Текст книги "Обидный проигрыш (ЛП)"
Автор книги: Дебора Феррайоло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
11 – Избранная ошибка
Блеф – приём игры, направленный на то, чтобы заставить соперников поверить, что у игрока выигрышная рука или, по крайней мере, рука высокой ценности.
Если я думала, что наша первая поездка с Картером на Новый год была напряженной, то эта – в тысячу раз хуже.
С тех пор как мы выехали с парковки за «On Tap», мы не проронили ни слова. Мы заперты в коробке из стекла и металла, погруженные в удушающее молчание, словно два зверя в клетке, готовые к прыжку.
Каждый вдох – это вызов.
Каждая секунда – безмолвная битва.
Находиться здесь с Картером – серьезное испытание для моей силы воли. В его машине пахнет так же, как и от него самого: смесь дорогой кожи, афтершейва и мяты. Запах, который я ненавижу и который меня преследует. Невозможно мыслить здраво, когда он так близко, когда его рука сжимает рычаг переключения передач в нескольких сантиметрах от моего колена. Теперь, когда я знаю, на что способны эти руки, часть меня не может перестать их желать. Хотя рациональная часть понимает, что это плохая идея.
Но я не знаю, о чем думает Картер. И это сводит меня с ума. Обычно у него всегда найдется, что сказать. Какая-нибудь провокация или саркастичный комментарий. Я бы предпочла поспорить. Предпочла бы даже поругаться, накричать друг на друга – что угодно, лишь бы не оставаться в ловушке этой чертовой холодной войны.
В пяти минутах от моего дома я не выдерживаю:
– Какого черта ты вызвался меня подвезти, если потом устраиваешь мне этот бойкот?
Картер не смотрит на меня. Он даже не моргает. Вглядывается в дорогу. Челюсть напряжена, костяшки пальцев на руле побелели.
– Хороший вопрос, – бормочет он тихим и резким голосом.
Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь разгадать выражение в темноте. Ничего. Это неприступная крепость. И я ненавижу то, как трудно его читать.
– Ты злишься из-за того, что произошло тем утром? – рискую я спросить.
– Немного.
Немного? Он злится, потому что ему не все равно? Или потому что он потерял контроль, и это выводит его из себя? Обычно его «modus operandi» ясен: оргазм и на выход, еще до того, как взойдет солнце. Так почему в этот раз все иначе?
Я не знаю, что ответить. И, возможно, так даже лучше. Потому что сейчас я больше беспокоюсь о том, что может произойти в ближайшие минуты. Оставит ли он меня у подъезда и уедет? Проводит ли до двери? Попытается ли убедить меня впустить его?
Я хочу пригласить его. Боже, как же я этого хочу. Но я знаю, что не должна. И та женщина, которая трогала его раньше, – четкое напоминание о том, почему. Только вот… я не могу обещать, что не сделаю этого. В свои двадцать три я уже могла бы написать целую книгу о своих неправильных решениях.
Но Картер? Он, безусловно, моя самая любимая ошибка.
Через несколько минут он паркуется перед моим домом и выключает двигатель. Не говоря ни слова, он выходит из машины и хлопает дверью с такой силой, что я вздрагиваю. Я тереблю ремешок сумки, ожидая. Картер подходит медленным, размеренным шагом и, наконец, открывает мою дверь.
Я выхожу и останавливаюсь рядом с ним, скрестив руки на груди, чтобы согреться. На мгновение мы оказываемся лицом к лицу на тротуаре. Желтый свет фонаря рисует резкие тени на его лице, делая его выражение еще более нечитаемым. Эта чертова стена, которую он упорно возводит между нами.
От порыва ветра я содрогаюсь. Картер одним движением сокращает расстояние между нами, обнимая меня за плечи. Тепло его тела заставляет меня забыть о холоде. Заставляет забыть обо всем. Прижавшись к нему, я чувствую, как напряжение, которого я даже не замечала, начинает исчезать.
– Пойдем, – говорит он, кивнув в сторону входа, и мягко тянет меня за собой.
– Тебе не обязательно идти со мной.
