Текст книги "Обидный проигрыш (ЛП)"

Автор книги: Дебора Феррайоло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

17 – Риск и вознаграждение

Ставка – разместить фишки на столе.

Вчерашняя вылазка в бар с друзьями стала настоящим испытанием. Сохранять невозмутимое лицо каждый раз, когда речь заходила о женщинах – и в особенности о Мередит – было чертовски сложно.

– Спасибо, что подменил меня на этом раунде, – говорит Джереми, отвлекая меня от воспоминаний о вечере, пока он выбирается из гольф-карта и берет свой первый вуд.

– Не за что, – отвечаю я, будто у меня был выбор.

Джереми не назовешь щедрым парнем. В любом случае, мне нужна была встряска перед встречей с Лейлой. И хотя цена за восемнадцать лунок в «Игл Ридж Лэндинг» кусается, это всё равно лучше, чем торчать в квартире и давать мыслям сожрать себя заживо.

Этим утром я выложился в зале, потом потратил время на финансовые дела. Но я никак не мог перестать думать о Лейле, о её губах на моей плоти... Холодный душ лишь ненадолго снял напряжение, и вот теперь тревога снова гложет меня. Наши сообщения стали какими-то отстраненными: она пишет только о свадьбе. Это должно приносить облегчение, верно? Это должно значить, что она не усложняет себе жизнь связью со мной. Тогда почему меня это так бесит? Было бы полезно узнать мнение со стороны, желательно женское. Холли, например. Но я не могу быть уверен, что она не проболтается Дориану.

Джереми присаживается, готовится, поправляет хват и делает замах. Клюшка с глухим звуком ударяет по мячу, и тот летит прямо на фервей. Отличный удар – видимо, потому что у него прорва свободного времени для тренировок. Кстати, я не мог не заметить его новый набор клюшек. Купленный на какие шиши, интересно? Но Джереми остается Джереми, и я знаю, что спорить с ним о таких вещах бесполезно. В моей памяти он всё тот же четырехлетний малец, который таскался за мной хвостом, пытаясь повторять каждое мое движение.

– Мама спрашивала о тебе, – говорю я ему.

Он подходит к карту и убирает клюшку в сумку. – И что она спрашивала? – он снимает черную кепку Nike, поправляет каштановые волосы и с любопытством смотрит на меня. Поразительно, как мы похожи. Нас часто принимают за близнецов, хотя у меня волосы темнее, а он на пару сантиметров ниже. Сегодня мы оба в черных поло и брюках цвета хаки, но клянусь – это чистое совпадение.

– Наверное, что ты собираешься делать со своей жизнью в двадцать семь лет? – отвечаю я, стараясь скрыть раздражение.

Правда в том, что он сводит меня с ума. Но он мой брат. И как бы он меня ни бесил, я знаю, что всегда буду его защищать.

Ситуацию осложняет его дислексия. Пока я без труда заканчивал колледж, параллельно играя в футбол на профессиональном уровне, Джереми с трудом дополз до выпуска из школы и так и не нашел нормальную работу, несмотря на помощь родителей. Впрочем, трудности с обучением – это не причина его пристрастия к азартным играм. Джереми очень умен. Черт, иногда он умудряется обставить меня за покерным столом и сорвать банк. Его настоящая беда – полное отсутствие самоконтроля. Он не знает, когда остановиться. Ставит, когда не должен. Удваивает, когда пора пасовать. И итог всегда один: он проигрывает.

Я и подумать не мог, к чему это приведет, когда почти десять лет назад учил его играть. Боже. Я думал, что помогаю ему. Ему было семнадцать, и я верил, что игра придаст ему уверенности, даст почувствовать, что он хоть что-то в этой жизни контролирует. Вместо этого я открыл ящик Пандоры. Больше ни у кого в нашей семье нет проблем с зависимостями. Но, возможно, мне стоило заметить знаки раньше. В детстве он не мог оторваться от видеоигр. Часами сидел перед теликом, забывая про еду и сон. Я думал – обычный подростковый этап. В итоге Джереми сменил видеоигры на игровую зависимость. И виноват в этом я. Теперь я глубоко об этом жалею. Мне хочется заставить его перестать принимать идиотские решения, но это бесполезно – всё равно что биться головой о кирпичную стену. Стена и то скорее меня услышит.

