Текст книги "Обидный проигрыш (ЛП)"
Автор книги: Дебора Феррайоло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
29 – Тишина между нами
Крэк
Когда рука, считавшаяся фаворитом в банке, проигрывает.
– Ты уверен, что у тебя всё под контролем на следующую неделю? – голос Дориана разносится по салону через громкую связь, пока я паркую свою «Кайену» на гостевой стоянке перед домом Лейлы.
– Всё схвачено, – отвечаю я.
Ну, почти всё. Есть пара деталей в последний момент, которые нужно утрясти – кое-что из этого было на Лейле, но благополучно вылетело у неё из головы. Впрочем, ничего такого, с чем бы я не справился.
– Я твой должник, – говорит он. На заднем плане я слышу, как Холли что-то воркует ему об ужине. – Перезвоню завтра. Передавай Лейле привет.
– Ладно, передам.
Хотя, если честно, на этой неделе мне почти не удавалось с ней поговорить, и уж точно не по моей вине.
Я закрываю машину и иду к лифту, где целую вечность торчу в холле. Один из лифтов не работает, а второй, кажется, вообще никуда не торопится. Не помню, когда я был таким нетерпеливым. Секунды превращаются в минуты, но наконец стальные двери разъезжаются, и я поднимаюсь на этаж Лейлы.
Когда я звоню в звонок, она открывает дверь, запыхавшаяся. – Привет.
Я одет по-простому – решил, что для вечера вторника это самый подходящий прикид, – но на Лейле обтягивающие джинсы, свитер, подчеркивающий каждый изгиб, и безупречный макияж. Не то чтобы меня волновало, где она была, но ведет она себя так, будто у нас первое свидание. Она нервничает – причем так, как, мне казалось, мы уже давно перестали нервничать друг с другом.
Сказать по правде, я и сам чувствую какой-то мандраж и не могу понять, кто из нас первым создал эту неловкую атмосферу.
Лейла отступает, впуская меня, а я всё гадаю, что, черт возьми, происходит. Вместо того чтобы прогрессировать после того, как Дориан узнал правду, наши отношения будто откатываются назад. Каждый раз, когда я пытаюсь с ней заговорить, она меняет тему и делает вид, что всё зашибись. Но это не так, и я это чувствую, хотя и не могу заставить её признаться. Проблема еще и в том, что я не могу обсудить это с лучшим другом, потому что тогда придется втягивать его во всё это. А с ним и так всё непросто.
– Хочешь вина? – спрашивает она, указывая на открытую бутылку на кухонном столе. Бокал рядом почти пуст, из чего я делаю вывод, что она начала без меня.
– С удовольствием. Помочь тебе с упаковкой подарков? – спрашиваю я, обнимая её за талию.
Её тело на миг расслабляется в моих руках, и я наконец-то перевожу дыхание, но в ту же секунду, когда кажется, что всё налаживается, она деревенеет и отстраняется, разрывая контакт.
Меня накрывает волна раздражения, но я сдерживаюсь, чтобы не спросить прямо: «В чем дело?». Может, по ходу вечера она немного расслабится, и я попробую поговорить – если она не сбежит при первых признаках серьезного разговора.
– Конечно, – она наливает мне бокал и ведет в гостиную, где на столике в полном беспорядке валяются пакеты, ленты и подарочные коробки для свадьбы.
Мы распределяем обязанности, и через минуту я замечаю, как она хмурится, пытаясь завить упрямую серебристую ленту ножницами. Лента нелепо сгибается, свисая с пакета, будто издеваясь над ней. Лейла вздыхает и пробует снова, но лезвие просто перерезает её пополам.
– Тут всё дело в движении кисти, – говорю я, отставляя в сторону только что упакованную фляжку. – Хочешь, я займусь лентами?
Она вскидывает на меня взгляд. – И откуда ты знаешь, как завивать ленты? Ты что, в тайной жизни эксперт по упаковке подарков?
– Я человек, полный сюрпризов.
Её лицо каменеет. – Я в этом уверена.
Что?! Это же просто шутка была. Обычно она бы рассмеялась или подколола меня в ответ.
Я беру вторые ножницы, сажусь рядом и вытягиваю ленту из кучи.
