сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)
В качестве сердечка маэстро Альфредо вложил Елене миндальный орешек в сахаре и это явно отражается на характере куколки: всех мужчин и мальчиков она называет «милый», а девочек — «душечка». Думаю, ей самой подошло бы больше имя Душечка, потому что она непрестанно рвётся кого-то обнимать и целовать. И, кажется, пьяна от счастья, что живёт. Она просто прелесть. Хорошо, что начало кукольный страны будет положено именно от этой милашки. Хорошее, приятное начало.
Она такая крепкая, эта резиновая девочка. У неё такие сильные руки, когда она обняла меня, я опасалась, как бы по мне не пошли трещины. Да, в отличие от меня, она не будет бояться кататься на качелях, чтобы не рисковать с них упасть. Она может высоко прыгать, не опасаясь, что раскрошатся ноги. Даже если бы она упала с крыши многоэтажного дома, есть вероятность, что она бы не разбилась. Ей можно быстро бегать, лазить по деревьям, скакать по кочкам. Если её кто-то ударит даже по голове, с ней ничего не случится, сама сдачи даст так, что мало не покажется. Она будет очень долго жить, как и все резиновые куклы. И такие, как она, построят великую страну своими сильными руками, которым ничего не сделается.
Маэстро Альфредо попросил папу Карло, чтобы он временно забрал Елену в своё театр:
— Папа Карло, а что если бы кукла Елена пожила при вашем театре? А то у меня для неё совсем никаких условий. К тому же, работа скоро закипит: синьор Патрицио наделал очень много оживляющего эликсира и полил им целую рощу каучуковых деревьев за пустырём, мы прикрепили к ним сосуды, чтобы собирать живую резину. Когда у нас будет много резины, у меня будет очень, очень много работы!
— Справитесь ли вы один? — поинтересовался папа Карло.
— Мне обещали помочь и другие кукольники Страны за Дверью. Думаю, живых резиновых кукол будет скоро очень много!
И вот, теперь Елена в нашем доме при театре, она повсюду носится, во всё суёт свой маленький курносый нос (она ж не Буратино, чтобы так его во всё совать!), всем восхищается, всех обнимает и целует и даже мне мешает завершить эту запись в дневнике…
Дата. Время.
Сегодня пытались разобраться, есть ли у Елены талант к актёрству. Но не могли понять. Она не может усидеть на месте, много говорит и смеётся, даже если ей показать палец.
А вдруг у неё откроется талант к литературе и она сумеет написать комедию для нашего театра? Не можем же мы вечно ставить одну и ту же постановку «Золотой ключик»!
Дата. Время.
Эта резиновая нуждается в воспитании! У неё всего одно платье — простенькое, зелёненькое, видимо, маэстро Альфредо хоть и кукольник, но не блещет талантом портного, в отличие от дядюшки Джоакино. И Елена открыла мой шкаф и принялась рыться в моих вещах, чтобы переодеться. Она прикладывала к себе каждое платье и вертелась перед зеркалом на дверце шкафа. Но, по счастью, ни в одно не успела облачиться, потому что я заметила это безобразие.
— Зачем ты открыла мой шкаф? — я была вне себя от злости.
Она улыбнулась простодушной наивной улыбкой:
— Так твои-то платья лучше моего! Вон у тебя какие наряды — тут и кружева, и бархат, и ленточки! Вот я и решила что-то взять из твоего.
— Ты решила? — моему возмущению не было предела. — Все куклы этого театра знают, что к моим вещам нельзя прикасаться, даже стирать их я доверяю только Артемону!
— Неужели тебе жалко платья?
— Не в этом дело! Просто здесь не принято брать чужие вещи без спросу! Прежде, чем даже просто открыть чужой шкаф, следует спросить: «Можно ли мне одеть что-нибудь твоё или нет?»
Елена снова мило улыбнулась и на щеках её заиграли ямочки:
— Можно мне одеть что-нибудь твоё?
Ну, как тут устоять перед такой покладистостью!
— Ладно, бери вот эту блузку и эту юбку. Только носи аккуратно, я терпеть не могу пятен на своей одёжке! — разрешила я.
Надеюсь, она мне ничего не испортит. Вот почему я не люблю одалживать кому-то свои вещи! Да раньше я никогда этого и не делала. И что со мной творит эта Душечка?
Но надо позвать портного, пусть скорее приготовит отдельный гардероб для неё. Потому что я не в восторге от перспективы носить с ней одни вещи, хоть она мне и симпатична.
