующим был Арлекин и Мальвина замолвила словечко и за него:
– Этот не такой непокорный, как другие куклы. Этот тоже мог бы выступить с нами.
Арлекин, описав дугу в воздухе, плюхнулся на циновку рядом с Пьеро.
– Уф, – выдавил он из себя, – вот это влипли, так влипли!
Карабас-Барабас сгрёб в охапку всех лежавших без чувств кукол и швырнул их обратно в сундук. Потом туда же забросил непоротых Арлекина и Пьеро. Захлопнул крышку.
– Пускай там сидят, – произнёс он. – Не сбегут ночью, когда я буду спать. Только вот куда девать тебя? – обратился он к Мальвине. – Ты ещё сбежишь, стоит мне вздремнуть!
– Бежать ночью, через пустырь, по которому носятся бродячие собаки? – пожала плечами Мальвина. – Мне ещё не изменил здравый смысл, чтобы поступить так.
– И то верно, – согласился Карабас-Барабас. – Куда ты сбежишь! – хохотнул он, потягиваясь. – Тогда я могу лечь спокойно спать, – он сладко потянулся и направился к циновке. Но Мальвина и не пошевелилась, чтобы уступить ему место.
– На вашем месте, синьор Карабас, я бы повесила на сундук замок.
– Зачем? Крышка сундука достаточно тяжёлая, они не поднимут её.
– Могут и поднять, если встанут друг другу на плечи.
– Они без сознания!
– А если придут в него среди ночи?
– У меня нет замка!
– Тогда, может, вам ночевать, лёжа на сундуке, синьор Карабас?
Карабас-Барабас почесал затылок. Кукла говорила дело, рисковать не стоило. Он лёг на крышку сундука, но сундук был меньше длины его роста наполовину и ему пришлось поджать ноги и наклонить голову, свернувшись, как улитка. В такой неудобной позе он забылся тяжёлым сном, попотчевавшим его абстрактными кошмарами.
Мальвина, вытянувшись на циновке, также уснула.
========== Глава 12. Там, где не помогают слова, приходят действия ==========
Пробудилась она от громкого кашля и баса «доктора кукольных наук»:
– Денежки, где мои денежки!..
Она распахнула ресницы и протёрла глаза.
Карабас-Барабас сидел за хромоногим столиком и пересчитывал деньги из краденой шкатулки.
– Тааак, – рассуждал он, – вполне хватит на аренду полотняного балагана, ещё и на жратву останется. Брюхо-то подвело!
– Только не забудьте, что артистов тоже надо накормить, – проговорила Мальвина зевая и садясь на циновку. – Иначе с кем-нибудь из нас может случиться голодный обморок прямо во время выступления. И зрители потребуют назад свои деньги!
Карабас-Барабас оглянулся на неё.
– Ладно, – пробурчал он, – накормлю. А то ещё испортите мне дело. Как только быть с этими негодными куклами в сундуке. Не сбегут ли они, когда я и вы будем находиться в балагане?
– Надо подумать, – пробормотала Мальвина. Она чувствовала потребность позавтракать, ведь вчера она почти ничего не ела, так огорчило её то, что ей, как она считала, испортили цвет волос. Голод не способствовал мыслительному процессу, тем не менее, мысли фарфоровой куклы начали складываться, как в калейдоскопе.
– Можно было бы устроить так, чтобы они не сбежали, – проговорила она.
– Как?
– Поищите гвозди.
Карабас-Барабас что-то проворчал себе в бороду и, тем не менее, послушался её и принялся шарить в горах хлама в поисках ржавых гвоздей. И добыл несколько.
– Теперь подвиньте сундук к той стене. Поставьте на него табуретку. Возьмите кирпич и встаньте на неё. Забейте гвозди под самым потолком.
Карабас-Барабас хмыкнул, но всё-таки сделал всё так, как сказала кукла.
– Теперь верните сундук на прежнее место, а под гвоздями набросайте битый кирпич.
– Ну, и зачем всё это? – спросил Карабас, когда всё было готово.
– Теперь доставайте кукол из сундука и вешайте на гвозди. Только не надо делать это с Арлекином и Пьеро. Им ведь сегодня выступать, а у них могут затечь руки и ноги. Оставьте их в сундуке, они самые слабые из кукол, вряд ли поднимут крышку. Да и куда им бежать? Ведь там, на пустыре бродячие собаки.
До Карабаса-Барабаса, наконец, дошёл замысел Мальвины и он разразился громовержущим довольным хохотом. Он отбросил крышку сундука, принялся хватать кукол, карабкаться с ними на табуретку и вешать их на гвозди. Куклы кричали и плакали, пытались вырваться и раскачиваться на гвоздях, но Мальвина предупредила:
– На вашем месте я бы не шевелилась совершенно и даже дышала бы тише. Упадёте с такой высоты на битый кирпич – и щепок не соберёте.
