Текст книги "Она Мальвина (СИ)"
Автор книги: Динна Астрани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
И далее птицам неизвестно ничего, что за разговор происходил вчера вечером между этой куклой и Карабасом. Наблюдали только, как сегодня эта кукла была выпущена из дома Карабаса живой и невредимой и сам Карабас, выпускавший её из дома, был в приподнятом настроении.
И мне досадно и непонятно появление этой куклы, поднявшей Карабасу-Барабасу настроение, а значит, помешавшей тому, чтобы с помощью многочисленных стрессов довести его до умалишённости.
========== Глава 48. Дневник Мальвины. Прозерпина на сцене ==========
Дата. Время.
Если утром моё настроение было испорчено, то к вечеру было всё исправлено. Птицы поведали нечто интересненькое.
Карабас-Барабас вывел на сцену Прозерпину. И, конечно, этот жмот не стал тратиться на то, чтобы пошить ей новое платье для представления, ведь я же отдала ей своё старое, то, красное. И его не смутило, что на подоле платья, на самом переднем плане красуется жирное пятно. Наверно, посчитал, что почтеннейшая публика не заметит. Ну, и выдал ей её панталоны и туфли, и те и те не подходят по цвету к платью – они салатового цвета. Но Карабас-Барабас, конечно, поскупился пошить для новой «звезды» театра что-то более подходящее к платью.
Птицы рассказывали: «Да, эта Прозерпина, может, теперь и смазливенькая, да только кроме смазливости в ней больше ничего и нет. Если у тебя, Мальвина, осанка королевская, то Прозерпина сутулилась, как верблюд и то и дело втягивала голову в плечи. Если у тебя, Мальвина, походка лёгкая и изящная, то у Прозерпины она была, как у солдата! О! Она вышла на сцену, широко расставляя и разбрасывая ноги, высоко закидывая их перед собой и деревянные пятки её грохотали о доски сцены так, что, казалось, они вот-вот проломятся. И она размахивала руками в разные стороны, как будто собиралась не выступать перед публикой, а шла на кулачный бой! И если ты, Мальвина, всегда улыбалась публике лучезарной и приветливой улыбкой, не только губами, но и глазами, то у Прозерпины было такое свирепое выражение лица, что даже было трудно понять, красивое оно или нет. Казалось, она видит вокруг себя врагов. И копна её красных волос напоминала, скорее, гриву разъярённого льва, чем причёску девочки.
Но Карабас-Барабас с таким пафосом пытался преподнести её зрителям! ” – Почтеннейшая публика, представляю вам новую звезду моего театра – Прозерпину, девочку с красными волосами! Она умеет то, чего не умели другие актрисы, потому что обучена самым разнообразным танцам профессиональными учителями! Её танцы зажигают, как огонь, они вызывают восхищение и Прозерпина не жалеет ради них своих ног!»
Вот тут вышла другая накладка. Прозерпина должна была сплясать джигу, потому что именно в этом танце она изучила больше всего движений. Когда учитель танцев муштровал кукол, он сам обеспечивал им музыкальное сопровождение на губной гармошке. А музыка на сцене была только благодаря лютне Пьеро, никто другой у нас музыкальными инструментами не владел. И, надо сказать, если сладкие музыки лютни раньше подходили для моих лёгких и плавных движений, то для более темпераментной джиги они не годились совершенно.
Но Прозерпина умудрилась бить чечётку даже под звуки лютни, хоть и выглядело это не совсем гармонично и вызвало смех в зрительном зале. Она так неистово взмахивала ногами, что с правой ноги у неё сорвалась туфля и полетела в зрительный зал. И ударила по лбу зрителя, сидевшего в первых рядах. Тот поднял скандал, это оказался очень важный господин, какой-то чиновник. И тут с ноги Прозерпины сорвалась вторая туфля и угодила прямиком в лоб жены этого чиновника. ” – Что ты делаешь, глупая кукла! – заорал этот чиновник. – Ты что это разбросалась туфлями!» – «Простите, синьор, – крикнула Прозерпина, – но после того, как маэстро Алоизо отшлифовал моё тело, мои ноги стали чуточку меньше, а туфли – чуточку великоваты и они спадают у меня с ножек. Я говорила синьору Карабасу, что мне нужны новые туфельки хотя бы для сцены, а он решил, что я обойдусь этими!» Зрители подняли такой хохот, что стены зала затряслись. ” – Ай да, Карабас! – кричали в зале. – Вот жадина! Одел куклу, как чучело, и говорит, что она теперь новая звезда его театра, девочка с красными волосами! Видимо, решил ею подменить ту девочку с голубыми волосами! А где же девочка с голубыми волосами? Эй, Карабас-Барабас, где девочка с голубыми волосами?!»
