сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
Буратино опять начал корчить из себя командира, заявив, что погибать надо весело. И отдал приказ Пьеро читать гадкие стишки, а мне хохотать во всю глотку. Признаться, меня на самом деле разобрал смех, глядя на глупую физиономию Карабаса-Барабаса.
И тут Карабас-Барабас на самом деле покатился по склону косогора. Кажется, он был готов падать сам, но оказалось, что его пихнул плечом какой-то старичок с сучковатой палкой, которого Буратино назвал папа Карло. Дуремар, видимо, воспринял это слишком всерьёз, подумав, что на самом деле старик мог бы сдвинуть с места ожирелую тушу Карбаса-Барабаса, если бы у того не поднялось давление до критической точки. И трусливо бросился бежать, когда дедушка всего-то пихнул его локтём. Да и лиса с котом задали стрекоча — видимо, и они не из храбрых.
А дальше? Дальше я оказалась за пазухой у этого дедушки, вдыхая запах его не очень чистого тела. Смутно слышала рыдающий голос Карабаса, умоляющего папу Карло продать кукол и ещё, ещё какие-то голоса…
И вот я здесь, в этой каморке. Артемон просит есть, чтобы подкрепиться. У папы Карло нет ни сольда на еду, а у меня только маленькая сумочка, в которой мой дневник, карандаш и ещё кое-какие мелочишки. Куча золотых монет осталась там, в моих узлах, в лопухах, в овраге. Но я не хочу говорить папе Карло про мои деньги. Я не достаточно хорошо знаю этого человека. Я только попросила его притащить мои узлы, сказав, что там мои наряды, он пообещал сделать это вечером. Я стала обдумывать, как уговорить его сделать это прямо сейчас, не сообщая, сколько денег у меня там. Если бы папа Карло притащил узлы, я бы потихоньку смогла вытащить одну золотую монету и дать на еду Артемону и всем нам…
Но тут Буратино, наконец, растолковал про золотой ключик и потайную дверцу, которая находится не где-нибудь, а в этой дыре, каморке папы Карло.
В этой дыре под лестницей — дверь в другое измерение!
Хотя я сомневаюсь, что хотела бы оказаться там.
Как же в это трудно поверить…
Просто надо отодрать от стены старый холст с изображением очага. Чем они все сейчас и занимаются, а я пишу в дневнике.
На сегодня я заканчиваю записи, потому что нам, кажется, предстоит окунуться в тайну…
========== Глава 52. Деревянные куклы прыгают на битый кирпич с гвоздей и решают бежать из дома Карабаса-Барабаса ==========
Деревянные куклы висели на гвоздях над рассыпанным по полу битым кирпичом.
Ужас прошлого вернулся после неудачного выступления Прозерпины. На второй день в зале театра было очень мало зрителей — меньше половины зала. И Карабас пришёл от этого в ярость.
— Я вас, паршивцы, отучу лениться! — свирепо зарычал он. — Я вас научу заманивать ко мне публику! — после вялого и скучного выступления, во время которого ещё часть зрителей покинула зал, Карабас-Барабас до полусмерти выпорол каждую куклу, даже Арлекина. Затем натаскал в кладовую кирпичей, вбил в стену под потолком гвозди и повесил на них кукол. И Арлекина.
Не досталось только Пьеро, на которого Карабас ещё имел какие-то надежды, заставив его сочинять новые песни.
И в тот же вечер едва не сжёг этого самого Пьеро в очаге, когда тот случайно узнал его тайну…
И когда Пьеро выскочил через дверь, которую не заперли после того, как в гости к Карабасу-Барабасу вошёл Дуремар, а Карабас-Барабас ринулись за ним в погоню, Арлекин, висевший на гвозде, произнёс:
— Нет, я так жить не хочу. Раньше, когда здесь была Мальвина, меня не пороли и не вешали на гвоздь. Я хоть что-то мог показывать на сцене и меня считали за актёра. А теперь и до меня дошла плётка и подвешивание на гвозде! Лучше уж умереть, чем так жить. Прощайте, братья и сёстры!
Он упёрся ногами в стену и сорвал с гвоздя петлю шнурка, за который он был повешен. И с грохотом упал на битый кирпич внизу, и замер на нём.
Куклы разом закричали и закрыли глаза на несколько минут. Они считали, что Арлекин разбился на щепки о кирпичи, падая с такой высоты. Но они не успели распахнуть глаза, как услышали жалобный стон внизу.
— Оххх, как больно… Мало я был сегодня порот плёткой, да ещё тут… Ох, ручки мои, ох, ножки мои…
Куклы медленно открыли глаза: сначала один, потом другой. Арлекин пытался встать с кирпичей, подняв вверх окровавленное лицо.
