Текст книги "Обидный проигрыш (ЛП)"
Автор книги: Дебора Феррайоло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
19 – Под прикрытием: помолвка на ночь
Пара – две карты одинакового достоинства.
Моя решимость проявляется уже в том, что я веду машину, а рядом сидит Лейла – ходячая пытка, особенно сегодня, когда она выглядит просто сногсшибательно.
Сказать по правде, она похожа на божественное видение. Или на дьявольское искушение.
И подумать только, ей всего двадцать три года.
Двадцать три.
Я повторяю это про себя как мантру, как предостережение, как сигнал тревоги. Но это не работает. Не тогда, когда рядом со мной сидит концентрат опасности в черном платье, с умопомрачительными ногами и на каблуках, которые вполне можно считать холодным оружием.
В течение двадцати минут пути я ловлю себя на том, что отвлекаюсь на каждом повороте. Трудно держать взгляд на дороге, а руки – на руле. А еще этот парфюм. Сладкий, непреодолимый, созданный специально, чтобы свести меня с ума; мне почти хочется зарыться носом в её шею и просто вдыхать его.
Черт, я хочу сделать это прямо сейчас.
Разговор клеится, но в ней есть что-то, что заставляет меня быть начеку. Когда я рядом, она нервничает больше, чем олень на скоростном шоссе. Пытаюсь понять причину, но ответа нет.
Приехав на место, я паркуюсь в квартале от ресторана, выхожу и иду к её стороне, чтобы снова открыть дверь. Можно попробовать немного её подколоть. Возможно, её привычный острый язычок вернет нам хоть какое-то равновесие.
– Романтический вечер, да? – говорю я, захлопывая пассажирскую дверь и нажимая кнопку блокировки.
Лейла вскидывает голову. Её голубые глаза блестят, а щеки мгновенно заливает румянец. – Что?!
– Всё в порядке, не парься, можем называть это так, если хочешь.
Она выглядит такой смущенной, что мне почти жаль, что я над ней подшутил. Поразительно, как она умудряется за секунду превращаться из уверенной в себе женщины, зажигающей Instagram, в растерянную девчонку.
Но она быстро приходит в себя, как и всегда. На её блестящих губах играет лукавая улыбка, и она легонько толкает меня рукой – ну, по крайней мере, пытается, потому что я даже не шелохнулся.
– Вы за мной сталкирите, мистер Резерфорд?
– Возможно.
Но считается ли это сталкингом, если ты инфлюенсер с кучей подписчиков? В любом случае, мне плевать, что она думает. Мне было важно понимать, чего ожидать, прежде чем за ней заехать, иначе я выглядел бы как идиот с открытым ртом у её двери.
Мы идем по тротуару. Вечер выдался приятным, и Лейла, кажется, начинает расслабляться. Поэтому я, недолго думая, приобнимаю её за талию, гадая, отстранится она или нет, но она поддается моему объятию. Хотя жест невинный, близость её тела заставляет меня чувствовать себя озабоченным подростком. Пульс учащается, пальцы подрагивают на ткани её платья.
Это даже неловко.
– Вообще-то, если бы это было настоящее свидание, я бы угощал тебя ужином, так что это не считается. Но в следующий раз обещаю исправиться.
– В следующий раз? – переспрашивает она, посмеиваясь.
– Да, – отвечаю я с уверенностью, не терпящей возражений. – В следующий раз мы идем на свидание.
Она бросает на меня вызывающий взгляд, слегка приподняв бровь. – И кто сказал, что он будет?
– Я сказал. Только что.
Мы замираем, глядя друг на друга, а шум трафика окутывает нас далеким эхом. Останавливаемся на углу в ожидании зеленого света. Люди проходят мимо, машины проносятся, изредка оглашая улицу яростными гудками. Лейла смотрит прямо перед собой, но я вижу, как подрагивают уголки её губ. Она пытается сдержать улыбку, и это уже победа.
– Та подпись была только для соцсетей. Контент для подписчиков.
– Значит, у тебя будет еще больше материала, когда я поведу тебя на ужин. Во сколько у тебя встреча с кондитером в пятницу?
– В пять.
– Отлично! Можем поужинать сразу после.
