Текст книги "Нестандартный ход 2. Реванш (СИ)"
Автор книги: De ojos verdes
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
То есть, Разумовскому удалось в последнюю секунду выдернуть её из-под копыт, накрыть собой и откатить от лошади. Вот откуда эффект центрифуги.
А если бы она упала дальше от толпы… получается, всё?..
Интересно, кто-нибудь догадался бы написать на надгробной плите: «Скончалась в порыве ревности»?
– Больно? – Разумовский прекратил свои уверенные движения, когда Элиза ощутимо вздрогнула при последней мысли, прозвучавшей в сознании выстрелом.
Черт возьми… Что она натворила...
Девушка слегка качнула головой и подняла взгляд с уровня мужского подбородка, на который таращилась в нездоровом онемении всё это время, прямо ему в глаза.
Любимая бездна её демонов.
Странно, но до неё впервые за весь период знакомства с ним дошло, что у них одинаковый цвет радужки. Почти черный. И они будто зеркалят друг друга.
Он так и замер с полотенцем у её щеки. А ей вдруг стало жизненно необходимым сию секунду ощутить тепло его тела. Чувственность строго сжатых губ. Трепет от касаний сильных пальцев.
Поверить, что она жива. И что причина этому чуду – он. Только он.
Непреодолимым жёстким порывом, поработившим своей безрассудностью здравую часть естества, Элиза мерно качнулась, подавшись вперед. Для неё восстановившаяся картина мира теперь сосредоточилась в этих глазах напротив. И ничего, абсолютно ничего сейчас не могло остановить этого поступательного движения к ним…
За исключением оглушившего вмиг:
– Я к тебе не прикоснусь, Элиза…
Девушка застыла в сантиметре от его рта, безжалостно продолжавшего вещать в тишине помещения. Рома удерживал её, схватив за запястья, и чеканил слова, которые вбивались в неё клиньями…
– Тем более… после него… – короткая пауза, выдох ей в губы, ощущавшийся горячим ударом по нервам. – Ещё полчаса назад ты целовалась с другим. Поэтому нынешний поступок спишем на состояние аффекта.
Надо же, как благородно он её оправдал… после того, как отшил… как какую-то второсортную суку… Которая то с одним, то с другим.
Флёр флешбэков из их общего прошлого рассеялся.
Секунда – и она ошалело отодвигается. Но не настолько далеко, как планировала, потому что руки так и остаются плененными им.
Элиза заторможенно опускает взор и зависает на точке, где они сцеплены между собой. Моментально вспоминает, где еще совсем недавно были эти самые ладони, окольцевавшие её запястья. Точнее, на ком…
Яростный неконтролируемый рык из недр грозился вылиться в пространство диким воплем. Но девушка сдержала его. Это раньше она выплюнула бы ему в лицо всё, что думает. Сейчас – ей все же удалось подавить импульсивность.
– Отпустите меня, Роман Аристархович. Вы там тоже нарасхват, не хочу задерживать.
Даже договорить не успела, а уже была освобождена и предоставлена себе. С изумлением заметив глубокую рану у большого пальца правой руки. Правда, это доходило до мозга сквозь пелену ядовитых фраз, которые так и хотелось бросить следом.
В проеме распахнутой двери материализовался Алекс, державший коробку с медикаментами. Он приблизился к Элизе, обеспокоенно оглядывая её с ног до головы, но при этом успел бросить неприветливый взгляд и в Рому, стоявшего в паре-тройке метров от девушки.
Оценив обстановку и рассудив, что теперь будет здесь лишним, Разумовский молча вышел.
Элиза спрыгнула, обуреваемая дикой злобой. И потянулась к крану, чтобы смыть прилипшую грязь.
– Надо обработать рану. Вдруг заражение. Давай помогу…
– Сама справлюсь, – отрезала грубо и потянулась к бутыльку перекиси, попутно выудив ватный диск. Смочила, прижала и повернулась к мужчине. – Еще раз ты позволишь себе такую публичную демонстрацию, я тебе просто врежу. Не осадить тебя при всех в прошлые несколько раз было моей ошибкой, видимо. Ты что-то путаешь, Лёш, я – не способ самоутверждения. Давай ты будешь мериться причиндалами с Ромой не через меня, договорились? Уж не знаю, что у вас с ним произошло, но наши отношения с Разумовским – в прошлом. И зря ты надеешься на реакции с его стороны. Что бы ни было, не смей больше со мной так поступать. Ясно?
