Текст книги "Она Мальвина (СИ)"
Автор книги: Динна Астрани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
========== Глава 1. Лесоруб Джеронимо срубает живое дерево и продаёт поленья кукольнику Джоакино ==========
– Больно! Спасите!
Голоса были душераздирающими, они могли принадлежать только тем, кому на самом деле было невыносимо больно. Но глухонемой лесоруб Джеронимо не мог их слышать. Он просто делал своё дело, то, что и всегда: рубил дерево.
Это было не большое дерево, ствол его был не очень толстым, поэтому сильные руки Джеронимо быстро справились с ним, повалив на землю, после чего к воплям о боли прибавились другие:
– Ай, осторожнее, Джеронимо! Ты думаешь, приятно, когда на тебя падает дерево?! Тебе бы на башку рухнуло бревно!
Но лесоруб не услышал и этого. Он только вытер пот с усталого лица и принялся отсекать ветки от ствола дерева.
Этот простой честный трудолюбивый человек и не подозревал, что он случайно забрёл в Особый Круг, где находилось самое настоящее живое дерево и ещё, неподалёку от дерева – целый пласт самой настоящей живой земли, точнее – глины. Если бы у Джеронимо был полноценный слух, он, конечно же, услышал бы голоса дерева, а голосов было ровно столько, сколько крупных веток на нём; а также крики живой глины, возмутившейся, что на неё повалили дерево… Но он был глухим и немым от рождения, поэтому и счёл, что дерево было самым обыкновенным, да и земля вокруг него тоже.
Обрубив ветки со ствола дерева, Джеронимо взялся за пилу и разделил не перестававший вопить благим матом ствол дерева на двенадцать частей.
Неподалёку от того места, где трудился лесоруб, пасся его ослик, запряжённый в небольшую повозку. На эту повозку Джеронимо и сложил поленья и срезанные ветки. И повёл ослика прочь из леса, размышляя о том, что дерево можно было бы выгодно продать столяру Джузеппе по кличке Сизый Нос. Если, конечно, тот занимался делами, а не пребывал в запое.
А поленья продолжали голосить. Срезанные ветки молчали – они были мертвы. Теперь вся жизнь, пребывавшая когда-то в них, ушла лишь в поленья и те возмущались:
– Да как он посмел! Как он поступил с нами! Мы же просили его о пощаде! Почему он не пожалел нас? Жестокий, жестокий человек!
Дорога из леса вела в город, именно туда-то Джеронимо и было нужно. Он вёл своего ослика по узким мощёным улочкам. Это было совсем раннее утро, ещё толком не наступил рассвет, горожане спали в своих домах и никто не мог слышать, как из повозки глухонемого лесоруба доносились плачь и обиженные возгласы, исходившие от поленьев.
Наконец, Джеронимо остановился возле дома старого столяра Джузеппе и постучал в ворота. Но ему не спешили отрывать. Лесоруб понял: столяр в запое. И всё-таки в этом надо было удостовериться. Он приоткрыл одну из створок ворот и заглянул в небольшой уютный дворик в тени винограда.
– Что это? Что это? – забеспокоились поленья. – Куда это он нас привёз? Может, он хочет нас продать, чтобы мы были сожжены в печи?!
Одно из поленьев оказалось таким беспокойным, что не просто говорило, а подпрыгивало, лёжа в повозке. И предположения о том, что оно может быть сожжено, настолько взволновало его, что он выскочило из повозки, подкатилось под заборчик вокруг дома Джузеппе и оказалось во дворике, лежащим в траве. Да там и осталось лежать.
А Джеронимо, вздохнув, поплёлся дальше, размышляя, кому бы он смог повыгоднее продать такие славные поленья.
В раздумьях прошёл он мимо домика старого маэстро Джоакино, знаменитого кукольника. Это был настоящий мастер своего дела. Он умел создавать из глины красивую посуду и игрушки, умело раскрашивать их. Он творил самых красивых в городе кукол и сам шил для них наряды.
Когда лесоруб со своей повозкой подъезжал к дому Джоакино, тот уже вышел на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом – маэстро кукольник был ранней пташкой.