– Смотри. Нужно просто держать их под углом. Вот так... – проводя лентой по лезвию, я создаю идеальную спираль.
Лейла бросает на меня сердитый взгляд, потом перехватывает ножницы, пытаясь повторить. Результат уже лучше, но всё еще так себе.
– Уверена, что не хочешь отдать это мне? Тут еще куча дел, например, корзины для свидетелей. Я вообще не должен их видеть – Дориан хочет, чтобы был сюрприз.
– Ладно, – отвечает она, явно раздраженная.
Мы работаем почти в полной тишине, превращая простую задачу в нудную каторгу, пока через полчаса не заканчиваем последний сверток. И я до сих пор, блять, не имею ни малейшего понятия, что между нами происходит.
Когда мы устраиваемся на диване, чтобы посмотреть новую ромком-новинку на Netflix, Лейла бросает на меня недоверчивый взгляд. Я обнимаю её за плечи и притягиваю ближе – я не собираюсь смотреть фильм под названием «Дьявольская встреча» без хотя бы минимальных обнимашек. Судя по сюжету, героиня влюблена в школьного квотербека, который кинул её на выпускном. Спустя годы они встречаются на быстром свидании, а потом на футбольном матче. Она всё еще его любит, а менеджер заставляет его использовать её в своих целях.
Вроде мило, но единственное, что я чувствую – это тишина между мной и Лейлой. Такая тяжелая, что в ней можно задохнуться.
– Совсем не скучаю по школе, – ляпаю я ни с того ни с сего.
Хоть тогда было и не так уж плохо, я не вспоминаю то время с теплом. Оно было пропитано постоянными скандалами родителей, проблемами Джереми с учебой и этой беспощадной школьной иерархией. Все соревновались за оценки, шмотки и тачки. Плюс я пахал на футбольном поле по шесть дней в неделю. Взрослая жизнь кажется мне куда менее стрессовой.
– Нет? – Лейла смеется, и от этого звука мне становится легче, будто камень с души свалился. – Я бы поставила на то, что ты был из «популярных».
– Ну, в плане общения всё было ок, – отвечаю я, перебирая её шелковистые волосы, – но у меня была куча обязательств, и я ненавидел учить то, что мне неинтересно. Просто трата времени. В колледже стало куда круче, когда я смог заняться тем, что реально прет.
– Точно. Вместо высшей математики в школах должны учить реально полезным вещам. Например, как заполнять налоговую декларацию, – она закидывает в рот горсть попкорна «Чикаго Микс».
– Это же всего раз в год, в конце концов.
– Каждый год? – она пожимает плечами. – Какая морока!
Внутри шевелится нехорошее предчувствие. Я не раз замечал у неё на столе рядом с кофемашиной целые горы нераспечатанной почты, включая уведомления от налоговой.
– Но ты ведь платишь налоги, так?
Лейла утыкается в экран, игнорируя мой вопросительный взгляд. Она отправляет в рот карамельную попкорнину, затем сырную, а потом целую горсть обеих сразу. Уходит от ответа.
– Так? – настаиваю я. Пожалуйста, Лейла. Скажи «да».
– М-м-м, – мычит она с полным ртом.
О господи.
– Лейла... пожалуйста, малышка, скажи мне, что ты платишь налоги.
Наступает неловкая пауза, пока она дожевывает и сглатывает, избегая моего пристального взгляда. Потом она тяжело вздыхает, а в это время на экране герои целуются в оранжерее с подсолнухами.
– Иногда.
Что?!
Для человека с таким острым умом она порой будто специально делает всё, чтобы это скрыть. Судя по тому, как она сужает глаза, моя «покерная мина» с треском провалилась. Очевидно, что шок и неодобрение написаны у меня на лице крупными буквами.
Я не могу это скрыть. Не когда дело касается её. Не когда я вижу, как она принимает решения, которые могут её уничтожить.
– Послушай, я пытаюсь, ладно? Но это сложно. У меня разные источники дохода, деньги приходят в разное время, и суммы всегда непредсказуемы... – она запинается. – Что-то приходит чеками, что-то переводами. Трудно за всем уследить. Рано или поздно я найму бухгалтера. Но сейчас я не могу себе это позволить.