И тут Карабасу-Барабасу пришлось выползти на сцену и начать извиняться перед чиновником и его женой, потом оправдываться и лгать почтеннейшей публике, что девочка с голубыми волосами якобы заболела и твердить, и что подлая кукла с красными волосами сама одела старые туфли, а новые, что он ей купил, умудрилась испортить.
Потом время представления заполнили другие куклы, они выскочили на сцену, кривлялись, плясали, как могли, пели хвалебные песни Карабасу-Барабасу и его театру, тянули время.
И не сомневаюсь, что Прозерпина была жестоко наказана, хотя, конечно, в срыве представления было больше Карабасовой вины. В самом деле, если кукла танцует джигу, у неё должны быть ботинки на шнурке, чтобы обувь не летала зрителям в лбы. Да и рано он выпустил её на сцену, стремясь как можно быстрее вернуть деньги, вложенные в неё. Тут надо было ещё поработать над её осанкой, походкой, умением приветствовать зрителей. Это у меня был к этому талант и я могла всё и сразу. А в Прозерпине, этом неотёсанном бревне, это нужно было шлифовать и шлифовать. И то неизвестно, были бы результаты или нет.
Да, похоже, деньги, вложенные Карабасом в Прозерпину, пропали даром. Это хорошо. Это отразится на крепости рассудка Карабаса.
А всё-таки чем могла его так обрадовать та носатая деревянная кукла с дранным носком на голове? Тут какая-то страшная тайна…
========== Глава 49. Дневник Мальвины. Появление Буратино ==========
Дата. Время.
Прежде мне никогда не снились кошмары. Мне вообще редко когда что-то снилось. Поначалу я думала, что увидела свой первый ночной кошмар в своей жизни. Вернее, услышала. Во сне мне казалось, что кто-то стучится ко мне в домик и просит впустить, потому что за ним гонятся разбойники. Мне показалось это бредом, чушью и я просто провалилась в дальнейший сон – крепкий, без сновидений.
Но наутро оказалось, что это кошмар наяву. Прямо в двух шагах от домика на дереве висела… Деревянная кукла. Носатая. Вниз головой.
У меня появились дурные предчувствия. Как могла очутиться деревянная кукла здесь, именно рядом с моим домиком?
Хотя, если рассудить хорошенько, тут всё вполне увязывается с логикой. Никто не знает так отлично деревянных кукол, как я. Деревянная кукла без присмотра. Свободная. Никем не воспитываемая. Вполне понятно, что если она что-то и наживает, то только неприятности.
Но раз уж она всё-таки появилась рядом с моим домиком, то совесть не позволит мне не помочь ей, хотя предчувствия подсказывают мне, что она доставит мне массу хлопот. А у меня никогда не было особенной тяги к борьбе с трудностями…
И предчувствия сбылись. Когда Артемон с помощью муравьёв снял эту странную куклу с дерева, она никак не приходила в сознание. Пришлось нести её в дом и уложить на коврик возле кровати.
Я никак не могла понять, кукла это или куклёнок, а слишком настойчиво проверять это мне не позволило воспитание. Думаю, что это всё-таки куклёнок, если он в штанишках.
Пришлось позвать местных докторов из животного мира – Сову, Жабу, Богомола… Тут и начались рассуждения о том, что пациент, скорее жив, чем мёртв и наоборот… Потом сделали вывод, что куклу следует лечить касторкой, вследствие чего кукла пришла в сознание и, конечно, начала перечить, что касторку пить не будет. Деревянная кукла, как деревянная кукла, лишь бы спорить, даже когда неправа.