– Мы с Надей думаем съехаться, – говорит он, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

Значит ли это, что я когда-нибудь познакомлюсь с этой девушкой? С другой стороны, я не виню его за то, что он её прячет. Я бы тоже не стал знакомить Лейлу с нашими предками. Скорее всего, она бы сбежала сверкая пятками, увидев, какой цирк представляет собой моя семейка, особенно учитывая, насколько нормальная и уравновешенная семья у неё.

– Поздравляю, но не думаю, что мама имела в виду именно это, – комментирую я, сдерживая вздох. Её меньше всего волнует его личная жизнь. Она хочет, чтобы Джереми нашел стабильную работу, не влипал в истории и не попадал в криминальную хронику. Политические враги моего отца беспощадны и роют землю, как голодные псы в поисках кости. Чудо, что похождения моего брата еще не просочились в прессу. Видимо, то, что игры подпольные и остальные игроки тоже не жаждут светиться, помогает хранить тайну.

– Я всерьез подумываю заняться делом, – заявляет Джереми.

Сколько раз я уже это слышал?

– Но не хочу ничего рассказывать, пока всё не прояснится. Я знаю, что ты всегда поддержишь и не дашь мне сдаться.

Наверное, потому что сам он этого не делает.

– Это законная работа, случаем? – спрашиваю я, обходя его и направляясь к ти-площадке.

Он морщит нос. – Да.

– Спросил на всякий случай, – чисто из инстинкта самосохранения, зная его послужной список. Мои ожидания от него на нуле, так что вопрос вполне обоснован.

Я опускаю взгляд, выравниваю мяч и клюшку перед пробным замахом. Удар выходит неплохим, но до его уровня не дотягивает. Значит, у меня есть шанс бить первым. Джереми подгоняет гольф-карт, я запрыгиваю на пассажирское сиденье. Он включает передачу и трогается. Мы бьем по очереди и закрываем пар-5, набрав по шесть ударов каждый. Неплохо, конечно, но как опытный игрок я понимаю, что мог бы уложиться и в пять.

Пока мы переезжаем по деревянному мостику через пруд к следующей лунке, Джереми косится на меня и вздергивает подбородок.

– А ты? – спрашивает он с хитрым видом.

– А что я?

– Я не против, что ты подкалываешь меня из-за работы, но я тоже могу начать, раз уж ты сто лет как одинок.

Ну отлично, как только начал планировать будущее с Надей, тут же возомнил себя психологом.

– Не беспокойся, мама и так постоянно мне на это указывает.

– Серьезно? Приятно знать, что не я один выслушиваю её шпильки.

«Шпильки» – это еще мягко сказано. Он понятия не имеет, насколько всё запутано. Из-за того, что Джереми – ходячее разочарование для матери, все её ожидания обрушиваются на меня, умноженные втрое. Футбол? Родители никогда не одобряли. Управление баром? Предпочитают делать вид, что этого не существует. И не будем даже заикаться о мечте матери увидеть меня на госслужбе. Под «мечтой» я имею в виду одержимость. Это тупиковый путь – этого никогда не будет. Последнее, чего я хочу – это идти по стопам отца.

Возвращаемся к игре. Джереми обходит меня уже четвертый раз в этом раунде, а мы только на пятой лунке. Моя соревновательная натура, которая составляет примерно девяносто девять процентов моей личности, кипит от досады, но я стараюсь не подавать виду. Джереми притормаживает карт в паре шагов от моего мяча, заставляя нас дернуться вперед при маневре.

– Ты так и не ответил на вопрос, – замечает он.

– Ты его не задавал, – я выхожу из машины и беру 7-й айрон.