Это слабая отговорка, потому что мы оба знаем: Дориан помог бы ей всё разгрести за пару дней. Черт, да я бы и сам сделал это, если бы она позволила. Более того, она могла бы извлечь выгоду из своей работы, если бы просто нормально организовала финансы, следила за расходами и сохраняла чеки. У неё есть для этого весь потенциал. Все возможности. Она могла бы даже получать налоговые вычеты за всю ту чертову одежду Lululemon, которую покупает.
– Подумай о всех вычетах, которые ты упускаешь. Может, в итоге тебе и не пришлось бы платить так много.
Она хмурится. – Ты намекаешь, что я мало зарабатываю?
Господи. Неужели каждое мое слово сегодня будет извращено и использовано против меня?
– Что? Нет, я имею в виду, что многие расходы, на которые ты транжиришь деньги, связаны с работой.
– Транжирю деньги? – она делает два глотка вина и сверлит меня яростным взглядом.
Проклятье. Неправильно выразился.
– Я имел в виду «тратишь», – поправляюсь я.
Лейла отстраняется, достает фиолетовый плед из шкафа и снова садится, набрасывая его на ноги как барьер между нами. Она возвращается к миске с попкорном и берет еще горсть.
– Не то чтобы я не собираюсь платить. Я просто... ну, прокрастинирую.
– Окей, но в какой-то момент налоговой надоест ждать, и они заблокируют твои счета. – Слова вылетают сами собой, прежде чем я успеваю их придержать, и звучат они совсем не так деликатно, как того требует ситуация.
Лейла деревенеет и с громким стуком ставит миску на столик. Я нажимаю на все не те кнопки, даже когда пытаюсь её защитить.
– Хватит! – Она вскакивает с дивана, упирает руки в бока и мечет молнии глазами. – Ты такой... преувеличиваешь!
– Я не преувеличиваю, это факт. У налоговой есть предел терпения, прежде чем они решат наложить арест на твое имущество в счет долгов.
У Лейлы случится эпический срыв, если это произойдет внезапно. Конечно, в теории они должны сначала предупредить, но сейчас мне ясно, что она, скорее всего, их просто не послушает. Черт, может, они уже это сделали... или пытались.
– Ты точь-в-точь как Дориан. Или хуже – как мой отец. – Её голос срывается, и мое сердце вместе с ним. – Всё нормально, ясно?
Нет, ни черта не нормально. Не в том случае, если она должна сумму, хотя бы близкую к той, что я подозреваю.
– Я просто пытаюсь помочь, – говорю я самым мягким тоном, на который способен. – Если хочешь, я мо...
– Мне не нужна твоя помощь. И советы твои не нужны. – Всё еще стоя, она хватает миску, закидывает в рот горсть попкорна и яростно жует. – Спасибо, но нет. Закроем тему.
Я всегда знал, что Лейла упрямая, но сейчас она становится просто непробиваемой. И именно в такие моменты наша разница в возрасте встает во весь рост – в том, как мы подходим к кризисам. Я хочу предотвратить катастрофу, она – просто зажмуриться и ждать, пока само пройдет.
– Игнорирование проблемы не заставит её исчезнуть, ты же знаешь. Она будет только раздуваться.
– Картер, я сказала: закроем тему! – взрывается она, и её глаза полны ярости.
Ладно. Закрыть и не трогать – классический её метод: избегать разговоров.
Она плюхается на другой край дивана, и мы сидим в тяжелом молчании, делая вид, что смотрим фильм. Я слишком дорожу ей, чтобы позволить ей так поступать с собой.
– Тебе не кажется, что ты злишься, потому что в глубине души знаешь: я прав? Позволь мне помочь.
– О боже! – Она поворачивается ко мне, пряча ладони в рукавах своего лавандового свитера. – Ты ведешь себя так, будто сам никогда в жизни не ошибался.
Ошибки? О чем она? Я ошибаюсь постоянно, но мы же сейчас не об этом спорим.
– Знаешь что? – продолжает она. – Можешь перестать притворяться, что тебе не всё равно.
И этой одной фразой она всаживает нож в место, о существовании которого даже не подозревала. Моя семья. Фарс их брака. Натянутые улыбки для фото, приглушенные крики за закрытыми дверями. Я провел жизнь, дистанцируясь от этого дерьма, стараясь жить только тем, что по-настоящему, и теперь она обвиняет меня в актерстве.