Я поняла одно: деревянная кукла попала в переплёт и ей некуда идти. И мне, конечно, совесть не позволит выставить её, не дать приюта. Но то, что я позволю ей жить в моём домике, не означает, что она будет вести себя так, как заблагорассудится. Ей придётся принять мои правила и беспрекословно подчиняться мне. И начать ломать её упрямство следует с первой минуты.
Поэтому я заставила его выпить касторку.
Позже, когда был накрыт ужин, я позвала его за стол во дворе перед домиком. Что может быть лучше ужина на свежем воздухе!
И, конечно, деревянная кукла была предсказуема. Никаких застольных манер! Его, видите ли, воспитывал какой-то папа Карло… Но теперь его воспитанием займусь я – так я решила.
Я поняла – носатую куклу надо ломать. Доказать ему его собственную никчёмность и несостоятельность, чтобы он не вздумал меня ослушаться и создать мне и себе проблемы, как это умеют делать деревянные куклы. Он пропадёт без воспитания – и он должен это понять.
Я заставила его переодеться в мой старый халат. На халате – большое синее пятно от черничного варенья, которое так и не сумел отстирать Артемон. Этот халат мне испортил Пьеро, когда мы обедали, столкнув на него локтём вазочку с черничным вареньем. Сколько раз я твердила Пьеро, чтобы он не выкладывал локти на стол!!!
Я предполагала, что деревянная кукла не знакома ни с простой арифметикой, ни с азбукой. И, тем не менее, я взялась заниматься с ним просто для того, чтобы он понял, как мало знает и умеет он и я знаю и умею больше. Это может подчинить его моей воле. Раз уж он свалился на мою голову, то обязан подчиняться мне. Я не собираюсь брать на себя ответственность за того, кто откажется меня слушаться и своей строптивостью создаст проблемы.
А строптивости в нём хоть отбавляй… Я не знаю, целенаправленно он посадил кляксу на бумагу или нет, но деревянной кукле не мешает немного посидеть в тёмном чулане. Это делает их, деревянных, покладистей.
Где-то в пятнадцати шагах от домика находится другой домик – небольшой, дощатый, простой. Не кукольный. Те, кто устраивали здесь пикник, для чего-то соорудили его, видимо, как что-то временное. Правда, там в полу дыра, которую Артемон называет крысиный ход, но какие там могут быть крысы? Крысам нечем поживиться в пустом чулане. А строптивой деревянной кукле не мешает там побыть и подумать о своём неправильном образе жизни.
Ибо всё должно быть правильно! Везде и всегда! И если уж взялась за воспитание, дело нужно довести до конца.
========== Глава 50. Дневник Мальвины. Планы Мальвины летят кувырком ==========
Дата. Время.
Утро. Я делаю записи в дневник в состоянии огорчения, что мне пришлось продержать носатую куклу в тёмном чулане до утра. Но что я могла поделать, если она отказалась раскаяться? Вот раскаялась бы, и ночевала бы в домике, на коврике. Можно было бы дать ей подушку и второе одеяло.
Кстати, «она» – носатая кукла, возможно, имеет имя Буратино. Раньше я слышала, как деревянные куклы, переговариваясь между собой, говорили о том, что когда они были ещё поленьями, немой лесоруб Джеронимо вёз их на своей тележке и одно полено сбежало, подкатившись под забор столяра Джузеппе. И полено это звали Буратино. Вполне возможно, что именно оно и стало этой деревянной куклой, что доставила мне столько хлопот.
Дата. Время.
О, ужас! Куклы в чулане не оказалось! Мне полезли в голову страшные мысли, что крысы могли всё-таки пролезть в чулан и съесть этого невезучего деревянного человечка. Нет, я не хотела ему такого конца!
Артемон успокаивал меня, как мог. Он утверждал, что крысы не стали бы есть деревяшку, хоть и живую. Скорее всего, этот Буратино сам воспользовался крысиным ходом и бежал. Артемон обследовал этот ход и сделал вывод, что кукла вполне могла пролезть там.
Но мне всё-таки неспокойно.
Дата. Время.
Вот теперь настоящий ужас. Я сижу в затхлой нищенской каморке под лестницей, это помещение ничем не лучше того сарая, в котором я прожила несколько месяцев в обществе Карабаса-Барабаса. Но там у меня были роскошные наряды, мебелированный закуток, статус… А здесь – только мой дневник и вопрос, что же дальше?