========== Глава 69. Хрустальное сердце Мальвины ==========
Дата. Время.
Я Мальвина, фарфоровая кукла с хрустальным сердцем, чистым и холодным, но никто не знает, какое оно у меня, кроме дядюшки Джоакино, моего создателя. И не надо, чтобы знали.
Мои лучшие друзья змеи ещё в Тарабарском королевстве говорили мне:
— У нас с тобой так много общего, Мальвина! Поэтому ты наш друг. Ты мудра, как и мы, потому что ты создана из глины, то есть, из стихии земли, а мы тоже в родстве с землёй, потому что мы ползаем по ней, соприкасаясь с ней каждой частью наших тел, мы очень чувствуем её и она питает нас своей мудростью.
Мои змейки! Как же мне не хватает вас сейчас, наших высоких бесед, ваших мудрых советов, поддержки! И вы любили меня, потому что прощали меня даже тогда, когда я в темноте нечаянно наступала на вас.
— Ну, ты же не нарочно, — только и говорили вы.
Наверно, у вас тоже сердца из хрусталя. Вы тоже чистые и холодные, как я.
А вот у новых кукол не может быть хрустальных сердец. Их сердца должны создаваться из засахаренного миндаля, он отлично будет гонять кровь по их резиновым телам. Хрустальное сердце слишком слабое для сильных кукол.
Этих кукол уже много и процесс пошёл. Жители Страны за Дверью испытывают симпатии к куклам с миндальными сердцами и не возражают, чтобы на пустыре за театром «Молния» появилась кукольная страна. И не только не возражают, но многие даже готовы помочь, кто чем может. Первые живые резиновые куклы собираются строить дом для себя, вот тут, напротив нашего театра. И им помогают, кто чем может: кто принесёт пару-тройку кирпичей, кто досочку, кто черепиц для крыши, кто берётся пособить советом, как строить дом. Уже принесли достаточно, из чего строить, а за само строительство куклы примутся завтра. Ночевать и жить будут в палатках, которые им тоже одолжили жители Страны за Дверью. Любопытно будет на это посмотреть.
Сейчас я сижу на кукольном диванчике перед огнём в камине, мне тепло и хорошо. Папа Карло и остальные отправились на пустырь, где завтра должно начаться строительство, Артемон тоже там, я слышу его лай. Доносится музыка, очевидно, куклы устроили гулянье перед завтрашней работой.
Я не пошла со всеми, что-то не пускает меня туда и мне кажется, что сердце у меня бьётся сильнее обычного…
Интересно, если кукла умрёт, станет ли она девочкой?..
Мальвина ощутила, как её неумолимо клонит ко сну, хотя был ещё не очень поздний вечер. Голова её опустилась на грудь над дневником, карандаш выпал из тонких пальцев на коврик. Ей приснился короткий сон: она увидала собственное хрустальное сердце, которое раскололось пополам и всё исчезло… Всё…
Деревянные куклы ещё гуляли на пустыре вместе с резиновыми, когда папа Карло вернулся домой, чтобы приготовить ужин. И увидал Мальвину, голова которой слишком низко наклонилась вперёд. Он приблизился к ней, присел на корточки и коснулся её руки, намереваясь разбудить.
И тут же отдёрнул руку, как будто прикоснулся к змее. Мальвина была фарфоровой куклой, но она была из живого фарфора и тело её было всегда тёплым и мягким, а теперь оно напоминало обычный фарфор, из которого делали посуду и статуэтки — твёрдый и холодный. Можно было подумать, что кукла замёрзла, но ведь она сидела перед огнём…
У папы Карло от волнения застучали зубы. Он понял — всё очень плохо. И тут же появилась мысль, что куклы не должны об этом знать. Ничто не должно послужить для тревоги в театре «Молния».
Он поднял лёгкую куклу на руки и она обмякла на его руках. Сбросил с себя новую бархатную куртку, наспех завернул в неё Мальвину.
И поспешил выбежать из дома.
В голову пришла идея отправиться к синьору Патрицио, всё-таки доктор кукольных наук, может, разберётся в случившемся.
Папе Карло было очень страшно.
========== Глава 70. Театр без Мальвины ==========
Когда папа Карло ворвался в дом доктора Патрицио и наспех рассказал ему о странном состоянии Мальвины, тот спешно затащил его в свою лабораторию и велел положить Мальвину на стол, который спешно был расчищен от всяких там колбочек и пробирочек.
Но когда папа Карло развернул свою куртку, в ней оказалась только груда фарфоровых черепков.