Сама не знаю, зачем я это сказала. Я не хочу, чтобы он уходил. Но когда дело касается Картера, мой мозг и мое тело говорят на разных языках. Он вскидывает бровь, словно видит насквозь каждую мысль, которую я отчаянно пытаюсь скрыть.
– Тебе не обязательно приглашать меня войти, – спокойно парирует он. – Но я не оставлю тебя здесь одну. К тому же холодно, идем.
Как обычно, спорить с ним – пустая трата времени.
Мы идем к дверям. Он идет рядом, напряженный. Кажется, он борется с собой, и я понимаю это чувство.
Когда мы заходим внутрь, ждем лифт в тишине. Картер глубоко вдыхает, затем выдыхает и смотрит на меня. Его взгляд становится мягче, но при этом решительнее.
Словно поддавшись внезапному порыву, он приближается и убирает прядь волос мне за ухо с нежностью, которая, казалось бы, ему не свойственна. Что-то внутри меня сдается. Дает трещину. В том, как он касается меня, слишком много естественности. Слишком много близости в жесте, который не должен иметь никакого значения. Его ладонь скользит по моей, и большой палец начинает поглаживать тыльную сторону кисти, туда и обратно.
– Расскажешь, почему ты сбежала тем утром? – его голос тихий, почти шепот.
– Не знаю.
Ложь. Огромная ложь. Я точно знаю, почему ушла. Потому что быть с ним – значит игнорировать всё, что твердит мне логика. Но зачем мне говорить ему об этом? Чтобы почувствовать себя защищенной? Он не мой парень.
Двери лифта открываются, Картер заводит меня внутрь и нажимает кнопку. Когда они закрываются, дистанции больше нет. Он поворачивает меня к себе и приподнимает мой подбородок двумя пальцами. Его глаза опускаются к моим губам и темнеют. Его дыхание касается моей кожи. Я уже знаю, что совершаю очередную ошибку.
– Лейла.
Его голос, глубокий и хриплый, пробуждает во мне то, что я предпочла бы оставить спящим. Он наклоняется, его рот в нескольких сантиметрах от моего, и я каждой клеткой своего существа сопротивляюсь порыву приподняться на цыпочки и заполнить это проклятое пространство, пока желание бешено колотится в груди. Мы застыли в шатком равновесии, ожидая сигнала.
– Мы не можем говорить об этом здесь, – шепчу я, понимая, что этот разговор не приведет к решению. Он приведет к нам.
Картер смотрит на меня с такой интенсивностью, что я содрогаюсь.
– Нет, – бормочет он, – определенно нет.
И тут его губы находят мои. Все сопротивление рушится в одно мгновение. Мои руки обвивают его шею. Я притягиваю его к себе, пока его руки скользят под мое пальто, обхватывая мои бедра властным и собственническим жестом. Я закрываю глаза, позволяя себе утонуть в этом. Его рот исследует мой с какой-то жизненной необходимостью. Это поцелуй, который не просит, а берет.
Лифт издает звуковой сигнал, и двери открываются. Мы неохотно отстраняемся друг от друга, тяжело дыша. Картер вскидывает бровь, тень улыбки играет на его все еще влажных губах.
– После тебя.
Мое сердце бьется так сильно, что я боюсь, он это услышит. Он кладет руку мне на спину и ведет из лифта, а затем по коридору. Касание легкое, но оно ощущается невыносимо тяжелым. В эти дни я пыталась убедить себя, что наш первый раз был моментом безумия. А теперь? У меня даже нет оправдания.
Дойдя до двери, я дрожащими пальцами ищу ключи в сумке. Я не трачу время на раздумья, заметил ли он это, потому что знаю – заметил. Картер касается губами моей шеи, и мои колени подгибаются. Я пытаюсь переступить с ноги на ногу, словно это поможет скрыть тот факт, что он может обезоружить меня одним касанием, одним вдохом, одним пустяком. Но это бесполезно. Ключи выскальзывают из моих рук, и он смеется.
– Тебе помочь? – спрашивает он. Его губы находят мою мочку и слегка прикусывают ее.