Самое лучшее, что сейчас остаётся – это довериться процессу жизни. Хотя мне трудно быть просто наблюдателем, когда Артемон лежит ранен и голоден, а у меня куча денег в узлах и я могу его накормить, но узлы далеко отсюда…
Итак, этот Буратино оказался живёхонек и заявился на следующий день в компании кого бы вы думали? Пьеро! У меня сразу же возникла тысяча вопросов, но это было бы дурным тоном сразу же наброситься с ними на пришедших. Мальчики наверняка голодны.
Мне очень хотелось узнать, как Пьеро удалось бежать от Карабаса, но пришлось вежливо выслушать его стихи. Нельзя ранить поэта невниманием.
И вот тут началось… Жаба, прискакавшая на поляну и доложившая, что, оказывается, какая-то выжившая из ума Тортилла рассказала не кому-нибудь, а Карабасу-Барабасу про то, что она отдала Буратино какой-то золотой ключик и теперь Карабас подался от пруда вдоль ручья и идёт прямиком сюда… Я ничего не понимаю, но интуиция подсказала мне, что теперь серьёзная опасность коснётся и меня. Оказывается, у Карабаса-Барабаса была какая-то страшная тайна, её узнали и он способен уничтожить любого, кому стало о ней известно. Буратино побывал у меня и теперь Карабас-Барабас будет думать, что и мне что-то известно. Ах, Буратино, Буратино, мои планы полетели кувырком с тех пор, как ты появился!
Спасаться бегством – как это нелепо! Но другого выхода нет. Пока. Мы с Артемоном наспех завязали мои узлы и Артемон повёз прочь и меня и их.
Но не успели мы подальше отойти от кукольного домика, как путь нам перегородил сам Карабас-Барабас, да ещё и с парой полицейских собак-бульдогов. Признаюсь, мне тогда впервые стало страшно…
Однако, Буратино в тот момент надо было отдать должное. Он сумел взять на себя командование и крикнул, чтобы я и Пьеро бежали, а они с Артемоном примут бой.
Только я понимаю – они не справятся вдвоём. Что такое – пудель против двух бульдогов и деревянная кукла против огромной туши Карабаса-Барабаса?
Ах, если бы здесь были мои змейки! Не было бы проблемы, но, вероятно, они охотятся где-то в глубине леса.
Мне придётся обратиться ко всему царству животных. К пролетавшим мимо стрижам, к чёрному коршуну, благородной птице, которая вчера угостила меня жареной дичью. К жабам, ужам, шмелям, шершням, муравьям, ежам.
Пьеро бормотал какие-то стихи, которые он сочинил экспромтом. А я плакала и взывала, взывала к пролетавшим мимо насекомым и проходившим мимо ежам и жабам… Я просила помочь Буратино и Артемону. И они обещали помочь.
И помогли. Артемон и Буратино вернулись. Артемон был ободран и прихрамывал, но, тем не менее, прихватил мои узлы. А Буратино, как всегда, был полон бахвальства. Нет, определённо придётся заняться его воспитанием, если, конечно, наше знакомство продолжится! Интересно, как бы он справился с псами и Карабасом, если бы не нашлось столько помощников?
========== Глава 51. Дневник Мальвины. В двух шагах от тайны ==========
Мы добрались до старого пруда к пещере и тут Артемону стало совсем плохо. Он скулил и захромал ещё сильнее. У меня просто сердце сжималось от жалости. Бедный мой пёсик!
Я разорвала старую сорочку, принялась перевязывать лапы верной собаке и стараться не злиться на Буратино, из-за которого и началась вся эта катавасия. И принесло же его именно к моему домику! И вообще, в театр Карабаса-Барабаса. Почему в тот злосчастный день этот оболтус не пошёл, например, в школу? Все бы от этого только выиграли. Деревянная кукла бы спокойно сидела за партой и набиралась ума, Карабас-Барабас бы наоборот ум терял, потому что без меня его театр терпел бы крах. А когда мы бы заперли Карабаса в лечебнице для умалишённых, я стала бы управлять моим театром, а там бы пришли новые глиняные куклы и всё было бы так славно. Но ты почему-то решил не ходить в школу, Буратино. И всё идёт в полную противоположность славному.
