сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
— Теперь ты тоже красива, — говорила ей фарфоровая кукла. — Красота всё-таки досталась тебе, пусть даже ценой тяжких мучений. Это причина для счастья. Ты же мне всегда завидовала, так сильно ты хотела тоже быть красивой.
— Я не хотела быть красивой, — еле выдавила своими новыми алыми губами Прозерпина, — я хотела, чтобы ты тоже стала уродиной!
И после этого она снова впала в состояние оцепенения и невменяемости. И так было день за днём. Она почти ничего не ела, только пила воду или молоко, за счёт которого поддерживались её жизненные силы, не говорила, двигалась только для того, чтобы справить естественные нужды в старую миску. И снова садилась или ложилась на подушку в ящике и замирала.
========== Глава 41. Два побега ==========
Однако, Прозерпина была достаточно сильной и выносливой натурой, чтобы не погибнуть даже после тяжелейших испытаний, которые ей пришлось перенести. Рассудок, пошатнувшийся было у неё от невыносимой боли, вновь начал восстанавливаться вместе с ростом аппетита.
Это не ускользнуло от глаз Карабаса-Барабаса. Он вложил в эту куклу целых сто золотых монет и теперь она целиком и полностью обратила его интерес на себя. Он почти не обращал внимания на Мальвину, ему хотелось видеть как можно реже эту куклу, которую он ненавидел и боялся и один взгляд на неё портил ему настроение. Он сталкивался с ней, только когда отводил её на половину театра, выступать перед почтеннейшей публикой. И когда он заметил, как Прозерпина пошла на поправку, он радостно потёр огромные руки:
— Ага, куколка, вот и пришёл твой черёд! Ладно уж, раскошелюсь ещё, пошью тебе сценарный наряд, спляшешь на сцене. Ведь чему-то ты ещё научилась, ещё раньше, у того учителя танцев, ты же лучше всех старалась!
У Прозерпины, как и у других кукол, была только та одежда, в которой он похитил их у маэстро Джоакино. Карабас-Барабас выдавал им одежду только для выступления на сцене, а в доме куклы, как прежде, ходили голые. Старое платье не подходило Прозерпине на сцену, оно было слишком широко в талии, рукава болтались.
В тот день, когда под вечер должен был прийти портной, чтобы снять мерку с Прозерпины, рано утром змеи заползли в закуток Мальвины и сообщили, что обеспечили ей жилище в лесу. Оказалось, что какие-то богатые люди недавно приехали в карете на окраину леса и остановились на поляне у ручья, чтобы устроить себе пикник. С ними был ребёнок, девочка лет пяти и для неё богатые родители установили на поляне большой кукольный домик, набитый всем, что нужно для куклы. Там была кроватка с периной, подушками и кружевным одеяльцем, коврик, шкаф, столик, стулья, сундучки, фарфоровая и металлическая посуда. Но змеи напугали этих людей, прогнав с поляны, и те бежали, впопыхах даже не прихватив с собой кукольный домик — не до него было. Домик бы очень хороший — деревянный, с прочной крышей. В нём вполне могла обитать какое-то время живая кукла.
Мальвина очень обрадовалась и расцеловала каждую змею. И тут же угостила их молоком и перепелиными яйцами. И тут же, на пару с Артемоном, который уже знал про змей и не опасался их, принялась завязывать свои вещи в узлы. Она могла спокойно выйти из дома, надо было только дождаться, когда Карабас-Барабас посадит всех кукол в клетку и уедет с ними в город на паровозике — Карабас-Барабас намеревался в этот день совершить очередной объезд, рекламируя свой театр.
К досаде Мальвины, Карабас-Барабас не взял с собой Прозерпину.
— Сегодня можешь ещё отдохнуть, моя смазливая деревяшечка, — сказал он Прозерпине. — Но когда будет готово твоё новое платье, почтеннейшая публика увидит, что у меня есть ещё одна красивая кукла!
Мальвина присела на кровать, с которой было снято постельное бельё и задумалась. Конечно, она не боялась Прозерпины, деревянная кукла не помешает ей покинуть дом Карабаса. Но что если увяжется следом? " — Бежать с подругой было бы, конечно, интереснее, — рассудила Мальвина, — вот только Прозерпина мне не подруга. Как и все остальные деревянные куклы. И общество её вызовет, скорее, досаду, чем развлечение.»