– Нет, замок иногда заедает, – мой голос едва слышен. Пробую еще раз, молясь, чтобы руки перестали дрожать. Это не алкоголь заставляет меня так себя чувствовать. Это он.
Наконец замок щелкает. Я открываю дверь и прохожу вдоль стены, неуверенно нащупывая выключатель. Когда зажигается свет, комната заливается мягким сиянием. В моей квартире чище, чем обычно – кажется, я это планировала. Возможно, на подсознательном уровне так и было.
Картер входит и оглядывается с видом человека, который не должен здесь находиться, но не имеет ни малейшего намерения уходить. Странно думать, что когда-то он жил в этой самой квартире с Дорианом. Еще страннее то, как его присутствие всё меняет: каждый угол кажется вдруг меньше, теснее, заряженнее чем-то, что жжет меня изнутри. Он запирает за собой дверь на ключ, и этот звук заставляет меня вздрогнуть сильнее, чем следовало бы. Его взгляд становится глубоким, темным.
Я снимаю сапоги, и в этот миг он сокращает расстояние. Его губы накрывают мои с той же лихорадочной жаждой, что пронзает мое тело. Мир сужается до тепла его рта и его жадных рук, которые не оставляют мне шанса.
Мы раздеваемся в спешке, нескладно, одежда – лишь помеха, которую нужно устранить. Мой разум слишком затуманен желанием, чтобы заботиться о аккуратности. Я пытаюсь расстегнуть его рубашку, но одна пуговица отлетает и отскакивает от пола.
– Черт, извини.
Он посмеивается, не отрываясь от моих губ.
– Не переживай, – его слова – теплый шепот на моей коже. – Я запишу это на твой счет.
Меня пробирает дрожь, а затем я чувствую вибрацию. В кармане его брюк жужжит телефон. Мы слегка отстраняемся, дыхание сбито. Картер достает свой iPhone, бросает на него взгляд на секунду, а затем без колебаний отключает звук.
Возможно, это та девушка, что была раньше.
Может, кто-то другой.
Это должно было бы меня задеть, но мысль о том, что он здесь, со мной, в то время как кто-то другой его хочет, посылает разряд адреналина по моим венам.
По крайней мере, на данный момент.
Потому что правда в том, что Картер не принадлежит никому.
Не по-настоящему.
Не навсегда.
И это осознание делает всё опасным. Если я упаду, то без парашюта. И он не будет стоять внизу, чтобы поймать меня.
Его взгляд снова возвращается ко мне, и огонь вспыхивает с новой силой. Он приближается, чтобы снова поцеловать меня, но на этот раз я останавливаю его, всматриваясь в его лицо с интенсивностью, которую не в силах сдержать.
– Ты всё еще злишься?
Тень улыбки ложится на его губы.
– Я в ярости, Лейла.
Затем, прежде чем я успеваю сказать что-то еще, он подхватывает меня, крепко сжимая ладонями мои бедра, и прижимает к стене.
Стон срывается с моих губ, когда он наклоняет голову, прокладывая дорожку из поцелуев вдоль моей шеи.
Медленно.
Намеренно.
Смакуя каждую секунду.
Он замирает прямо у моего уха и вдыхает.
– Знаешь... – шепчет он, касаясь губами кожи. – Я думал о тебе всю неделю.
Мои пальцы впиваются в его плечи. Я моргаю, уверенная, что ослышалась.
– Неужели существует романтичная версия Картера Резерфорда?
Он смотрит на меня, и в его глазах блестит что-то, что я не могу расшифровать. Затем он улыбается, и мне хочется забыть, что существует завтрашний день.
– Не всё, о чем я думал, имело отношение к романтике. – Он хватает меня за грудь с обезоруживающей уверенностью, и моя голова с выдохом откидывается на стену. – Некоторые мысли были очень, очень грязными.
Меня пробирает дрожь.
Я могла бы спросить его, что всё это значит. Могла бы поинтересоваться, что он чувствует ко мне – просто ли это влечение или что-то более глубокое, – но я знаю, что не получу того ответа, который хочу. И знаю, что этот вопрос всё испортит.