— Бедная девочка! — слёзы потекли из глаз папы Карло. — Она была такая вежливая, такая кроткая, само воспитание! Похоже, она умерла!
— Да, вы правы, — растерянно пробормотал синьор Патрицио, рассматривая черепки. Вдруг он заметил, что среди них что-то блеснуло. Это оказались осколки хрустального сердца куклы.
— Думаю, у неё было слабое сердце и оно не выдержало, — произнёс он.
Папа Карло прямо залился слезами.
— А что же я теперь скажу куклам? — всхлипнул он. — Думаю, они сильно, сильно испугаются чьей-то смерти! К тому же, как нам теперь быть без Мальвины? Она же звезда нашего театра, кто же её заменит?
Синьор Патрицио усиленно думал, теребя плохо бритый подбородок.
— Голем, — промолвил он.
— Что? — не понял папа Карло.
— Тот голем из глины. Я попрошу Альфредо сделать ему лицо и волосы Мальвины. И вы обучите этот голем всему, что делала на сцене Мальвина и как она себя вела. Можете на время обучения пожить у меня. А куклам скажете, что, допустим, отдыхали с Мальвиной на водах.
— Вы думаете, это возможно?
— А почему бы и нет? А вдруг голем на самом деле со временем станет полноценной живой куклой, пожив с другими куклами? Это интересный научный опыт!
— Однако, получается, у фарфоровых кукол короткий век. Мальвина, кажется, не прожила и двух лет от своего дня сотворения!
— Да, верно. Но я предполагаю, что причиной тому это самое хрустальное сердечко. Ну, кто проживёт долго с сердцем из хрусталя, скажите на милость? И о чём думал тот кукольник, вкладывая в неё такое сердце? Надо было хоть орех вложить — всё было бы надёжнее. А лучше уж стальной шарик!
В тот же вечер синьор Патрицио вызвал к себе Альфредо и объяснил ему обстоятельства кончины Мальвины и свою идею создать её голем. И, разумеется, предупредил, что всё это должно остаться в глубокой тайне. Альфредо, который по натуре любил безобидные, как он считал, авантюры, согласился сделать голему синьора Патрицио лицо и волосы Мальвины, чем немедленно и занялся, вернувшись в свою мастерскую.
Новая Мальвина была готова уже через пару дней — её лицо было сделано из слепка от сложенных и склеенных черепков лица подлинной Мальвины.
И после этого останки Мальвины были погребены на пустыре, за каучуковой рощей и над ними был водружён кусок голубого мрамора.
А папа Карло с голубовласым големом отправился в загородное поместье синьора Патрицио, чтобы обучить голем быть Мальвиной.
Он пробыл там около двух месяцев, отправив куклам письмо, что ему и Мальвине потребовалось срочно отдохнуть на природе, чтобы подправить здоровье, а куклам велел продолжать репетиции без него и вести себя хорошо.
Куклы не заподозрили в этом подвоха, объяснение в письме они сочли естественным и логичным. Только не знали, как репетировать без Мальвины и решили временно заполнить репертуар театра отдельными выступлениями. Арлекин к тому времени научился играть на губной гармошке и взялся обеспечить музыкальным сопровождением Прозерпину, решившую продемонстрировать непритязательной публике некоторые элементы джиги. Губную гармошку, конечно, нельзя было сравнить со скрипкой, но всё-таки музыка. Решили плясать польку-птичку и просто танцевать, как кому в голову придёт, кувыркаться, ходить колесом — в общем, занимать публику, которая была в Стране за Дверью ещё менее строгой, чем в Тарабарском королевстве. Пьеро взялся читать на сцене стихи и петь песни собственного сочинения.
А кукла Елена, которая так и продолжала проживать в театре и не спешила к своим резиновым куклам, была готова делать на сцене всё, что ей велят, хотя ничегошеньки не умела.
========== Глава 71. Кукла с пустыми глазами ==========
По правде говоря, без папы Карло, а особенно без Мальвины дисциплина среди кукол значительно упала. Куклы прогуливали школы — и обычные, и профессиональные, и иногда даже репетиции, не желали убирать за собой постели, за столом вели себя как попало, даже нередко дрались между собой. Артемон пытался наводить порядок, но без руководства Мальвины он не мог твёрдо решить, как в точности надо поступать правильно.
А кроме того, верную собаку мучали какие-то недобрые предчувствия и временами он без всякой причины начинал скулить и завывать. Он хуже ел и с тоской ждал, когда появится папа Карло с его хозяйкой.
