Текст книги "Обидный проигрыш (ЛП)"

Автор книги: Дебора Феррайоло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Удар ниже пояса.

– Твоя правда.

– Но на самом деле Холли хотела дождаться вчерашнего визита к врачу и УЗИ. Всё в порядке, так что мы решили рассказать.

Я киваю. – Мама и папа знают?

– Заезжали к ним перед этим.

Картер подходит и обменивается с Дорианом типичным мужским объятием – крепким, немного неуклюжим, но полным тепла. – Поздравляю, друг.

Я смотрю на них, и улыбка сама собой расплывается на губах.

– Похоже, мы оба пускаем корни, – заявляет Дориан.

Картер серьезно кивает.

Я молчу.

Это действительно то, что мы делаем?

Потому что с того места, где стою я, непонятно даже, идем ли мы в одном направлении. Как мы можем говорить о будущем, если он не может даже познакомить меня с родителями?

К нам подбегает высокая брюнетка. Её лицо напряжено, она нервно заламывает руки.

– Картер, – говорит она дрожащим голосом, – на кухне проблема. Там небольшой... пожар.

Картер вздыхает. – Сара, я не на смене. Уайатт не может разобраться?

– Без обид, босс, но он в стельку. – Сара указывает на Уайатта, который завис у стойки рядом с Аней, опрокидывая шоты текилы как простую воду.

Прекрасно. Наш «трезвый водитель» официально вышел из чата.

Картер ворчит как старый дед, затем бросает на нас извиняющийся взгляд. – Я сейчас вернусь.

Стоит ему скрыться из виду, как Зои подлетает ко мне, лавируя в толпе, пританцовывая в такт музыке. Она шутливо толкает меня бедром.

– Это было потрясающе! – говорит она с сияющими глазами.

– Что? Новость о ребенке? Да, это просто невероятно!

– И это тоже. Но я имела в виду поцелуй с Картером прямо на глазах у Остина и Мелани. У них были просто уморительные лица! А ты выглядела так, будто тебе вообще плевать. – Она отпивает глоток водки с черникой, и кубики льда в её стакане весело звякают.

Дориан оборачивается, оглядывая зал, и морщится. – Они здесь?

– Были... – уточняю я. – Картер сказал им, что мест нет.

– Отличный способ избавиться от мусора, – комментирует Зои. Затем она переводит взгляд на Дориана. – Я забираю твою сестру за заслуженным напитком.

И прежде чем он успевает хоть что-то возразить, она подхватывает меня под руку и утаскивает за собой.

31 – Перемирие, полное молчание

Неудачная раздача

Ошибка в раздаче, из-за которой карты перетасовываются для новой раздачи.

– Картер?

Голос Дэша доносится до меня сквозь фоновый шум.

Но дело не в музыке – на самом деле я просто отвлекся.

– Я спросил, ты всё еще участвуешь в турнире в воскресенье?

– Не уверен, – ответ вылетает на автомате, почти механически. Всё мое внимание приковано к Лейле, которая болтает с человеком, вызывающим у меня самую сильную антипатию.

Она качает головой и что-то говорит, вид у неё растерянный. Глаза блестят ярче обычного, и она слегка покачивается.

Черт, она пьяна.

– Ты же зарегистрировался, верно? – голос Дэша возвращает меня в реальность.

Дэн, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что смотрит в нашу сторону и тут же отводит глаза.

– Да.

Это всего лишь однодневный турнир, а не Мировая серия покера, но за первые пять мест дают отличные призы, и у меня есть все шансы. Обычно это был бы идеальный способ провести воскресенье, но не сейчас.

– Между нами, – произношу я вполголоса. – С Лейлой в последнее время всё непросто, и я почти уверен, что не смогу выложиться на полную. Наверное, лучше не позориться.

И вообще, не хочу портить свою репутацию грозного игрока.

Дэш прослеживает за моим взглядом и улыбается. – Не о чем беспокоиться, друг. Когда я проходил мимо них пару минут назад за выпивкой, они вроде просто болтали о её жизни инфлюенсера. Всё вполне невинно.

Я и сам так думал, хотя разговоры о работе – это очень удобный предлог для Дэна, чтобы монополизировать время Лейлы.