– Что-то не верится, что в прошлом… – хмуро выдал в ответ на её тираду.
Элиза лишь пожала плечами и твердым шагом вышла из ванной. Безошибочно отыскала выход из дома, не дожидаясь задетого её речью Дашкова. У манежа остановилась, зачарованная видневшимся в раскрытых дверях зрелищем – черный красавец-мустанг гарцевал вокруг белой доминантной лошади. И их тандем воплощал нечто изумительное. Инь и ян. Взаимопоглощаемые и равноправные энергии…
– Она его еще боится. Не привыкла к такому вниманию. Молодая и своенравная кобылка. Не понимает своего счастья рядом с таким мощным мужским началом, – раздается рядом голос Коршунова, и девушке приходится повернуть голову в его сторону. – У них будет невероятное потомство. В жизни ведь тоже так. Иногда женщине нужно время, чтобы понять, насколько правильный мужчина рядом с ней, и что в его руках она расцветет по-настоящему.
О, а это уже не намек, а конкретное приглашение в лоб, значит?..
Элиза молчала, всматриваясь в померкшую с годами голубизну его глаз.
Что бы ни сказала – как в полиции и суде будет использовано против неё. Смысл доказывать очередному извращенцу, что не нуждается в папике? Если бы понимал или хотел понимать – давно уже принял бы её четкую позицию, читаемую в поведении с первой встречи на корпоративе.
К ним подошел Дашков, и втроем они медленно прошествовали к фуршетным столам. Взгляд хозяина вечера так и не сбавил градуса. Он совершенно не заботился о том, что все видят его навязчивую заинтересованность. Даже наличие Алекса рядом не спасало.
Элиза с горечью подумала о том, что… когда была в браке с Ромой, этот мужчина не позволял себе таких вольностей. Потому что Разумовский – другой уровень. По всей видимости. Гарант безопасности, источающий благородное предостережение: моё не трогать.
Увы… сейчас девушка уязвима в этом плане.
– Надо наложить шов, чтобы не осталось шрама, – с неподдельным сожалением цокает Коршунов, глядя на то, как она выбрасывает окровавленный ватный диск в урну.
– Пусть, – отбивает своим уверенным кивком его сочувствие. – Шрамы украшают не только мужчин. Это наглядная карта жизни человека, Федор Алексеевич. И мне дорог каждый изъян на теле как живое напоминание об определенном событии.
В ответ ей лишь многозначительно хмыкнули. И еще раз оценивающе прошлись пристальным взором.
– Благодарю Вас за гостеприимство, но мне пора.
Девушка прощается со всеми, уверив наиболее «заботливых», что прекрасно доедет сама. Ей ни к чему личный водитель Коршунова или кто-либо другой рядом. А перед самым уходом обращается к стоявшему неподалеку Разумовскому:
– Спасибо за спасение.
Получив слабый кивок, она разворачивается к тропинке, ведущей к воротам. Алекс сопровождает молча. Сажает в такси, галантно расплачивается за поездку и напоследок бросает в неё настороженно-внимательный взгляд. Будто смотрит под другим углом, изучает…
Но о значении таких перемен ей по пути не думается.
Элиза запрещает себе анализировать всё, что произошло часом ранее.
Сейчас важно только грядущее торжество.
Как еще один болезненный виток жизни…
Сердечная благодарность НатаЛис за чудесный арт!
Глава 7
«Я хотела тебя ненавидеть, и не знать, как твои дела. Я боялась тебя увидеть, я боялась, но так ждала». Эрик-Эмманюэль Шмитт
Элиза входит в зал и, отыскав взглядом родных, направляется к нужному столику.
Жениха с невестой пока не видно, они готовятся к помпезному выходу, как ей объяснили присутствующие.