Внезапно моя черная футболка кажется в десять раз жарче. И дело не в солнце. Джереми кладет руку на спинку сиденья и сверлит меня взглядом. Его глубокие зеленые глаза изучают меня.

– Ты с кем-то встречаешься? Не знаю почему, но у меня чувство, что ты мне вообще ничего не рассказываешь о своей жизни.

Странно чувствовать себя под его допросом. Обычно это я вправляю ему мозги, а не наоборот. И хуже всего то, что он прав. Я ничего ему не говорю. Но порой сложно делиться личным, когда наши жизни настолько разные. Я не могу, к примеру, сказать, как успешно идут мои дела, потому что это будет выглядеть как насмешка над его неудачами. Мы часто видимся, но обсуждаем всякую ерунду. Это идеальное отражение нашей семьи.

– Мне нечего тебе рассказывать. Или ты хочешь отчет о моем последнем трахе? Детальный анализ поз?

Его глаза сужаются, челюсть напрягается. Джереми мастерски читает людей, по крайней мере, когда не находится в неадеквате, и проблема в том, что сейчас он чертовски трезв. Он считывает меня с пугающей точностью.

– Ты как-то увиливаешь, – говорит он.

Я фыркаю и подхожу к мячу, игнорируя его. Но когда я бью, мяч улетает прямо в песок у грина. Я чувствую его взгляд на своей спине. Знаю, он сейчас что-то выдаст.

– Ты с кем-то мутишь! – выпаливает он.

Я оборачиваюсь. Слишком быстро.

– Черт, я ведь просто прикололся, но я угадал, да? – переводит он мою реакцию.

– Нет, – вру я и прохожу мимо него.

Если я не буду обращать на него внимания, может, он заткнется.

Мы стоим рядом у наших сумок, пока я убираю клюшку.

– Я знал, что рано или поздно это случится, – заявляет он, доставая айрон и качая головой.

В его голосе слышится осторожное удовлетворение. Как и мои друзья, он только и мечтает увидеть меня влюбленным.

– Всё совсем не так, – внезапно мои ладони начинают потеть, и я стягиваю гольф-перчатки, пытаясь убедить себя, что это из-за палящего зноя, а не из-за щекотливой темы, которую мы затронули.

Он улыбается мне, сверкая своими идеально белыми зубами. Самоуверенность и умение бесить окружающих – это фамильные черты Резерфордов.

– Значит, ты просто по кому-то сохнешь, верно?

Я мог бы сказать «да». В конце концов, это длится уже девять бесконечных лет. Я стискиваю зубы, пытаясь подобрать правильные слова. Слова, которые не выдадут слишком многого.

– Всё сложно.

– О-о, раз ты так себя ведешь, значит, там реально всё запутанно, – он направляет головку клюшки в мою сторону. Будто только что нащупал мое слабое место. – И кто же это? – его голос становится мягче.

– Человек, о котором мне стоит перестать думать.

Его брови ползут вверх. – Сюжет закручивается. Полагаю, подробностей я не дождусь...

Мне хочется выговориться хоть кому-то, и в случае с Джереми маловероятно, что Дориан об этом узнает, но я не могу так рисковать. Когда он узнает правду, он должен услышать её от меня, от Лейлы или от нас обоих. А до тех пор это останется секретом.

– Пока не могу сказать. Но... – я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что поблизости нет других игроков, но сегодня на поле довольно тихо. – Тебе никогда не хотелось сбежать от любых отношений, глядя на то, как всё устроено у наших предков? Жить так – это просто агония.

На самом деле, обычная агония кажется вариантом получше.

– А кто сказал, что нужно жить именно так? Не все остаются вместе ради «политических соображений», – отвечает он, изображая пальцами кавычки. – Существует такая штука, как развод, но они предпочитают её игнорировать, хотя оба знают, что давно пора.

Объективно я понимаю, что он прав, но инстинкт шепчет мне другое, и я не могу отделаться от ощущения, что любые обязательства ведут к страданиям. Когда отношения становятся серьезными, в них что-то ломается. Всегда. Дориан и Холли – редкое исключение, но он слишком светлая душа для этого мира. Так что это не в счет.