Сжимая в руке бутылку пива, я стискиваю зубы и пытаюсь сосредоточиться на разговоре с Дэшем, а не на Лейле. Хотя всё равно продолжаю на неё пялиться.

Мы немного говорим о Зои. Дэш втюрился сильнее, чем хочет признать, он даже подумывает о выходных в Напе. Приятно видеть его таким. После всего, что он пережил с бывшей, он это заслужил. Затем разговор переходит на новый спортзал и неизбежно снова на Лейлу.

– У неё природный талант, – говорит он мне. – Она просто разрывает всех.

Чувство гордости переполняет меня, хотя я понимаю, что это иррационально. Я не имею никакого отношения к её успеху.

– Я знал это.

Видеть, как она выбирается со дна после того, что с ней сотворили Мелани и Остин – это как глоток свежего воздуха. Они разрушили её жизнь, а теперь делают вид, что ничего не произошло. Когда я увидел этого придурка сегодня, я почувствовал непреодолимое желание дать ему в зубы, и после пары порций спиртного, кто знает, может, я бы так и сделал.

– Хотя поначалу у Лейлы были кое-какие проблемы с таймингом, – прерывает мои мысли Дэш.

Мой взгляд автоматически переключается на него. – В каком смысле?

– Она путала цифры. Меняла их местами. Когда было написано три с половиной минуты, она ставила пять и три на секундомере. Но сейчас всё окей. Я показал ей, как использовать цветные маркеры, чтобы визуализировать блоки, и, кажется, это помогло.

Снова цифры.

Это то, о чем мне придется с ней поговорить, но не сегодня и не пока она пьяна. Она плохо реагирует, когда на неё давят, и наша последняя ссора тому доказательство.

Через несколько минут Лейла наконец отделывается от Дэна. Наконец-то.

Не хочу выглядеть ревнивым кретином, хотя я он и есть, но ей об этом знать необязательно.

– Пойду поговорю с ней, надо всё уладить, – говорю я Дэшу, кивая на Лейлу.

– Без проблем.

Мы расходимся, и он идет к Зои. Они начинают лизаться, как подростки на первом свидании. Это мило и тошнотворно одновременно, особенно учитывая мою ситуацию. После недель взрывной страсти этот период воздержания реально испытывает на прочность мой дух – и не только его. Но мои разочарования выходят за рамки просто физики. Я хочу Лейлу, и не на одну ночь.

Подходя ближе, я вижу, как она обнимает Холли, чуть не сбивая её с ног. Затем отпускает и смотрит на неё со слезами на глазах.

– До сих пор не верится... – слышу я её шепот.

Я присоединяюсь к ним и обнимаю Холли. – Поздравляю. Я очень рад за вас.

Хоть это и неожиданно, я знаю, что Дориан будет потрясающим отцом. Он как раз из тех, кто с гордостью носит кенгурятник на груди и водит минивэн. Правда, у него слабый желудок, когда дело касается крови или чего-то жуткого. Даже драки в колледже для него – плохое воспоминание. Надеюсь, он не грохнется в обморок на родах.

Холли дарит нам застенчивую улыбку. – Мы тоже волнуемся. Это был своего рода сюрприз, – смеется она, прикладывая руку к еще плоскому животу. – Сначала я думала, что меня тошнит от головокружения из-за сотрясения мозга.

Лейла сочувственно вздыхает. – Тебе было плохо?

– Ужасно. Уже несколько недель меня рвет каждый день, я даже запах кофе не выношу. Кофе, ребята! Мой любимый напиток. Что со мной происходит?

После секундного колебания я делаю шаг вперед и обнимаю Лейлу за талию. Она удивленно смотрит на меня, но не отстраняется. Затем отводит взгляд и снова смотрит на Холли. – Мой брат ведь заботится о тебе, да? Пользуйся этим по полной. Ночные капризы и всё такое.

Холли кивает. – Даже слишком хорошо. Он обклеил книги по беременности цветными стикерами и настаивает на использовании цифрового термометра, чтобы проверить, хорошо ли прожарено мясо. Он даже поставил снимок первого УЗИ на заставку компьютера. Хотя там пока вообще не понятно, что это ребенок. Похоже на маленькую фасолинку.