Поэтому я приподнимаю подбородок, смотрю ему в глаза и позволяю словам сорваться с губ без лишних раздумий:
– Думаю, я хочу доказательств твоим словам.
Он тихо смеется, затем опускает меня на пол.
Он следует за мной в спальню, и когда я включаю лампу на прикроватной тумбочке, мягкий свет отбрасывает причудливые тени на стены.
Здесь чище, чем обычно, как и во всей квартире. Никаких брошенных на стул бюстгальтеров, никакой горы грязного белья на полу. Даже кровать заправлена – а я делаю это от силы пару раз в год.
Ладно, признаю: я это спланировала.
Картер наблюдает за мной этим своим медленным, расчетливым взглядом, словно хочет разобрать по кусочкам каждый мой шаг, каждую попытку притвориться, что всё это случайно.
– Умираешь от желания перейти к делу, верно?
– Ой, пожалуйста, – говорю я, скрестив руки на груди. – Мы оба знаем, зачем ты здесь.
Он хмурится.
– А, да? И зачем же я здесь?
Он сверлит меня взглядом, ожидая. Он хочет, чтобы я произнесла это вслух.
Я прикусываю язык, привычные колкие ответы испаряются.
Ненавижу всё это.
Ненавижу, когда он так на меня смотрит.
Ненавижу, что он знает, как сильно я его хочу.
Картер подходит ближе, его грубые ладони скользят по моим бедрам, забираются под юбку и по-хозяйски сжимают ягодицы.
– Я хочу знать, почему ты сбежала из моего дома, – шипит он. Его губы так близко, что я чувствую жар его дыхания на своей коже. – Ты меня задинамила, Цветочек.
Я смеюсь, хотя звук получается прерывистым.
– Спорю, с тобой такое случается нечасто.
Его пальцы находят молнию моей юбки и медленно расстегивают её. Ткань соскальзывает по моим ногам и падает кучей на пол.
Он склоняет голову набок.
– Со мной такого не случается никогда.
И я ему верю.
Я начинаю расстегивать его голубую рубашку, обнажая золотистую, скульптурную кожу, которая наполняла мои сны всю неделю. Он позволяет снять её без спешки, затем так же освобождает меня от свитера, оставляя в одном белье.
Очередная удача или всё тот же четкий план: комплект совпадает.
Розовое кружево – это победа.
Или всё-таки побеждает Картер, потому что я почти раздета, а он всё еще частично в одежде. Снова.
– Переживешь, – говорю я с вызывающей улыбкой.
Картер изучает меня, и в его темных глазах отражается что-то опасное.
– Возможно, нет.
Я уже собираюсь расстегнуть его брюки, но прежде чем я успеваю это сделать, он перехватывает мои запястья одной рукой. Его хватка крепкая.
Не знаю почему, но по мне пробегает дрожь, приковывая меня к месту.
Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и пока его рот завладевает моим, другая рука умело расстегивает мой лифчик. Затем он отпускает мои запястья.
В этой игре за власть он всегда на шаг впереди. Это перетягивание каната, состоящее из провокаций и безмолвных вызовов. И как бы я это ни ненавидела, это возбуждает меня до безумия.
Я прикусываю его нижнюю губу, и он стонет – низко и глубоко. Он с легкостью подхватывает меня и укладывает на матрас, устраиваясь между моих ног.
Его вес, его тепло... всего его слишком много.
Слишком интенсивно.
Слишком затягивающе.
Его возбуждение упирается мне в живот, волосы падают на глаза, пока он смотрит на меня, пытаясь прочитать то, что у меня внутри.
Я заставляю себя не отводить взгляд. Я не дам ему этого удовлетворения.
– О, я уверена, у тебя в списке быстрых наборов есть какая-нибудь сексуальная медсестра, готовая тебя подлечить.
Его улыбка смертельна.
– Возможно, я её не хочу, – бормочет он, прикусывая мою нижнюю губу. – Возможно, я хочу тебя, – добавляет он затем с такой серьезностью, что я замираю.
Его слова бьют меня как разряд тока. И всё же, они не должны меня удивлять. Я умею читать между строк: он хочет меня сейчас. Он хочет меня, пока ему хочется.