По иронии судьбы или по воле злого рока… их с Ромой посадили рядом.
И это еще одна причина поскорее покинуть свадьбу, на которую Лилит заставила её пойти чуть ли не силой. Слёзно моля и аргументируя тем, что не простит себя, если Элиза проигнорирует приглашение из-за неё.
Так себе аргумент. Если честно… по своей сути аргумент – вообще никакой.
Они с Владом друг другу практически никто, и вряд ли бы он расстроился, если бы девушка пропустила данное мероприятие. А вот сестре не стоило оставаться в одиночестве в такой день. Но упрямица всё же добилась своего, и теперь один Бог знает, насколько сильно накрутила себя в четырех стенах…
Господи, что эти ребята творят со своей жизнью?..
Ведь и Влад хорош… Женится на одной, любит – другую…
От мрачных мыслей Элизу отвлекает копошение рядом. И она растерянно хлопает ресницами, наблюдая, как племянница проворно запрыгивает ей на колени. Удобно устроившись, Богдана с благоговением проходится ладошками по пышным рукавам её платья, явно испытывая удовольствие от своих манипуляций.
Девушка с сомнением оглядывает свой наряд, не понимая, как такое простое черное одеяние может привлекать внимание маленькой девочки. Если бы на ней были рюши розового цвета и аппликации с единорогами – это еще да. А так… странно, что Боде нравится.
– Красивая Элиза, да? – Леся с улыбкой обращается к малышке.
– Да… – с придыханием отвечает темноволосое чудо, а потом доверительно поднимает глаза непосредственно на Элизу. – Когда я вырасту, стану такой же красивой, и буду каждый день носить новые платья…
И смотрит. Будто ждет от неё чего-то. Не отрывает своих восторженных глаз, хлопая пушистыми ресничками.
– Ты уже и так красивая. Самая-самая красивая девочка, – отвлекает её Аристарх Станиславович, раскинув руки в стороны, – иди к дедушке, Бодь.
Богдана Руслановна обожала быть центром любого сборища, а уж мужским чарам и вовсе поддавалась без дополнительных уговоров.
Когда племянница спрыгнула с её колен и радостно кинулась к старшему Разумовскому, Элиза выдохнула с облегчением. Оцепенение, сковавшее минутой ранее, отступило. Но она вновь напряглась, когда ощутила на себе взгляд сидящего рядом Ромы. Осторожно повернулась к нему и поймала задумчивый прищур, свидетельствующий о том, что от него не укрылась эта своеобразная реакция.
Девушка слегка вздернула подбородок, зеркаля его же выражение лица и этим призывая прекратить столь пристальное созерцание своей скромной персоны.
Но мужчина и бровью не повел. И еще некоторое время обдавал её тяжестью сосредоточенного взора, перед тем как равнодушно вернуться к содержимому тарелки.
Элиза в дальнейшем так и не смогла расслабиться, находясь рядом со своим главным триггером. И следующие два часа старательно избегала любых контактов с бывшим мужем. Односложно отвечала на адресованные ей вопросы сидящих за столом родственников, вежливо отказывалась танцевать и стойко игнорировала глумливую улыбочку Анастасии Ильиничной, очень удачно расположившейся напротив девушки. Они с внуком будто оккупировали всё её личное пространство, превратив этот вечер в настоящее испытание.
Танцевальные группы сменяли друг друга, ведущий проводил конкурсы для гостей, в зале стоял гвалт, веселый смех не прекращался ни на минуту. А Элиза продолжала наблюдать за молодоженами, прикидывая, когда можно будет уйти, и предавалась горьким размышлениям.
И настолько сильно погрязла в своих мыслях, что во время очередного номера не сразу поняла, что вышедшая в центр девушка… это Лилит. Её Лилит, которая сейчас никак не может быть здесь.
Просто не поверила своим глазам. Дернулась на месте, вытянувшись стрункой и затаив дыхание. И больше не смогла отвести от неё завороженного взгляда… Хрупкая фигура, облаченная в черное, плыла и плыла… будто слившись с пространством. Став частью чего-то необъятного, возвышенного, вечного. Её движения повторяли каждый переход этнической мелодии и казались колдовскими узорами. А лицо… выражало душевную боль, скорбь. И всё с гордостью, статью, благородством. Человек говорил – мне дано вынести и это.