– Типичный Дориан, – говорю я. – Он всегда был исключительным парнем.

– Как думаешь, мальчик или девочка? – спрашивает Лейла.

– Пока нет никаких предчувствий. Мы будем счастливы в любом случае, лишь бы малыш был здоров. Ой, кстати, о плохом самочувствии... извините меня.

И не дожидаясь ответа, она уже мчится в сторону туалета.

Лейла морщится. – Жестоко.

Бедная Холли. Беременность кажется настоящим кошмаром, а роды? Да благословит Бог всех женщин, которые через это проходят. Если бы это досталось нам, мужчинам, человеческий род вымер бы тысячи лет назад.

Пользуясь случаем, пока мы одни, я переплетаю свои пальцы с пальцами Лейлы. – Давай отойдем поговорить на минуту, – предлагаю я, мягко увлекая её в сторону кабинета в глубине бара. Но сначала мы останавливаемся у стойки, где я беру ей стакан воды.

Пока мы идем через зал, я замечаю Дориана, который провожает нас пытливым взглядом. Наверное, думает, что мы идем трахаться. В других обстоятельствах мы бы именно так и сделали. Я киваю ему и мимикой показываю «я скоро», но он всё равно выглядит подозрительным.

Мы заходим в коридор, проходим мимо туалетов, и даже сквозь музыку я почти уверен, что слышу, как Холли рвет.

Дойдя до последней двери слева, Лейла заходит за мной в кабинет и закрывает дверь. Гул бара затихает, превращаясь в приглушенный шум.

Я прислоняюсь бедром к стеклянному столу и смотрю на неё. – Что тебе сказал твой дружок Дэн?

– Ты ревнуешь?

– А должен? – стараюсь звучать спокойно, но это невозможно. Дэн не то чтобы угроза, скорее заноза в заднице.

Она в нерешительности прикусывает губу. – Он сказал, что нам нужно пересмотреть отчеты по моим коллаборациям с Мелани, потому что в прошлом году мы много заработали, а у меня за душой ничего нет.

Конечно, он это сказал. Потому что это правда. Потому что я мог сказать ей то же самое, но от меня эти слова прозвучали бы как обвинение. Я сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть лишнего, не хочу усугублять.

– И что ты об этом думаешь? – спрашиваю я, пытаясь не взорваться.

Её лицо становится грустным. – Знаю, что должна это сделать, но не знаю, с чего начать.

Интересно, что бы она обнаружила. Мелани могла кинуть её по-крупному.

– Если тебе нужна помощь... – осторожно начинаю я.

Лейла фыркает. – Только не от тебя, Картер.

Вот мы и снова приехали.

Дело не в том, что я не извинялся. Я извинялся, и не раз. Она просто отказывалась со мной говорить или видеться. Я отстраняюсь от стола и беру её руки в свои. Она опускает глаза, избегая моего взгляда. Ненавижу это. Я бы лучше поскандалил, чем чувствовал себя вычеркнутым из её жизни.

– Лейла...

Она нехотя поднимает голову, её подбородок слегка дрожит. Чувство вины бьет меня прямо под дых. Отличная работа, Резерфорд. Намерения были благими, а устроил форменный бардак.

Правда в том, что я привык всё исправлять. С Джереми всегда было так. Он создает хаос – я разгребаю. Это стало моим способом выражать любовь.

– Мне жаль из-за того вечера, – произношу я тихо. – Я не хотел делать тебе больно, и мне паршиво из-за того, что случилось.

Она высвобождает руки и жестикулирует ладонями в мою сторону. – Ты не просто сделал мне больно, ты меня осудил.

– Это не входило в мои намерения, но я понимаю, почему это так выглядело...

В голове пусто, я мучительно ищу нужные слова. Извинения никогда не были моей сильной стороной, да и отношения тоже, если уж на то пошло.

– Просто... ты мне дорога, – выплескиваю я правду, проглатывая гордость. – И мне невыносима мысль о том, что ты разгребаешь проблемы, которые я теоретически мог бы решить.

Особенно когда дело касается денег, но я прекрасно понимаю, что это будет последней каплей, поэтому держу это при себе.