Я улыбаюсь ему, подаваясь вперед, чтобы расстегнуть ширинку на его брюках, позволяя пальцам скользнуть по его члену.
Картер на мгновение закрывает глаза, короткий стон выдает его идеальный самоконтроль.
Наконец-то очко в мою пользу.
– Теперь я твоя, – шепчу я. – И всё остальное не имеет значения.
Мои руки сжимают его, я чувствую, как он напрягается еще сильнее под моими прикосновениями.
Он снова открывает глаза – темные, как беззвездная ночь. Его улыбка всё такая же опасная. Хищная. И пока он снова целует меня, в голове пульсирует только одна уверенность: это просто секс.
Очень хороший секс, если быть точной.
– Ты так и не ответила, – Картер сдвигается в сторону.
Его присутствие обволакивает, почти душит. Его рука ложится мне на бедро, глаза сверлят меня с этой чертовой интенсивностью, словно они могут вскрыть меня, перебрать мои мысли и найти правду, которую я не хочу признавать.
– Зачем ты это сделала?
Я поджимаю губы.
– Не знаю.
Его рука скользит по краю моих кружевных трусиков. Дыхание перехватывает, когда его подушечки касаются кожи между ног, намеренно игнорируя клитор.
Я извиваюсь под ним. Фрустрация смешивается с желанием в раскаленном вихре, и наконец его пальцы скользят между складок, именно туда, где я их ждала. Волна удовольствия прошивает меня насквозь. Грубая и сокрушительная.
Картер касается меня снова, усиливая жажду с каждым движением.
– Черт, ты такая мокрая, – шепчет он тем самым хриплым голосом, который сводит меня с ума.
Я закрываю глаза, отдаваясь тому, что он со мной делает. И тут, без предупреждения, он останавливается.
Мои глаза распахиваются.
– Ты еще не дала мне объяснений, – говорит он, выписывая пальцем медленный, мучительный круг. – И я не дам тебе кончить, пока ты этого не сделаешь.
Дерьмо!
Я уже близко, мое тело на грани взрыва. Ожидание кажется смертным приговором.
Он вводит внутрь один палец, затем другой, заполняя меня. Его пальцы двигаются с убийственной точностью.
– Не думала, что тебе не всё равно, – отвечаю я прерывистым голосом. – Это было просто на один раз, – я вздрагиваю, когда его большой палец наконец оказывает нужное давление на клитор.
Картер улыбается, довольный моей реакцией, и начинает целовать мое тело, будто хочет оставить свое клеймо повсюду. Он задерживается на груди, покусывая и слизывая, и... Боже, я хочу, чтобы он делал то же самое у меня между ног.
Он спускается ниже, к ребрам, к животу – каждый поцелуй как агония. Мое тело натягивается под ним, пальцы вплетаются в его волосы. Он не торопится, целует мои бедра, водя языком томными движениями. Затем целует меня через ткань трусиков. Медленно. Ритмично. Туда-сюда. Вверх-вниз. Везде, кроме того места, где он мне нужен больше всего.
Он поднимает взгляд, его темные глаза блестят от лукавства.
– Если это на один раз, почему мы здесь?
Справедливое замечание. Но если я буду позволять себе эту роскошь слишком часто, я могу оказаться на аллее Чувств в городе Разбитых Сердец, где население состоит из одного человека: Лейлы Дэвенпорт.
Он вынимает пальцы и просовывает их под бледно-розовую ткань моего стринга, стаскивая его вниз по ногам и отбрасывая в сторону.
Он снова улыбается, и когда его язык касается моей самой чувствительной точки, весь мой мир схлопывается.
Ноги дрожат, пальцы вцепляются в его волосы, и его рот смыкается на моем центре.
Я стою, уже на точке невозврата.
Шах и мат.
– Ладно. На два раза.
Ложь, и это тоже ложь.
И его улыбка говорит мне, что он об этом знает.
12 – Непреодолимое искушение
Флеш – пять карт одной масти, не в порядке убывания.
Меня не должно здесь быть.