И тут Джоакино насторожили голоса, доносившиеся из повозки Джеронимо. Ему показалось странным, ведь на этой повозке не было никого, кто мог бы разговаривать: ни людей, ни животных. Но, тем не менее, кто-то слёзно восклицал:
– Страшно подумать, что нас ждёт!
– Нами будут топить печи!
– На нас будут кипятить воду!
– На нас приготовят жаркое!
– Страшно! Как же нам страшно!
” – Так это же поленья! – догадался маэстро Джоакино. – Это живые говорящие поленья! Это весьма редкое чудо! А этот глухонемой лесоруб даже не понимает этого! Нет, я не могу допустить, чтобы такое чудо было просто сожжено в печи, как обычное дерево!»
Он встал на пути Джеронимо и знаками показал ему, что хотел бы купить все его поленья.
Лесоруб сильно обрадовался и знаками же дал понять, какую бы плату хотел получить за своё дерево.
Маэстро Джоакино не был сказочно богат, но он не был и нищим, потому что его посуду и кукол охотно раскупали богатые жители Тарабарского королевства. Он расплатился с лесником и тот перетаскал поленья в его дом и, раскланявшись, удалился.
Оставшись один на один с кучей поленьев, Джоакино озадаченно почесал затылок:
– И что же мне теперь делать со всем этим добром? Если дерево живое, то из него можно сделать живых кукол, это будет презабавно! Однако, я ведь мастер глиняных дел, а не деревянных. Мне никогда прежде не доводилось делать кукол из дерева! Но попробовать, конечно, можно.
В тот же день Джоакино приобрёл необходимые столярные инструменты и принялся за дело.
========== Глава 2. Мы тоже хотим стать куклами! ==========
Надо сказать, то, что он был мастером глиняных дел, а не деревянных, сказалось на его работе. Кукла у него выходила не очень хорошо. Это был горбун с носом, похожим на огурец – лучше не получалось никак.
– Ты уж извини, братец, – вздохнул Джоакино, – я ведь мастер по глиняным куклам, а не деревянным…
– Да ладно! – махнула кукла маленькой рукой. И начала шевелить другой рукой и ногами. – Ого, получается! – радостно проговорила она. – Ну, теперь я уж точно не полено и меня не так-то просто будет сжечь в печке!
Джоакино поставил куклу на пол.
– Следует придумать тебе имя, – промолвил он.
– А я уже придумал! – ответила кукла. – Дьяволино! Моё имя Дьяволино!
Кукла принялась расхаживать по комнате, видимо, желая проверить свои новые способности к передвижению.
– Дьяволино! Дьяволино! – заголосили другие поленья. – Он уже на свободе! И мы хотим! Мы тоже хотим стать куклами!
– Но вы же видите, что получилось не очень хорошо, – удручённо ответил Джоакино.
– Ерунда, дядюшка Джоакино! Красота не главное! Плевать на красоту! Начхать на неё! Главное – это руки и ноги! Обтеши, обтеши и нас, дядюшка Джоакино!
Старому кукольнику вновь пришлось взяться за работу. Чтобы как-то развлечься во время этого нелёгкого занятия, он начал расспрашивать поленья о том, как им жилось прежде. Но те толком ничего не могли рассказать о себе. В самом деле, что могло поведать дерево, вросшее корнями в землю, никуда не передвигающееся, не видевшее ничего, кроме того, что его окружало? Разве что рассказать о птицах, что вили на его ветвях гнёзда или о белках, что искали в их листве насекомых или о червях, что копошились в недрах земли возле его корней. Или о живой глине, которая пластом лежала неподалёку от дерева и иногда заводила с ним беседы…
– Живой глине? – встрепенулся дядюшка Джоакино. – Но ведь из живой глины тоже могли бы получиться живые куклы! Это было бы ещё одно чудо!
В тот же день старый кукольник отправился на то место, где раньше росло живое дерево, а теперь на его месте торчал только пенёк. И когда Джоакино оказался там, то в тот час живая глина спала крепким сном и только маленькая часть её бодрствовала. Это был небольшой комок. И он поздоровался с маэстро Джоакино.
Кукольник обрадовался и в ту же минуту собрал этот комок глины себе в корзинку. И понёс домой.
А после вновь принялся за работу – изготовление деревянных кукол.
Надо сказать, что и другая деревянная кукла у Джоакино вышла не очень хорошо. Получился такой же нелепый горбун с некрасивым носом.