На этот раз она отвечает не сразу. Смотрит на меня, вскинув подбородок и слегка прищурившись. – Ты что, реально приглашаешь меня на свидание?
Я улыбаюсь. – Именно так, Цветочек.
Её глаза изучают мое лицо, пока она прикусывает нижнюю губу. Жест, который должен быть невинным, но в её исполнении он таковым никогда не бывает.
– Мне надо подумать.
Мы делали вещи куда более смелые, чем совместный прием пищи, но ладно. Пусть играет. В итоге она согласится.
Вскоре загорается зеленый, и мы направляемся к ресторану. Стоит нам войти, как нас обдает прохладой кондиционера. Зал полон пар, беседующих при свечах. К нам решительным шагом подходит женщина с безупречным седым пучком и железной осанкой. Несмотря на невысокий рост, в ней есть что-то, что заставляет меня почувствовать себя не в своей тарелке. Она похожа на маленького военного инструктора.
– Могу я вам помочь? – спрашивает она с сильным французским акцентом, голос довольно холодный.
Лейла колеблется. – Э-эм, у нас бронь на семь, – отвечает она неуверенно. – На имена Дэвенпорт и Сампаре.
Женщина заходит за стойку рецепции и листает синюю пластиковую папку. Кажется, она решает, достойны ли мы здесь находиться.
– А, да, – она поднимает взгляд, и на её серьезном лице появляется осторожная улыбка. – Вы двое, должно быть, та самая счастливая пара. Я Мари, владелица. Очень приятно.
– Для нас это большая честь! – восклицает Лейла.
Мари театрально вскидывает руку. – Вы не представляете, что только что произошло! Одна пара пыталась прислать вместо себя свадебного организатора. Сказали, у них личные проблемы, но я уверена, они просто пытались обойти правила, – она возмущенно качает головой. – Я выставила её без всяких раздумий.
Лейла косится на меня, и я точно знаю, о чем она думает.
– Правила? – переспрашиваю я, чувствуя, как в голове звенит тревожный звоночек. Похоже, Холли была права.
Губы Мари сжимаются в ниточку. – Дегустация меню – это священный момент для молодых, а не для родственников, друзей или каких-либо заместителей, – последнее слово она произносит так, будто это протухший кусок мяса.
Лейла отступает, впервые за вечер лишившись дара речи.
– Надо же... – бормочу я, стараясь выглядеть сочувствующим. Но на самом деле я просто прикидываю масштаб возможного ущерба. Лейла смотрит на меня, и на миг в её светлых глазах вспыхивает паника, но я остаюсь невозмутимым. Кто-то из нас двоих должен сохранять спокойствие.
– Они в черном списке, – заявляет Мари с драматичным жестом. – Будут есть Макдоналдс на своем приеме. Ни один ресторан в городе не захочет иметь с ними дела после такого неуважения, – её акцент усиливается, и всё это кажется мне полным абсурдом. Я и понятия не имел, что в свадебных делах такой жесткий этикет, и уж точно не собираюсь подставлять своего лучшего друга.
Лейла хлопает ресницами, на её лице смесь шока и недоверия.
– В черном списке, – повторяет Мари, и Лейла смотрит на меня взглядом, который буквально кричит: «Твою мать!».
Это плохой знак для нас. И для Дориана с Холли. Но, полагаю, теперь мы и есть Дориан и Холли, по крайней мере, в глазах Мари. Она разворачивается и жестом приглашает нас следовать за ней по коридору, который, видимо, ведет в отдельный кабинет. Лейла бросает на меня вопросительный взгляд, мол, как нам из этого выбраться живыми. Я подмигиваю ей и кладу руку ей на плечо. Хочу, чтобы она поняла: нам нужно подыгрывать. А еще хочу увидеть, напряжется ли она от моего прикосновения. Она не напрягается. Наоборот, это выглядит почти... слишком естественно.
И это проблема. Потому что, как и прежде, её близость пробуждает во мне желание, и всё мое самообладание летит к чертям. Не знаю, как я буду концентрироваться на еде, когда мне хочется только одного – затащить Лейлу на этот обеденный стол.
