сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
— А я должна под скрипку плясать? — процедила сквозь зубы Прозерпина, глядя на Мальвину исподлобья.
— Да. Ты же артистка, надо же тебе хоть что-то показать почтеннейшей публике.
— А меня спросили, хочу ли я быть артисткой? — в запале выкрикнула Прозерпина. — Хочу ли я потешать почтеннейшую публику? Хотела ли я быть красивой? Хотела ли я вообще быть куклой?
— Но ты уже кукла. И ты красива. Почему тебя это не радует?
— Потому что мне по ночам снится тот кошмар, когда меня резали и тесали живьём! Потому что я помню цену, какую я заплатила за эту проклятую красоту! А что она мне дала, что? Какой толк с неё?
— Красота не средство, красота цель, — ответила Мальвина.
— Да не было у меня такой цели! — голос Прозерпины повысился до предела. — И актрисой я быть не хочу! Я ненавижу театр! Ненавижу сцену! Я ненавидела всё это, когда ещё дядюшка Джоакино пытался нам навязать, что мы должны выступать перед публикой!
— Как странно, кукла не может не любить театр.
— А я вот могу! И ненавижу!
— И я не хотел быть актёром, — отозвался Анжело. — Никогда.
— И я, — добавил Груша.
Мальвина снова помолчала, размышляя. Затем заговорила снова:
— Если вы не любите театр, почему бы вам не поискать себя в чём-то другом? Другие занятие, которые были бы вам по душе и облагородили вас.
— Но для этого мы, кажется, должны уйти отсюда. А нам страшно. Там другой мир, мир людей и животных, а нас так мало и мы не похожи на других.
— Поэтому вы и держитесь за театр, который не любите и друг за друга, хотя тоже друг друга не любите?
========== Глава 60. Деревянные куклы мечтают и решают изменить свою жизнь ==========
Анжело вдруг резко поднялся с ковра. Он хотел гордо выпрямиться, но ему помешал горб.
— А вот сейчас возьму, да уйду! — выпалил он.
— Куда? — насмешливо спросила Калисто. — Каждый из нас мечтает куда-то уйти, да вот некуда! Нас нигде не ждут!
— А мне и не надо, чтобы меня ждали! — фыркнул Анжело и зашагал к выходу из комнаты с камином, высоко закидывая ноги и громко стуча ботинками.
— Да глупости, никуда он не уйдёт! — махнул рукой Груша. — Небось, пройдётся по двору, да назад вернётся, когда все начнут укладываться спать.
Куклы тут же перестали думать про Анжело, решив, что так и будет, как сказал Груша.
— А я бы пошла в школу портных, — сказала кукла Бриджитта. — Я могла бы шить платья. Тогда можно было бы не уходить из этого дома и из театра. Я бы шила костюмы для актёров. Пойду-ка я завтра после обычной школы в школу портных. Может, меня туда примут.
— Неплохая идея, — одобрила Мальвина. — Кто знает, может, у тебя обнаружится талант к шитью.
— Ты думаешь?
— А почему нет? Тем более, будет основана страна кукол, там портные очень пригодятся. Надо же куклам во что-то наряжаться. В кукольной стране будет очень много портных.
— Кукольная страна! — хмыкнул Груша. — Когда она ещё появится! Наверно, не скоро.
— Но вы же деревянные. Вы крепкие. Наверняка у вас будет долгая жизнь и вы доживёте до этого.
— И что я буду делать там, в этой кукольной стране? Что я буду делать сейчас? Я не хочу быть артистом.
— Тогда подумай, что тебе нравится больше всего.
Груша вдруг широко улыбнулся:
— Сладости! — вдохновенным голосом проговорил он.
— Тогда можно организовать буфет при театре и ты можешь работать в буфете.
— Да он сам там все сладости сожрёт! — проворчала Прозерпина.
— Это поначалу. А когда он объестся их до ушей, его уже не так будет тянуть к сладкому и он сможет спокойно продавать угощение, — рассудила Мальвина.
Амадео, сидевший поодаль от кукол поближе к огню, отозвался:
— А я не против стать артистом. Вот пойду в музыкальную школу и научусь играть на скрипке…
— Я не буду плясать под твою скрипку! — крикнула Прозерпина. — Даже не думай!
— Тогда на гармошке. А почему бы и нет? Может, искусство и музыка облагородят меня и я буду как Буратино — таким же добрым и весёлым. И все будут меня любить, как любят его.
— И я могла бы стать артисткой, — сказала Элвира. — Почему бы мне не научиться танцевать в танцевальной школе?