Куклы вняли её совету и оцепенели, подвешенные на гвозди.
Когда Карабас-Барабас покинул сарай, чтобы позаботиться об аренде полотняного балагана, Мальвина принялась вытаскивать из сундука свои наряды и раскладывать их на циновке, размышляя, какое из них лучше всего подошло бы к выступлению перед публикой.
– Эй, ты! – крикнул ей горбун Дьяволино. – Тебе, похоже, всё равно, что мы находимся в таком дурацком положении?
– Оно было у вас таким всегда, – ответила Мальвина. – Просто вы только сейчас это заметили.
– Мы всё слышали! Это ты насоветовала Карабасу-Барабасу подвесить нас на стену! Это твоя затея!
Мальвина не ответила, внимательно рассматривая одно из своих платьев – тёмно-синее, расшитое бисером.
– Вот это, пожалуй, подойдёт, – промурлыкала она, прижимая его к себе. – И к нему – синие бархатные туфельки!
– Это она мстит нам за свои волосы! – отозвалась одна из кукол.
Мальвина повернула к ней лицо.
– Я мщу? – она усмехнулась. – Я вас простила. Ещё вчера.
– А почему тогда подговорила Карабаса-Барабаса так поступить с нами?
– Вам не нравится? – с притворным удивлением расширила глаза Мальвина. – Я же вас не сожгла в этом сундуке. Значит, я не мщу.
Она отложила в сторону тёмно-синее платьице и принялась аккуратно складывать в сундук другие наряды.
– Как же не мстишь! Это же ты устроила нам то, что мы здесь висим и вот-вот разобьёмся о кирпичи!
– Это не месть, это воспитание! – наставительно ответила Мальвина. – Иначе нельзя. Вы же не понимаете слов! Я в этом убедилась. А там, где не помогают слова, приходят действия. Я займусь вашим воспитанием, будьте покойны.
Она переоделась в тёмно-синее платьице, затем, вытащив из сундучка расчёску, зеркальце, голубой бант и пудреницу, присела на циновку и принялась укладывать причёску.
– А если мы попросим у тебя прощения? – прохныкал Звездун, который слыл среди кукол самым малодушным.
– Ну, я же сказала, что простила вас, – улыбнулась Мальвина, собрав часть кудряшек и завязав их бантом на затылке.
– Тогда попроси Карабаса-Барабаса снять нас отсюда!
– Может быть, к ночи.
– Мы до ночи не выдержим! Не выдержим до ночи!
– Вы, деревянные, выносливее глиняных, – ответила Мальвина, – так что предполагаю, что вы ещё не то выдержите. Набирайтесь терпения и выносливости. Процесс воспитания вас будет нелёгким для нас всех, – она принялась пудрить щёки и нос.
========== Глава 13. Воспитание Мальвины ==========
Карабас-Барабас вернулся довольный, заявив, что он арендовал балаган и выступление должно начаться через два часа. И, вытащив Пьеро и Арлекино из сундука, выдал им и Мальвине по куску хлеба:
– Жрите! А то ещё окочуритесь во время представления!
Затем он засунул Пьеро и Арлекина в карманы своих штанов, взял Мальвину под мышку и, покинув сарай, зашагал широкими шагами по пустырю, затем по улицам города, по направлению к балагану.
Мальвина волновалась, как зрители отреагируют на её цвет волос и жалела, что не одела на голову шляпку или чепчик.
Однако, всё прошло отлично.
Когда она появилась перед публикой, зрители, увидав живую очень красивую куклу с бледно-синими волосами разом ахнули от восхищения и кто-то выкрикнул из зрительного зала:
– Фея! Она настоящая фея!
Мальвина нашла в себе силы не растеряться перед большой публикой, она танцевала и пела; не сплоховал и Пьеро, играя на лютне и сменял Мальвину, читая зрителям свои многочисленные стихи. Только Арлекин казался лишним на сцене. Он представлял из себя единственно зрелище – редкую живую куклу, которая пыталась то кружить вокруг танцующей Мальвины, то кивать головой, когда Пьеро читал стихи.
Но в целом, выступление кукол имело успех и Карабас-Барабас возвращался вечером с триумфом. В карманах его штанов сидели Пьеро и Арлекин, на поясе болтался отяжелевший кошелёк с деньгами, Мальвина сидела на его руках, как королева.