— Арлекин, ты жив! — закричала Элвира.
— Дааа, кажется, дерево крепче, чем казалось, — задумчиво произнёс Арлекин. — Будь я, допустим, из глины, так наверняка разлетелся на черепки. Однако, ручки и ножки болят будь здоров…
Он, наконец, оказался на ногах. Колени и локти его были разбиты в кровь, как и лицо.
— Так, выходит, и мы можем спрыгнуть и не разбиться! — крикнул Амадео. — Так что ж мы тогда тут висим, как груши!
Груша, имя которого было невзначай помянуто, отозвался:
— А вдруг только Арлекину повезло удачно упасть, а нас разнесёт в щепки?
— Ну и виси, трус! — крикнул Амадео и живо развязал шнурок, что держал его за подмышки. И свалился на кирпичи. Куклы с волнением ждали, придёт он в себя или нет.
Амадео оказался без сознания, но Арлекин потряс его, похлопал по щекам и тот пришёл в себя и улыбнулся. Лоб его был разбит, локти и колени тоже, точь-в-точь, как у Арлекина, но он был счастлив.
— Вот теперь можно бежать из этого проклятого театра и дома, — произнёс он.
— А мы? А как же мы? — забеспокоились куклы.
— Так прыгайте, глупые!
Куклы начали развязывать шнурки и валиться на обломки кирпичей. Все оказались побиты, но не насмерть — ни от кого не отлетела ни одна щепка.
И когда все куклы оказались внизу, на Анжело снизошло запоздалое озарение:
— А зачем мы прыгали на эти дурацкие кирпичи и разбивали себе головы и колени, если Арлекин мог нам принести одеяла и подушки, чтобы мы падали на мягкое?!
Однако, сокрушаться было некогда. Теперь деревянные куклы твёрдо знали, что им надо бежать.
Они толпой бросились на кухню, наспех смыли кровь в колодце. Потом ухватили чугунную кочергу и поспешили в большую комнату к сундучку, где Карабас-Барабас хранил их одежды, взломали замок и поспешили одеться.
— А как же мы выйдем из дома? Тот прут, что Прозерпина тогда подпилила, Карабас-Барабас обратно запаял, специально для этого кузнеца пригласил.
— Так может, опять нам прут подпилить?
— Слишком много времени займёт. А нам спешить надо!
— Подождите, а точно ли дверь закрыта? Мне кажется, из коридора как-то сквозит…
Куклы застучали ногами, выбегая в коридор. Какова же была их радость, когда они обнаружили, что входная дверь открыта и слегка покачивается на петлях!
========== Глава 53. В каморке папы Карло ==========
Они вышли на крыльцо, вдыхая запах ночи и прохлады.
— И куда же нам теперь бежать? — робко промямлил голос малодушного Звездуна. — Сейчас, в эту темноту?
— А может, далеко бежать-то и не надо, — заметил Груша. — Вот там — канавка. Можно забраться днём под мостки и сидеть там до вечера, чтобы нас не нашли. А ночью выбираться, чтобы найти себе какое-нибудь пропитание. Можно, например, ловить ночных бабочек, думаю, они вполне съедобны. А если повезёт, и крысу поймать, да зажарить.
— А канава-то грязная. Что ж, под мостками в грязи сидеть целый день? — наморщила носик кукла Бриджитта, которая была самая чистоплотная из деревянных кукол.
— А что плохого в грязи? Всё лучше, чем на гвоздике висеть.
— Питаться ночными бабочками? Фу, гадость! — сплюнула кукла Алессандра, которая боялась насекомых.
— Правильно! — воинственно выкрикнула Прозерпина. — Не нужны нам никакие ночные бабочки! Уж если на кого охотиться, так на диких кабанов! Или, в крайнем случае, зайцев. Нам надо бежать в лес, в самую глубину, мы будем жить охотой и рыбалкой!
— Но там же дикие звери! — робко поёжился Звездун.
— Плевать! Они нас не тронут, мы же деревянные!
— А вдруг на нас нападут дятлы?!
— Дятлы? Ужас, ужас!
— Ерунда это всё! — встрял в разговор Анжело. — Нам надо отправиться в плаванье! Нам даже корабля не надо, мы же деревянные, нас сама река вынесет подальше от этого поганого театра! Может, даже в другой город или в другую страну!
— Если мы слишком долго будем находиться в воде, у нас разбухнут руки и ноги, мы начнём гнить и чернеть!
— Но плыть по реке это верный путь! Только по течению реки мы можем передвигаться быстро!
— Так ведь в воде холодно! Мы замёрзнем и простудимся насмерть!
— Не простудимся, у нас здоровье крепкое! Мы можем даже ловить рыбу на плаву и питаться ею!