Третья и четвёртая кукла были сотворены им хоть и не горбатыми, но со скошенными подбородками и Джоакино пришлось налепить им бороды, чтобы замаскировать брак.
Дальше дело пошло лучше, но немного, совсем немного. Вышла кукла, которая решила, что её будут звать Прозерпина. Джоакино думал, что девочку ему следует сделать покрасивее, но дерево никак не слушалось его рук и нос у этой куклы получился неестественно маленький и курносый, что выглядело жутковато – как будто носа не было вовсе, как у черепа. А глаза вышли чересчур огромные – таких не существовало в природе и это тоже производило не очень хорошее впечатление. То же было и с другой куклой-девочкой, и с третьей, и с четвёртой. Пятая уже получилась отчасти лучше своих подруг.
Куклы получились, мягко говоря, некрасивы, но ни одна из них не была огорчена этим. Они носились по комнате с криками:
– Плевать на красоту, плевать! Мы и без неё самые лучшие!
Они забегали в смежную комнату, где находился большой шкаф с зеркалом на дверце, заглядывали в это зеркало, смеялись, кривлялись, гримасничали, становясь ещё страшнее, тыкали пальцем в свои и чужие отражения, улюлюкали.
========== Глава 3. Глиняный человечек ==========
А маэстро Джоакино вырезал лицо куклы, которая пожелала, чтобы её звали Арлекин. Оно хоть и не блистало красотой, но и выглядело вполне сносно – руки мастера уже приобрели кое-какой навык по изготовлению деревянных кукол.
Такой же получилась и последняя кукла, что нарекла себя Пьеро.
За всё время, пока дядюшка Джоакино работал над поленьями, уже готовые куклы только и делали, что ели похлёбку и хлеб, дурачились, распевали непонятные нескладные песни, носились друг за другом или подолгу кривлялись перед зеркалом. ” – Ничего, – рассуждал мастер кукол, – они ведь только появились на свет, они так плохо знают этот мир. Они ещё дети – вот им только и хочется, что баловаться, да развлекаться.»
Маэстро Джоакино очень любил театр и бывал там время от времени. А теперь у него возникла мысль, что у него у самого может быть домашний кукольный театр, только стоит обучить кукол быть актёрами.
Когда деревянные куклы были готовы он пошил для них одежды: горбунам – чёрные бархатные плащи, которые хотя бы частично могли маскировать их горбы; бородачам – костюмы звездочётов из тёмно-синей ткани с серебряными звёздочками, чтобы они не казались такими уж страшилищами, а выглядели загадочными; девочкам с несуразными короткими носами он сделал большие чёрные маски на лица и выдал им по платьицу; Арлекину подарил яркий красочный костюм, клетчатый, как шахматная доска; Пьеро достался белый балахон с длинными-предлинными рукавами.
Наконец, очередь дошла до куска живой глины, лежавшего в коробке на стеллаже, чтобы вылепить из него куклу. Во время работы Джоакино, пока старик вырезал кукол из поленьев этот комок вёл себя тихо и скромно, мало говорил, просто терпеливо ожидая своего часа.
Но когда мастер-кукольник вылепил из него глиняного человечка, он произнёс звонким, как серебряный колокольчик, голоском:
– Дядюшка Джоакино, если другим куклам плевать на красоту, то мне совершенно не плевать. Сделайте, пожалуйста, меня как можно красивее. Я буду благодарна.
– Уж постараюсь, – ответил Джоакино.
– В таком случае, очень прошу, пусть у меня будут большие глаза вот как у той куклы! – глиняный человечек указал перстом на стеллаж, где на одной из полок сидели в ряд неживые куклы из неживой глины и все они были чрезвычайно красивы. Эти куклы были вылеплены маэстро на продажу для детей из богатых семей. И у одной из этих кукол были особенно выразительные и крупные глаза.
– Хорошо, – пообещал Джоакино.
– А губы, пожалуйста, сделайте мне как вот у той куклы, – глиняный человечек указал на другую куклу, у которой губы были сложены бантиком.
– Хорошо, – снова согласился Джоакино.
– А носик мне бы хотелось иметь, как у той куклы! – глиняный человечек указал на третью куклу. – Какой очаровательный носик! Маленький и узенький, как у истинной аристократки!