– И что это значит? – Я стараюсь сохранять спокойствие, но чувствую, как в голос прокрадывается нервное напряжение.
– Почему ты так рвешься решать мои проблемы, когда мы оба знаем, что у нас нет никакого будущего?
Я даже не знаю, что ответить, поэтому молчу.
– Всё, что ты делаешь, такое... просчитанное. Даже это, – она указывает на нас. – Мы никуда не придем. Мы оба это знаем. Я не вписываюсь в твой прототип идеальной женщины.
На самом деле, именно это меня в ней и цепляет. Потому что Лейла – настоящая. Она – хаос. Она – живая. Но если каждый раз при возникновении трудностей она выбирает прятать голову в песок, то, возможно, она права.
– Я не жду, что ты будешь идеальной. Но сложно представить будущее с кем-то, кто не хочет решать собственные проблемы.
Её голубые глаза расширяются. – Ты считаешь себя выше всех.
– А ты вечно ведешь себя поверхностно.
Как только слова вылетают, я мгновенно жалею об этом. Знаю, что ударил ниже пояса, но не могу остановиться. К добру или к худу, Лейла знает, как задеть мои струны, и сейчас она делает это самым болезненным способом.
Она фыркает. – А ты всё воспринимаешь слишком серьезно, как старик в теле парня. Наслаждайся жизнью хоть немного, ради бога. Не все такие зажатые, как ты.
– Зажатый? – повторяю я. – Я зажатый только потому, что считаю, что люди должны платить налоги?
– Нет, потому что тебе нужно всё контролировать. – Она резким движением хватает пульт с дивана, но он выскальзывает и с сухим стуком падает на пол. Батарейки разлетаются в стороны.
Я наклоняюсь, чтобы поднять их. – Погоди, дай я...
– Нет. – Она тут же меня блокирует. Наклоняется сама, быстро хватает их и откладывает в сторону, даже не пытаясь вставить обратно. – Тебе пора уходить. Это была паршивая идея.
У меня кровь стынет в жилах. – Фильм?
– Нет, мы.
Её слова бьют как пощечина. В комнате повисает тишина. Она правда верит в то, что сейчас сказала?
Я поднимаюсь с дивана, стараясь не выдать того, как внутри всё рушится.
– Знаешь что? Я ухожу.
Уйти – против каждого моего инстинкта. Оставить всё как есть – последнее, чего я хочу, но я понимаю, что если останусь, сделаю только хуже.
Она смотрит на меня, и на мгновение – на одно чертово мгновение – кажется, что она хочет меня остановить, но потом она сжимает челюсти, и её взгляд становится ледяным.
– Отлично. Закрой дверь, когда выйдешь.
Эти слова преследуют меня, пока я покидаю её квартиру, впиваясь в спину тонкими лезвиями. Я никогда не хотел, чтобы всё закончилось вот так.
Пока иду к машине, стараюсь не прокручивать в голове каждую деталь, но не выходит. Когда дохожу до парковки, меня прилично трясет. Всё кажется каким-то нереальным. Как мы вообще дошли до этой точки?
Сажусь в авто, надеясь на её сообщение. На извинение. На что угодно, что было бы похоже на попытку начать сначала.
Телефон вибрирует, и я задерживаю дыхание.
Но это не Лейла.
Это Джереми.
Вечно он. Со своими сообщениями, полными опечаток, со своими безграмотными фразами, которые не в силах спасти даже автокорректор.
Обычно они вызывают у меня улыбку, но сегодня они меня просто добивают. Потому что внезапно в этих строчках, в этой путанице, я вижу Лейлу. Тот же хаос, который я всегда пытался привести в порядок.
Только сейчас до меня доходит: я никогда по-настоящему не замечал, насколько то, как Джереми путает буквы, похоже на трудности Лейлы с цифрами.
Поверить не могу, что не обращал на это внимания раньше, и от этого мне становится еще паршивее из-за того, что только что произошло.
30 – Космические совпадения и очищающие поцелуи
Орех
Рука, которую невозможно победить.
– Вы поругались из-за налогов? – спрашивает Зои.