И однажды папа Карло вернулся с Мальвиной на руках. Куклы окружили его, обрадовавшись его возвращению, потому что к тому времени успели изрядно устать от собственных безобразий и беспорядка.
Папа Карло поставил на пол Мальвину и она сделала реверанс перед куклами. Это была всё та же Мальвина, её красивое личико, на ней было новое розовое платьице с кружевом, только глаза были какими-то другими — они словно смотрели и не видели. Правда, этому никто не придал значения.
Первым к так называемой Мальвине, обогнав всех, подбежал Артемон, радостно лая и виляя хвостом. Но потом, обнюхав её, он прижал уши и хвост, отполз от неё задом, но вслух ничего не сказал.
— Мальвина! — бросился к ней Пьеро. — Я так скучал без вас! Только поэзия могла скрасить моё одиночество! Послушайте, какие стихи я сочинил:
Мальвина, Мальвина —
Прекрасный цветок!
От слёз уж промок
У меня весь платок!
Мальвина, Мальвина
Прекраснее розы!
Не вижу я вас —
И текут мои слёзы!
В ответ на это фарфоровая кукла снова сделала реверанс и произнесла ровным голосом:
— Немедленно умываться и чистить зубы!
Такое поведение показалось странным куклам, но всего лишь на несколько минут. И, не желая об этом размышлять слишком долго, они выбросили это из головы.
К Мальвине подскочила Елена:
— Мальвиночка, ты разрешишь мне одеть твоё синее платье с длинным рукавом и аппликацией в виде бабочки? Мне, конечно, тоже уже кое-что пошили, но у тебя наряды всё равно лучше моих, у тебя же вкус лучше, ты умеешь правильно придумать и заказать одежду. Что, можно?
В ответ фарфоровая кукла снова сделала реверанс и отчеканила:
— Пора пить чай. Вам с вареньем или с сахаром?
Большие глаза Елены округлились ещё больше от недоумения, длинные реснички захлопали:
— Что, что?
Папа Карло взял фарфоровую куклу за руку:
— Ну, довольно приставать, Мальвине требуется отдых. Оставьте её в покое!
И поспешил увести её в спальную.
Впоследствии новая Мальвина очень странно себя вела и заподозрить подмену куклам мешало только их нежелание мыслить слишком глубоко и анализировать ситуацию. Они объясняли себе непростое поведение Мальвины тем, что она чем-то переболела и никак не может прийти в себя, но это совсем не страшно. Пьеро в какой-то степени даже устраивала эта новая Мальвина, которая не просто выслушивала какие-то его стишки из вежливости, она могла теперь их слушать подолгу, даже часами. Правда, нередко отвечала невпопад на какие-то реплики своего ухажёра, но Пьеро это не смущало, его больше тешило то, что Мальвина способна подолгу его слушать.
Если кто-то по настоящему страдал, так это Артемон. Он не чувствовал души своей хозяйки и ему было от этого страшно. Он почти не подходил к Мальвине днём и уже не ночевал, как прежде, на коврике у её кровати, а убегал на ночь из спальни кукол и искал себе пристанище в большой комнате, на ковре перед камином.
Иногда Мальвина с пустыми глазами звала его — он не подходил. Это куклам было непонятно, они спрашивали, почему Артемон так себя ведёт и он жалобно скулил в ответ:
— Я не знаю… Она — чужая…
Куклы только пожимали плечами и дали себе объяснение, что собака утратила привязанность к Мальвине, пока та целых два месяца где-то лечилась.
========== Глава 72. Это не она! ==========
Но на репетициях кукла вела себя неплохо, повторяя заученные реплики и движения. Правда, она иногда натыкалась на какие-то предметы или сталкивалась с другими куклами, и другие куклы говорили:
— Последствия болезни, вот до чего они довели бедную Мальвину!
Когда снова состоялся спектакль «Золотой ключик», кукла-голем справилась и с этим и даже кланялась зрителям, правда, слишком долго, что выглядело несколько несуразно. Но и тут никто не заметил подмены.
Папа Карло уделял Мальвине так много времени, как никогда прежде. Он обучал её петь и танцевать, хотя прежде она и сама это умела.
— Совсем Мальвине память отшибла эта болезнь! — рассуждали куклы. — Вот ведь: что умела, напрочь забыла!
И только Артемон не поддерживал их рассуждения. Ему как будто было неуютно в театре и он зачастую покидал его, бегая где-то. Он мало ел, не желал участвовать в представлениях, он похудел и взгляд его сделался печальным.