– Если тебя беспокоит именно это, попробуй заглянуть глубже, – добавляет Джереми.

– Какая чушь, – бормочу я. – Просто гениальное озарение, серьезно.

Я понимаю, что дело принимает серьезный оборот, когда он начинает меня судить. Джереми дает жизненные советы – вот еще один признак апокалипсиса.

– Ставить свои чувства на кон – это всегда риск, – говорит он, пожимая плечами. – Но разве это не твоя стихия? Балансировать между риском и выгодой?

– Обычно да.

Проблема в том, что я не уверен в чувствах Лейлы. И это меняет всё.

Джереми хлопает меня по плечу, когда мы подходим к ти.

– Так что тебе просто нужно понять, стоит оно того или нет.

Просто, да? Жаль, что ответ нельзя найти в графике вероятностей. Суть в том, что я не привык делать ошибочные ставки. Но пока я смотрю, как он бьет по мячу, я пытаюсь просчитать шансы, и... цифры не сходятся. Слишком много переменных и чертовски мало информации.

А когда играешь вслепую, чаще всего проигрываешь.

18 – Буря по имени Картер

Кольцевая игра – любая игра на реальные деньги, не являющаяся турниром.

Сегодня тот самый день – дегустация с кейтерингом вместе с Картером.

Ничего особенного, верно? Просто два человека поужинают в отдельном зале элегантного ресторана.

Чисто платонически.

Совершенно невинно.

Или, по крайней мере, так должно быть, учитывая, что Картер уже узнал меня «на вкус». А я – его.

Зои кладет плойку на мой комод и выключает её. Я смотрю в зеркало, пока она брызгает лаком, чтобы добавить волосам объема, и расчесывает их пальцами, разделяя волны.

– Дыши, Л, – наставляет она. – Вдох, выдох.

– Я дышу.

В каком-то смысле. По крайней мере, ровно столько, чтобы не грохнуться в обморок.

Я не уверена, что именно я чувствую – адреналин, страх или какую-то странную смесь того и другого. Честно говоря, мне безумно хочется снова увидеть Картера.

Зои вскидывает бровь, поправляя свои каштановые пряди. – Ты ведешь себя так, будто идешь на похороны, а не на ужин.

Волна паники накрывает меня; я смотрю на свое платье и разглаживаю юбку. – Черный – это плохой выбор, да? Мне нужно переодеться? Может, стоит надеть что-то более яркое, вроде фуксии или бирюзового?

Почему я схожу с ума из-за платья? Раньше я никогда так сильно не сомневалась в своих нарядах. Это всего лишь черное платье. Как оно может быть «не тем»?

Зои улыбается. – Нет, платье идеальное. Картер дар речи потеряет. Но ты выглядишь какой-то зажатой. Помни, что сегодня ты можешь просто развлечься, даже если обстоятельства сложные.

– В последнее время я «развлекаюсь» с Картером слишком уж часто, – парирую я. – В этом-то и проблема.

– Ты никому не делаешь больно.

– Пока что.

Губы Зои шевельнутся – кажется, она хочет что-то сказать, но осекается. Она поворачивается, открывает мой шкаф и опускается на колени, перебирая обувь. – Какие туфли наденешь?

– Понятия не имею, – отвечаю я, пытаясь выудить пару каблуков среди тех, что разбросаны по полу. – Как насчет черных лодочек от Steve Madden?

– Они милые, но... вот эти будут настоящими звездами, – отвечает Зои, когда её взгляд падает на красные туфли с атласными лентами. Она берет их в руки и рассматривает с восхищением.

Мои любимые, хотя я не была уверена, что это лучший вариант. Мой бывший считал их «отпугивателем для мужчин».

– Остин их ненавидел. Говорил, что они похожи на снаряжение для бондажа.

– Остин – идиот, – отрезает Зои. – У Картера хороший вкус. Ему понравятся. Это туфли «для секса».

Я вздыхаю и подавляю желание потрогать лицо, понимая, что могу испортить макияж. – Разве не этого я пытаюсь избежать?