Я откашливаюсь, стараясь выглядеть спокойным, а не возбужденным. Или, по крайней мере, не слишком возбужденным. Что оказывается непросто. Мари открывает серые двустворчатые двери и заводит нас в приватный зал. В центре – стол на двоих, украшенный цветами и свечами. Стены насыщенного красного цвета, приглушенный свет, играет тихая музыка.
– Значит, вы сами будете заниматься нашей свадьбой в этот особенный день? – спрашиваю я Мари, отодвигая стул для Лейлы. Делаю это потому, что я джентльмен, а еще потому, что она выглядит немного растерянной.
Мари заливается смехом. – Нет, я занимаюсь планированием и подготовкой. За кейтеринг отвечают Нил, мой племянник, и его команда.
Я чувствую легкое облегчение. Слава богу! Он не может быть таким же тираном, как она. Или может?
И в этот момент в комнату входит высокий бородатый мужчина с широкой улыбкой.
– Я только что услышал свое имя... – его акцент разительно отличается от изысканного выговора Мари. В нем есть что-то, что сразу располагает к себе.
Он протягивает мне руку, и я её жму. – Нил, – представляется он. – А вы?
– Дориан и Холли, – отвечаю я без тени сомнения, не давая Лейле и рта раскрыть.
Мари бросает на неё подозрительный взгляд, на который та отвечает слишком уж лучезарной улыбкой. – Холли – необычное имя для вас.
– Родители решили, что оно мне подходит, – кротко отвечает она.
Отлично, кажется, она входит в роль. Я едва сдерживаюсь, чтобы не заржать. Мы либо идем на «Оскар», либо к грандиозному скандалу, который пустит под откос всю свадьбу. В любом случае, можно будет сказать, что мы пытались.
– А-а, – протягивает Мари, кивая с крайне скептическим видом, затем прочищает горло и поправляет свою и без того безупречную осанку. – Нил скоро подаст первое блюдо, – сообщает она деловым тоном. – Алкогольные напитки в стоимость не входят, так что предлагаю вам ознакомиться с винной картой и выбрать то, что вам по душе.
– Благодарю, – отвечаю я, включая свое самое обаятельное обаяние. – Мы с невестой в полном восторге, правда, дорогая?
– Именно, – под столом я чувствую резкий удар её туфли по моей ноге.
Мари и Нил выходят, оставляя нас в максимально неловкой ситуации. Я вздыхаю и откидываюсь на спинку стула.
– И что нам теперь делать? – спрашивает Лейла, подаваясь вперед над столом.
Я честно пытаюсь не пялиться на её декольте, но это заранее проигранная битва. Лейла умеет притягивать взгляд, даже когда не старается, а после того, как я видел её обнаженной и касался её кожи, оставаться равнодушным – задача из разряда невыполнимых.
– Мы уже здесь, – пожимаю я плечами. – Так что пойдем до конца.
– Но у меня даже кольца нет, – возражает она, поднимая левую руку. В её глазах я замечаю легкую тень паники.
– Оно в ювелирном на чистке, – отвечаю я без секундного колебания.
– А что будет в день свадьбы? – её голос чуть стихает, выдавая скрытую тревогу. – Думаешь, она заметит подмену и откажется работать?
Хороший вопрос. Надеюсь, что нет. Жаль, что Холли не знала об этих «правилах».
– Сомневаюсь, – говорю я. – Мари склонна к театральности, но её племянник кажется более вменяемым. К тому же они ничего не поймут, пока всё не будет готово. А на том этапе давать заднюю будет уже поздно.
Лейла несколько секунд молча изучает меня, закусив нижнюю губу. Она понимает, что я прав, а я понимаю, как она ненавидит это признавать.
– Будем надеяться... – бормочет она.
– Если возникнет недопонимание, уверен, пара сотен долларов быстро прояснит ситуацию.
Она одаряет меня ироничной улыбкой – из тех самых, после которых хочется либо поцеловать её, либо спорить с ней часами. – Ты типичный парень, который думает, что любую проблему можно залить деньгами.
Ну, если это работает... в чем проблема?
– Обычно в этом нет нужды. Я получаю желаемое благодаря своему обаянию.
Я с нарочитым спокойствием открываю винную карту и принимаюсь изучать предложения. Варианты неплохие, но у меня предчувствие, что выбор лучше оставить за Цветочком.