Её решимость тает на глазах. – Тебе не всё равно, Картер?

– Ты правда думаешь, что я перестал тебя любить только из-за того, что мы глупо повздорили?

– Не знаю. Наверное.

Я уже собираюсь возразить, но сдерживаюсь. Вместо этого делаю шаг к ней. Теперь мы стоим лицом к лицу, я чувствую, как её дыхание перехватывает, а моё сердце ревёт, как мотор. Я поднимаю руку и касаюсь её щеки, обхватывая её лицо ладонями. Тревога в её глазах сменяется чем-то иным.

– Потребуется нечто гораздо большее, чтобы ты смогла от меня избавиться.

Перевод: я никуда не уйду. Даже если ты будешь меня отталкивать. Даже если будет больно.

Её губы приоткрываются, зрачки расширяются. Я наклоняюсь, следя за её реакцией, и она делает то же самое, подаваясь навстречу. Когда наши губы встречаются, всё наконец встает на свои места.

Черт, как же мне её не хватало.

Лейла вздыхает мне в губы, её пальцы вцепляются в мою рубашку, и я помогаю ей сесть на край стола. Она отодвигается на несколько сантиметров назад, разводя ноги, чтобы я мог встать между ними. Её руки запутываются в моих волосах, притягивая меня ближе. И боже, каждая клетка моего тела откликается.

Было бы так просто взять её прямо сейчас, но я этого не делаю. Одна моя рука лежит на её лице, другая на талии. Потому что я знаю: даже в этом поцелуе что-то не так. И когда мы отстраняемся, тишина, повисшая между нами, только подтверждает это.

Что происходит?

Лейла выдавливает слабую улыбку. – Нам пора возвращаться. Иначе все решат, что мы тут трахаемся.

Я смотрю на неё, пытаясь прочитать, что скрывается за этой улыбкой. Там что-то есть, и пока мы с этим не разберемся, это будет нас разделять. Но сейчас не время. Не здесь. Тем более она немного навеселе. Меньше всего я хочу спровоцировать еще одну ссору.

Я мягко сжимаю её талию. – Поговорим завтра вечером, хорошо? У меня или у тебя – как захочешь.

– Не знаю, мне нужно много всего учить.

Я в этом не сомневаюсь, но отказ не принимаю.

– Я прихвачу бутылку вина, чтобы ты могла сделать перерыв. Скажем, в девять. У меня ужин с родителями, но сразу после него я приеду к тебе.

Лейла внезапно деревенеет, но я не понимаю причины. Что я сказал не так? Дело в ужине? В моих родителях? В том, что я приду к ней? Или... дело во мне?

– Ты не обязан.

– Я хочу этого и я приеду. Можешь даже наорать на меня, если захочется.

– Осторожнее, я могу поймать тебя на слове, – её улыбка полна сарказма.

Когда мы возвращаемся к остальным, на нас бросают пару любопытных взглядов, но, думаю, по нашему виду понятно, что ничего «непристойного» не произошло. Дориан протягивает мне холодное пиво, указывая горлышком бутылки на Лейлу и Аню в паре шагов от нас. – У вас двоих всё нормально?

– У нас было небольшое недопонимание, – отвечаю я. – Сейчас всё в порядке.

Но это ложь. Это было вовсе не «небольшое» недоразумение, и между нами всё совсем не в порядке. Просто я не знаю почему, и это сводит меня с ума. Потому что если я не понимаю, в чем проблема... как я, черт возьми, должен её решать?

32 – Покер, оружие и необдуманные решения

Рука мертвеца

В буквальном переводе означает «рука мертвеца».

Когда я открываю тяжелую деревянную дверь дома моих родителей, меня встречает настоящий ливень.

Прекрасно.

Как раз то, что нужно для моего «чудесного» настроения.

Атмосфера за столом была такой напряженной, что её можно было резать ножом для стейка. Потом начались колкости матери в адрес новой пассии отца, которая, как выяснилось, моложе Лейлы.

Что за херня? Отцу шестьдесят!

Джереми удалось смыться сразу после десерта – везет же гаду, – а я застрял, потому что отец запер меня в своем кабинете, чтобы обсудить мое несуществующее политическое будущее.