Мальвина вышла из чуланчика и направилась к кладовке, где находился ящик, в котором спала Прозерпина. И услышала оттуда плачущий голос деревянной куклы:
— Дядюшка Джоакино, как же я хочу обратно к вам! Вы бы никогда не причинили мне такой боли! Вы один меня любили! А другие куклы меня не любят, не жалеют! И мне так страшно! Вот, Карабас придумал меня тесать и резать живую, а что ещё может придумать? Да что угодно! Ах, как же я не хочу оставаться в этом проклятом театре! Мне бы бежать, да дверь закрыта, а на окнах решёткииии! Как же мне бежать, как же мне бежать, как же мне бежать!
Мальвина открыла дверь в кладовку и насмешливо покривила губки.
— Дубина стоеросовая, — проговорила она, — ничего сама сообразить не может. Зайди-ка в комнату для репетиций, загляни на половину, где мастера, которых нанимает Карабас, делают декорации. Там стоит ящичек с инструментами. Поищи в нём напильник. Потом иди на кухню. На решётке в кухонном окне один прут, видимо, был плохо припаян и отстаёт внизу. Тебе только подпилить его вверху, выпилить кусок прута — и ты пролезешь наружу.
Прозерпина подняла на неё заплаканные глаза, они вспыхнули у неё озарением.
— А ведь верно, — проговорила она. — Тебе-то выгодно, чтобы я сбежала, тогда ты останешься первой, я не стану для тебя конкуренткой, вот объяснение тому, что ты подсказала мне, как бежать!
— Какая тебе разница, в чём причина, — Мальвина бросила на неё надменный взгляд и, развернувшись, зашагала в свой чуланчик.
— Эй! — окликнула её Прозерпина. — А как же я побегу по улице голая? Меня же арестуют!
Мальвина порылась в своих вещах и нашла одно из своих платьев — красное, как раз под цвет волос Прозерпины. Оно уже было непригодно, потому что на нём было жирное пятно, которое когда-то за обедом посадил Пьеро, в исступлении читая свои стихи. И она отдала это платье Прозерпине. И вновь вернулась в чуланчик, присев на кресло в ожидании.
Где-то минут через десять она услышала мерзкий скрежещущий звук металла, скребущего металл.
Мальвина поднялась с кресла. Артемон приблизился к ней и она почесала его за подбородок. Собака высунула красный язык и завиляла хвостом.
— Отлично, — проговорила кукла. — Теперь эта дура будет так усердно пилить прутья решётки, что не заметит, как мы выйдем из дома. И хорошо бы, если она успела сбежать до прихода Карабаса-Барабаса. Он не заметит моего исчезновения до самого вечера, когда пора давать представление, за это время мы успеем уйти далеко. А вот дубиноголовую он хватится раньше. Он же приведёт для неё портного, а её нет! И, разумеется, кинется искать её, даже не проверив, на месте ли я. Он же вложил в неё сто золотых!
Она негромко рассмеялась.
— Одна моя знакомая ворона свила себе гнездо напротив окон психиатрической больницы. Поэтому она очень хорошо разбирается в психиатрии. Она наблюдала и в наше окошко за Карабасом и поставила диагноз, что у него слишком неустойчивая психика и свести его с ума — дело плёвое. Главное, побольше стрессов. А после того, как я покину этот дом, мой друг, стрессы станут его образом жизни! — она потрепала Артемона за холку и принялась укладывать на его спину узлы со своими вещами. Затем села на него верхом сама и собака повезла её к входной двери…
Прозерпина остервенело пилила прут на решётки в кухонном окне и даже не услышала, как заскрипела входная дверь, раскрываясь. Кукла стёрла деревянные руки в кровь, но кусок решётки выпилила и, протиснувшись наружу, прыгнула в траву, растущую под окном.
========== Глава 42. Карабас-Барабас в погоне за Прозерпиной ==========
Однако, это был не очень удачный день для Прозерпины. Она больше двух часов пилила прут решётки и когда она оказалась на свободе, Карабас-Барабас уже подъезжал на паровозике к своему дому и издалека увидал, как из окна кухни выскочило что-то красное и исчезло в траве.
Карабас-Барабас поднялся с кресла и начал спускаться с клетки, но делал это недостаточно проворно — за последние месяцы он изрядно ожирел. Спустившись на край прицепа-платформы, на котором стояла клетка, он крикнул сидевшему в кабине паровозика Арлекину, чтобы то остановил машину. Арлекин был привязан к сиденью и не мог сбежать, он только управлял примитивным механическим устройством паровозика и время от времени бросал уголь в топку.
Прозерпина бежала в высокой траве, куда глаза глядят. Карабас-Барабас и не заметил бы её, если бы не её красный волос, мелькавший среди травы. Карабас издал звериный рык и помчался за ней.