– Будет тебе такой носик! – мастер кукол усердно принялся за работу и вылепил лицо кукле точь-в-точь, какое она пожелала.
– А теперь, будьте любезны, подарите мне какое-нибудь сердечко, – попросила она, когда её плоть была полностью готова и осталось только обжечь её в печи.
– Какое же сердечко я могу тебе подарить? – удивился маэстро Джоакино.
Накануне озорные деревянные куклы, разбили в доме кукольного мастера хрустальную конфетницу, желая добраться до неё и полакомиться конфетами. Маэстро Джоакино побранил озорников, затем собрал осколки и сложил их на краю рабочего стола, не успев выбросить.
Глиняная кукла указала пальчиком на один маленький осколок:
– Вот этот леденечик, пожалуйста.
– Но это не леденечик! Это осколок хрусталя!
– Я знаю. Отлично! Он и будет моим сердечком.
– Но он же холодный!
– Зато чистый. Что может быть лучше чистого сердца? К тому же, холодное сердце делает холодной и голову.
Маэстро Джоакино пожал плечами и втиснул осколок хрусталя в грудь глиняной куклы.
За сим кукла отправилась в печь для обжига.
========== Глава 4. Мальвина ==========
И когда куклу вытащили из раскалённой печи и пришла пора раскрасить её тело в телесный цвет и прочие цвета, она и тут весьма щепетильно относилась к своей внешности.
– Дядюшка Джоакино, умоляю, только не красьте мои глаза в зелёный цвет! – беспокоилась она. – Зелёные глаза лукавы. И не в карий – слишком простодушно. И не в серый – в них есть какая-то печаль. Голубые или синие! Цвет неба! Нежности! И ресницы подлиннее, попышнее!
Кукольный мастер выполнил её просьбу и сделал её глаза голубыми. Они ожили и захлопали пышными чёрными ресницами.
– А губы, пожалуйста, не красьте яркой красной краской, это будет вульгарно… Розовой, маэстро, розовой! И умоляю, не пожалейте лака, покройте им всё моё тело, чтобы оно было подобно атласу!
Маэстро Джоакино безотказно выполнял все просьбы привередливой куклы, поднося по её просьбе к её лицу маленькое зеркальце, чтобы она могла решить, подходит ли ей тот или иной штрих на её лице или нет, а другие деревянные куклы только смеялись:
– Смотрите-ка, она хочет стать красавицей! Как долго делает дядюшка Джоакино её из-за этого! Вот скука-то!
Но кукла не обращала на них внимания и только выдавала пожелания относительно своей будущей внешности.
Наконец, кукла была раскрашена и когда краски на ней высохли, дядюшка Джоакино приклеил к её голове сверкающие золотом густые шелковистые кудрявые волосы и нарядил её голубое с кружевами платьице и такого же цвета панталончики, одел на ножки маленькие узенькие изящные туфельки.
Это была очень, очень красивая кукла. И у неё оказалось довольно странное выражение лица: кроткое и одновременно властное.
– Так как же нам звать тебя? – спросил он.
Куколка сделала реверанс:
– Мальвина.
И тогда маэстро Джоакино снял её со стола и поставил на пол, чтобы познакомить с другими куклами.
Теперь деревянные куклы могли хорошенько рассмотреть её и тут они ахнули от удивления: такой красивой оказалась эта кукла!
И тут ими всеми овладели странные чувства. До сих пор им искренне казалось безразлична их собственная внешность, они плевали на красоту, но теперь им стало не по себе. Настроение у них испортилось, особенно у кукол-девочек в чёрных масках, у них появилось раздражение и даже захотелось найти какие-то изъяны у этой новой глиняной куклы Мальвины и они усердно принялись их искать, перешёптываясь:
– А тело-то у неё как-то неестественно блестит, прямо как у лягушки! Фу! А голубой цвет ей не идёт совершенно! И, надо сказать, дядюшка Джоакино сделал ей лицо слишком широким!
Куклы ещё не знали, что чувства, какие они испытывали по отношению к Мальвине назывались завистью.