А Буратино, кажется, не осознавал, что испортил жизнь стольким существам. Он явно чувствовал себя героем и принялся вовсю командовать надо мной и Пьеро. Только я ему не позволила. И показала ему свой железный характер. Я заставила его вымыть руки и вычистить зубы и даже решила вновь показать ему его глупость и несостоятельность, объявив, что намерена провести с ним урок чистописания. Это, кажется, сработало: бахвал сразу притих.
И вот тут мы услыхали голоса за входом в пещеру: нас искали Карабас-Барабас и Дуремар…
Но, по счастью, они не заметили нас и прошли мимо. Стало возможно бежать, только я ни за что бы не бросила Артемона, которому было необходимо как можно дольше выспаться, чтобы полегчало. Мы замаскировали вход в пещеру веточками и решили остаться внутри.
Однако, Буратино заявил, что уходит, потому что хочет выяснить, где находится какая-то дверь к какому-то золотому ключику. Тут бахвальство захватило и Пьеро и он объявил, что будет защищать меня, как лев, и что мы его ещё не знаем. Признаться, я больше надеюсь на защиту жаб и ежей.
Ушёл Буратино вернулся весёлый и довольный. Но нам надо было продолжать двигаться дальше. Невозможно было вечно сидеть в пещере. Хоть Артемон ещё довольно слаб.
Когда мы взбирались на косогор, наверху показалась громоздкая фигура Карабаса-Барабаса, Дуремара, да ещё и каких-то оборванцев, кажется, это были кот и лиса. Сердце скакнуло у меня в груди, но тут я взглянула на физиономию Карабаса-Барабаса и надежда затеплилась во мне. Лицо его было красным, как свекла и куда-то делась его длинная борода – вместо неё торчал жалкий обрубок. Но то, что лицо его налилось кровью, обещало, что у него вот-вот начнётся один из его припадков, которые случались у него от сильных потрясений. Он, кажется, не совсем твёрдо стоял на ногах и покачивался на них. Ещё чуть-чуть – и он покатится вниз по косогору кубарем.
Буратино опять начал корчить из себя командира, заявив, что погибать надо весело. И отдал приказ Пьеро читать гадкие стишки, а мне хохотать во всю глотку. Признаться, меня на самом деле разобрал смех, глядя на глупую физиономию Карабаса-Барабаса.
И тут Карабас-Барабас на самом деле покатился по склону косогора. Кажется, он был готов падать сам, но оказалось, что его пихнул плечом какой-то старичок с сучковатой палкой, которого Буратино назвал папа Карло. Дуремар, видимо, воспринял это слишком всерьёз, подумав, что на самом деле старик мог бы сдвинуть с места ожирелую тушу Карбаса-Барабаса, если бы у того не поднялось давление до критической точки. И трусливо бросился бежать, когда дедушка всего-то пихнул его локтём. Да и лиса с котом задали стрекоча – видимо, и они не из храбрых.
А дальше? Дальше я оказалась за пазухой у этого дедушки, вдыхая запах его не очень чистого тела. Смутно слышала рыдающий голос Карабаса, умоляющего папу Карло продать кукол и ещё, ещё какие-то голоса…
И вот я здесь, в этой каморке. Артемон просит есть, чтобы подкрепиться. У папы Карло нет ни сольда на еду, а у меня только маленькая сумочка, в которой мой дневник, карандаш и ещё кое-какие мелочишки. Куча золотых монет осталась там, в моих узлах, в лопухах, в овраге. Но я не хочу говорить папе Карло про мои деньги. Я не достаточно хорошо знаю этого человека. Я только попросила его притащить мои узлы, сказав, что там мои наряды, он пообещал сделать это вечером. Я стала обдумывать, как уговорить его сделать это прямо сейчас, не сообщая, сколько денег у меня там. Если бы папа Карло притащил узлы, я бы потихоньку смогла вытащить одну золотую монету и дать на еду Артемону и всем нам…
Но тут Буратино, наконец, растолковал про золотой ключик и потайную дверцу, которая находится не где-нибудь, а в этой дыре, каморке папы Карло.
В этой дыре под лестницей – дверь в другое измерение!
Хотя я сомневаюсь, что хотела бы оказаться там.