— Ты слишком раскоряка, чтобы танцевать! — фыркнула Прозерпина. — Сначала пройди то, что прошла я — стань изящной ценой того, что тебя будут резать и тесать живьём!!!
— Ничего, я буду очень стараться и у меня всё получится без этого. Смогли же мы тогда плясать польку-птичку, значит, и в других танцах должно получиться.
Звездун загорелся всеобщим энтузиазмом и заявил, что он хотел бы стать, как дядюшка Джоакино — готовить из глины посуду, поделки и даже кукол.
— А почему бы и нет? — воскликнул он. — Живые куклы тоже могут играть в куклы! Кроме того, в кукольной стране могут появиться лавки, в которых потребуются манекены, вот там мои куклы и пригодятся! А пока кукольной страны ещё нет, мои изделия и тут пригодятся. Мы столько чашек и тарелок перебили, что стоит наделать ещё. Пойду-ка я в школу мастеров глиняных дел!
— А я бы хотела заняться чем-то, что избавило бы меня от страха перед насекомыми, — выразила желание Алессандра. — Может, мне научиться изготавливать брошки и другие поделки в виде насекомых и мои страхи пройдут? Значит, мне надо попробовать себя в школе поделок!
— Ну и я пойду с тобой туда, — отозвалась Аннабела. — А то у меня не хватает фантазии решить, что я хочу. Не понравится — найду что-нибудь другое.
========== Глава 61. Иллюзии Калисто и упрёки Прозерпины ==========
Деревянные куклы как-то сильно повеселели, можно было сказать, что им никогда не было так радостно и хорошо, как в этот вечерний час у огня в камине. Даже когда они сбежали от Карабаса-Барабаса в страну за дверью. Тогда каждый из них подсознательно понимал: убегая от Карабаса-Барабаса, не убежишь от себя. А значит, счастья не будет. Какая бы волшебная страна тебя не окружала.
А теперь они ясно ощущали: большинство из них изгоняли из себя своего внутреннего Карабаса-Барабаса, мешавшего их радости и свободе. И легко дышалось, и хотелось смеяться чистым смехом.
Но не всем.
— Калисто и Прозерпина, а чем бы хотели заниматься вы? — обратилась Мальвина к двум насупившимся куклам, не поддерживавшим всеобщего веселья.
Калисто поднялась с ковра, уперла в бока крупные деревянные кулаки и задрала вверх подбородок.
— А что, в этой кукольной стране, которая когда-то там будет, только и дел, что шить да глиняную посуду делать? И для кукол нет других занятий? В каждой стране должно быть правительство — министры. Вот я и хочу стать министром в кукольной стране!
— Каким? — поинтересовалась Мальвина.
— Как — каким? Обыкновенным министром!
— Министры разные бывают. И отвечают за разное. Кто за дела портных, кузнецов, гончаров. Кто за государственную казну. Кто за оборону страны. Кто за театры и библиотеки. Мало ли за что. За что бы хотела отвечать ты?
Руки Калисто упали вниз, кулаки разжались, глаза сделались испуганными и забегали:
— Как — за что отвечать? Я ни за что не хочу отвечать!
— Как же ты собираешься стать министром, да ещё и кукольной страны? Ведь там ответственность повышенная, потому что это будет особенная страна.
— Жаль! — сокрушённо вздохнула Калисто. — Кажется, такой ответственности я не вынесу. А я-то думала! Когда Карабас-Барабас возил нас в клетке по улицам, иногда мимо нас проезжали большие золочёные кареты, даже глаза слепило от золота и такая это была красота! И в кареты было запряжено много лошадей. И все говорили кругом: «Министр! Вот министр проехал!» Я тогда думала, какое же это счастье, быть министром, если он могут разъезжать в таких каретах. Кто ж мог подумать, что они, оказывается, не только разъезжают в каретах, но и за что-то там отвечают?
— А ещё министры грамотные, — назидательно добавила Мальвина. — А вот ты сколько букв уже успела выучить?
— Да ни одной! У неё одни кляксы в тетрадке и ни одной буквы! — крикнул Груша и деревянные куклы засмеялись.
Калисто, смутившись, пригнулась и заползла куда-то за границы ковра, где было потемнее и её не стало видно.
— Что ж, пусть тогда Калисто пока поднажмёт с учёбой, а там посмотрим, кем ей подойдёт быть, — смеясь вместе с другими куклами, сказала Мальвина.
— А Прозерпина, Прозерпина? — закричали другие куклы. — Ты-то чего молчишь? Чем ты хочешь заниматься?
Прозерпина скрестила руки на груди и бросила с вызовом:
— А ничем!