Перед куклой вытянулась канава и она прыгнула в неё, не раздумывая — прямо в грязную жижу. Затем поднялась и двинулась вперёд, увязая в глубокой слякоти.
Карабас-Барабас снова заметил её, хоть красные волосы куклы теперь были серы от грязи. Он снова зарычал и тоже ринулся в канаву и побежал за куклой, разбрызгивая каскады жидких нечистот так, что они выплёскивались из канавы наружу.
— Мои сто золотых! — хрипел он. — Я вложил в тебя целых сто золотых, а ты надумала бежать! Нееет, мои деньги от меня не убегут!
Расстояние между ним и несчастной куклой, обезумевшей от ужаса, сокращалось. Карабас-Барабас уже протянул здоровенную ручищу, чтобы схватить её, но поскользнулся и упал, при этом растянув ногу.
Прозерпина воспользовалась этим и принялась карабкаться по наклонной стенке канавы, чтобы выбраться наружу. И это ей удалось.
По обеим сторонам канавы тянулся город — узкие улочки-лабиринты с суетящимися людьми. И кукла бросилась бежать по одной из них. Следом за ней из канавы выполз Карабас-Барабас. Нога с растяжением нестерпимо болела у него, но мысли о том, что сто золотых, что он вложил в эту куклу, будут потеряны, заставила его преодолеть боль и продолжить преследование беглянки.
Он бежал за куклой по мощёной мостовой и горожане, узнав его, смеясь, кричали:
— Смотрите, это же хозяин кукольного театра! Кукла от него сбежала, он ловит её! Фуу, как от него воняет, какой он грязный!
Один молодой человек, проходивший мимо с лотком со сладостями, очевидно, пожалев Прозерпину, подставил Карабасу-Барабасу подножку и тот покатился кубарем, перевернувшись через голову. Это дало кукле время нырнуть в окошко одного из подвалов под корчмой.
— Аааа, дрянь, ну, я тебя достану! — взревел Карабас-Барабас, заглядывая в тёмное подвальное окошко, в котором не было не видно ни зги.
Он сунулся в это окошко, намереваясь в него пролезть, но оно оказалось слишком маленьким для него и он застрял в нём. Он тщетно напрягался, чтобы протиснуться дальше.
Зеваки обступили Карабаса-Барабаса, половина туловища которого исчезла в тьме подвала, а толстенный зад торчал наружу. Они хохотали, отпускали язвительные реплики, свистели. Кто-то из них пихнул Карабаса-Барабаса в ягодицу, оставив на штанах пыльный след от сапога.
— Давайте поможем ему пролезть в подвал! — закричал один из зевак и тоже пнул Карабаса-Барабаса в зад. Множество ног ринулись пинать Карабаса-Барабаса с такой силой, что он завыл и заскулил от боли. Но это дало и выгодный для него результат: он всё больше протискивался в подвал и, наконец, плюхнулся на земляной холодный подвальный пол.
— Где ты, куколка? — пропел он, протягивая руки в темноте. — Где ты, моя денежка? Ну, иди сюда, папочка тебе всё простит! Честное благородное слово, я всё тебе прощу, если ты не будешь больше убегать! Обещаю, уже сегодня ты будешь ночевать на кровати Мальвины! А хочешь её фаянсовую ванну? Хочешь, все куклы будут прислуживать тебе? И я обещаю никогда, больше никогда не бить тебя плёткой! Ты станешь звездой моего театра! Ну, где же ты, иди сюда, чёртова кукла!
Прозерпина, ни живая ни мёртвая, забилась в угол и не отзывалась, боясь даже дышать. Карабас-Барабас двигался на неё, разводя в сторону руки и пытаясь разглядеть что-то в темноте. Он напоролся на какие-то ящики, опрокинул их и упал сам, чертыхаясь и плюясь. Кукла проворно вскочила и, стуча деревянными пятками, бросилась к окошку.
— Аааа, вот ты где, деточка! — Карабас-Барабас попытался вскочить, чтобы схватить её, но его тучному телу не хватило на это прыти.
Прозерпина вылезла в окошко и понеслась прочь.
Карабас-Барабас высунул огромную голову из подвала и завопил:
— Держите её! Держите куклу, вот она, вот она! Плачу десять золотых! Десять золотых, кто её поймает!
========== Глава 43. Карабас-Барабас вернул Прозерпину, но обнаружил исчезновение Мальвины ==========
Власть денег вмиг явила свою всепоглощающую силу. За Прозерпиной сразу погналось человек десять и где-то через полчаса кукла была поймана и отдана в огромные руки Карабаса-Барабаса.