Аня, сидящая рядом с ней, бросает на меня обеспокоенный взгляд.
После недели, проведенной в попытках избежать любого человеческого контакта – и игнорирования каждого сообщения в нашей группе в WhatsApp, – я оказалась на допросе прямо посреди итальянского ресторана. Стоило мне только подойти к столу, как они обе поняли: что-то не так, и не стали терять времени, принявшись копать.
– Ну да, и поругались знатно. – Я беру корзинку с хлебом, выуживаю третью по счету гренку и густо намазываю её чесночным маслом с травами с каким-то терапевтическим остервенением. Если я не могу навести порядок в своей жизни, то хотя бы могу анестезировать боль углеводами и Пино Нуар. Разве не так работает исцеление?
Зои забирает предпоследний кусок хлеба из корзинки и смотрит на меня, приподняв бровь. – Почему? Что вообще произошло?
Хороший вопрос.
Как мы перешли от просмотра фильма на диване к яростной перепалке из-за налогов? Мы не живем вместе. У нас нет общей ипотеки. И, судя по тому, на что намекнул Картер в тот вечер, вряд ли это когда-нибудь случится. В глубине души он всё еще видит во мне безответственную девчонку, которая заказывает слишком много кофе по шесть долларов и разбрасывает чеки как конфетти.
И, возможно, он прав.
– Ну так, что случилось? – настаивает Аня.
Обычно я первой бегу писать в нашу группу. Я бы отправила драматичное аудиосообщение, приправив его какой-нибудь выразительной гифкой. Но в этот раз... я хотела просто замолчать. Потому что я даже не знаю, как определить то, что произошло. Я не знаю, кто мы друг для друга, я и Картер, после всего этого.
И как будто этого мало, мне придется увидеть его сегодня вечером на мальчишнике и девичнике Дориана и Холли. Деталь, о которой мой желудок напоминает мне через равные промежутки времени.
– Всё из-за его дурацкого эго, – и пока я это говорю, я чувствую колющую боль в животе – ту самую, что ощутила, когда он закрыл за собой дверь, не оборачиваясь.
Зои и Аня замерли в ожидании.
Я делаю еще глоток вина и начинаю рассказывать: про письма из налоговой, про его вопросы и про то, как он ушел из моего дома. Чем больше я говорю, тем больше мне не по себе. Терпеть не могу обсуждать свои финансовые проблемы. Это унизительно. Всё равно что стоять голой под светом неоновых ламп. Я бы лучше на прием к гинекологу сходила, честное слово.
Когда я заканчиваю, воцаряется тяжелое молчание.
– Не знаю, мне кажется, он просто хотел тебе помочь, – говорит наконец Зои.
Очередной укол. Но этот – другой. Тоньше, глубже. Наверное, это чувство вины.
– Серьезно? – парирую я, стараясь звучать саркастично. – Потому что мне показалось, что он меня осуждал.
Официант появляется в этот момент, словно видение, посланное богами эмоционального побега. Он расставляет перед нами тарелки. Я хватаю вилку, готовясь с головой уйти в пасту. Аня – единственная, кто пытается питаться правильно, со своим лососем на пару и бурым рисом. Порции пенне с водкой у Зои хватило бы на целую семью, а мои спагетти карбонара – это просто способ поглотить запредельное количество сливок и бекона.
– Возможно, ты восприняла это в штыки, потому что тема для тебя болезненная? – предполагает Аня своим обычным мягким тоном, стараясь на цыпочках пройти по этому минному полю.
Если быть до конца честной, мы оба облажались. Картер – со своей манерой профессора университета, решившего преподать жизненный урок. Я – со своей импульсивностью, вечной защитной стойкой и иррациональным желанием ударить первой, прежде чем ударят меня.
Хоть я всё еще считаю, что его подход был холодным и осуждающим, должна признать: возможно, я перегнула палку. Не то чтобы я когда-нибудь призналась в этом вслух. Даже перед лучшими подругами.
Я пожимаю плечами, но по лицу Ани вижу – она знает правду. Она как живой детектор лжи.
– Вы с Картером разговаривали с тех пор? – спрашивает Зои, не отрываясь от тарелки.