Она прощалась.
Дурочка!
Ну зачем ты мучаешь и себя, и Влада?.. Зачем расставаться настолько болезненным способом, усугубляя положение обоих!
Неудивительно, что гости не издали ни звука, ловя каждый взмах рук. Представление пленяло своей силой и мощью. Лилит умела производить впечатление. Танец у неё в крови. Она с самого детства занималась сначала бальными, а затем уже только национальными танцами, часто выступая на публике. Пару лет в подростковом возрасте её увлечение разделяла и Элиза, посещавшая ту же школу, но ей быстро наскучило это занятие. В отличие от сестры.
Когда музыка стала постепенно сходить на нет, с Лилит что-то произошло. Она переменилась в лице и неестественно рухнула на колени, укрывшись руками. Со стороны казалось, что это часть задумки. Но Элиза-то видела, что девушка окончательно сломалась.
Она подскочила, намереваясь помочь, но в последнюю секунду была остановлена крепким захватом запястья. И удивленно уставившись на руку Ромы, услышала жесткое:
– Сядь, это не твое дело.
Что её взбесило больше – его жест, тон или то, что он в курсе истории этих двоих, Элиза не знала. Но молниеносно взорвалась яростью.
– Она – моя сестра. И это моё дело!
И попыталась вырваться, но Разумовский усилил давление, пресекая её попытку.
– Элиза, – голос звучал непреклонно и холодно. – Они. Сами. Разберутся. – Отпусти. Мою. Руку! – процедила, копируя его чеканную интонацию, и, задетая, добавила тише: – Ты ведь так хорошо это умеешь, Рома! Отпусти!
И действительно отпустил. Как и вчера. Как и почти три с половиной года назад. Просто отпустил.
Сейчас было не до собственных флешбэков, поэтому Элиза опрометью бросилась к сестре, чтобы помочь.
Вместе с кем-то из персонала она довела хромающую на одну ногу Лилит до технической комнаты и усадила на крохотный диван. Молча обняла, когда любезный парнишка удалился, и тяжело вздохнула, не зная, как действовать дальше.
Наверное, здесь остается безмолвно поддержать и позволить прийти в себя, а потом уже довезти до дома.
Взрослая девочка, не отчитывать же её за опрометчивый поступок. Зато теперь ясно, почему она так рьяно уговаривала Элизу пойти на свадьбу, чтобы остаться одной. И беспрепятственно явиться самой…
Может, это тот случай, когда лучше сделать и пожалеть?
В какой-то момент ощутив присутствие третьего человека, Элиза повернула голову и замерла, вовсю уставившись на Влада. От него исходило такое свирепство, что комната мгновенно пропиталась источаемой злостью. Лицо мужчины исказилось до неузнаваемости. Он неотрывно сверлил макушку Лилит, и от безумства в его глазах по спине пробегал холодок.
Видимо, сестра тоже это почувствовала, потому что вдруг встрепенулась и подняла заплаканные глаза на непрошенного гостя.
И вот тут Элизе сделалось несвойственно страшно.
Что она не сумеет предотвратить скандала. Что свадьба обязательно будет испорчена. Что Лилит на этот раз не вывезет… и точно сделает с собой что-нибудь. Ведь Влад смотрит на неё с неподдельной ненавистью, осуждением, презрением…
Боже, разве можно ТАК смотреть на любимого человека?..
Внезапно на пороге появилась еще одна высокая фигура.
Рома оценил обстановку со своей природной проницательностью и остался на месте, но явно был готов в любую секунду вмешаться. Подстраховать при надобности.
– Оставь нас, – требовательно выплюнул Влад, так ни разу и не оторвав бешеного взгляда от Лилит.
– Нет.
Твердый отказ Элизы прозвучал выстрелом. После которого начался хаос.
Рома в последний момент успел перехватить брата, грозно надвинувшегося на девушек. Но тот продолжал гнуть свою линию:
– Дайте нам несколько минут наедине!