Не завидовал ей только Пьеро. Он выступил вперёд из толпы кукол и изящно поклонился:
– Мальвина, вы прекрасны! – нараспев произнёс он. – Клянусь, однажды я воспою вашу красоту в стихах! Позвольте представиться: я – поэт Пьеро!
Мальвина снова присела в приветственном реверансе.
– Ну, вот, все куклы готовы, теперь я могу обучать вас быть актёрами, чтобы у меня был свой домашний театр! – торжественно провозгласил дядюшка Джоакино. – Признаться, я очень люблю театр и всегда о нём мечтал! А позже, возможно, вы будете выступать перед большой публикой в настоящем театре!
– А может, мы не хотим! – послышался ядовитый голос Дьяволино.
– Почему это?
– А почему ты нас сделал такими?! – зло сузила огромные глазища Прозерпина. – Эту Мальвину ты сотворил гораздо лучше нас!
– Но ведь я же мастер по глине, а не по дереву! – попытался оправдаться Джоакино. – К тому же, вы же сами кричали, что вам плевать на красоту!
– Да, потому что ты не создал никого, кто был бы так красив, как эта кукла! Она слишком лучше нас!
– Не надо так говорить! Поймите, если кто-то красивее вас, это не значит, что он лучше! У вас могут быть другие ценные качества, например, добрая душа, талант…
– Переделай нас! – перебила его Прозерпина. – Хотя бы меня! Я тоже хочу такое личико, как у неё!
– Но это невозможно! С твоего лица просто нечего больше срезать, чтобы оно стало красивее, от него ведь ничего не останется!
– Ты просто не хочешь! – завопила кукла и затопала ногами. В голосе её вибрировала слёзная истерика. – Ты говоришь это назло! А я хочу! Сделай – и всё!
– Сделай! Сделай! – выкрикнул из-за её спины Дьяволино.
– Сделай! Сделай! – подхватили другие куклы, очевидно, желая только подражать.
– Как же трудно всё-таки быть творцом чего-то! – горестно вздохнул Джоакино. – Вечно тобой кто-то недоволен. Нет, больше никогда не буду создавать живых кукол! И не надейтесь!
========== Глава 5. Зависть кукол ==========
Деревянные куклы до самой ночи не давали покоя бедняге Джоакино, они ходили за ним по пятам, хором выкрикивая: «Переделай! Переделай!» Все, кроме Пьеро, которому теперь было интереснее сопровождать Мальвину, а не старого кукольного мастера.
А Мальвине понравилось подолгу находиться перед зеркалом, прикреплённом на дверке шкафа в другой комнате, рассматривать себя, вертеться, улыбаться себе. А рядом, как лисий хвост находился Пьеро, он не смотрел в зеркало, он не сводил влюблённых глаз с прекрасной куклы.
– Мальвина, вы верите в любовь с первого взгляда? – пылко говорил он, прижимая к сердцу руки, с которых свисали длинные рукава. – Ах, Мальвина, вы похитили моё сердце! Скажите, вы станете моей женой?
– Женой? – удивилась кукла. – Это как?
– Мммм… Это… Понимаете… Муж и жена всегда ходят вместе за ручку… Вместе пьют чай с вареньем… Много беседуют… Понимаете?
Мальвина пожала плечами. Она не очень поняла услышанное.
– Какой вы странный, Пьеро! – только и смогла ответить она.
– В любом случае, Мальвина, разрешите мне любить и обожать вас! – с пафосом провозгласил Пьеро.
– Разрешаю, – милостиво ответила Мальвина.
В тот день маэстро Джоакино никак не мог уложить спать неугомонных кукол, они были беспокойны, как никогда. Обычно они ночевали, укладываясь в рядок на диване и укрываясь большими носовыми платками, которые им раздавал их создатель. Но в этот раз они никак не могли расположиться для сна, они не пускали на диван Мальвину, крича:
– Ты не ляжешь здесь! Ты не такая, как мы, ты из не дерева, ты из глины, ты не наша! Ты чужая!
Пьеро пытался упрекать их, что они слишком грубо обращаются с такой красивой девочкой, но его слова только сильнее злили кукол, завидовавших на её внешность, они заняли весь диван и так не пустили на него Мальвину. И маэстро Джоакино пришлось устроить для неё отдельное спальное место: в деревянном ящичке, на дно которого была постлана большая подушка, заменившая прекрасной кукле перину и выдать ей носовой платок вместо одеяла.