Между жесткой честностью и грубостью есть тонкая грань, и, возможно, я её перешел. Но по-другому было нельзя, раз он наотрез отказывался меня слушать.

Надеюсь, наш разговор поставил точку в этом вопросе, хотя на это потребуется время. У Резерфордов обиды передаются на генетическом уровне. За нашим столом прошлое никогда не становится прошлым.

Я достаю ключи из кармана пиджака, завожу машину дистанционно, и двигатель отзывается рыком.

Стою на крыльце под навесом, пытаясь просто подышать. Если я еще раз услышу слово «конгресс», клянусь, я зашвырну чем-нибудь в стену.

Хотел бы я сказать, что с этого момента всё пойдет только в гору, но у меня большие сомнения, особенно после вчерашнего поведения Лейлы. Даже после нашего разговора в воздухе висела натянутость. Я не планировал отвозить её домой сам, но, к счастью, с ней осталась Аня, так что я знал – она под присмотром.

Телефон в кармане вибрирует. Достаю его, надеясь увидеть сообщение от Лейлы, но это Джереми.

Джереми: Мне нужна помощь.

Отвечаю быстро, не поднимая головы.

Картер: Какого рода помощь?

Джереми: Просто небольшой займ на короткий срок.

Я не могу сдержать горькой усмешки. С ним это никогда не бывает «просто займом». Если бы это было так, он был бы должен мне сумму размером с ипотеку. На самом деле я считаю деньги для него фундаментальной поддержкой: это то, что держит его на плаву. Пусть это и не идеал, но для меня это лучше, чем видеть его размазанным в щепки и выброшенным в Тихий океан – а это худший вариант.

Убираю телефон в карман и иду к машине. Стоит мне открыть дверцу, он снова вибрирует.

Джереми: Пожалуйста, Картер. Я в реальной беде.

Как, черт возьми, он умудрился вляпаться в очередное дерьмо меньше чем за час? Нужен настоящий талант, чтобы профукать всё так быстро. Может, старый долг всплыл. Зная его, я не удивлюсь. Джереми – это ходячая катастрофа, замаскированная под хронического оптимиста.

Как бы то ни было, у меня сейчас нет времени на его бредни. Дам ему денег, а потом прижму к стенке. Сам затащу его в клинику, отберу телефон, карты, да хоть трусы, если понадобится... Но сегодня мой приоритет – сделать так, чтобы его тело не нашли в мусорном баке.

Картер: Сколько тебе нужно? Сделаю перевод.

Джереми: Я не могу уйти. Привези наличными.

Черт.

Челюсти сжимаются. Это значит, что он зажат в угол каким-нибудь букмекером, который дышит ему в затылок. Возможно, с ножом у горла. Если я не помогу, я буду виноват, если с ним что-то случится.

Джереми: Пожалуйста, Картер.

Картер: Сколько?

Джереми: Десять тысяч долларов.

Десять тысяч?!

Я тяжело вздыхаю и бью по рулю. Клянусь богом, если он не начнет ставить суммы поменьше, я сам его пришибу.

Картер: Где?

Джереми: Бейкер-стрит, 24.

Больше ничего.

Я пялюсь в экран, пальцы сжимают телефон так, будто я хочу раздавить его в труху. Бейкер-стрит. Промзона на севере. Идеально. Мечта любого разумного человека: везти десять косарей налички, чтобы спасти брата-идиота. Почему он не сидит в казино или в каких-нибудь закрытых залах? Или у кого-то из друзей?

Смотрю на часы. У меня почти час. Успею снять деньги, доехать до него и потом к Лейле. Мой план был заскочить в «The Vine Cellar» за бутылкой того вина, что нам понравилось на дегустации, но теперь я явлюсь с пустыми руками. Надеюсь, Лейла поймет.

Картер: Буду через двадцать минут.

Джереми: Спасибо, брат. Я твой должник. Постучи дважды, когда приедешь.

Через восемнадцать минут и кучу нарушений ПДД я паркуюсь перед зданием, которое выглядит как декорация к фильму ужасов: старый склад, облупившаяся краска, выбитые окна. Место из разряда «вход – рубль, выход – жизнь». Если меня тут завалят, надеюсь, мой призрак будет изводить Джереми каждый божий день его жизни.