Зои смеется, встает и протягивает мне туфли. – Не знаю, кажется, ты сама не понимаешь, чего хочешь.

Я хочу избежать страданий, но, возможно, уже слишком поздно. Мое тело надавало обещаний, которые мое сердце не может выполнить.

– Ладно, я надену эти туфли, но я не проведу с ним ночь.

Даже я сама не верю в то, что только что сказала.

Я сажусь на край кровати и просовываю левую ногу в туфлю, оборачивая ленты вокруг лодыжки и завязывая их бантом. Повторяю то же самое с правой ногой и любуюсь результатом. Зои была права – это действительно туфли «для секса».

– А у тебя какие планы на вечер? – спрашиваю я.

Она всегда выглядит безупречно, но сегодня в ней чувствуется что-то особенное.

– Киновечер с Дэшем, – говорит она, хмурясь. – Но не знаю, будем ли мы на самом деле смотреть фильм. Его приглашение было каким-то расплывчатым, так что я готова к любому повороту.

– Это ведь не третья ваша встреча?

– Пятая, – уточняет она.

– Между вами что-то серьезное?

Она пожимает плечами. – Я пока на стадии оценки.

Теория Зои такова: вместо того чтобы просто встречаться с мужчиной, ты должна проводить с ним «собеседование на должность бойфренда». По её мнению, ключ в том, чтобы сохранять эмоциональную дистанцию до тех пор, пока не станет ясно, что он того стоит. Мало кому удается пройти этот «тест».

Я же всегда делаю наоборот: сначала чувствую, а потом анализирую. Вот почему я оказалась в такой ситуации.

Зои стоит перед моим комодом, напевая что-то под нос и поправляя свой и без того идеальный макияж. Тем временем я готовлю свою Canon T6i и кольцевую лампу, чтобы сделать несколько фото с разных ракурсов. Делаю и пару крупных планов лица: темно-серые тени и блеск для губ, который, боюсь, может оказаться на рубашке и губах Картера, как это случилось в новогоднюю ночь. В любом случае, фото для соцсетей идеальные.

Зои заканчивает красить губы красной помадой и смыкает их, чтобы распределить цвет. Затем поворачивается ко мне, берет камеру и просматривает кадры. – Первая и третья – просто блеск.

– Согласна.

Телефон на диване вибрирует, и меня прошибает паникой. Наверняка это Картер пишет, что отменяет встречу.

Дориан: Еще раз спасибо за помощь. Покупаю ужин для Холли и еду домой. С меня должок.

Лейла: Это меньшее, что я могу сделать, ты всегда мне так помогаешь.

Закрываю чат с братом и начинаю придумывать подпись для Instagram. Соцсети – это как альбом воспоминаний, но еще и холст, на котором я рисую ту реальность, которая мне нравится.

Вечер с подругами? Мой наряд слишком дерзкий для посиделок с девчонками.

Романтический вечер? Это не настоящее свидание, и всё же... да какая разница, интернету об этом знать не обязательно. Пусть будет «романтический вечер»!

Надеюсь, Картер на меня не подписан, хотя я почти уверена, что он не пользуется соцсетями – я пыталась найти его, но безуспешно. Кроме того приложения для знакомств, судя по всему.

Легкая тошнота подступает к горлу; я стараюсь игнорировать её, подавляя эту мысль прежде, чем она затянет меня в тупик. Я не хочу изучать его профиль в Тиндере. На самом деле, я не хочу знать об этом ничего.

Поделившись постом, я листаю ленту и натыкаюсь на рекламу бренда купальников с Мелани в роли модели. Я заблокировала её профиль, но, конечно, это не мешает компаниям показывать её лицо повсюду. Я начинаю кусать ногти, глядя на экран.

Зои выходит из ванной и подходит ко мне. Она зевает, заглядывая в мой телефон. – Вот же стерва!

– «Приспособленка» – более подходящий термин.

У Мелани по-прежнему миллионы подписчиков. В этом мире нет справедливости.