Мальвина не особо расстроилась из-за того, что деревянные куклы не захотели принять её и считали чужой. Они просто не знают её пока. А со временем они поймут, что она совсем не плохая и перестанут относиться к ней враждебно. Так думала Мальвина. В конце концов, когда эти куклы были деревом, а она – комком живой глины, они не ссорились между собой и даже иногда общались и делились новостями, полученными от птиц и насекомых. Так может, и в ипостасях кукол найдут общий язык.
Следующий день был не легче. Деревянные куклы никак не желали смягчаться по отношению к Мальвине. Когда нужно было умыться перед завтраком, они не пропускали её к рукомойнику и умышленно выцедили из него всю воду, чтобы чистюля Мальвина не могла умыться.
А во время завтрака, который накрывал для них дядюшка Джоакино на ящиках, приставленных друг к другу и застланных широкими салфетками вместо скатертей, деревянные куклы ни за что не хотели пускать Мальвину за общий стол. Они сидели на скамеечках, на каждой из которых умещалось по две-три куклы, и когда Мальвина пыталась сесть на какую-нибудь из них, куклы широко расставляли ноги и ей не хватало места. А Пьеро, пытавшийся заступиться за неё, только подливал масла в огонь. Он твердил, что это не хорошо так обижать девочку, красота которой превосходит красоту солнца и луны и всех звёзд вместе взятых. Куклы только возмущались, начинали кричать, что Мальвина не такая уж красавица, принимались критиковать её, отыскивая в ней несуществующие изъяны. Да и самого Пьеро согнали со скамеечки и ему пришлось завтракать стоя, как и Мальвине. Он сетовал и вздыхал на невоспитанность своих собратьев по дереву, грустно пережёвывая манную кашу.
После завтрака маэстро Джоакино вновь предложил куклам обучить их петь и танцевать, а также играть на некоторых музыкальных инструментах, чтобы они могли стать настоящими артистами. Но куклы только замахали руками и закричали в один голос, что это им неинтересно.
И только Мальвина произнесла:
– Обучите меня, пожалуйста, дядюшка Джоакино, петь, танцевать и играть на каком-нибудь музыкальном инструменте.
Услыхав это, отозвался и Пьеро:
– Если Мальвина хочет стать артисткой, то я тоже этого хочу! А кроме того, я ведь пытаюсь сочинять стихи! Я хочу научиться их сочинять, чтобы воспеть красоту Мальвины!
Деревянные куклы возмущённо загудели.
– Опять она выпендривается! – кипя от злобы, скрестила руки на груди Прозерпина. – Она хочет быть не такой, как все, поступать не так, как все, чтобы быть лучше нас во всём!
– Видимо, она считает себя лучше, потому что у неё голова фарфоровая! – поддакнул ей Дьяволино. – И вся она такая из фарфора и сердце у неё чистое, из хрусталя! Чистюля! – с презрением плюнул он себе под ноги.
– Хватит! – строго осадил их Джоакино. – Стремление этой девочки к искусству похвально, вы должны брать с неё пример!
========== Глава 6. Пьеро советуется с Арлекином, как добиться любви Мальвины ==========
С этого дня он занялся обучению Мальвины танцам, а у Пьеро значительно лучше шло дело по игре на лютне.
А остальные куклы только бездельничали, придумывали какие-то грубые игры со щелчками и пинками, бессмысленные дурачества, они много болтали ни о чём и сплетничали про Мальвину и Пьеро.
К Джоакино приходили в гости его соседи и друзья и он показывал им своих живых кукол. Правда, гордиться приходилось только Мальвиной и Пьеро, которые живо и с удовольствием демонстрировали гостям то, чему обучал их дядюшка Джоакино, а остальные куклы заставляли его только краснеть за них.
Мальвина пожелала также обучиться азбуке и Джоакино взялся её учить. Через короткий срок она уже умела читать и писать прописью, а также считать, вычитать и умножать.
Мальвина получала награды: кукольный мастер подарил ей сундучок, в котором были нарядные платьица, юбочки, блузочки, сорочки, панталончики, туфельки и чулочки.
И именно после этого зависть Прозерпины превзошла сама себя. Она решилась на месть.
Это было в тот день, когда Пьеро, запершись в небольшом чуланчике с Арлекином, советовался с ним, как бы ему добиться взаимной любви у Мальвины.
Арлекин считался мудрым и знающим куклёнком, потому что, ещё пребывая в состоянии дерева, он являлся его верхушкой, у него было много ветвей, в котором вили свои гнёзда птицы и успевали ему много насвистеть.
– Скажи мне, друг Арлекин, а ты разбираешься в девочках? – спросил Пьеро.
– Конечно. Птицы мне много свистели об этом, – важно ответствовал Арлекин.
– А не свистели ли они тебе о том, что больше всего нравится девочкам в мальчиках?
Арлекин деловито почесал затылок.
– Отчего же не свистели, свистели.
– А не скажешь ли ты мне, друг Арлекин, что именно они тебе насвистели об этом?
– Отчего не сказать, скажу. Девочки, друг Пьеро, больше всего любят жалеть мальчиков. Чтоб мальчику было очень плохо, а девочка бы его пожалела.
Пьеро растерянно пожал плечами.
– Тогда я уж и не знаю, как мне быть, – расстроенным голосом проговорил он. – Меня, вроде как и не за что жалеть. Мне не плохо.
Арлекин снисходительно улыбнулся.
– Мой недогадливый Пьеро, и всему-то тебя учить надо! – он снисходительно похлопал Пьеро по руке. – Разве ты не можешь прикинуться, что тебе плохо?
– Прикинуться?
– Да. Тут главное, побольше плакать. Плачь, плачь как можно больше! Пускай слезу.
– Ну, это я смогу! – Пьеро немного повеселел.
– Только это ещё не всё. Желательно, чтобы у тебя всегда был несчастненький вид. Тогда уж точно она тебя полюбит!
– А как же мне этого добиться? Ведь это же невозможно: всегда казаться несчастненьким!
– Ха! – воскликнул Арлекин. – А грим тебе на что? Вот у дядюшки Джоакино здесь, в чуланчике стоит баночка с зубным порошком. Пудри им лицо, чтобы оно всегда у тебя казалось смертельно бледным. А вот пузырьки с чернилами. Давай-ка я нарисую тебе вечную слезу на щеке! Это будет неотразимо!
Разговор двух приятелей за дверкой чуланчика подслушивала Прозерпина. Она вообще любила подслушивать, где только могла.
И когда дверь чуланчика отворилась и из неё вышли Арлекин и напудренный Пьеро с нарисованной на щеке вечной слезой, она успела за эту дверь спрятаться, а затем и сама шмыгнула в чулан.
– Эге! – проговорила она. – Чернила! – она взглянула на полку, на которой стояло несколько пузырьков с чернилами. – А это мысль! – глаза её зловеще сузились. Она сгребла все пузырьки себе в подол и поспешила прочь, к куклам, которые находились в большой комнате и играли в карты на щелбаны.
========== Глава 7. Ты тоже станешь уродкой! ==========
В это время маэстро Джоакино не было дома, он отправился в гости к своим друзьям.
Прозерпина начала созывать кукол и они столпились вокруг неё в кружок. Она принялась шептаться с ними, объясняя свой замысел. Кто-то, послушав её, хихикал, а кто-то восклицал: «Нет, так нельзя! Нам достанется от дядюшки Джоакино!»
Но Прозерпина так горячо убеждала их, что они, наконец, согласились.
Они отыскали Мальвину в смежной комнате, где она сидела за небольшим ящиком на маленьком стульчике и старательно выводила на листе бумаги письменные буквы, стремясь довести свой почерк до совершенства.
Когда куклы вошли, она подняла на них свои большие кроткие глаза небесного цвета.
– Хватит выпендриваться! – злобно крикнула Прозерпина. – Хватит подлизываться к дядюшке Джоакино, чтобы получать от него подарочки! Хватит выставляться перед его гостями, чтобы они тебя нахваливали! Хватит тешится, что ты у нас такая красотка, а мы уроды! Потому что ты сейчас тоже станешь уродкой!
С этими словами она откупорила пузырёк с чернилами, приблизилась к Мальвине и выплеснула той чернила прямо на голову, на копну золотистых волос.
– Ай! – в ужасе прокричала Мальвина. – Мои волосы!
Но она не успела опомниться, как её окружили другие деревянные куклы и также принялись лить на её голову чернила. Они потекли по её кудряшкам на пышное фисташковое платье с малиновыми цветочками.
– Помогите! – в отчаянии завопила Мальвина. – Спасите!
Пьеро и Арлекин, находившиеся в это время на кухне, услышали её голос. Пьеро пытался напудрить своё лицо мукой, потому что зубного порошка ему показалось недостаточно, и Арлекин помогал ему в этом. И теперь, услышав воззвание Мальвины о помощи, Пьеро воскликнул:
– Мальвина! Я здесь! Я спасу вас!
Он ринулся было к двери, чтобы выскочить из кухни, но наступил на длинный рукав своего балахона, перекувырнулся через голову, ударился лбом о порог и замер без сознания. Арлекин принялся приводить его в чувства.
Когда дядюшка Джоакино вернулся домой, он застал такую картину: Мальвина сидела на полу в передней комнате, вся окрашенная в ужасный тёмно-синий цвет, и громко рыдала. Пьеро кружил вокруг неё, размахивая длинными рукавами и кудахтал, как курица:
– Мальвина, любовь моя! Умоляю, не плачьте! Вы всё равно прекрасны, я уверяю вас, вы прекрасны!
Другие куклы, притихшие и угрюмые, забились в смежную комнату и сидели там, скучившись, на маленьком коврике.
Маэстро Джоакино пришлось спасать красоту Мальвины. Он нагрел воды, налил в таз и принялся отмывать в нём несчастную куклу. Чернила удалось отдраить от фарфорового тела, покрытого сверкающим лаком, а вот с волосами оказалось сложнее. Они никак не желали приобретать былой золотистый цвет, они так и остались бледно-синими.
Платье фисташкового цвета с малиновыми цветочками также не удалось отстирать, оно превратилось в тряпку. Но Мальвине было не до него. Она была в ужасе от того, что ей придётся жить с бледно-синими волосами. И она поняла, что ненавидит тех, кто их сделал такими.
– Вы накажете их, дядюшка Джоакино? – плачущим голосом спрашивала она тщательно намыливавшего её волосы маэстро кукольника. – Вы же накажете?
– Конечно, конечно! – заверял её Джоакино. – Ещё как накажу! Пусть даже не мечтают получить варенье сегодня на ужин!
– Они не получат варенья сегодня? А завтра? Это слишком мягкое наказание.
– Но как же я ещё могу их наказать? Они же дети.
– То, что они сделали со мной, слишком серьёзно! Дядюшка Джоакино, посадите их в тёмный чулан! Или вот, в большой сундук. У вас ведь в этом сундуке ничего нет, кроме старого хлама. Вы этот хлам вытряхните, а негодяев туда посадите и заприте!
– Девочка, но это слишком жестоко!
– А то, что они сделали со мной, не жестоко?!
– Но ведь суровым наказанием уже ничего не вернёшь.
Он промыл волосы Мальвины тёплой водой из кувшина. Но они был всё равно синими – хоть ты тресни!
Он подал кукле полотенце и она принялась сушить им волосы.
– Может, и не вернёшь, – жёстко промолвила она, – однако, этим мерзавцы нуждаются в воспитании! Они творят, что хотят, они не слушаются вас, они ненавидят меня, хотя я ничего плохого им не сделала! Их надо плёткой, плёткой! – разгорячившись, выпалила она.
– Что ты, девочка, плётка – это самое страшное, что только может быть! – ужаснулся маэстро.
– А я хочу!!! – Мальвина была вне себя от гнева.
Позже она сидела на подушке на своей кровати, облачившись в батистовое платье с множеством цветочков и смотрела прямо перед собой. Впервые мягкость характера маэстро Джоакино вызвала в ней раздражение. Старик казался ей безвольным и глупым. Она вдруг поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы куклами управлял кто-то более грозный и строгий, чтобы он держал их в ежовых рукавицах, чтобы они боялись вести себя неправильно, потому что за это их ждало бы очень суровое наказание, может, даже значительно превышавшее вину. Хотя, думалось Мальвине, существует ли наказание, которое бы было достойно того, что сделали с её волосами? Разве что смерть!