– Сейчас пойду в мясную лавку, куплю жареной дичи и нажрусь! – радостно говорил он. – Куплю себе шляпу с пером, новые штаны, сапоги…
– Кстати, насчёт покупок, – перебила его Мальвина. – В доме дядюшки Джоакино у меня была своя личная кровать. Здесь я бы тоже хотела иметь кукольную кроватку, перину, хотя бы одну подушку и тёплое одеяло. А то я на вашей жёсткой циновке просто все бока отлежала!
– Всё это денег стоит! – проворчал Карабас-Барабас.
– Но я-то стою больше. Видите, всего один вечер – и у вас куча денег. Я не могу спать на жёстком. По мне могут пойти трещины, я начну крошиться и рассыплюсь на черепки. А ведь вы хотели, чтобы я и других кукол обучила актёрскому ремеслу, чтобы и они обогащали вас, не так ли?
Карабас-Барабас пожевал губами и ничего не ответил.
– К тому же, думаю, Арлекино и Пьеро также нуждаются в спальных местах. Им тоже надо купить… Ну, хоть коврики. И одеяла. И нам нужны маленькие чашки, тарелочки, вилки, ложки, кофейник, чайник. Мы привыкли обедать и ужинать, как воспитанные куклы. И ещё…
Она говорила и говорила, а Карабас-Барабас только кашлял и чихал от досады, но не мог не согласиться с её требованиями. Куклы приносили доход и нужно обеспечить их необходимым.
Ему пришлось в тот же день приобрести для Мальвины кровать и постельные принадлежности; коврики и одеяла для Арлекина и Пьеро; кукольную посуду, кое-какие средства гигиены, продукты питания и ещё – шнурки, которые ему тоже велела прикупить Мальвина. Всё это он покупал под её руководством, заходя то в одну лавку, то в другую, скрипя от жадности огромными квадратными зубами.
Когда они вернулись с покупками в сарай, куклы, подвешенные на гвозди, плакали. Видимо, они всё это время лили и лили слёзы, так сильно, что кирпичи под ними были мокрыми. Карабас-Барабас довольно потёр огромные руки: он любил чужие страдания.
Мальвина подумала было, что с них хватит, что пора снять их с гвоздей и даже решила посоветовать Карабасу накормить их овсяной кашей, но куклы сами всё испортили. Увидав кроватку для Мальвины и постельные принадлежности, они принялись возмущаться и кричать наперебой:
– Смотрите-ка, ей опять лучше всех! Ей уже купили самую настоящую кровать! Такой у неё не было даже в доме дядюшки Джоакино! Она будет на ней валяться! Эх, жаль, что мы залили ей чернилами только волосы! Надо было испачкать ей рожу чёрной краской, чтобы она не могла отмыть, чтобы осталась страшной навсегда! Уродкой!
Мальвина повернулась к ним:
– В таком случае, вам придётся провисеть здесь до утра! А я-то надеялась, что вы раскаиваетесь!
Куклы опять пустили реки слёз.
Она, Пьеро и Арлекин получили от Карабаса-Барабаса по большому куску жареной рыбы на новых кукольных тарелках и съели их, сидя на циновке.
Затем разбрелись по спальным местам: Карабас – растянулся на циновке, Мальвина улеглась в кроватку, а Пьеро и Арлекин – на ковриках, укрытые одеялами.
А деревянные куклы провисели всю ночь на гвоздях и так измучились, что им казался раем их сундук, где они сидели в темноте, в духоте, на голых досках. К тому же, они так были голодны, что им мнилось, что они сейчас умрут. Им хотелось только, чтобы сняли с гвоздей их затёкшие в неподвижности тела и дали что-нибудь поесть.
Но утром Мальвина не спешила просить за них Карабаса о помиловании, а сам Карабас не торопился миловать, потому что, в отличие от Мальвины, жаждавшей перевоспитать гадких кукол, был просто жесток и любил, когда кому-то было плохо.
========== Глава 14. Другого выхода нет ==========
Пробудившись утром, Мальвина поняла, что куклы на гвоздях уже не плачут – они так устали от своего положения, что уснули прямо подвешенные на гвоздях. ” – Пока результатов моего воспитания не видать, – удручённо вздохнула Мальвина. – Но со временем им придётся стать хорошими воспитанными куклами или… Сгореть в очаге. У меня нет выхода! Маэстро Джоакино дал им жизнь не для того, чтобы мир пополнился ещё несколькими негодяями. Только сегодня я им ещё дам возможность стать хоть немножко лучше. Но для этого мне необходим помощник. Мне нужен слуга! Кто-то должен стирать мои платья, охранять меня, делать то, что я говорю, пока Карабаса нет рядом.»