– Тебе стоит выложить фото с Картером, чтобы она лопнула от зависти. У неё всегда был пунктик на таких мужчин.

Идея меня забавляет: Картер, выставляющий Остина в жалком свете.

Через тридцать минут Зои уходит к Дэшу, предварительно пообещав созвониться позже. Если она не выйдет на связь, я пойму, что это значит.

Я быстро пробегаю по квартире, собирая грязные тарелки и убирая старую толстовку с дивана. Прячу листовки курсов повышения квалификации в кухонный ящик. Я еще не решила, возвращаться ли в университет, но стоит поторопиться.

Блокнот Холли по организации свадьбы, когда-то такой аккуратный, валяется на стеклянном столике – листы торчат во все стороны, а мой почерк делает его еще более хаотичным. Меньше чем за неделю её безупречное планирование превратилось в полный бардак. Признаем честно: скорее всего, я забываю кучу вещей. И вот тут в игру вступает Картер: хоть он иногда и бывает занозой в заднице, он очень собранный и педантичный. Если бы я занималась всем этим одна, я бы точно упустила важные детали – например, священника. Но с ним шансы что-то забыть резко падают.

Снова проверяю телефон: осталось сорок минут до его приезда. На две минуты меньше, чем когда я смотрела в прошлый раз. Не то чтобы я считала секунды. Ну, может, совсем чуть-чуть.

Возвращаюсь в комнату и подправляю макияж в двадцатый раз. Критически осматриваю себя в зеркале, не понимая, подходит ли персиковый блеск или стоит стереть его и нанести нюдовый розовый. Корчу гримасу своему отражению и поправляю платье. Может, лучше было надеть брюки? Платья больше подходят для ужинов и свиданий, но это ведь не свидание.

Я так взвинчена, что подумываю налить себе выпить, чтобы расслабиться, но ослаблять бдительность сейчас было бы ошибкой. Мне нужно наоборот укрепить оборону, задраить все люки, заколотить окна и двери своего сердца перед лицом надвигающегося эмоционального шторма.

Шторма по имени Картер.

Я бы даже проверила на Amazon Prime, нет ли у них поясов верности. С доставкой за час я бы как раз успела.

* * *

Картер уже у моей двери, на девять минут раньше срока.

Меня это совсем не удивляет. И, как обычно, он проигнорировал мое предложение подождать в машине и прислать сообщение по приезде.

С легким смущением я поворачиваю замок и открываю дверь, стараясь выглядеть как можно естественнее.

– Привет, – улыбаюсь я.

Мой «не-спутник» на это «не-свидание» настолько чертовски хорош собой, что на мгновение мне хочется, чтобы этого «не» вообще не существовало.

Темно-серые брюки сидят на нем идеально, а белая рубашка подчеркивает его мощные плечи. Он даже закатал рукава, обнажив мускулистые предплечья.

Он великолепен.

И кажется, он играет не по правилам.

Это не свидание. Это не свидание. Это не свидание.

Его глаза встречаются с моими, и на секунду я чувствую, как мир опасно кренится.

– Ты красавица, – произносит он.

Это вежливый комплимент, но в его голосе есть что-то такое, от чего по коже бегут мурашки.

– Спасибо.

Его губы растягиваются в этой его невозможной улыбке. – Готова?

– Более чем! Я просто умираю от голода.

– Я тоже.

Судя по тому, как он на меня смотрит, я не уверена, что мы говорим о еде.

На меня накатывает волна уязвимости. Я одета, но чувствую себя беззащитной. Разоблаченной.

Интересно, он понимает, что я сейчас чувствую?

Щеки предательски обдает жаром. Я отвожу взгляд, хватаю клатч и черный кардиган, мысленно взывая к святому покровителю силы воли. Сегодня она мне очень пригодится.

Я закрываю дверь, и мы идем по коридору к лифту. Идти на двенадцатисантиметровых шпильках – та еще задача, в то время как Картер движется со своей привычной раздражающей уверенностью, будто весь мир скроен по его меркам. А может, из-за того, что он когда-то жил здесь вместе с Дорианом, он всё еще чувствует себя на своей территории.