И уж точно я не должен быть там, где сейчас – лицом между ног Лейлы Дэвенпорт, пока она извивается подо мной и умоляет не останавливаться тем самым надломленным голосом, который сводит меня с ума.
Но уже слишком поздно.
Мы перешли черту, и я не знаю, как вернуться назад. Более того, я уже даже не понимаю, где была эта граница.
Да и трудно об этом беспокоиться, когда она вот-вот достигнет пика прямо у меня на глазах.
Я намеренно и медленно провожу языком по её клитору, наблюдая за ней.
Я хочу видеть, как она теряет самообладание.
Лейла задерживает дыхание, её спина выгибается дугой.
Она чертовски красива.
И, что важнее, она уже вся мокрая. Невозможно не думать о том, как идеально будет зарыться в неё целиком, чувствовать, как её ногти впиваются в мою кожу, пока я веду её за край.
Я сжимаю её бедро одной рукой и снова ввожу внутрь палец, затем второй. Когда я сгибаю их, стимулируя нужную точку, её ноги дрожат, и она становится ещё влажнее.
Она вот-вот сорвётся.
И, Боже, я хочу быть тем, кто её сломает.
– Картер… – стонет она.
Это самое сладкое и самое неправильное, что я когда-либо слышал.
Мне это нравится.
Мне нравится слышать, как она произносит моё имя с этой первобытной безнадёжностью, обжигающей ей горло.
Её ногти вонзаются в мою кожу, оставляя метки, заставляя их гореть. Но я не останавливаюсь.
Я не хочу останавливаться.
За время этого недавнего ускоренного курса по изучению Лейлы я понял одно: в постели она невероятно отзывчива. Каждое движение, каждый стон, каждый вздох – это идеальная карта, по которой её можно читать, раскрывать и заставлять сдаваться снова и снова.
И как же она провокационна…
Её стоны воспламеняют мою кровь, вызывают зависимость.
Я продолжаю пытать её пальцами и губами, выстраивая её наслаждение мерными движениями. Я хочу, чтобы она зависла там, на самом краю, пока не поймёт, что ей не убежать от того, что я с ней делаю.
Её дыхание ускоряется в отчаянном крещендо.
Я удерживаю её, пока моя ладонь лежит на её животе, а пальцы продолжают свой неумолимый танец.
Её тело натягивается. Ещё один стон срывается с её губ, но этот – другой. Это точка невозврата. И я чувствую это, чувствую внутри себя, как разряд адреналина в венах.
Я не даю ей передышки, сильнее втягиваю клитор, и она сдаётся.
– О мой Бог, – её голос превращается в отчаянный хрип. – Картер. Картер. Картер.
Тон внезапно взлетает, и последняя мольба звучит так громко, что, думаю, она могла бы разбудить соседей. Или вообще весь дом.
Когда я чувствую, как она дрожит подо мной, как её оргазм изливается на меня, словно бензин в огонь, я понимаю, что победил.
Я замедляюсь, даю ей перевести дух, но прежде чем отстраниться, впечатываю поцелуй в её бедро – прямо над тем местом, где только что разнёс её в щепки.
Она приподнимается на предплечьях и смотрит на меня глазами, подёрнутыми дымкой удовольствия. Выглядит чертовски довольной.
Я приближаюсь, и мой рот накрывает её, а её руки уже тянутся к моим штанам, с нетерпением стягивая их вместе с чёрными боксерами. Она помогает мне избавиться от них, и я отшвыриваю их в сторону. Наши рты жадно ищут друг друга, мой язык играет с её нижней губой, и когда её пальцы впиваются в мою спину, пытаясь притянуть меня ещё ближе, я почти позволяю ей это.
Почти. Потому что я останавливаюсь в ту секунду, когда осознаю, что мы собираемся пропустить важный этап.
– Лейла, малышка, – шепчу я, поглаживая её по щеке.
– Да?
Её веки медленно приоткрываются, всё ещё тяжёлые, взгляд затуманен желанием.
– Презерватив.
Она хлопает ресницами. На секунду кажется растерянной, будто я заговорил на другом языке. Потом кивает.