Куклы начали горячо спорить и толкаться. Дело шло к драке.
— Стойте! — крикнул Амадео, подняв вверх обе руки. — Всё, что вы сейчас говорите, сущие глупости. — Нам надо найти Буратино. Вспомните, когда он ночевал у нас в кладовке после того, как появился в нашем театре, он рассказал нам о себе, о том, что у него есть папа Карло и каморка. Вот куда нам надо! Мы спрячемся у папы Карло в каморке, Карабасу-Барабасу и в голову не придёт искать нас там! Мы пересидим в каморке какое-то время, а там придумаем, куда бежать!
— А где же нам эту каморку искать?
— Буратино говорил, что она не так уж далеко от театра и школы.
Однако, куклы проплутали всю ночь в поисках каморки папы Карло и ещё часть дня и только когда они расспросили прохожих, где проживает шарманщик Карло, им указали на его жилище.
Они вошли в каморку папы Карло в тот самый момент, когда её хозяин уже отодрал старый холст со стены и перед изумлёнными куклами появилась небольшая дверца из потемневшего дуба. На четырёх углах на ней были вырезаны смеющиеся рожицы, а посредине — пляшущий человечек с длинным носом.
Когда с него смахнули пыль, куклы разом закричали:
— Это портрет самого Буратино!
— Я так и думал, — сказал Буратино, хотя он ничего такого не думал и сам удивился. — А вот и ключ от дверцы. Папа Карло, открой…
Потом повернулся к толпе деревянных кукол, толпившихся у порога:
— Ну, что, отыскали таки меня? Вовремя же вы успели!
Деревянные куклы только переглядывались между собой. В их головах возникла сотня вопросов, но они не знали, как их сформулировать.
— Эта дверца и этот золотой ключик, — проговорил Карло, — сделаны очень давно каким-то искусным мастером. Посмотрим, что спрятано за дверцей.
Он вложил ключик в замочную скважину и повернул…
Раздалась негромкая, очень приятная музыка, будто заиграл органчик в музыкальном ящике…
Папа Карло толкнул дверцу. Со скрипом она начала открываться.
Мальвина стояла в стороне, поворачивая голову то к дверце с изображением Буратино, то к входной двери. Её одолевали сомнения выбора.
Но всё было решено, когда послышались торопливые шаги за окном и голос Карабаса Барабаса проревел:
— Именем Тарабарского короля — арестуйте старого плута Карло!
— Быстро ж на этот раз он пришёл в себя, — пробормотала Мальвина.
Полицейские нажали, гнилая дверь распахнулась, и четыре бравых полицейских, гремя саблями, с грохотом свалились в каморку под лестницей.
Это было в ту самую минуту, когда в потайную дверцу в стене, нагнувшись, уходил Карло.
Он скрылся последним. Дверца — дзынь! — захлопнулась.
— Дуремаааар! — простонал Карабас-Барабас, в бессилии оседая на пол. — Пиявок мне! Пиявок!
И слёзы хлынули из его глаз. Он рванул себя за бороду, повалился на пол и начал реветь, выть и кататься, как бешеный, по пустой каморке под лестницей.
========== Глава 54. Дневник Мальвины. Новая жизнь по ту сторону двери ==========
Дата. Время.
Я Мальвина, девочка с голубыми волосами, любимица публики, истинная хозяйка театра Карабаса-Барабаса. Я нахожусь по ту сторону тайны, за дверью, что была отперта золотым ключиком.
У нас теперь собственный великолепный театр, с прекрасными декорациями. Странно только, что путь к нему лежал через жуткое тёмное подземелье и спускаться надо было вниз, а не вверх и в душе моей был страх, а не добрые предчувствия. Обычно ко всему доброму поднимаются вверх, в окружении света. А мы двигались вниз, в темноте, освещаемой только тусклым светом фонарика в руках папы Карло…
Признаться, позже у меня появились сомнения, надо ли мне оставаться в этом, казалось бы, чудесном театре. Папа Карло очень доволен, его можно понять, он рад таким чудесам после долгих лет нищеты и жизни впроголодь. Другие куклы просто счастливы и это тоже понятно, после Карабасовой-то плётки. А вот мне хотелось бы знать, смогу ли я уйти в тот, прежний мир, если мне станет слишком не по себе в этом. Оказалось, нет. Я так и не смогла найти выход в подземелье и дверь наружу, обратно в каморку папы Карло. Всё словно исчезло, как не бывало…
Итак, моя слава, власть, богатство остались по ту сторону двери. Там же мои лучшие друзья, что были мне так дороги — птицы, змеи, мышки и другие. Там у меня могли быть и родственники — глиняные куклы, что собрался лепить дядюшка Джоакино из живой глины, мои братья и сёстры.