Когда мы останавливаемся у лифта, я чувствую, как напряжение немного спадает. Обычно мне нужно заполнять тишину словами, но с ним молчать легко.

Спустя короткое ожидание лифт замирает перед нами. Картер кладет руку мне на спину, пока мы заходим внутрь, и я тут же вспоминаю, когда мы в последний раз были здесь вдвоем... когда его рука скользила вверх под мою юбку...

Хватит, Лейла. Думай о свадьбе.

Наши руки соприкасаются, и я тяжело сглатываю, пытаясь отогнать образ того, как Картер прижимает меня к одной из стенок кабины.

– Холли предупредила меня, что с этим кейтерингом будет непросто, – говорю я, пытаясь вернуть мысли в безопасное русло.

Он поворачивается ко мне и вскидывает бровь. – В каком смысле?

– В отзывах хвалят еду, но пишут, что владелец – человек тяжелый. – Я пожимаю плечами. – Мне кажется, это мягкий способ сказать, что он настоящая заноза в заднице. Холли обычно очень сдержанна, и раз она сочла нужным предупредить, значит, есть повод для беспокойства.

В этой организации свадьбы меня пугает многое: ответственность, страх накосячить и, что хуже всего, возможность разочаровать тех, кого я люблю.

– Всё будет нормально, – бросает Картер, пытаясь развеять мои страхи.

Ему легко говорить. Интересно, он вообще хоть раз в жизни испытывал тревогу? С виду кажется, что нет. Да и с чего бы? Он вырос в богатой семье, у него тело спортивного бога, и всё, к чему он прикасается, превращается в золото. И, как вишенка на торте, женщины всегда падают к его ногам. Всегда.

– Надеюсь, – бормочу я скорее себе, чем ему.

– Да брось, Цветочек, мы едем на шикарный ужин. Постарайся хотя бы сделать вид, что тебе весело, – он шутливо толкает меня локтем, но от этого контакта по телу проходит разряд, заставляя сердце сбиться с ритма.

– Но компания... – я осекаюсь и строю недовольную гримасу.

– Это именно то, о чем ты всегда мечтала? – говорит он, паршивец, с абсолютной уверенностью. – Я так и знал.

– Только в твоих снах, – парирую я.

Он смеется, но ничего не добавляет. Ему и не нужно – ложь написана на моем лице заглавными буквами.

Двери лифта открываются, и мы оказываемся в холле. Картер придерживает стеклянную дверь, пока мы идем к парковке.

Подойдя к его машине, я сдерживаюсь, чтобы не начать рассматривать, починил ли он повреждения после аварии. Спорим, что да. Учитывая, как он бесился из-за того, что назвал «ужасным изуродованием своего самого ценного имущества», я удивлена, что он не погнал её в сервис в ту же секунду.

Он открывает пассажирскую дверь, приглашая меня сесть, а затем обходит машину со своей стороны.

Меня всегда подкупает его манеры. Случаи, когда парни делали для меня нечто подобное, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Как только его дверь захлопывается, мягкая обивка сиденья окутывает меня, как объятие, а аромат свежей мяты в салоне смешивается с его соблазнительным одеколоном.

Эта комбинация сведет меня с ума еще до того, как мы доедем до ресторана.

Я скрещиваю ноги, пристегиваюсь и стараюсь игнорировать тот факт, что мое сердце колотится как сумасшедшее. Чувствую себя какой-то неразумной девчонкой.

Картер заводит мотор, кладет руку на подголовник моего сиденья и начинает сдавать назад.

Его уверенность, то, как легко он маневрирует, просто завораживает. Словно наблюдаешь за кем-то, кто точно знает каждое свое движение, и я не понимаю, почему это кажется мне таким притягательным.

Почему он так чертовски привлекателен? Почему он одновременно бесит меня и заставляет желать его каждой клеточкой тела?

Черт, мне действительно стоило поискать тот пояс верности!