Я удивлена, что Дэш ей еще всё не выболтал. Но, может, Картер никому ничего не сказал. Я достаточно его знаю, чтобы понимать, насколько он скрытный, и сомневаюсь, что он захочет делиться с Дорианом или кем-то еще позорными подробностями нашей ссоры.
– Он присылал сообщения, – признаюсь я, – но я ответила, что мне нужно пространство. К тому же, я была по уши в тренировках.
Между Дэшем, который заставил меня учить основы обязательных курсов, и безумным количеством запросов от клиентов, мой календарь просто взорвался. Это было изнурительно, но удобно. Отличный способ не думать о Картере.
Оглядываясь назад, мне стоило согласиться встретиться с ним до сегодняшнего вечера, чтобы поговорить до того, как мы окажемся в одной комнате с двадцатью людьми и открытым баром, празднуя скорую свадьбу моего брата. Но нет. Я закрылась в себе, пытаясь зализать раны в одиночку, и вот я здесь, с математической уверенностью, что это будет один из самых неловких вечеров в моей жизни.
– Хватит обо мне, – обрываю я, забирая последний кусок хлеба. – Как там у вас с Дэшем?
– Да, Зои, как оно? – улыбается Аня с тем самым заговорщицким видом, который дает мне понять, что я пропустила что-то грандиозное.
Щеки Зои заливает румянец. – Всё... хорошо.
– Да скажи ты ей уже, – подначивает Аня, накалывая кусочек лосося.
– Ну, в общем, на днях во время секса он мне... – Зои замолкает и делает глубокий вдох.
– Подарил лучший оргазм в её жизни, – заканчивает Аня за неё.
Бум.
Вот оно, напоминание, которое мне было совсем не нужно. Прошло больше недели с тех пор, как у меня был секс. Я знаю, это не вечность, но... после Картера каждый день кажется эпохой. Хуже того: прошлым вечером у меня был оргазм во сне. Да, во сне. И, разумеется, мне снился он. Очевидно, некоторым частям меня плевать на то, как сильно я злюсь. Это еще одна причина, по которой я его избегаю: я знаю, что просто затащу его в постель вместо того, чтобы решать проблему.
И тут еще эта деталь, которую невозможно игнорировать: Картер сказал своему брату, что не хочет, чтобы я знала их родителей.
– Он позвал меня уехать с ним на следующий месяц, – говорит Зои. – Просто на выходные в Напу или типа того.
– Это круто! – восклицаю я. – Ты же согласилась?
– Да, но я немного на взводе. Всё идет слишком хорошо, понимаешь? У меня всегда такое чувство, что что-то может пойти не так.
Да. Я понимаю тебя слишком хорошо. Это чувство, которое заползает под кожу, когда дела кажутся идеальными. Будто вселенная затаила дыхание только для того, чтобы отвесить тебе пощечину секундой позже.
Я тоже это чувствовала.
И в итоге всё действительно пошло не так.
* * *
Ужин пролетел незаметно, и вот мы уже на улице, перед массивными деревянными дверями «On Tap».
Я чувствую себя объевшейся, взвинченной и слегка пьяной. Взрывоопасная смесь.
Когда Аня открывает дверь, меня как обухом по голове бьет мысль: телефон!
Шарю в сумке и... бинго. Его нет.
– Черт, я оставила телефон в машине. Аня, можно ключи? Сбегаю заберу.
Она оборачивается и смотрит на меня со скепсисом. – Ты уверена, что забыла его, или просто пытаешься оттянуть неизбежное?
Я пожимаю плечами. – Серьезно забыла. Кажется, он в подстаканнике.
Хотя, честно говоря, это отличный предлог, чтобы выиграть немного времени перед встречей с Картером. Аня бросает мне ключи, и я ловлю их на лету. Две минуты спустя телефон у меня в руках, и я стою одна у входа, рядом со стойкой хостес, пытаясь убедить себя присоединиться к вечеринке в глубине зала.
Не то чтобы у меня был выбор. Я не могу подвести брата и Холли.
– Лейла?
Голос, раздавшийся за спиной, мне слишком хорошо знаком...
Но это не Картер.
Да, я жалкая. Потому что на секунду какая-то часть меня надеялась, что это он.
Я оборачиваюсь, и стоит мне увидеть, кто передо мной, как сердце уходит в пятки.