– Ну конечно... – ворчит она.
Я бросаю на неё косой взгляд. – В прошлые выходные ты, кажется, была с этим согласна.
Она вскидывает брови, вызывая меня продолжить, но я прекрасно знаю, когда стоит притормозить.
– Я просто делюсь наблюдениями.
– Заткнись, или я приколю тебя к стулу вилкой для салата, – и резким движением она выхватывает меню у меня из рук.
* * *
После того как нам подали первое блюдо, Мари перестала сверлить нас своим осуждающим взглядом, и Лейла, наконец, стала выглядеть более расслабленной.
Она откусывает последний кусочек крабового торта, закрывает глаза, и звук, который вырывается из её горла, должен быть вне закона.
Низкий стон, почти греховный шепот, который мгновенно разжигает во мне все чертовы инстинкты.
– Боже мой. Это просто фантастика.
Я прочищаю горло, пытаясь игнорировать жар, который пробирается в желудок.
– Действительно.
Но настоящее зрелище здесь не еда. А она.
Её экстатическое выражение лица, слегка закинутая назад голова, губы, которые едва приоткрываются после каждого кусочка.
Это преступление – делать процесс поглощения пищи таким чувственным. И я виновен в том, что хочу видеть эту реакцию снова и снова. Что угодно, лишь бы она стонала вот так.
Мои мысли заклинило, и я не вижу выхода. Наверное, это нормально – чувствовать себя так, когда перед тобой такая обворожительная женщина.
Как бы то ни было, мы не замолкали с тех пор, как заказали Пино Нуар. А это значит только одно: тут не просто физическое влечение.
Она интригует меня, бросает вызов, выводит из себя.
Проблема? Я начинаю ловить себя на мысли, что она мне нравится.
Лейла же не признает этого даже под пытками.
Я откладываю вилку, достаю телефон и открываю таблицу, которую прислала Холли. Закуски отмечены синим, салаты – зеленым, основные блюда – оранжевым, а десерты – розовым. Я проверяю поднос с закусками, сверяясь со списком на экране, чтобы убедиться, что образцы соответствуют выбору Холли.
– Пора определяться, – говорю я, глядя на Лейлу. – Пока воспоминания еще свежи.
До сих пор каждое блюдо оказывалось на удивление вкусным, что только усложняет наш выбор. Это лучше, чем выбирать из кучи дряни, но всё равно не так просто, когда нет явных аутсайдеров.
Лейла промакивает рот белой льняной салфеткой и размеренным жестом кладет её обратно на колени. – Ладно, давай сделаем это.
Её решимость меня забавляет. В конце концов, это всего лишь еда. Но она ведет себя так, будто мы решаем судьбу целой нации.
– Что думаешь о пряных крабовых тортиках с лимонным соусом айоли? – спрашиваю я, указывая вилкой на остатки своего.
Она свой уже прикончила, что красноречиво говорит о её мнении. Но я знаю, что с Лейлой никогда нельзя ничего принимать на веру.
– Да, – отвечает она. – Однозначно да.
– Согласен, – я отмечаю наш выбор и перехожу к следующему пункту. – А как насчет темпуры из сладкого картофеля с соусом мисо и кунжутом?
Она задумчиво наклоняет голову. – Мне понравилось. А ты что скажешь?
– Было неплохо, – отвечаю я, отхлебывая Пино. Вино тоже подобрано на уровне. Но проблема в том, что в её компании всё кажется лучше. – Шпажки капрезе меня разочаровали. Вкусно, но ничего особенного.
Лейла кивает. – Ты прав. Я бы и сама такие приготовила, а мы оба знаем, что на кухне я – ходячая катастрофа.
Я улыбаюсь.
О да, мы это прекрасно знаем.
Дориан рассказывал мне, как его сестра в подростковом возрасте чуть не спалила дом, забыв макароны на плите. К счастью, обошлось без жертв, пострадала только её гордость.
– Зато ты готовишь потрясающие тосты с сыром.
Лейла бросает на меня изумленный взгляд, пораженная тем, что я это запомнил. На мгновение стена, которую она всегда держит между нами, кажется, дает трещину.