Соседние здания не лучше. Весь квартал погружен во тьму, атмосфера – до мурашек. Единственный признак жизни – три черных внедорожника с тонировкой, выстроившиеся как безмолвные часовые у боковой дверцы.

Если бы не Джереми, я бы и в бреду сюда не сунулся.

Собрав волю в кулак, выхожу из «Кайены» и блокирую двери. Подхожу к облезлой металлической двери, которая, кажется, гниет тут десятилетиями.

Когда я стучу, она тут же открывается.

– Заходи! – рявкает хриплый голос с акцентом, от которого в голове взвыли все сирены.

Стоит мне переступить порог, чья-то рука хватает меня и впечатывает в стену. Глаза привыкают к полумраку, и я оказываюсь нос к носу с... горой. Огромный мужик. Метра два ростом и центнера два весом – груда мышц, пота и дешевого одеколона.

За его спиной Джереми, поникший, сидит за складным покерным столом. Вокруг еще четверо парней, у всех одна прическа: выбритые бока, сверху чуб.

– Пришел поиграть? – один из них ухмыляется, сверкая золотым зубом.

По акценту понимаю – Джереми умудрился задолжать русской мафии. Превосходно.

– Нет, – стараюсь сохранять спокойствие. – Я просто привез деньги, чтобы закрыть долг.

Я каменею, когда меня хватают, как спортивную сумку, и начинают бесцеремонно обыскивать. В этот момент я замечаю пистолет, заткнутый за пояс у здоровяка. Еще лучше.

Мне выворачивают карманы. Телефон, кошелек, конверт с наличкой. Но им мало – снимают Ролекс, запонки и даже галстук.

Потом меня толкают к игровому столу. Джереми смотрит на меня, ошарашенный. Волосы всклокочены, клетчатая рубашка помята. На столе – горы фишек, пивные бутылки и два ствола.

Мужчина слева от Джереми поднимает взгляд. У него волосы цвета платиновый блонд, он суше остальных, но то, как все на него оборачиваются, говорит само за себя. Он здесь главный.

– А, пришел оплатить счет дружка? – спрашивает он, перекатывая сигару во рту.

У меня предчувствие, что уточнение «это мой брат» только ухудшит ситуацию. По крайней мере, они, кажется, не знают, кто наш отец. Или что я бывший игрок НФЛ с миллионной пенсией. Если бы пронюхали – ценник взлетел бы до небес.

– Я уже отдал деньги твоему напарнику вон там.

Он качает головой, выпуская облако дыма прямо мне в лицо.

– Ушли в общак. Теперь долг вырос до двадцати пяти тысяч. Твой друг сказал, ты хорошо играешь в покер. Можешь отыграться.

Джер, ты чертов кретин.

Я написал ему, что еду, а он что сделал? Удвоил ставку. Я всегда говорил ему – отыгрываться в погоне за сливом это удел дилетантов. Никогда не слушает меня, блять.

– Твой человек уже меня обчистил. Мои часы должны покрыть всё с лихвой.

Он даже не моргнул. Берет пистолет и указывает им на свободный стул напротив.

– Садись.

Во рту пересохло, сердце колотит, но выбора нет. Я «устраиваюсь» на облезлом металлическом стуле.

– Иван, – блондин указывает на себя, потом на двух других. – Это Илья и Николай. Попробуете смухлевать – пришьем обоих.

О, конечно. Пара вооруженных угроз – и игра сразу становится спортивнее.

– Понял.

Победить или проиграть? На данный момент я и сам не знаю. Выигрыш может их взбесить. Проигрыш может стоить мне машины. Или головы.

Изучаю стол, считаю фишки. Нужно выйти в ноль, а потом пусть забирают деньги, Ролекс и запонки, если им так надо.

Здоровяк бросает мне стопку фишек. Мозг включается.

Спокойствие. Контроль. Стратегия.

Как на поле.

Только сейчас мяч сделан из денег, а штрафные санкции включают пули.

А потом я вспоминаю про Лейлу. Я должен быть у неё меньше чем через полчаса – с бутылкой вина и объяснениями.

Я в глубокой заднице.