Остин и Мелани. Рука в руке.
Серьезно, вселенная? Именно сегодня? Именно здесь?
Очевидно, они не знают, что это бар Картера и что я буду здесь. Так что да, это просто совпадение. Скверное, тошнотворное, жестокое совпадение.
Я задерживаю дыхание, пытаясь собрать по кусочкам свое достоинство, пока разглядываю их.
На Остине выцветшая футболка группы, которую мы слушали вместе, и рваные джинси. Он выглядит как вечный студент-переросток, а не как взрослый мужчина.
Мелани же при полном параде. На ней белое мини-платье, короче которого только закон запрещает, и лавандовые волосы, которые, признаю, ей чертовски идут. Если бы я попыталась так покраситься, я бы выглядела как тролль.
Бесит, насколько она привлекательна, несмотря на свой мерзкий характер.
Она улыбается мне. Улыбкой, от которой за версту несет фальшью. – О, привет, Лейла. Какое совпадение! Что ты тут делаешь?
– Мальчишник Дориана, – выдавливаю я.
В голове у меня целый список вещей, которые я хотела бы ей высказать. Весь сценарий с едкими шуточками и идеальным финалом, но сейчас, глядя на неё, я чувствую себя пустой. Селективная немота на почве подавленной ярости, или как там это называется.
– Ну, выглядишь отлично. Так здорово тебя снова увидеть. Знаешь, я хотела тебе написать. Уверена, мы можем оставить всё в прошлом. Никаких обид, верно?
Обид? Да нет. Только маленькое мимолетное желание увидеть, как ты спотыкаешься и летишь лицом в асфальт.
– Вот ты где...
Электрический разряд прошивает меня насквозь, когда я слышу другой голос.
Его голос.
Картер.
Снова увидеть его – всё равно что вынырнуть на поверхность после того, как слишком долго пробыла под водой. Болезненное облегчение, от которого кружится голова.
Остин рядом с ним выглядит как помятое белье после стирки, в то время как Картер...
Господи.
Картер выглядит как мужчина из рекламы дорогого парфюма. Черная рубашка, закатанные рукава, напряженная челюсть, пронзительный взгляд.
И когда он смотрит на меня, когда идет прямиком ко мне, даже не удостоив Мелани и Остина взглядом, я чувствую, как вибрирует каждая клетка моего тела.
Он останавливается и целует меня. С тем самым напряжением человека, который слишком долго ждал этого момента. Сначала я цепенею от неожиданности, но потом... теряюсь в нем. Его язык касается моего, и мозг отключается. Обида испаряется. Его аромат окутывает меня – теплый, надежный и опасно знакомый.
Когда он отстраняется, его пальцы касаются моей щеки – нежно, будто он дотрагивается до чего-то хрупкого. Его глаза впиваются в мои. Темные, глубокие, полные чего-то, что я бы назвала желанием... или тоской.
– Я скучал по тебе.
Не знаю, искренне ли он это говорит или просто ради приличия, но сейчас это именно то, что мне нужно было услышать.
– Я как раз собиралась зайти, – говорю я голосом более хриплым, чем хотелось бы. – Просто меня тут задержали на секунду.
Картер смотрит на меня так, будто я единственный человек в этом заведении, полностью игнорируя Мелани и Остина.
Последний прочищает горло, чтобы привлечь внимание. Его поведение выглядит почти комично. Будто это мы здесь невежливые, хотя это он притащился сюда с моей бывшей лучшей подругой. Придурок.
– Картер, я уверена, ты помнишь Остина, – произношу я смущенно.
Мы на людях, я немного навеселе и не знаю, как себя вести, кроме как притворяться вежливой.
– Не особо, – ледяным тоном отвечает он.
Мое сердце делает крошечный сальто. Touché.
– А это... эм, Мелани, – добавляю я, указывая на неё.
Она одаривает нас ослепительной улыбкой, предназначенной явно только для Картера, и моя рука инстинктивно сжимает его ладонь, хотя я знаю, что она ему сто лет не сдалась.
– Понятно, – кивает он, возвращая всё внимание мне.
Мелани выглядит уничтоженной. Остин не понимает, обижаться ему или просто тупить, а я не могу сдержать смешка.