— Как так — ничем? — удивилась Бриджитта. — Ты же совсем одичаешь, совсем ничем не занимаясь!
— А какое вам до этого дело! — губы Прозерпины презрительно скривились.
— Просто удивительно, как же ты намерена проводить всё время одна? Нас-то рядом не будет, мы полдня в обычно школе, полдня в других школах…
— А вы думаете, мне с вами было приятнее, чем без вас? Я хоть, наконец, побуду одна!
— Но ведь скучно же.
— А какая вам разница?!
— Как это какая разница? Ты же одна из нас. Ты нам не чужая. Мы все живём в одном доме.
— Вы намекаете, что я должна уйти, если я ничем не хочу заниматься?
— Что ты, Прозерпина, ни на что мы не намекаем, живи себе здесь на здоровье.
Прозерпина отвесила шутовской поклон:
— Спасибо, благодетели, что не гоните! — затем резко выпрямилась и гордо закинула подбородок и красные пышные волосы. — Вот только вы просто не можете меня прогнать из этого дома. Это дом папы Карло, а не ваш! Вот когда папа Карло прогонит меня, тогда я уйду, пусть даже на улице будет дождь, холод и ураганный ветер! — голос её слёзно дрогнул от жалости к себе.
— Ты же знаешь, что папа Карло никогда никого не прогонит даже в хорошую погоду, — холодно заметила Мальвина. — К чему разыгрывать это представление? Зачем ты так разговариваешь со своими братьями и сёстрами, они же просто беспокоятся о тебе.
Глаза Прозерпины округлились и в них засверкали молнии ярости.
— Ах, мои братья и сёстры беспокоятся обо мне! — закричала она. — А где они были, когда меня резали и тесали живьём, когда я лежала в бинтах и ни один из них не хотел подойти ко мне и дать воды? Они тогда отреклись от меня, никого не было рядом, когда мне так было важно, чтобы хоть кто-то взял меня за руку, поговорил, посочувствовал! Знаете, как мне тогда было страшно и одиноко, как хотелось внимания и сострадания! Кто из вас думал обо мне тогда?
Слёзы хлынули из её глаз и она стремительно выбежала из комнаты, громко рыдая.
========== Глава 62. Анжело отправляется в плаванье. Сон Мальвины ==========
Тут в большую комнату с камином вошли Буратино, Пьеро и Арлекин. Всё это время они проводили за уроками, стараясь выводить буквы чисто, без клякс.
— Ну, всё, накрывайте-ка на стол! — скомандовал Буратино. — Будем ужинать!
А в это самое время Анжело добрался до берега речки — небольшой, но с быстрым течением.
— Прощай, театр «Молния»! — с пафосом проговорил он. — Увы, я не артист, я — моряк! Дальние страны зовут меня!
Он шагнул в воду и, перевернувшись, плюхнулся на спину. Волны тут же выпихнули его на поверхность, он закачался на них, раскинув руки в разные стороны, и они понесли его.
— Как хорошо быть деревянным! — мечтательно произнёс он. — Сам себе корабль, капитан и матрос. Я уплыву далеко-далеко. Буду руками ловить рыбу. Неси меня, река, к большой воде! К океану! И пусть океан несёт меня по всему миру!
А дома не хватились его даже за ужином — как-то было не до него, всем было слишком хорошо, чтобы заметить исчезновение Анжело.
И когда ложились спать, тоже не заметили, что его кровать пуста и не разобрана. Потому что Прозерпина отвлекла всеобщее внимание на себя: она лежала на кровати ничком и громко ревела в голос, с завыванием. В прежние времена ей бы не сошло с рук то, что она мешала спать другим. Деревянные куклы накрыли бы её одеялом и как следует отколотили. Но теперь куклы считали себя исправляющимися и облагораживающимися, поэтому Прозерпину не тронули, только прикрыли уши подушками и кое-как уснули.
Мальвине приснился странный сон. Она увидела себя в белом свадебном платье с фатой на голове и венчиком из белых цветов и букет из таких же цветочков был у неё в руках. Но жениха рядом не было, только окружал сияющий свет.
Когда она пробудилась, у её постели уже находился Артемон. Заметив, что хозяйка пробудилась, он лизнул её в правую ногу. " — Как хорошо было бы, если бы мой жених был бы похож на Артемона, — подумала фарфоровая куколка, — так же предан мне, оберегал меня и исполнял мои желания. Только был бы куклёнком, а не собакой, конечно. Вот такой бы смог изменить мир вокруг меня к лучшему! А впрочем… Я уже, кажется, сделала это сама. Деревянные куклы ведь теперь значительно изменились. Да, если они на самом деле отправятся в эти школы обучаться чему-нибудь, я вполне смогла бы их уважать.»