Сестра прижалась к ней в испуге, явно не горя желанием оставаться одной с осатаневшим женихом.
– Им надо поговорить, – вынес вердикт Разумовский-старший и красноречиво взглянул в глаза Элизе, намекая, что обоим стоит ретироваться.
– По-моему, они уже наговорились. Да так, что скатились в эту пропасть. Пусть возвращается к невесте, не стоит привлекать внимание своим отсутствием. А мы сейчас уедем.
Влад взбесился еще больше, сыпля матами и пытаясь вырваться. Но его, к счастью, всё же удалось вывести из помещения. А девушка быстро собрала вещи Лилит, и они поспешили к выходу, боясь, что дебошир вернется. Еще минутка на то, чтобы сбегать за своей сумочкой, успокоить Еву и вызвать такси, и они покинули здание ресторана.
Машина уже подъезжала, когда на улице показались Руслан с Ромой.
Первый хмуро вглядывался в поникшую Лилит, второй – осуждающе в Элизу.
– Может, нужна какая-то помощь? – зять помог посадить сестру и выпрямился.
– Думаю, нет. Всем просто надо успокоиться. Я надеюсь, гости ничего не заметили, а наш столик будет благоразумно молчать. Пусть оба остынут.
Он в ответ лишь вздохнул и удрученно покачал головой. И добавить нечего, ситуация слишком неординарная, её надо переосмыслить.
– Их всего-то надо было оставить наедине, – бросил Рома сухо, придерживая дверь, пока девушка устраивалась на заднем сидении. – Кто знает, что теперь натворит Влад.
Да плевать она хотела на Влада! Ей нужно было спасти сестру! Да, дуру, которая творит со своей жизнью полную дичь, но которая в то же время очень нуждается в поддержке!
И вот это назидательное замечание прошлось по нервам наждачной бумагой. Почему ему кажется, что он всегда прав?..
– Простите, Роман Аристархович, это только у Вас есть суперспособность натягивать противоэмоциональный гондон в полный рост... – усмехнулась криво и горько под шокированный взор Руслана, – ...и быть спокойным до равнодушия. А я не могла выйти и кусать локти, представляя, что они друг с другом сделают в таком состоянии. Всегда лучше уйти, когда тупик неминуем.
– Ты как раз в этом разбираешься лучше всех, да, Элиза Спартаковна?.. – отозвался невозмутимо.
Они схлестнулись взглядами. На какой-то ничтожно короткий миг. В ярком, испепеляющем, выматывающем поединке. Который выбил её из равновесия. И стало так же больно, как тогда… А добивающим фактором наложилось его вчерашнее «Я к тебе не прикоснусь». Как унизительная пощечина. Словно она… недостойная, не вызывающая в нем ни капли чувств… Просто никто. Вычеркнутый из жизни эпизод.
Что ж. На сегодня один – один. Но война только начинается.
Именно такое обещание мысленно дала себе Элиза, пока машина плавно трогалась с места, а она гневно разрывала выпотрошивший её зрительный контакт…
Глава 8
«Самое опасное в мире – – это молчаливая улыбающаяся женщина». Неизвестный автор
Месяц спустя…
Рома продолжал вращать 3D модель в программе и комментировать черновик Остапчука. Ему всегда нравилось, как работает Никита – молодой перспективный архитектор. И пусть идея «норы хоббитов» в строительстве уже несвежа, но ему удалось очень оригинально обыграть инфраструктуру будущего поселка в зоне отдыха.
Когда мужчина понял, что его перестали слушать, оторвался от монитора и взглянул на парня. Тот с совершенно отсутствующим выражением лица, на котором красовалась блаженно-восторженная улыбка, уставился в коридор через стеклянную перегородку.
Вот тебе и издержки стиля «хай-тек». Дисциплина разлагается на раз-два, когда за прозрачной стеной появляется нечто интересное.
Или некто.
Листая бумаги и о чем-то переговариваясь с ведущим юристом их компании, там стояла… Элиза.
Чтобы подтвердить свою догадку, Разумовский обернулся и обвел взглядом весь проектный отдел.