– В общем, нам пора. Холли хочет произнести речь, – напоминает мне Картер.
Тут снова появляется одна из хостес. – Картер, хочешь, я посажу твоих друзей?
– В этом нет необходимости, Алисия. У нас полная посадка.
Девушка смотрит на него в недоумении, затем переводит взгляд на столы. Они заняты от силы на три четверти. – Но...
– Сегодня особенное мероприятие, и мы больше не принимаем гостей. – Он кивает в сторону Мелани и Остина. – Вам придется найти другое место. Здесь полно заведений поблизости.
Мне... это снится?
Нет, я только что стала свидетелем самой элегантной и тихой мести в мире.
Картер берет меня за руку и уводит прочь от Мелани и Остина. Я чувствую их взгляды, впивающиеся в спину как лазеры, но мой мозг всё еще буксует на стадии «что, черт возьми, произошло».
Пока мы пробираемся сквозь толпу, он сжимает мою руку чуть крепче. – Ты в порядке? – шепчет он. – Зачем ты вообще с ними разговаривала?
Разговаривала... не совсем так. Я тысячи раз прокручивала эту встречу в голове, и в каждом сценарии я высказывала им всё, что думаю. Но когда дошло до дела – я просто впала в ступор.
– Они застали меня врасплох. Я не ожидала их встретить, а тут еще... я так нервничала перед встречей с тобой, – признаюсь я шепотом, исповедуясь в своем грехе.
– И это была та самая Мелани?
Я киваю, всё еще немного дезориентированная.
Он усмехается. – Ты определенно не в её лиге, малышка. О такой красоте, как у тебя, она может только мечтать.
Мы останавливаемся у края зоны, зарезервированной для Дориана и Холли. На другом конце зала Зои замечает меня и делает знак рукой.
– Лейла... – произносит Картер.
Он собирается что-то сказать. Что-то важное? Объясниться? Извиниться? Или снова попросить меня остаться?
Но мне не суждено это узнать, потому что Дориан налетает на нас и сгребает в нескладные объятия. Так, он выпил. Понимаю это мгновенно.
Брат отпускает нас и отстраняется с некоторой неуклюжестью. – Должен признать, я всё еще привыкаю видеть вас вместе... Пошли, Холли хочет вас поблагодарить.
Картер ведет меня к остальной группе, собравшейся вокруг будущей невесты. Её волосы рассыпаны по плечам черными волнами, она выглядит отдохнувшей и куда более счастливой и здоровой, чем когда-либо после аварии. Дориан говорил, что ей лучше, но сейчас она впервые кажется той прежней Холли.
– Я буду краткой, – говорит она. – Хотела просто поблагодарить всех вас за то, что вы здесь сегодня с нами. И отдельное спасибо Лейле и Картеру за помощь в организации всего этого, когда мы с Дорианом нуждались в этом больше всего. – Она делает паузу.
Кто-то аплодирует. Уайатт свистит, и я сразу понимаю: он прошел точку невозврата и официально стал самым пьяным гостем вечера.
Холли поднимает бокал, в котором, кажется, водка с содовой, а может, просто вода. – У нас есть новости, и именно поэтому я не пью, как некоторые из вас заметили. Один из наших свадебных подарков прибыл чуть раньше... я беременна!
Стоп, что?! Холли беременна?
– О боже мой, – шепчу я, и слезы уже начинают щипать глаза.
Я стану тетей.
Картер сжимает мою ладонь. Его тепло возвращает меня к реальности, когда он наклоняется к самому моему уху: – Скажи правду, ты знала?
Я оборачиваюсь к нему, всё еще под впечатлением. – Нет, а ты?
Он качает головой. – Нет, но я безумно рад за них. Дориан рожден быть отцом.
Он прав. Именно так и есть.
Холли заканчивает речь, и гости начинают двигаться, пытаясь пробраться к ней. Мне тоже хочется её обнять, но её тут же окружают руки, улыбки, тосты. Так что я подхожу к Дориану. Хватаю его за руку, крепко сжимаю, а потом легонько бью кулаком в бицепс.
– Поверить не могу, что ты мне не сказал. Я твоя сестра, я должна была узнать первой!
Он приподнимает светлую бровь. – Ты не в том положении, чтобы попрекать меня скрытностью.