Деревянные куклы не забыли своего решения отправиться в школы, чтобы обучиться каким-то делам и за завтраком только об этом и говорили. И только Прозерпина не поддерживала их и была мрачной, раздражённой.
После завтрака куклы пошли в обычную школу, Мальвина устроилась в кресле с учебником природоведения, пытаясь в нём разобраться, а Прозерпина опять улеглась на кровать и принялась громко реветь. Это отвлекало Мальвину.
Мальвина не выдержала и подошла к ней.
— Послушай, — проговорила она, — а ты бы не хотела прогуляться со мной?
Прозерпина оторвала от подушки красное злое лицо:
— Нет! Я ничего не хочу! Мне от вас ничего не надо!
— А по-моему, тебе надо развеяться. Мы бы могли нанять кабриолет, в который запряжена пони и съездить в гости к синьору Патрицио. Ты ведь так и не видела его изобретение — глиняный голем.
Краска начала сходить с лица Прозерпины:
— Предлагаешь ехать в гости к доктору кукольных наук?
— Ты боишься?
— Вовсе не боюсь! Но ведь Карабас-Барабас тоже называл себя доктором кукольных наук!
— Ну и что? Это совершенно разные личности! Скажи просто, что ты трусиха. А ещё собиралась жить в лесу и охотиться на кабанов!
Прозерпина поднялась с кровати:
— Я ничего не боюсь! Слышишь, ничего! Я не трусиха!
— Может, докажешь?
— И докажу!
========== Глава 63. Откровенный разговор Мальвины и Прозерпины ==========
Мальвина нарядилась в своё дорожное платье — из коричневого бархата, с кружевами на манжетах и на воротничке; на голову одела широкополую шляпу с цветами.
У Прозерпины же не нашлось ничего приличнее чёрного платья, другая одежда у неё была сплошь покрыта жирными, чернильными пятнами и пятнами от соуса и варенья, да ещё и почти всё было местами порвано. На чёрном платье же пятна были незаметны.
Куклы уселись в двухместный кабриолет, в который был запряжён пони. Артемон, как неизменный телохранитель, сопровождал Мальвину и сидел на козлах вместо возницы.
Кабриолет понёс их по залитому солнцем городу, мимо садов, мимо реки. Но Прозерпину не радовало ни солнце, ни живописный пейзаж. Она, как всегда, находилась в плохом настроении и сидела, приподняв плечи и скрестив на груди руки.
Некоторое время куклы ехали молча и Прозерпина только недобро косилась на Мальвину, которая, казалось, не обращала внимания на её угрюмость и только любовалась окрестностями, думая о чём-то своём, приятном.
Наконец, Прозерпина заговорила первая:
— А почему ты не запретила Карабасу-Барабасу меня тесать и резать живьём?
Мальвина повернула к ней лицо:
— Полагаешь, я могла запретить?
— Полно паясничать, Мальвина. Все знали, какой влияние ты имела на Карабаса-Барабаса. Если бы ты хотела, ты бы нашла к нему подход, чтобы не допустить того, что произошло со мной. Верно?
— Верно. Только почему я должна была защищать тебя?
— А разве в тебе совершенно нет сострадания?
Мальвина усмехнулась:
— В таком случае, почему ты сама не защитила себя? Вот смотри: помнишь, каждый вечер после моего выступления в театре Карабас-Барабас выпивал бокал вина и ради этого спускался в погреб, чтобы налить вино из бочонка. А ведь лестница в погреб очень крутая, можно сказать, она расположена почти вертикально. И крышка в погреб не закрывается. Что тебе стоило засесть, допустим, под верхней ступенькой и когда Карабас шагнул бы на вторую, схватить его за ногу, чтобы он повалился кубарем вниз? Если бы даже он не свернул себе шею, то наверняка потерял бы сознание. В это время ты могла бы взять обычный гвоздь и проколоть ему аорту. Он истёк бы кровью, умер и никто не тесал бы и не резал бы тебя живьём.
Прозерпина напряглась ещё сильнее:
— Ты думаешь, это так легко, сделать то, что ты сейчас сказала?
— Легче испытать, когда тебя кромсают живьём?
— А если бы Карабас не свалился со ступени, удержался бы и заметил меня? Ты представляешь, что тогда было бы?
— Не хотелось рисковать?
— А тебе не хотелось меня спасать? Скажи просто: не хотелось?