– О, точно, – бормочет она. Голос слабый. – Кажется, ты поджарил мне мозг.
Затем что-то в её взгляде меняется. Она напрягается, колеблется. Хмурит лоб.
На мгновение я пугаюсь, что она передумала.
– Кажется, у меня есть парочка… – говорит она, прикусывая губу. – Но они могут быть просрочены.
Я внимательно за ней наблюдаю. За каждым мелким жестом, за каждой интонацией в голосе. Лейла не смущена презервативом. Она смущена тем, что не пользовалась ими какое-то время. И эта мысль сносит мне крышу.
Мой член пульсирует, твёрдый настолько, что можно резать грёбаный алмаз.
– Дай я проверю, – добавляет она.
Я отодвигаюсь, давая ей место, и смотрю, как она тянется к тумбочке. Тёмные волосы рассыпаются по её лицу – шёлковая завеса, которую мне хочется намотать на руку, чтобы заставить её смотреть на меня, пока я буду её брать.
Интересно, что она там найдёт.
Секс-игрушки? От одной мысли яйца сводит. Если бы я увидел, как Лейла пользуется вибратором, я бы окончательно потерял голову.
Спустя мгновение она достаёт алюминиевую упаковку и проверяет срок годности. Слышу, как она облегчённо выдыхает.
– Ещё не вышел. Слава богу.
Действительно, слава богу.
Я не даю ей времени на реакцию. Выхватываю презерватив из её рук, вскрываю и натягиваю на эрекцию одним быстрым движением. А затем – переворачиваю её. Короткий вскрик удивления срывается с её губ, когда я ставлю её на четвереньки. Перехватываю её за бёдра, притягиваю к себе и одним решительным толчком вхожу в неё до упора.
Все рациональные мысли взрываются и исчезают.
Я должен быть тем, кто всё контролирует.
Я должен быть тем, кто умеет вовремя остановиться.
Но когда я чувствую, как она сжимает меня со сдавленным стоном, когда её тело подстраивается под моё так, будто оно было создано для этого, я понимаю, что проиграл.
Одной рукой сжимаю её бедро, другая скользит вверх по спине, впиваясь в волосы, и я наматываю их на пальцы, потянув достаточно сильно, чтобы она закинула голову.
– Трогай себя! – приказываю я.
Она тихо стонет, но подчиняется. И что-то внутри меня окончательно рассыпается.
Что-то, что я больше не в силах сдерживать.
Я сильнее тяну её за волосы, заставляя её прогнуться, и вхожу в неё снова, и снова, и снова.
– Ты такая красивая…
По её прерывистому дыханию я понимаю, что оргазм близко. Слишком близко.
И я хочу быть тем, кто подтолкнет её за край.
Хочу, чтобы именно моё прикосновение, моё тело, мой рот заставили её окончательно потерять контроль.
Наблюдать за тем, как она ласкает себя – чертовски возбуждающе, но мне этого мало.
Я сжимаю челюсти и замедляю ритм, обхватывая её рукой за талию, чтобы приподнять. Её тело прилипает к моему, горячая кожа к моей груди. Она тихо стонет, когда моя рука скользит между её ног и находит клитор.
– Теперь моя очередь, – говорю я.
Она опирается на меня, позволяя мне держать её вес. Мой большой палец терзает её с идеальной точностью, толчки становятся медленнее и глубже, а её дыхание превращается в череду коротких отчаянных всхлипов.
– О боже, – выдыхает она, обхватывая меня рукой за шею.
– Это и есть рай? – мой тон похож на скрежет желания.
Не знаю, говорю ли я о наслаждении или о ней самой. И я ненавижу даже саму мысль о втором варианте.
Ненавижу то, насколько она идеальна рядом со мной, как идеально мы подходим друг другу.
Я двигаюсь в ней с большей яростью, руки сжимают её тело, её мягкая грудь в моей ладони. Я провожу языком по её шее, затем кусаю, оставляя след.
Её дыхание замирает, спина выгибается, и стон обрывается, когда я настигаю её последним глубоким толчком. А затем нас обоих захлёстывает волна.