Она отводит глаза и поднимает бокал вина, на ободке которого остались следы её блеска. Только сейчас я замечаю, что её нежно-розовые ногти сверкают свежим маникюром.
Да, она определенно готова сказать «да» на пятницу.
Это осознание накрывает меня смесью тревоги и уверенности. Я понятия не имею, куда нас всё это заведет.
Скорее всего, прямиком в пропасть, если вспоминать моё прошлое.
Я снова возвращаюсь к списку. – У нас еще остались мини-булочки с рваной свининой и куриные тако.
– Выбор очевиден, – заявляет она с такой уверенностью, что мне хочется возразить ей просто из вредности, а затем темно-рубиновая жидкость касается её губ.
– Рваная свинина? – пытаюсь я угадать, стараясь не показывать, как внимательно слежу за каждым её движением.
Если бы она не была такой невыносимой, она была бы для меня опасно идеальной.
Никто из нас не склонен к компромиссам. Нам нравится быть правыми. Нам нравится побеждать. И когда нас прижимают к стенке, последнее, что мы готовы сделать – это уступить.
Лейла ставит бокал выверенным движением, заправляя прядь волос за ухо. Совершенно невинный жест. Незначительный. И всё же я ловлю себя на том, что пялюсь на него как последний кретин.
– Безусловно, – говорит она, и её глаза светятся весельем. – Подожди-ка... мы что, реально в чем-то сошлись? В трех вещах, если быть точной?
– Похоже на то.
И тот факт, что это произошло без битвы не на жизнь, а на смерть, меня серьезно беспокоит.
20 – Просто эксперимент
«Преимущество» используется для выражения концепции технического превосходства над противником.
– Не могу в это поверить, – говорю я, качая головой и хватаясь за стакан с ледяной водой.
Я выпила прилично вина и теперь пытаюсь притормозить, потому что оно ударило мне прямо в голову. Или, может, это просто присутствие Картера заставляет меня так себя чувствовать.
– Это слишком смешно, но я правда не могу представить Дориана в его «бунтарской фазе».
Картер только что рассказал мне, что после тяжелого разрыва с девушкой на первом курсе колледжа Дориан забросил свои любимые джемперы ради футболок, начал пить каждые выходные и поцеловал двух разных девушек за две недели. Не знаю, является ли «поцелуй» лишь вежливым обозначением чего-то большего, но зная Дориана, подозреваю, что всё ограничилось именно этим.
Картер смеется, прекрасно осознавая, что именно он был тем самым другом-плохишом, который подначивал его со стороны.
– «Бунтарь» – это громко сказано, – говорит он, пожимая плечами. – Его хватило всего на месяц.
Ужин длится уже полтора часа, и я испытываю колоссальное облегчение от того, что пришла не одна. Торчать здесь без Картера было бы невыносимо тоскливо. Мари возвращается с серебряным подносом, ставит наши тарелки и выпрямляется, внимательно нас изучая.
– Как всё проходит?
– Просто замечательно, – отвечает Картер, протягивая мне руку.
Как только его пальцы касаются моей кожи, моё сердце совершает такой резкий скачок, что я могла бы обвинить его в покушении на убийство.
– Всё очень вкусно. Особенно крабовые тортики, правда, Тефтелька?
Я пинаю его ногой под столом, стараясь игнорировать жар, подступивший к щекам.
– Да, они идеальны, – отвечаю я.
Он улыбается. Этой своей насмешливой улыбкой. Эта его чертова невозмутимая мина. Мари удаляется с кивком, снова оставляя нас наедине. Я неохотно убираю руку, пока окончательно не поплыла.
Перед нами гора еды: жареный цыпленок с травами, филе в винном соусе, копченый лосось. Порции маленькие, но их много. А еще гарниры: чесночное пюре и карамелизованная брюссельская капуста с беконом.
– «Тефтелька»... Серьезно, Резерфорд? – я беру нож и принимаюсь за лосось, который рассыпается, как масло.
– Мне показалось, это в тему, – Картер пожимает плечами и накалывает капусту на вилку. – Признаюсь, я не большой фанат брюссельской капусты, но бекон всё делает лучше.
– Бекон – это одна из немногих вещей, которые я умею готовить, – признаюсь я.
– Мы могли бы это исправить...
– Мы? – переспрашиваю я, удивленная.