Как же в это трудно поверить…
Просто надо отодрать от стены старый холст с изображением очага. Чем они все сейчас и занимаются, а я пишу в дневнике.
На сегодня я заканчиваю записи, потому что нам, кажется, предстоит окунуться в тайну…
========== Глава 52. Деревянные куклы прыгают на битый кирпич с гвоздей и решают бежать из дома Карабаса-Барабаса ==========
Деревянные куклы висели на гвоздях над рассыпанным по полу битым кирпичом.
Ужас прошлого вернулся после неудачного выступления Прозерпины. На второй день в зале театра было очень мало зрителей – меньше половины зала. И Карабас пришёл от этого в ярость.
– Я вас, паршивцы, отучу лениться! – свирепо зарычал он. – Я вас научу заманивать ко мне публику! – после вялого и скучного выступления, во время которого ещё часть зрителей покинула зал, Карабас-Барабас до полусмерти выпорол каждую куклу, даже Арлекина. Затем натаскал в кладовую кирпичей, вбил в стену под потолком гвозди и повесил на них кукол. И Арлекина.
Не досталось только Пьеро, на которого Карабас ещё имел какие-то надежды, заставив его сочинять новые песни.
И в тот же вечер едва не сжёг этого самого Пьеро в очаге, когда тот случайно узнал его тайну…
И когда Пьеро выскочил через дверь, которую не заперли после того, как в гости к Карабасу-Барабасу вошёл Дуремар, а Карабас-Барабас ринулись за ним в погоню, Арлекин, висевший на гвозде, произнёс:
– Нет, я так жить не хочу. Раньше, когда здесь была Мальвина, меня не пороли и не вешали на гвоздь. Я хоть что-то мог показывать на сцене и меня считали за актёра. А теперь и до меня дошла плётка и подвешивание на гвозде! Лучше уж умереть, чем так жить. Прощайте, братья и сёстры!
Он упёрся ногами в стену и сорвал с гвоздя петлю шнурка, за который он был повешен. И с грохотом упал на битый кирпич внизу, и замер на нём.
Куклы разом закричали и закрыли глаза на несколько минут. Они считали, что Арлекин разбился на щепки о кирпичи, падая с такой высоты. Но они не успели распахнуть глаза, как услышали жалобный стон внизу.
– Оххх, как больно… Мало я был сегодня порот плёткой, да ещё тут… Ох, ручки мои, ох, ножки мои…
Куклы медленно открыли глаза: сначала один, потом другой. Арлекин пытался встать с кирпичей, подняв вверх окровавленное лицо.
– Арлекин, ты жив! – закричала Элвира.
– Дааа, кажется, дерево крепче, чем казалось, – задумчиво произнёс Арлекин. – Будь я, допустим, из глины, так наверняка разлетелся на черепки. Однако, ручки и ножки болят будь здоров…
Он, наконец, оказался на ногах. Колени и локти его были разбиты в кровь, как и лицо.
– Так, выходит, и мы можем спрыгнуть и не разбиться! – крикнул Амадео. – Так что ж мы тогда тут висим, как груши!
Груша, имя которого было невзначай помянуто, отозвался:
– А вдруг только Арлекину повезло удачно упасть, а нас разнесёт в щепки?
– Ну и виси, трус! – крикнул Амадео и живо развязал шнурок, что держал его за подмышки. И свалился на кирпичи. Куклы с волнением ждали, придёт он в себя или нет.
Амадео оказался без сознания, но Арлекин потряс его, похлопал по щекам и тот пришёл в себя и улыбнулся. Лоб его был разбит, локти и колени тоже, точь-в-точь, как у Арлекина, но он был счастлив.
– Вот теперь можно бежать из этого проклятого театра и дома, – произнёс он.
– А мы? А как же мы? – забеспокоились куклы.
– Так прыгайте, глупые!
Куклы начали развязывать шнурки и валиться на обломки кирпичей. Все оказались побиты, но не насмерть – ни от кого не отлетела ни одна щепка.
И когда все куклы оказались внизу, на Анжело снизошло запоздалое озарение:
– А зачем мы прыгали на эти дурацкие кирпичи и разбивали себе головы и колени, если Арлекин мог нам принести одеяла и подушки, чтобы мы падали на мягкое?!