– Вау, – шепчет она, падая на подушки с последним выдохом.
Некоторое время я лежу неподвижно, пытаясь отдышаться. Пытаясь понять, как, чёрт возьми, мы докатились до этого. Затем я склоняюсь над ней, стараясь не раздавить, и целую её в спину.
– Это гораздо больше, чем «вау», Цветочек.
Неохотно встаю, иду в ванную и выбрасываю презерватив. Когда возвращаюсь, Лейла уже под одеялом, в майке и трусиках, которые ничего не скрывают.
Надеваю боксеры и забираюсь в постель рядом с ней. Лейла поворачивается и смотрит на меня. Её щеки всё ещё пылают, и на мгновение я поражаюсь её красоте. Потом осознаю, что такие мысли опасны. Всё, что происходит между нами – опасно.
Я понятия не имею, что мы творим, знаю только, что это лучший секс в моей жизни.
– Мне стоит злить тебя почаще, – говорит она охрипшим голосом.
Кривая ухмылка трогает мои губы.
– Хорошая новость в том, что ты, вероятно, так и будешь делать.
Я опускаю голову и нахожу точку на её шее, как раз между ухом и челюстью. Лейла смеётся и подставляется, чтобы я мог её поцеловать.
Мои руки смыкаются вокруг её тела. Я притягиваю её ближе и, сам того не замечая, крепко прижимаю к себе. Она сворачивается калачиком рядом, её ноги переплетаются с моими, и внезапно мы оба осознаём, что происходит.
Обнимашки? Это не то, чем я обычно занимаюсь.
Она нерешительно прикусывает нижнюю губу.
Мне это не нравится. Она никогда не колеблется. Обычно она готова выдать какую-нибудь язвительную шуточку или смотреть на меня этими своими светлыми, полными вызова глазами.
Но не сейчас.
Сейчас она выглядит неуверенной. И это выводит меня из себя.
– Ты хочешь остаться здесь или…? – спрашивает она голосом более робким, чем обычно.
Ответ должен быть очевидным.
Я должен сказать «нет».
Должен встать, одеться и уйти, не раздумывая.
Я обожаю спать в своей кровати, один. Более того, я это предпочитаю. Но сегодня всё иначе. Сегодня я не хочу уходить.
– Конечно, я останусь.
Она забавно поджимает губы.
– Ты не обязан этого делать.
Я наклоняю голову и пристально смотрю на неё, не скрывая усмешки.
– Ты меня выставляешь, Цветочек?
– Нет, – отвечает она подозрительным тоном.
– Ты просишь меня остаться?
– Нет… – её голос звучит ещё более нерешительно.
Я вздыхаю и устраиваюсь поудобнее, закинув руки за голову.
– Я остаюсь.
На её лице промелькнула вспышка облегчения, но она тут же её прогнала. Стерла, будто признать это – преступление.
А я? Я должен делать то же самое. Должен относиться к ней так, как относился всегда: как к двадцатитрехлетней сестренке моего лучшего друга, занозе в заднице, неправильному соблазну и осложнению, которое мне не нужно.
Но проблема в том, что на самом деле я этого хочу.
Черт возьми, как же я этого хочу.
– Мы можем проводить время вместе, Лейла, и для этого не обязательно постоянно трахаться. Это не значит, что случится что-то плохое.
Если не считать риска привязаться, что, как мне кажется, пугает нас обоих. Или, по крайней мере, пугает меня.
Она медленно кивает, но вид у неё не слишком убежденный.
– Я знаю.
Не уверен, что это правда.
Она придвигается к краю кровати и встает, и в одно мгновение все мои благие намерения летят к чертям. Эти её трусики подчеркивают каждый сантиметр её длинных, подтянутых ног, её идеальную задницу, и внезапно мой член снова стоит по стойке смирно.
Лейла слегка оборачивается и бросает на меня взгляд, прекрасно осознавая каждую реакцию, которую она вызывает в моем теле.
– Я дико проголодалась. Могу я предложить тебе что-нибудь поесть?
Мои губы растягиваются в медленной, неосторожной улыбке.
Я голоден, но вовсе не по еде.