– Да. Я мог бы тебя поучить, – он либо не замечает подтекста, либо притворяется.
Он мог бы. И он же может стать причиной моей погибели.
Экран его айфона вспыхивает, и я напрягаюсь. Его взгляд скользит по телефону с выражением полного безразличия, что меня отчасти успокаивает. Кажется, его даже раздражает, что нас прервали. Но тогда зачем держать мобильник на столе?
– Дориан хочет знать, как продвигается вечер, – сообщает он, затем смотрит на меня, и моё сердце замирает. – Что мне ему сказать, Лейла? Как всё проходит?
Его нога касается моей под столом – я знаю, что это просчитанный ход, чтобы спровоцировать меня. И у него получается. Я жую дольше, чем нужно, потому что мозг отказывается соображать.
– Всё идет хорошо, – отвечаю я. – У нас только что возникло небольшое разногласие.
Он выгибает бровь. – Никаких разногласий не было.
Его рука ложится мне на бедро, большой палец поглаживает открытую кожу. По телу пробегает дрожь, и я внезапно пугаюсь, что могу самовоспламениться.
– Да, но Дориан в это никогда не поверит, – выдавливаю я с большим трудом, чем ожидалось. – Он решит, что мы ссоримся и пытаемся что-то от него скрыть.
Иронично, учитывая то, что мы на самом деле пытаемся скрыть.
Картер смеется и убирает руку, его пальцы порхают по экрану, набирая ответ. Он обменивается еще парой сообщений с Дорианом, пока я пытаюсь сосредоточиться на тарелке, размышляя о том, как часто он заглядывает в телефон. Когда он, наконец, кладет его обратно, любопытство берет верх.
Прежде чем я успеваю передумать, я спрашиваю:
– Кто такой Джереми?
Как только я произношу это имя, что-то в его лице меняется. Будто его окатили ведром ледяной воды. Наступившая тишина становится почти оглушительной.
– Это мой брат, – отвечает он спустя несколько секунд, и тон его звучит сухо и жестко.
Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что это не тайный внебрачный ребенок.
– Оу, – надеюсь, моё облегчение не слишком заметно.
Картер ерзает на стуле, челюсть напряжена.
– У Джера есть... – он колеблется. – Некоторые личные проблемы. Вот почему я постоянно проверяю телефон, а не потому, что хочу вести себя как придурок.
Мне хочется расспросить подробнее, но по его позе я понимаю – сейчас не время. Он натянут как струна, и я подозреваю, что он и так перешагнул предел того, что готов был раскрыть сегодня. Он отпивает вина, и мы продолжаем есть, как будто я только что не увидела трещину в его обычно безупречной броне.
– Дэш сказал, что пытался уговорить тебя вести несколько тренировок в зале, – прерывает он молчание спустя какое-то время.
– Я думаю об этом. Пока не до конца уверена.
Чем больше я размышляю, тем яснее понимаю, что это может быть моим путем. Помощь другим в достижении их фитнес-целей могла бы дать мне то чувство удовлетворения, которого нет в поверхностном онлайн-мире. И, возможно, это стало бы необходимым отвлечением от одержимости цифрами и статистикой. Есть только одна маленькая деталь: мой воображаемый диплом.
Его брови ползут вверх. – Серьезно? Ты была бы крутым тренером. У тебя есть харизма, и ты знаешь, как привлечь внимание людей, – он берет нож и начинает резать стейк. – К тому же ты чертовски привлекательна, а для тренера это огромный плюс.
– Мне кажется, мы переходим границы сексуального домогательства, – шучу я, пытаясь игнорировать возбуждение, которое вызывает его комплимент.
Он поглаживает щетину, взгляд становится игривым. – Переходим? Если мы заговорим о том, что бы я хотел с тобой сделать, я могу быть очень подробным, если ты этого хочешь, Цветочек.
Я чувствую пульсацию между ног и сжимаю бедра, пытаясь сдержать неконтролируемую реакцию своего тела. Будто я могу хотя бы притвориться, что контролирую себя, когда дело касается Картера Резерфорда.
Я попала. У меня нет ни единого шанса выйти из этой ситуации невредимой. Или одетой.