Да, так и есть: подавляющая часть мужчин безотрывно смотрела туда же.
Точнее... на нее.
Еще точнее – на бесконечно длинную стройную ногу, оголенную в неприлично высоком почти до самой талии вырезе юбки. Или на сочные кроваво-красные губы, не прекращающие двигаться в разговоре, пока она попутно изучала документ.
Естественно, эта девушка не замечала производимого собой эффекта. Впрочем, как всегда.
Рома не винил никого из присутствующих: это вполне закономерно, что такая картина заставляет зависнуть, прельщая здоровое мужское либидо. Древний инстинкт. Неконтролируемый на начальном этапе, где на доли секунд подсознательное берет верх над сознательным.
– Не спеши, я подожду, – иронично бросает Разумовский, приподняв бровь, когда Остапчук виновато тупит взгляд, вспомнив, что подрывает рабочий процесс.
– Прости, Ром… Я понимаю, у вас общее прошлое и все дела… – интерпретирует по-своему и тут же осекается, прочитав в глазах собеседника запрет на тему. – Не-не, ты ничего такого не подумай, я ж просто любуюсь издалека. Да и с Дашковым она с самого начала, это все знают…
– Если ты закончил, мы можем вернуться к твоему проекту?
Устыдившись и явно чувствуя себя не в своей тарелке, Никита резко выпрямился и развернулся в сторону монитора. Увы, ему не удалось обуздать свою реакцию, и последующие несколько минут яркий румянец так и остался гореть на его бледных щеках. Мужчине показалось, что парень свободно задышал лишь в тот момент, когда он закончил с правками и встал, покидая помещение.
Коридор напротив отдела уже был пуст, но... Элиза обнаружилась у лифта.
Она постукивала тонким каблуком, сосредоточенно вчитываясь в текст в ожидании кабинки. А когда Рома встал в метре от неё, сразу же прекратила методичное движение ногой. Той самой – обнаженной. Стук исчез, и девушка подняла голову.
Они одновременно молча кивнули друг другу в знак приветствия. После чего Элиза сделала шаг в сторону лестницы и… задумчиво прищурившись, стала медленно спускаться, постепенно исчезая из его поля зрения.
Разумовский откровенно озадачился её поведением. Уже в который раз идет демонстрация нежелания находиться рядом с ним.
С одной стороны, это заставляло насторожиться. Ведь никаких видимых причин для подобной контрпозиции он не давал. У них было вполне адекватное нейтральное сосуществование под одной крышей. Как она и просила – будто у чужих незнакомых людей. Несколько мелких стычек, наверное, и не в счет.
А с другой стороны… может, оно и к лучшему? И её рвение держаться подальше – правильное решение. Всё так и должно быть. Они взрослые люди, у него давно отношения с другой женщиной, у неё – с другим мужчиной. Вполне закономерно, что никому из них не хочется вызывать лишних вопросов у своих партнеров, вот Элиза и старается избегать его как может.
Вообще, девушка здорово изменилась: обуздала большую часть своей импульсивности, посерьезнела, повзрослела… О чем свидетельствуют пять месяцев работы без единого эксцесса.
Чем дальше – тем больше казалось, что её подменили. Рома интуитивно ждал каких-то подвохов, конфликтов и сложных ситуаций, из которых придется вызволять вспыльчивую валькирию на территории, ставшей для них общей. Но… ничего подобного не происходило.
А ведь Элиза, которую он знал раньше, не была ни тихоней, ни скромницей, ни покорной овечкой. Ни разу. Рядом с ней всегда творился хаос, полыхало огнем и веяло агрессией. Она отличалась своей особенной энергетикой, выбивалась из обыденности.
Скорее всего, стоит признать, что взрывная девочка, которой он когда-то пророчил стать достойной женщиной, ею и стала теперь. И больше не следует искать в ней отголоски прошлой экспрессивности.
Это же похвально, правда?..
Лифт прибыл, Разумовский задумчиво шагнул внутрь и кивнул нескольким пассажирам, хотя и не знал их. Корпорация большая, насчитывается больше четырех сотен сотрудников только в головном офисе без строительных бригад, и запомнить всех сложно.