Однако, сокрушаться было некогда. Теперь деревянные куклы твёрдо знали, что им надо бежать.
Они толпой бросились на кухню, наспех смыли кровь в колодце. Потом ухватили чугунную кочергу и поспешили в большую комнату к сундучку, где Карабас-Барабас хранил их одежды, взломали замок и поспешили одеться.
– А как же мы выйдем из дома? Тот прут, что Прозерпина тогда подпилила, Карабас-Барабас обратно запаял, специально для этого кузнеца пригласил.
– Так может, опять нам прут подпилить?
– Слишком много времени займёт. А нам спешить надо!
– Подождите, а точно ли дверь закрыта? Мне кажется, из коридора как-то сквозит…
Куклы застучали ногами, выбегая в коридор. Какова же была их радость, когда они обнаружили, что входная дверь открыта и слегка покачивается на петлях!
========== Глава 53. В каморке папы Карло ==========
Они вышли на крыльцо, вдыхая запах ночи и прохлады.
– И куда же нам теперь бежать? – робко промямлил голос малодушного Звездуна. – Сейчас, в эту темноту?
– А может, далеко бежать-то и не надо, – заметил Груша. – Вот там – канавка. Можно забраться днём под мостки и сидеть там до вечера, чтобы нас не нашли. А ночью выбираться, чтобы найти себе какое-нибудь пропитание. Можно, например, ловить ночных бабочек, думаю, они вполне съедобны. А если повезёт, и крысу поймать, да зажарить.
– А канава-то грязная. Что ж, под мостками в грязи сидеть целый день? – наморщила носик кукла Бриджитта, которая была самая чистоплотная из деревянных кукол.
– А что плохого в грязи? Всё лучше, чем на гвоздике висеть.
– Питаться ночными бабочками? Фу, гадость! – сплюнула кукла Алессандра, которая боялась насекомых.
– Правильно! – воинственно выкрикнула Прозерпина. – Не нужны нам никакие ночные бабочки! Уж если на кого охотиться, так на диких кабанов! Или, в крайнем случае, зайцев. Нам надо бежать в лес, в самую глубину, мы будем жить охотой и рыбалкой!
– Но там же дикие звери! – робко поёжился Звездун.
– Плевать! Они нас не тронут, мы же деревянные!
– А вдруг на нас нападут дятлы?!
– Дятлы? Ужас, ужас!
– Ерунда это всё! – встрял в разговор Анжело. – Нам надо отправиться в плаванье! Нам даже корабля не надо, мы же деревянные, нас сама река вынесет подальше от этого поганого театра! Может, даже в другой город или в другую страну!
– Если мы слишком долго будем находиться в воде, у нас разбухнут руки и ноги, мы начнём гнить и чернеть!
– Но плыть по реке это верный путь! Только по течению реки мы можем передвигаться быстро!
– Так ведь в воде холодно! Мы замёрзнем и простудимся насмерть!
– Не простудимся, у нас здоровье крепкое! Мы можем даже ловить рыбу на плаву и питаться ею!
Куклы начали горячо спорить и толкаться. Дело шло к драке.
– Стойте! – крикнул Амадео, подняв вверх обе руки. – Всё, что вы сейчас говорите, сущие глупости. – Нам надо найти Буратино. Вспомните, когда он ночевал у нас в кладовке после того, как появился в нашем театре, он рассказал нам о себе, о том, что у него есть папа Карло и каморка. Вот куда нам надо! Мы спрячемся у папы Карло в каморке, Карабасу-Барабасу и в голову не придёт искать нас там! Мы пересидим в каморке какое-то время, а там придумаем, куда бежать!
– А где же нам эту каморку искать?
– Буратино говорил, что она не так уж далеко от театра и школы.
Однако, куклы проплутали всю ночь в поисках каморки папы Карло и ещё часть дня и только когда они расспросили прохожих, где проживает шарманщик Карло, им указали на его жилище.
Они вошли в каморку папы Карло в тот самый момент, когда её хозяин уже отодрал старый холст со стены и перед изумлёнными куклами появилась небольшая дверца из потемневшего дуба. На четырёх углах на ней были вырезаны смеющиеся рожицы, а посредине – пляшущий человечек с длинным носом.