Мои будущие и неизвестные братья и сёстры из глины, которых я, скорее всего, никогда не узнаю, и, тем не менее, я обращаюсь к вам своей душой, сердцем. Моя душа кричит вам из другого мира, который уже не отпустит меня: постарайтесь, чтобы не дошло до того, чтобы вам пришлось спасаться бегством! Я предвижу то, что Карабас-Барабас захочет похитить вас в своё рабство и маэстро Джоакино с его наивностью и простодушием снова допустит это. Так вот, не бегите из этого рабства, очертя голову, куда попало. Лучше боритесь за свою свободу. Думайте. Много думайте. Давайте отпор. Свергайте тирана. Это завет моей души для вас.
Дата. Время.
Деревянные куклы теперь определённо не такие гадкие, как были в самом начале, когда они решились на ту подлость — облить мои волосы чернилами или поставить мне под кровать мышеловку. Нет, на такое злодейство они больше не решатся. Наверно. Надеюсь, они хорошо усвоили жизненный урок, побывав в лапах Карабаса-Барабаса и отведав его жестокость на себе.
Они не пытаются мне мстить за то, что я воспитывала их слишком жёсткими методами ещё там, в сарае Карабаса-Барабаса. Подозреваю, что это потому, что они побаиваются зубов Артемона. Хотя лучше бы они просто поняли мои благие намерения.
Да, наверно, они больше не злодеи, но манеры оставляют желать лучшего. Мы завтракаем, обедаем и ужинаем теперь за одним общим круглым столом и поведение деревянных кукол ужасает. Тут и свинское чавканье, и хрюканье, и болтовня с набитым ртом, когда слюнявые крошки из чьего-то рта летят тебе в лицо, и локти на столе, опрокидывающие на скатерть то чашку с какао, то соус, то жирную подливку. Я пыталась делать замечания и папа Карло поддержал меня, мол, девочка права, за столом надо себя вести прилично и куклы после его слов присмирели — на целых две с половиной минуты. И снова началось.
Папа Карло чем-то напоминает дядюшку Джоакино — он не умеет заставить слушаться себя. Не строг, нет. А жаль.
Дата. Время.
Плохие застольные манеры — это сущие пустяки. Деревянные куклы снова ничего не хотят делать, но я-то лучше всех знаю, как для них вредно безделье.
Я, папа Карло, Буратино, Пьеро, Арлекин и Артемон по целым дням заняты репетициями. Буратино задумал поставить спектакль про себя самого и постановка называлась бы «Золотой ключик, или Необыкновенные приключения Буратино и его друзей». Правда, мне не нравится сценарий, Буратино придумывал его сам и, конечно, изрядно переврал. Опять же эта фраза: «У самой голова фарфоровая, туловище ватой набито…» Это про меня-то! Да я вся из фарфора! Но это пустяки.
Остальные куклы, как когда-то в доме дядюшки Джоакино бездельничают и безделье им не на пользу. Папа Карло потребовал, чтобы они пошли в школу, они, вроде, не отказываются открыто, как это было при дядюшке Джоакино, но всё обещают, откладывая на завтра и, конечно, не выполняют своих обещаний.
А вот я непременно пойду в школу. Мне интересно понять, что такое история, география, литература. Не знаю, как пойдут у меня точные науки, но попробовать можно. Полдня в театре на репетициях, полдня — в школе, почему бы и нет?
========== Глава 55. Дневник Мальвины. Мальвине снова приходится применять жёсткие методы воспитания деревянных кукол ==========
Дата. Время.
Мне не удалось проучиться в школе и дня.
Девочки, которые учились со мной в одном классе, смотрели на меня не как на свою подругу, а только как на куклу, то есть, на игрушку. На красивую игрушку, которой так хочется поиграться вместо того, чтобы внимательно слушать урок. Они то и дело поворачивали голову в мою сторону, перешёптывались, кивали головами. И этим сильно беспокоили учительницу, даже довели до слёз.
Придётся набираться знаний иначе. Можно ходить в библиотеку, брать книги и изучать жизнь по ним. Не могу же я допустить, чтобы из-за меня проливала слёзы учительница!
Я еле уговорила Пьеро пойти в школу, чтобы он хотя бы выучил азбуку.
— Сделайте это хотя бы ради своих стихов, — твердила я. — Ведь вы столько сочинили их и многие просто перезабыли и получается, как будто вы их вовсе не сочиняли. А если бы вы умели писать, то записали бы их. Поймите, то, что записано где-то, может сохраниться даже на века!
И Пьеро, наконец, согласился, хотя учёба по-прежнему даётся ему с трудом.