— Ага-га! — радостно проговорил он. — Попалась! Вот, ты мне обошлась ещё в десять золотых, — лицо его помрачнело и зубы обнажились в злобном оскале. — Но ты мне всё вернёшь! Всё!
Он сжал ноги куклы, перевернул её вниз головой и зашагал по направлению к театру. Подол красного платья её упал ей на голову, обнажая верхнюю часть, на которой не было панталон. Прозерпине было очень стыдно, она плакала и кричала, умоляя не позорить её, но Карабас-Барабас только наслаждался её унижением.
Он открыл дверь своего дома, зашвырнул Прозерпину в коридор. Затем вернулся к оставленному во дворе паровозику с клеткой, открыл клетку, начал вытаскивать кукол, сгребать в охапку, заносить в дом, бросать на пол. И когда все куклы оказались заперты в доме, он загнал паровозик в сарай и сам отправился в дом.
Никто ещё не знал о побеге Мальвины и все ждали расправы над Прозерпиной. Карабас-Барабас был очень зол. Было уже позднее время, он ловил Прозерпину и пропустил время вечернего представления, не вывел Мальвину к зрителям и понимал, что для него потеряна ещё куча денег, несомненно, зрители потребовали назад свои деньги за билеты и билетёрша им всё вернула.
Карабас-Барабас уже собрался нещадно пороть Прозерпину, как из чуланчика донёсся громкий плач Пьеро и крики:
— Мальвина!.. Мальвина!.. Невеста моя!..
На сердце у Карабаса-Барабаса сделалось холодно от дурных предчувствий. Ноги ослабли, как будто собирались и вовсе отказаться подчиняться. Тем не менее, он поднялся на них и поплёлся к чуланчику.
За окном грянул гром и тяжёлые капли дождя застучали по подоконникам. Карабас-Барабас очень любил такую погоду. Во-первых, тучный, он не так страдал от жары, потому что, как известно, во время дождя охлаждается воздух; во-вторых, ему было приятно думать, что он сидит по надёжной крышей у очага, а бездомные нищие, одним из которых когда-то был он сам, дрожат от холода под струями дождя. Но теперь погода, которая была для Карабаса-Барабаса праздником, не обрадовала его.
Он заглянул в чуланчик и увидел, что Пьеро сидит на полу и горестно рыдает, закрыв лицо длинными рукавами своей рубашки.
— Это что ещё такое? — прогрохотал Карабас-Барабас. И, заглянув за занавески закутка Мальвины, тут же понял, в чём дело. Исчезли все вещи фарфоровой куклы. Значит, сбежала и она.
— Она вылезла через ту дыру в кухонном окне, откуда сначала выпрыгнула Прозерпина! — простонал Карабас-Барабас. — Я разорён! Я ещё не совсем уверен, что Прозерпина сможет сразу подменить её, кто же теперь мне будет приносить деньги!
На подкашивающихся ногах он выбрался в коридор и плюхнулся на деревянный пол.
— Дуремаааар! — слёзно провыл он. — Дуремаааарчик!..
Он пополз к входной двери и снова с трудом встал на ноги. Открыл дверь, вышел на крыльцо и снова запер её. Дождь яростно хлестал его тяжёлыми струями. Он попытался спуститься со ступеней, но поскользнулся, покатился со ступеней и плюхнулся в лужу и там замер без сознания.
Куклы в ужасе смотрели на это в маленькое окошко в коридоре справа от двери.
— Что это? — перешёптывались они. — Карабас-Барабас сдох? Он сдох? Или жив? А может, он частично сдох, а частично живой? Тогда как: он больше дохлый или живой?
Дождь был бурный, но короткий, где-то через полчаса он закончился и небо прояснилось, на нём зажглись звёзды.
На улицах появились фонарщики, они проходили мимо крыльца дома Карабаса-Барабаса и заметили лежащего возле ступеней в луже человека.
И доставили его в больницу.
Куклы отпрянули от окна и толпой подались в большую комнату, рассевшись на полу возле горящего очага, чтобы согреться.
— А ведь мы сейчас все можем сбежать, — задумчиво проговорил Арлекин, глядя на огонь. — Там ведь подпилена решётка на кухне, откуда выскочила Прозерпина…
— Куда? К дядюшке Джоакино? Карабас-Барабас подплатит полиции и нас приведут обратно.
— А куда же бежала Мальвина? Интересно, куда подалась она?