Когда с него смахнули пыль, куклы разом закричали:
– Это портрет самого Буратино!
– Я так и думал, – сказал Буратино, хотя он ничего такого не думал и сам удивился. – А вот и ключ от дверцы. Папа Карло, открой…
Потом повернулся к толпе деревянных кукол, толпившихся у порога:
– Ну, что, отыскали таки меня? Вовремя же вы успели!
Деревянные куклы только переглядывались между собой. В их головах возникла сотня вопросов, но они не знали, как их сформулировать.
– Эта дверца и этот золотой ключик, – проговорил Карло, – сделаны очень давно каким-то искусным мастером. Посмотрим, что спрятано за дверцей.
Он вложил ключик в замочную скважину и повернул…
Раздалась негромкая, очень приятная музыка, будто заиграл органчик в музыкальном ящике…
Папа Карло толкнул дверцу. Со скрипом она начала открываться.
Мальвина стояла в стороне, поворачивая голову то к дверце с изображением Буратино, то к входной двери. Её одолевали сомнения выбора.
Но всё было решено, когда послышались торопливые шаги за окном и голос Карабаса Барабаса проревел:
– Именем Тарабарского короля – арестуйте старого плута Карло!
– Быстро ж на этот раз он пришёл в себя, – пробормотала Мальвина.
Полицейские нажали, гнилая дверь распахнулась, и четыре бравых полицейских, гремя саблями, с грохотом свалились в каморку под лестницей.
Это было в ту самую минуту, когда в потайную дверцу в стене, нагнувшись, уходил Карло.
Он скрылся последним. Дверца – дзынь! – захлопнулась.
– Дуремаааар! – простонал Карабас-Барабас, в бессилии оседая на пол. – Пиявок мне! Пиявок!
И слёзы хлынули из его глаз. Он рванул себя за бороду, повалился на пол и начал реветь, выть и кататься, как бешеный, по пустой каморке под лестницей.
========== Глава 54. Дневник Мальвины. Новая жизнь по ту сторону двери ==========
Дата. Время.
Я Мальвина, девочка с голубыми волосами, любимица публики, истинная хозяйка театра Карабаса-Барабаса. Я нахожусь по ту сторону тайны, за дверью, что была отперта золотым ключиком.
У нас теперь собственный великолепный театр, с прекрасными декорациями. Странно только, что путь к нему лежал через жуткое тёмное подземелье и спускаться надо было вниз, а не вверх и в душе моей был страх, а не добрые предчувствия. Обычно ко всему доброму поднимаются вверх, в окружении света. А мы двигались вниз, в темноте, освещаемой только тусклым светом фонарика в руках папы Карло…
Признаться, позже у меня появились сомнения, надо ли мне оставаться в этом, казалось бы, чудесном театре. Папа Карло очень доволен, его можно понять, он рад таким чудесам после долгих лет нищеты и жизни впроголодь. Другие куклы просто счастливы и это тоже понятно, после Карабасовой-то плётки. А вот мне хотелось бы знать, смогу ли я уйти в тот, прежний мир, если мне станет слишком не по себе в этом. Оказалось, нет. Я так и не смогла найти выход в подземелье и дверь наружу, обратно в каморку папы Карло. Всё словно исчезло, как не бывало…
Итак, моя слава, власть, богатство остались по ту сторону двери. Там же мои лучшие друзья, что были мне так дороги – птицы, змеи, мышки и другие. Там у меня могли быть и родственники – глиняные куклы, что собрался лепить дядюшка Джоакино из живой глины, мои братья и сёстры.
Мои будущие и неизвестные братья и сёстры из глины, которых я, скорее всего, никогда не узнаю, и, тем не менее, я обращаюсь к вам своей душой, сердцем. Моя душа кричит вам из другого мира, который уже не отпустит меня: постарайтесь, чтобы не дошло до того, чтобы вам пришлось спасаться бегством! Я предвижу то, что Карабас-Барабас захочет похитить вас в своё рабство и маэстро Джоакино с его наивностью и простодушием снова допустит это. Так вот, не бегите из этого рабства, очертя голову, куда попало. Лучше боритесь за свою свободу. Думайте. Много думайте. Давайте отпор. Свергайте тирана. Это завет моей души для вас.