Через этаж кабинка вновь остановилась. Двери хоть и открылись медленно, но стоявшая за ними парочка не успела вовремя привести себя в порядок. Руку мужчины, сжимающую ягодицу женщины, увидели все.
Но те невозмутимо вступили внутрь, транслируя безразличное: «А что здесь такого?». Да, действительно. Служебные романы не являются табу. Свободная страна, свободные нравы.
И не Разумовскому размышлять на эту тему.
Он и не стал бы. Если бы мужчина не оказался Дашковым…
* * *
– Как я рада, что ты пришел! – Ева обнимает его и с благодарной улыбкой отступает. – Бодя будет на седьмом небе, когда увидит твои подарки!
Рома улыбается ей в ответ, придерживая громоздкие коробки. Девушка знает, что там лежат имитации взрослых вечерних нарядов для маленьких девочек. Любовь Богданы к «настоящим» платьям безгранична, именно поэтому он решил пополнить её коллекцию изысканными моделями в стиле Коко Шанель.
Отыскать именинницу в толпе детей оказалось почти невыполнимой задачей. Они так знатно шумели, молниеносно перемещаясь в пространстве, что человеку, непривычному к такому гвалту и неподготовленному к апокалипсису шаров, криков и танцев, становилось не по себе.
Вручить презенты и получить порцию сладких благодарных поцелуев удалось только спустя минут десять, когда родители смогли наконец-то выловить дочь из нескончаемых детских забав.
Разумовский напоследок еще раз крепко обнял племянницу, не веря, что ей уже пять. Как неумолимо время. А ведь шесть лет назад именно она стала причиной союза Руслана и Евы. То есть, не конкретно Бодя, а желание девушки стать матерью. А брату просто повезло попасться ей на пути и вписаться в её жизнь. И теперь у них крепкая семья, они ждут второго. Благодаря им отношения между старшим и младшим поколениями тоже постепенно пришли в норму. Общение с отцом наладилось, он обожал внучку и больше не сдерживал своих эмоций, как это было с собственными детьми. А вот бабушка… стабильно холодна, конечно, но при этом не пропускает ни одного мероприятия, хотя демонстрирует врожденное высокомерие, говоря всем своим видом, что делает одолжение простым смертным. Даже с правнучкой ведет себя отстраненно…
Что бы ни было, Рому умиротворяла эта картинка. Не покидало стойкое ощущение, что теперь родня в должном балансе.
Отпустив Богдану, мужчина выпрямился и огляделся, насчитывая практически на легион малышни всего три десятка взрослых, большинство которых – организаторы и аниматоры. А дальше стояли обе семьи в полном составе и еще парочка неизвестных ему женщин.
Разумовский приблизился к фуршетному столу, преимущественно состоящему из сладостей, и поздоровался со всеми, остановишься рядом с отцом и братом. Бабушка величественно восседала в отдаленном углу, заняв часть дивана и обдавая всех надменным прищуром. Стабильно.
В поле зрения также попала Элиза, увлеченно выбирающая себе закуски. Видимо, она тоже пришла недавно. И сейчас Рома наблюдал, как девушка, наполнив тарелку и игнорируя общество других дам, принялась за первое канапе.
Он отвернулся. И в следующий раз взглянул на неё только из-за Боди, вихрем подбежавшей к яствам. Заметив тетю, она подалась к ней и что-то сказала. Девушка опустилась корпусом вниз и протянула ей тарталетку, на что малышка чмокнула ту в щеку и поспешила к друзьям.
А вот Элиза будто застыла на месте, потерянно глядя в опустевшее пространство перед собой. Затем моргнула несколько раз, одеревенело выпрямляясь и приходя в себя, и развернулась, прошагав к яркому коридору, в котором и пропала.
Рома засунул руку в карман, рефлекторно нащупав пачку. Неимоверно хотелось курить, а здесь это было проблемой. Он вышел из детского городка-кафе, уточнив у администратора, где можно уединиться. Ему рассказали, как пройти на задний двор, куда с этой целью бегал и персонал. Мужчина обогнул здание, миновал арку и… замер.