Мари появляется как раз вовремя, чтобы спасти меня – или, возможно, чтобы обречь на еще более долгую агонию. Она убирает тарелки и приносит десерт, который я вряд ли смогу осилить, настолько я сыта. Помимо свадебного торта, Дориан и Холли решили подарить гостям пончики в глазури.
– Выглядят божественно! – восклицаю я. – Но если я съем еще хоть кусочек, я лопну.
Картер рассматривает коробку, и я уверена, он думает о том же. – Я тоже. Мог бы завезти их Дориану попозже, как утешительный приз.
Чувство вины пронзает мне грудь. Здесь должны быть Дориан и Холли, а не сестренка-авантюристка, которая спит с их лучшим другом – сексуальным миллионером.
Что мы вообще творим?
– Это отличная идея, – говорю я с комом в горле. – Спасибо.
* * *
Дорога домой – это просто пытка.
Мы обмениваемся взглядами, улыбками, безмолвными шутками. Но что по-настоящему сводит меня с ума, так это его рука на моем бедре.
Это дает какое-то успокоение, но в то же время это чертовски отвлекает.
Когда он сворачивает на мою улицу, сердце начинает колотиться в груди. То, чего я хочу, и то, что, как мне кажется, я должна делать – это две разные вселенные.
Картер паркуется на месте для посетителей, и моя тревога достигает пика.
– Ты уверен, что не хочешь, чтобы я занялась другими деталями свадьбы? – спрашиваю я.
Мое намерение прозрачно: сфокусировать нас обоих на истинной причине нашей сегодняшней встречи.
– Не переживай, я всё возьму на себя, – отвечает он, ставя машину на нейтралку. – У меня всё под контролем.
В нашем последнем разговоре мы решили, что он берет на себя практические мелочи, а я – принятие решений.
Раньше я бы боялась, что он попрекнет меня этим, но, на удивление, он ведет себя очень мило. Он даже пытался убедить меня, что так будет лучше, потому что он якобы терпеть не может выбирать цветы.
Однако, зная его натуру маньяка контроля, я понимаю, что это наглая ложь.
Мы идем по тротуару, и его рука обхватывает мою талию так естественно. Это кажется самым нормальным делом в мире, но я-то знаю, что это не так.
Я резко останавливаюсь. Мой мозг кричит, что всё это – паршивая идея.
Картер оборачивается, в замешательстве: – Что-то не так?
Я смотрю на него, и тяжесть слов, которые я собираюсь произнести, давит мне на грудь. – Я не могу впустить тебя.
Боже, почему это так трудно?
Его взгляд на мгновение темнеет, но затем он кивает, его зрачки расширены. Он не удивлен. Он знал.
Более того, кажется, он этого и ожидал.
– Я не хочу, чтобы ты неправильно понял, – быстро добавляю я, хотя сама запуталась во всем этом больше всех. – Просто я думаю, что мы всё усложним, а нам нужно сосредоточиться на свадьбе.
Он пристально смотрит на меня несколько секунд, затем делает шаг ближе. Не слишком близко, но достаточно, чтобы я затаила дыхание.
– Проводить тебя до двери – это не уловка, Лейла, – говорит он со своим этим бесящим спокойствием. Он открывает для меня дверь подъезда, не сводя глаз с моих. – Хотя не стану отрицать, что зайти внутрь было бы преимуществом.
Мы заходим в лифт, не проронив ни слова. Его рука всё еще обнимает меня и прижимает к себе. Сильно.
Мне хочется сказать ему, чтобы он меня отпустил.
Хочется сказать, что я не могу позволить ему разрушить меня.
Вместо этого я стою молча, сердце бухает в груди, а тело напрочь отказывается слушаться рассудка.
Когда двери открываются, наши шаги эхом отдаются в пустом коридоре.
Интересно, его приглашение на пятницу еще в силе? Или моё дурацкое сопротивление всё испортило?
От одной мысли об этом желудок скручивает узлом.
Чего он на самом деле от меня хочет? Если Картеру нужен только секс, мне лучше узнать об этом прямо сейчас.
У двери своей квартиры я роюсь в сумке в поисках ключей. Руки дрожат, пока он молча наблюдает за мной.
Мой разум цепляется за глупую, незначительную мысль. Интересно, он уже пришил ту пуговицу, которую я оторвала от его рубашки? Наверное, это мой способ не отдаться ему до конца.
– Спасибо за компанию и за помощь.
Не хочу признавать это вслух, но без него я бы уже сломалась. Наверное, я бы потеряла голову, вылетела из бюджета и закончила тем, что пряталась бы в Мексике, окончательно подтвердив статус «паршивой овцы» в семье.
– Мне было очень приятно.
Проблема в том, что он говорит это серьезно. И это делает всё еще сложнее.
– Резерфорд, тебя так увлекло планирование свадеб? Кажется, это очень увлекательное занятие, – я слегка толкаю его плечом, пытаясь разрядить обстановку и вернуться на безопасную почву. – Тебе стоит подумать о том, чтобы открыть небольшой побочный бизнес после этого опыта.
Он подходит ближе, и я оказываюсь прижатой спиной к двери своей квартиры, дыхание перехватывает.
Мне бы оттолкнуть его. Но я стою неподвижно, пока его пальцы скользят под мое пальто и ложатся на бедра – и в этой хватке нет ничего случайного. Она собственническая. Требовательная.
Картер опускает на меня взгляд, его лицо в считанных сантиметрах от моего. – Я говорил про тебя. Мне было хорошо в твоей компании.
Мое сердце колотится так громко, что, думаю, он это слышит.
– Ты сказал, что проводить меня до двери – не уловка... – мой голос звучит более хрипло, чем мне хотелось бы.
Я борюсь каждой клеточкой своего существа, чтобы не сделать то, чего хочу. Чтобы не пригласить его войти. И я сейчас не только про квартиру.
Картер криво усмехается, и я чувствую, как пол под ногами становится зыбким.
– Я не виноват, что тебе хочется, чтобы я тебя поцеловал прямо сейчас.
Если бы мне это сказал кто-то другой, я бы рассмеялась. Но в этом случае... что ж, он прав. Поцелуй – это лишь малая часть того, чего я желаю.
Его прикосновение вызывает во мне короткое замыкание, любая рациональная мысль становится бесполезной.
– Ты правда думаешь, что я хочу твоего поцелуя? – пытаюсь я съязвить, но получается скорее прерывистый стон.
Картер выгибает бровь. – Скажи мне, что это не так.
Мой взгляд падает на его губы, затем снова в глаза. – Я... я...
Скажи что-нибудь, Лейла. Что угодно.
Потому что я знаю, куда это может нас привести. И знаю, что не смогу остановиться.
Он улыбается, читая каждую мою мысль. Он уже меня раскусил.
– Давай так... – его пальцы ласкают мои бедра, и часть меня хочет, чтобы они опустились ниже. – Я поцелую тебя, но не пойду дальше.
Звучит как лайт-версия фразы «я только на полшишечки».
Он поднимает руку и касается моей щеки – так нежно, что у меня перехватывает дыхание. Эти глаза. Эти чертовы глаза.
– Я не сделаю этого, даже если ты попросишь, – шепчет он. – Считай это экспериментом. Мне нужно проверить одну гипотезу.
Только Картер Резерфорд может сделать науку такой опасно сексуальной.
Как бы то ни было, я ему верю. Может, дело в его серьезном лице или в том, что я уже на полпути к тому, чтобы пожалеть о своем решении не впускать его.
– И что это за гипотеза? – спрашиваю я едва слышным шепотом.
– Я скажу тебе, как только получу ответ.
Я не успеваю даже возразить – Картер притягивает меня и целует, продолжая держать мое лицо в своих ладонях.
Он обездвиживает меня.
Он доминирует надо мной.
Поцелуй нежный и медленный, но в то же время высокомерный. Он напоминает мне, кто здесь главный, даже когда он ласков.
Я приоткрываю губы и чувствую, как его язык касается моего. Лишь мимолетный вкус, а затем он отстраняется.
Волна фрустрации прошивает мое тело. Мои пальцы вплетаются в его волосы сильнее, чем следовало бы, и я притягиваю его ближе. Глубокий стон вырывается из его губ, и я чувствую себя опьяненной властью. Мимолетная иллюзия, потому что мгновение спустя уже он накрывает меня лавиной.