В нескольких метрах от него облокотившись о стену и поднося сигарету ко рту, устроилась Элиза.
Пальцы девушки подрагивали, зажигалка не поддавалась, поэтому у неё не сразу получилось добыть огонек. Справившись с задачей, она откинула голову назад и прикрыла веки, словно вмиг расслабившись.
Разумовский не мог объяснить, как в два счета оказался рядом с ней и легким движением отнял продолговатую белую трубочку. Элиза тут же резко открыла глаза, безучастно смотря, как он зажимает добычу губами и затягивается, постепенно выпуская едкий дым через ноздри. Горло продрало безумной крепостью табака, пробивающей до кашля. На языке отчетливо появился вкус жженого ореха, угля и дерева. Рома вновь взялся за неё, чтобы прочесть название.
«Gitanes».
Знаменитая французская «Цыганка». Он слышал об этой марке, но пробовал впервые. И, черт возьми, это совсем не женский табак…
Ровные длинные пальцы с аккуратным маникюром сомкнулись на фильтре и выдернули сигарету у него из руки. И теперь наблюдал мужчина. Как темный взгляд с дерзким прищуром остановился на его лице, пока она жадно вдыхала никотин, а потом с вызовом выпускала сизое облачко прямо в него.
Мол, угостился, а теперь посторонись.
Рома так же молча достал свою пачку и закурил, встав рядом с ней почти плечом к плечу. Ощущая странную интимность момента. Оба медитативно дымили, глядя куда-то перед собой. Пару раз идиллию нарушили работники, выносящие мусор к темным бакам у черного выхода.
– Чему еще ты научилась в Париже? – заговорил Разумовский, медленно поворачиваясь к девушке. – Каре, экстремально открытые наряды, курение… эскорт...
Она отзеркалила его движение, и они коротко переглянулись, перед тем как Элиза снова отвернулась. Но от промелькнувшего в глубине её глаз грозного предостережения не лезть на эту территорию внезапно захотелось совершить нечто абсолютно противоположное – вытряхнуть из неё душу…
– Этому я научилась не в Париже, – ответила, растягивая слова, – было много городов и различных интересных компаний…
Левая ладонь в кармане брюк сжалась в кулак.
Рома всё-таки отступил на шаг, словно боясь поддаться искушению выбить подробности. Именно выбить.
– Ты окончательно переехала из дома родителей? – сменил тему, делая последнюю затяжку и выбрасывая окурок.
– Ага, лет пять назад, когда вышла замуж… – ухмыльнулась саркастически, туша сигарету о железной обод урны, в которую потом стремительно её и отправила. – И с тех пор там не живу.
Ответы звучали по-издевательски «на отвали».
Само собой, у взрослой девушки не возникнет проблем с выбором жилья. Особенно… если она несвободна. Он даже не знал, что хотел услышать, задавая этот вопрос. Может, подсознательно пытался привести разговор к Дашкову, чтобы прояснить, догадывается ли она об его изменах? Но её скрытность лишает возможности осторожно прощупать почву.
– Какие у тебя причины избегать родных?
– Что за бред, – девушка удивленно фыркнула. – Тебе показалось.
– Хорошо. А Богдана?.. Ты странно ведешь себя с ней.
– Разумовский, с чего ты взял, что я стану перед тобой обнажаться, как раньше? – Элиза подалась немного вперед, коварно улыбаясь. – Давай засчитаем твою попытку разузнать моё место жительства и провести сеанс психоанализа провальной. И перейдем к разбору твоей личности? Как вежливая ответочка, м-м?
Рома не ожидал подобного поворота. Она вела себя слишком спокойно, уверенно. Контролировала эмоции, хотя буквально десять минут назад ему показалось, что девушка подавлена и растеряна, и ей надо с кем-то поговорить.
Уже в который раз он ошибается по поводу её реакций.
И пока мужчина осмысливал это «я не стану перед тобой обнажаться», гадая, умышленно ли был использован такой термин, Элиза нарочито небрежно прошлась по нему изучающим взглядом, а потом резко вернулась к глазам, цепляя прямотой взора и озвучивая список:
