Текст книги "Смертельные цветы (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Сама Белая волшебница также вряд ли ощутит изменения. Она ждет прорыв. В стиле боевых магов. А никак не тонкую и неторопливую работу. К тому же, разрушение чар не требует больших затрат. Монотонно и скучно, но общему восстановлению не мешает. Чем не выход?

Олеж раскрыл ладонь и полюбовался узором. Что ж... Ночь будет долгой. Он пока слабо представлял, что именно будет делать, когда покинет столь уютную тюрьму. До рассвета как раз успеет определиться. Виттор говорил, что решение стоит принять заранее. Почему бы и нет?

Глава 3

Ночь тянулась бесконечно. Монотонно. Попытка за попыткой. Наблюдение. Мысли. Тяжелые. Неудобные. Анализ произошедшего. Воспоминания. Все же время – странная вещь. Сейчас Олеж не отказался бы от возможности перестать его ощущать. Как после Посвящения. Или перемотать вперед. Приходилось терпеть. Ждать. Сжимать зубы и повторять одно и то же снова и снова.

Монета раскалилась. Серебро – мягкий металл. Он едва держался от постоянного магического воздействия. Неплохой способ избавиться от амулета. Обычно чары защищают носитель от физического воздействия. Но монета мала. И недостаточно прочна, чтобы выдержать постоянный ток магии. Если металл потеряет структуру, чары спадут. И это еще один стимул продолжать работу.

Небо едва заметно посерело, предвещая рассвет. И в доме что-то изменилось. По магическому полю пробежала дрожь. Слабая. Едва заметная. Но он почувствовал. Кто-то решил навестить Белую волшебницу. Кто-то, кто знал, где ее искать. А за прошедшие дни здесь не появился никто из истинных. Светлый даже не слышал их разговоры, и теперь ясно почему. Так кто же пришел?

Он подошел к двери и прислушался. В отдалении послышались голоса. Смутные. Неясные из-за толстых стен. Но они приближались. Быстро. А интонации казались возбужденными. Словно назревал скандал. Неожиданно воцарилась тишина. А затем звонкий голос воскликнул совсем рядом:

– Ради Света, зачем ты его заперла?!

Оливия?! Удивиться Олеж не успел. Дверь буквально рассыпалась на опилки, осев к его ногам бесформенной кучей. Соседняя комната оказалась проходной. Что-то вроде гостиной. Лавка у окна. Сундук у противоположной стены. Распахнутая дверь в следующее помещение. И две волшебницы посредине.

– Доброе утро, – пробормотал боевик, отправляя уже бесполезную монету в остатки древесины.

Стефания снова превратилась в старуху. А плетунья выглядела взволнованной как никогда прежде. И обе смотрели на него. А затем развернулись друг к другу.

– Что здесь происходит?! – рявкнула Оливия с несвойственной ей злостью.

– Ты нарушаешь законы личных границ. Врываешься ко мне, а теперь задаешь какие-то вопросы...

Маг решил не вмешиваться в перепалку. Вернулся к одежде и начал быстро одеваться. Пусть светлые разбираются между собой. У него появился шанс избавиться от навязчивого гостеприимства. И он не собирался его упускать.

– Врываюсь?! Я ищу Олежа со вчерашнего вечера! Потому что не могла до него дозваться. И никто не мог. Как и до тебя. А потом я вспомнила, что ты просила меня изготовить амулет, блокирующий вызовы, чтобы бывать в тишине в уединенном месте. И вот я здесь! И меня очень волнует, что здесь происходит!

Рубашка. Брюки. Ботинки. Куртка. Письмо во внутренний карман. Что ж... Можно порадоваться, что не только его используют.

– Он был слаб. Ему требовалась помощь для восстановления, – невозмутимости ответа оставалось только позавидовать. Вот так и врут светлые. Говорят лишь часть правды. И так, чтобы выставить себя в выгодном свете.

– Но теперь я бодр и полон сил. Спасибо огромное!

Олеж развернулся к выходу и быстро покинул надоевшую комнату. Пройти мимо волшебниц не удалось. Обе развернулись к нему, словно собрались остановить любой ценой.

– Ты никуда не пойдешь! – жестко отрезала Стефания.

– Брасиян нашел Афистелию! – одновременно с ней выдала плетунья. И ее заявление заставило замереть.

– Нашел? – едва слышно выдохнула хозяйка дома.

– Как? – уточнил истинный.

Внутри все скрутило в узел. Вот кого он точно не стал бы оповещать о происходящем. Отца нельзя привлекать к тому, что связано с княгиней. Его фанатичность не позволит остаться в стороне. А вмешавшись, он натворит... многое. И, судя по лицу старухи, она отлично это понимала. Возможно, лучше, чем он сам.

– Я не знаю как, – Оливия покачала головой. – Но он явился ко мне вчера и потребовал травы, помогающие восстановлению. Пока я готовила сбор, решила выяснить, в чем дело. Он был взвинчен. Словно боялся опоздать. Сказал, что знает, где искать княгиню. И ему нужны все силы, чтобы не попасть в ловушку. Больше ничего. Как только он ушел, я начала искать тебя.

Олеж медленно вдохнул и очень медленно выдохнул. Его вопрос оставался открытым. Почему Брасиян боялся ловушки? Источник информации вызывал у него опасения? Недоверие? После боя с чудовищами он уже должен полностью вернуться в форму. Все же магическое поле их мира намного лучше, чем в Гленже. Но решил подстраховаться.

Боевик в упор посмотрел на свою тюремщицу.

– Он знает, что идет к Изабель. Готовится к бою. Лукас ведь сказал, что твоя дочь погибнет...

Старая волшебница закрыла глаза и сжала губы. А лицо Оливии вытянулось. Глаза широко распахнулись. И сейчас она не играла. На самом деле не знала...

– Дочь? Твоя дочь? Иза? Афистелия у нее?

Стеф открыла глаза и устало вздохнула. Провела по лицу рукой, словно стирая морщины. И стала такой, какой он уже привык ее видеть. Подняла на него взгляд.

– Стоит ему появиться на землях Изабель, начнется бойня. Учитывая, сколько времени прошло, вряд ли мы успеем его остановить.

– Если бы ты так не стремилась меня изолировать, узнала бы все вовремя.

Удержаться от шпильки не удалось. Волшебница перехитрила сама себя. И прекрасно это понимала. Оливия переводила взгляд с хозяйки дома на него и обратно. Словно они говорили на другом языке.

– Почему ты мне ничего не сказала?

– Потому что у всех нас есть свои тайны! – рыкнула Стефания. – К тому же я поклялась. И не могла говорить, – она отвернулась и отошла к противоположной двери. Закрыла ее. Она явно не собиралась отпускать их обоих просто так. Переместиться из самого дома мешали многослойные щиты и зеркала.

– Ты ей помогаешь, – продолжила плетунья, поворачиваясь следом. – В чем? Что происходит?

– Изабель хочет избавиться от Юты и считает, что знает верный способ. Для этого ей нужна Афия. А меня здесь держали, чтобы не мешал раньше времени, – коротко пояснил Олеж.

Но светлая не спускала глаз с его тюремщицы. Возможно, правильно делала.

– А Лукас? Он жив? Что еще он предсказал?

– Я не знаю всего, – Стеф развернулась к ним. Вместо балахона на ней уже была кожаная куртка на шнуровке, мягкие брюки и сапоги до колен. – Но я верю, что у Изы получится.

– Пророк подтвердил ее успех? – упрямо продолжила задавать вопросы гостья. Она явно добивалась однозначного ответа и что-то решала для себя.

– Он считает, что вариант жизнеспособен, но... Цена будет велика. Люк не говорил чего-то определенного. Только то, что Изабель может погибнуть.

– Но Юта исчезнет? Все закончится?

Аура плетуньи неожиданно всколыхнулась. Все слои будто подернулись рябью. Настолько взволновало ее происходящее. Настолько оказалось важным. Олеж отступил от нее в сторону. Если волшебницы договорятся, ему придется разбираться с обеими.

Белая волшебница встретила взгляд соратницы прямо.

– Иза считает, что исчезнут ограничения, которые есть у ведьм. Что всем нам станет легче. Мир изменится. Станет не прежним, но другим. Более спокойным. Стабильным. И мы сможем быть счастливы. Все.

– Безумие тоже уйдет? – Оливия подалась вперед. Она верила. Искренне верила в слова Стефании. Или настолько отчаялась, что готова ухватиться за любую возможность? Ее аура полыхала так ярко, как никогда прежде. Свет рвался наружу.

Боевик отвел взгляд, не в состоянии поверить в происходящее. Неужели надежда – все, что нужно, чтобы помочь в осуществлении чужого плана? Разубедить плетунью уже не выйдет. Ее желание очевидно. Избавить дочь от безумия. Воссоединиться с ней? Возможно. И цена вряд ли ее взволнует. Светлые порой умеют закрывать глаза на то, что им не хочется видеть.

– Шансы велики, – убедительно произнесла Стеф.

Оливия судорожно вздохнула и глубоко вздохнула, решаясь.

– Что нужно делать?

– Возможно я не вовремя, – прокашлялся Олеж, – но хочу напомнить, что сейчас мой отец спешит в замок Изабель. И его появление может расстроить любые планы. Поэтому, если вы обе так хотите ей помочь, может быть, мы уже отправимся туда?

Волшебницы взглянули на него, затем обменялись странными взглядами. Словно понимали друг друга без слов. Никакого обмена мыслями между ними не происходило. Скорее они слишком хорошо знали друг друга.

– Его планы Изы не устраивают?

– Он еще слишком молод, чтобы понять нас.

– А может быть, я просто не хочу разбираться с тем, что вы натворили? Почему по счетам должен платить кто-то другой?

Вот теперь он разозлился. И отыскал в защите слабое место. Осталось только ударить.

– Каждый из нас пытался исправить ошибки прошлого, – Оливия обернулась к нему. – Каждый. И все мы уже заплатили за эти попытки. Поверь, мы достаточно наказаны.

– И считаете, что другие должны быть счастливы также страдать?

– Если Юты не станет, мы не будем страдать!

– А те, кто ее разрушат?

На вопрос она ответить не смогла и обернулась за поддержкой к хозяйке дома.

– Мы потом решим, кто и за что станет платить. Ты прав. Сейчас Брасиян может все испортить. Нам нужно остановить его. Поэтому мы отправимся на земли Изабель.

– Все вместе? – маг сложил руки на груди и качнул головой в сторону гостьи. Она оказалась замешана во всем по чистой случайности.

Стефания его поняла. Встретилась взглядом с Оливией.

– Тебе нужно уйти. Я поговорю с Изой, если все закончится хорошо. А если нет... Расскажи обо всем Илею. Он... Пусть узнает от тебя. Я все равно не смогу сказать.

– Смерть снимает действие данных клятв, – отметил светлый. В то, что колдунья выживет, он не верил. Все же отец обладал куда большим опытом. Хотя вопрос оставался в том, могут ли истинные убить друг друга, не зная слабостей? Вряд ли Стефания станет объяснять.

Она обожгла его взглядом. А плетунья лишь кивнула.

– Надеюсь, все будет хорошо.

Она говорила правду. На самом деле надеялась... Желала. Даже странно. Он уже забыл, когда последний раз видел столько искренности.

Хозяйка дома распахнула дверь и отошла в сторону, показывая, что выход свободен. Олеж направился к нему первым... Заключение подошло к концу.

Глава 4

...Они оказались посреди хаоса. Еще не буря, которую он увидел неделей раньше, но недалеко от нее. Магическая дуэль. Изабель и Брасиян. Предсказуемо. Олеж успел ощутить, что на поляне есть кто-то еще, но вмешательство Стефании помешало понять кто именно. Грохот. Такой, что земля дрогнула. А небо будто стало ближе. На ногах устоять не вышло...

Боевик рухнул на четвереньки. Опустил голову ниже, пытаясь справиться с последствием отката. Проморгался. Защита помогла. Задело лишь краем. Но какие же силы тогда доступны Белой волшебнице? Он медленно поднялся на ноги и отряхнулся. Выброс существенно потрепал деревья. Вокруг валялись ветки. Щепки. Кора. Поваленные стволы. Магическое поле продолжало бурлить. Часть энергии прорвалась. Но остальная взволновалась лишь сильнее. Слишком много источников магии в одном месте. Гленж не приспособлен для таких нагрузок.

Брасиян и Изабель оказались на земле. Задело обоих. И оба с трудом пытались подняться. А Стеф уже склонилась над дочерью.

– Зачем ты с ним сцепилась? Ваша вражда вторична. У нас совсем другие цели!

– Не вмешивайся! – колдунья явно не обрадовалась приходу матери. – Зачем ты вообще явилась?!

– Я тебе помогла!

– Тебя об этом никто не просил!

Какие трогательные и теплые отношения. Реакция темной лишь подтвердила мысли Олежа. Изабель использовала мать. И ее чувство вины. Не более... Перепалка грозила затянуться, но...

– Стеф? – отец выглядел удивленным. Видел ли он раньше свою наставницу такой? Или догадался по ауре?

Боевик огляделся, пытаясь понять, кого и где почувствовал. Но энергии было слишком много. Чужой. Агрессивной. Неподатливой. Жестокой. И сейчас станет еще больше...

– Ты... Как ты могла?! – праведный гнев уничтожил остальные чувства. – Ты же обучала меня! Ты говорила, что Тьме нельзя верить! Ты поставила меня во главе боевых магов! И ты... ты помогаешь ей?!

Он указал на Изабель. Кажется, потрясение оказалось чересчур велико. Олеж не помнил, чтобы когда-нибудь видел отца таким. Потрясение проступало даже сквозь гнев. Оно пряталось на третьем слое ауры. Расцветало и стремительно набирало силу. Кислотно-лиловый. И горчичный. Сомнение. То, что никогда не было свойственно Брасияну. Сердце кольнуло странной тревогой...

Волшебница обернулась к бывшему ученику.

– Мы не выбираем своих детей...

Еще одно утверждение, которое ему никогда не понять. Ведь он стремился слепить из собственного сына идеал. Тот, в который так искренне верил. Олеж нахмурился. Тревога стала сильнее.

– И ты решила таким образом загладить свою вину?! – голос Брасияна взлетел вверх и оборвался тонким фальцетом. Сломался. Как и он сам... Кислотные цвета устремились выше, заняли уже первый слой ауры. И пустили корни вниз, где стали насыщеннее и темнее. Жестче. Словно обрели основу.

Мир неожиданно сжался до одной его ауры. Больше не яркой. А какой-то грязной. Испорченной. Тревожной. От которой хотелось отвернуться. Сбежать. Но оставалось только смотреть. А в груди что-то сжалось. Будто в ожидании удара. Как в засаде, когда напряженно вслушиваешься в тишину, в ожидании сигнала, а его все нет. И кажется, что уже не будет. Но действовать нельзя. Нужно только ждать...

– Убей его! – крик разорвал скопившееся напряжение.

Олеж дернулся и обернулся на звук. Краем глаза заметил, как вздрогнула Стефания. Как в руках Изабель мелькнуло нечто яркое и блестящее. И увидел Афистелию. Она замерла на другом краю поляны. Обхватила рукой ствол дерева. Бледная. Напряженная. Как натянутая струна. Растрепанная. С опилками в волосах. И жаждущая смерти. Ее аура полыхала. Всеми оттенками алого. Прореженного черными прожилками. Темная. Сейчас она была темной.

Он не видел, что происходит на поляне. Но физически ощутил удар. Отец выжил. и в состоянии продолжать бой. Но нанесенная рана будет смертельна. Потому что он показал свою слабость. А княгиня слишком сильно его ненавидела, чтобы упустить такой шанс. И ее сложно винить. Отказался бы он от возможности убить Ивара своими руками? Нет. Даже будучи светлым. А чего ждать от Тьмы? Милосердие ей неведомо.

Она в ярости ударила кулаком по дереву. Закусила губу. По подбородку скатилась капелька крови. Но вряд ли Афия заметила. Следила за боем. Жадно. Провожая взглядом каждое движение. От его результата многое зависело. Но для него вдруг стало неважным.

"У Изы не вышло..."

Шепот Стефании достиг разума. Она вернулась и встала рядом, чтобы не мешать сражающимся. И также следила за боем. Но уже понимала его исход. В ней еще горела надежда. Тонкая, как паутинка. Едва ощутимая. И скоро ее не станет.

"Княгиня не приняла силу князя..."

Не приняла. Но надолго ли удержится на краю? Сейчас в ней не осталось ничего светлого. А о покое можно забыть. Что с ней произошло за последние несколько дней? Вряд ли что-то приятное. А Тьма всегда найдет лазейку. Даже самую крохотную.

Рядом с Афией появился Лукас. Едва заметно кивнул в знак приветствия. Вот кого Олеж ощутил рядом. Пустоту. Его сила слишком чужеродна, чтобы узнать ее сразу. И вот кто точно знал, чем все закончится. Он привел княгиню сюда. Но не мог позвать Брасияна. Нет. Кто-то другой отправил сигнал отцу. Кто? И зачем?

Над поляной разносятся звуки ударов. Странный скрежет. Не металл о металл. Скорее камень о камень. И все те же яркие радужные отблески заметны краем глаза. А ответ очевиден. Тот, кто призвал светлого, знал, что будет бой. Знал, как колдунья его ненавидит. И ему нужно избавиться от нее или от него. Или от обоих...

Олеж глубоко и тяжело вздохнул. Афистелия. Как она смогла дозваться до отца остается загадкой, но если подумать, не такой уж и большой. Печать. Его сила. Оттиск. Она достаточно расчетлива, чтобы сохранить нужные данные. Но почему решила использовать? Ее довели до края? Судя по ауре, да. Она почти шагнула за черту. Осталось совсем немного. План Изабель почти удался.

Княгиня о чем-то говорит с пророком. Затем отводит взгляд от сражающихся и неожиданно замечает его. Темные-темные глаза. Зрачок едва заметен. И в глубине плещется Тьма. Но она словно затихает при виде его. Замирает. Успокаивается. Растворяется. Аура перестает гореть. А он понимает, что ей причинили боль. Не физическую. Изабель заигралась и затронула то, что не должна была. И Тьма пробудилась.

Время исчезло. Остались ее глаза. И память. Старая. От которой становится неожиданно тепло. Та память хранит образ волшебницы. Юной и смеющейся. Ее уже давно нет. И воспоминания меняются на новые. В них царит холод. Потерянность. И вечные поиски. Себя. Друг друга. Редкие встречи. Долгие разлуки. Ласка на грани обреченности. Хочется сказать так много, но времени всегда не хватает...

Наверное, он смог бы приручить ее Тьму. Ведь желания убить не возникает. Даже без чар Оливии. Без ее браслета. Он никогда бы ее не тронул. Почему? Почему, стоит ее увидеть, и сила начинает расти? Восполняться будто из ниоткуда? Еще секунда, и он нашел бы ответ, но мучительный крик вернул их в реальность.

Пророк не ошибся. Изабель взвыла от боли, сжимая алмазное копье. Идеальная упорядоченная структура не допускала других вариантов материала. Только алмаз может повредить алмаз. С ее кожи быстро исчезло тонкое напыление. Она перестала сверкать. И сразу же стала обычной. Раненной женщиной, страдающей от боли. А не великой темной колдуньей, распоряжающейся чужими судьбами.

В стороне от нее Брасиян опирался на меч. Его одежда окрасилась кровью. А рукоять ножа торчала из-под ребер. Еще одна рана. И, как ни странно, не столь опасная как первая. Афистелия правильно угадала момент. Именно тогда он был уязвим. И даже не самый опасный удар оказался роковым.

Отец вытащил нож, зажал рану ладонью и попытался вылечиться. Не смог. Сила покидала его. А крови становилось больше.

– Люк! – застонала Изабель.

И супруг шагнул к ней.

– Я здесь, звезда моя. Я всегда рядом.

Она протянула ему руку, перемазанную кровью. Лукас подошел ближе. Опустился рядом и обнял.

– Почему так больно? Так не должно быть...

Олеж не стал смотреть дальше. Лишь отметил, что Стефания вновь постарела. И направился к отцу. Тот уже уселся на землю. Сила откликнулась легко. Потекла по пальцам, готовая залечить его раны. Или хотя бы попытаться. Но светлый неожиданно покачал головой, отказываясь. Закрыл лицо руками, перемазанными в крови. Запустил пальцы в волосы. И задрожал.

Боевик присел на корточки рядом с ним. Он не слышал, о чем шептались Люк и Иза. Сейчас его больше волновал умирающий маг. Странно. Но он не чувствовал боли. Когда сообщили о смерти матери, все было иначе. Мир будто раскололся. Рухнул на плечи всей тяжестью. А сейчас... Он видел много смертей. И эта вызывала лишь обычное сожаление...

Олеж сжал плечо отца. Тот едва заметно вздрогнул. Поднял на него измученный взгляд. Свет тоже причиняет боль. Особенно когда уходит. Оставляет сосуд, ставший непригодным.

– Возьми мою силу, – губы Брасияна едва шевелились. – Тебе понадобится... Возьми ее... Пусть хоть что-то будет от меня...

– Мне не нужна чужая. Хватит своей.

– Ты всегда был упрямым... И не хотел делать так, как я говорил... Это правильно. Правильно. Прости меня...

Удивление оказалось ярким. Чистым. Оно прошло сквозь тело. И уничтожило гнев. Старые обиды не забылись. Но сложно злиться на того, кого скоро не станет...

– Иди с миром... Ты был не самым плохим наставником.

По тонким губам пробежала улыбка. Дрожащая. Неуверенная. Она быстро исчезла. Унесенная новой волной дрожи. Свет угасал. А за спиной догорала Тьма. Равновесие сохранится. Так или иначе. Уйдут двое.

Тело мага затряслось. Забилось в агонии. Он еще пытался удержаться на грани. Зацепиться за жизнь. Но не мог. Рана взяла свое. Олеж убрал руку, чтобы не мешать. Кивнул. Он больше не злился. Пусть они так и не смогли понять друг друга, но... Когда-то давно было время, которое навсегда останется в памяти. Именно тогда он сделал выбор. Решил стать боевым магом. И встретил Афистелию...

Вспышка Света ударила по глазам. Светлый привычно зажмурился. Хотя Абсолют не причинил вреда. Чужая сила прошла насквозь и устремилась туда, где была нужнее. Энергия похожа на воду. Всегда заполняет щели и пустоты. Вот и теперь она ухнула в бездну, которая проглотила ее и не заметила.

Олеж открыл глаза и обернулся. Встретился взглядом с Лукасом. Изабель исчезла. А ее муж получил отсрочку. Небольшую. Учитывая состояние его источника. Но в случае с пророком любое время – уже много. Он знал все заранее. Понимал, что сможет задержаться. Значит, все еще не закончено.

И тут закричала княгиня...

Глава 5

Она запрокинула голову к небу и обхватила ее руками. Сжала, будто боялась, что она разлетится на части. Крик перешел в вой. Тело задрожало. Забилось. А ее аура полыхнула Тьмой. Она сгустилась вокруг Афии. Даже воздух задрожал и стал плотнее. Темнее. Верхний слой расцветал красками. Темно-бордовый. Фиолетовый. Темно-синий. Черный. Княгиня рухнула на колени. Уперлась руками в землю. Опустила голову и замерла, продолжая дрожать. А тьма подрагивала вокруг нее, стелясь по земле извивающимися плетями.

Вой сменился рычанием. А потом замер. Осталось лишь тяжелое, глубокое дыхание. И острое ощущение непоправимости произошедшего. Олеж знал, что сейчас в схроне боевиков статуя Ивара Шеруда рассыпалась на осколки. Теперь от него ничего не осталось. И даже сила перешла к вдове. Которой теперь не могут угрожать носители Абсолютов.

"Получилось..."

Стефания подошла ближе. Она не радовалась. Видела, как глубоко Тьма проросла в ауре убийцы князя. И вряд ли теперь верила в план Изабель. Кто откажется от силы ради призрачного шанса навести в мире порядок? Темная? Та, кого насильно сделали такой? Она никогда больше никому не поверит. И ее нельзя осуждать.

Афия попыталась приподнять голову, но тут же снова согнулась. Ее стошнило. Абсолют не щадит тело. Захотелось помочь ей. Подойти ближе. Но он понимал, что сейчас она не примет помощь. Руки сжались в кулаки. Нужно подождать. Еще немного.

Княгиня села на пятки. Обвела взглядом поляну. Ее глаза затянуло сплошной Тьмой. Но они узнали Лукаса. И с губ сорвалось шипение:

– Ты... Ты все знал...

Она попыталась встать. С трудом. Шатаясь. Цепляясь за дерево, на которое уже опиралась. Ее организм с трудом привыкал к силе. Но выдержал переход. Ведьмы все рассчитали верно. Княгиня была готова.

– Я же говорил, что вы с Изой похожи, – пророк легко поднялся на ноги. – Даже одинаково меня обвиняете.

Афистелия подалась вперед. А ее аура стала кроваво-алой. Яркой. А затем погасла также быстро. Тьма не управляла ею. Подчинялась. И исчезла вся. Впиталась в ауру без остатка. Контроль налаживался.

Они встретились взглядами. Черная пелена исчезла. Осталась лишь темная радужка и зрачок. И сейчас смотреть на нее было больно. Настолько глубоко, что даже не сразу ясно, почему. Суть. Его суть отторгала Тьму. Пусть даже он сам не собирался бороться с ней и уничтожать. Но Свет и Тьма не могут быть вместе. Словно в подтверждение его слов темная покачала головой. А затем ушла, покинула Гленж. Ей больше нет смысла прятаться...

– Она уничтожит мир... – Лукас обернулся к нему. На изуродованном лице отражалась лишь скорбь. Печать знания, которое причиняло ему боль.

– Но у Изы ведь получилось, – возразила Стефания.

Пророк медленно покачал головой. Он больше не улыбался.

– Изабель не видела, что творит. Не понимала. Нельзя бесконечно причинять живому существу боль, а затем ждать, что оно одарит мир радостью. Так не бывает. Боль рождает только еще большую боль. И Тьму. Бесконечную Тьму.

– Какой дар у Афии? – спросил Олеж.

– Ты должен спрашивать не об этом... – маг покачал головой.

– Слабость, – выдохнула волшебница. – Ее слабость. Колдуны меняют Абсолют, если умирают. Нам нужно узнать ее слабость.

– Каким образом? – боевик обернулся к ней. – Я прошел Посвящение почти год назад и до сих пор не знаю свою. А ты хочешь узнать, что может ее убить после неполного часа?

– Так ли не знаешь? – вкрадчиво спросил светлый.

Олеж бросил на него короткий взгляд. Непонимающий. Затем вспомнил разрушенный город и вихрь силы Абсолютов. Собственную слабость. Щит, вставший стеной перед княгиней. Стало жарко. А затем холодно. До озноба. До дрожи в пальцах. Голос пророка донесся откуда-то издалека:

– Наша слабость и сила – одно и то же. Она всегда с нами. До Посвящения. После. Она – то единственное, что остается неизменным. Кем бы мы ни стали. Она – наша гибель. И наше спасение.

– Моя слабость – мои дети, – неожиданно произнесла Стефания. – Илей подарил мне Свет. Наделил силой. Он восстанавливает меня после сражений. А Тейрун может меня убить. Единственный, кто превосходит меня в мастерстве владения оружием. Изабель... Смогла меня использовать.

Предсказуемо. Очевидно. И в то же время... Нельзя использовать слабость, не зная как. Даже Тейрун вряд ли сможет убить мать в любой момент. Всегда есть дополнительные условия. Не зря Афия так долго готовилась к убийству мужа. Будь все просто, она избавилась бы от него раньше.

– Ты хочешь просто убить ее и думаешь, что Абсолют изменится? Разве Свет рождается из пустоты?

– В записях Изабель наверняка был расписан план. Она всегда все фиксировала...

– И княгиня уже забирает дневники... – спокойно перебил Люк. Его взгляд стал рассеянным. Несфокусированным. Он оставался в Гленже, но видел иное. – Память Изы досталась ей. Она уже в лаборатории. И скоро уничтожит то, что останется. К вечеру Афия будет знать все, что ей нужно. И мир содрогнется...

– Ты же знаешь, как все исправить! – Олеж шагнул к пророку. Схватил его за ворот балахона. Внутри просыпался гнев. – Ты давно все рассчитал! Так скажи, что делать! Хватит пугать нас историями о конце света!

– Но именно он нам и грозит... – на лице мага не отражался страх. Лишь безмятежное спокойствие. – Колдуны слышат мир. Ощущают его иначе. И в нашем скопилось слишком много боли. А именно она питает Афистелию. Бесконечный источник силы. Тьмы. И взбешенный монстр, которого так легко спустить с цепи...

Изуродованная ладонь неожиданно упала на лоб. Сдавила. Мир брызнул осколками. Исчез...

...Смерч. Огромный, с неестественно тонким основанием и широко расходящейся горловиной. Он поднимается прямо из воды и, кажется, что занимает полнеба. Юта внушает ужас. Сначала. Затем высасывает эмоции, превращает привязанности в прах. У тех, кто поддастся, забирает магию. Она всегда голодна и жаждет новых жертв. Полуразумная тварь, которая только и ждет, когда ее спустят с цепи и позволят наесться. Она ненавидит все живое и хочет остаться одна. Идеальное оружие массового поражения, создав которое, маги ужаснулись от собственных возможностей...

...Он очнулся рывком. Вскочил сразу на ноги. Глотнул ледяной воздух. Закашлялся. Огляделся. Вокруг царила ночь. Темная. Глубокая. Такая, когда даже звезд на небе не видно. Поляну присыпало снегом. Он хрустел под ногами и на зубах. Качественно его вырубили, раз даже изменения погоды и такие перепады температуры остались незамеченными.

– Пророк...

Хотелось выругаться. От души. Громко и долго. Конечно, Стефания ушла и не стала вмешиваться. Она верила Лукасу. И в то, что тот поступает верно. А мнение жертвы ее не интересовало. Разменные фигуры вообще не принято спрашивать, чего они хотят.

– Так было нужно...

Олеж обернулся на голос. Светлый вышел из-за деревьев. Все еще живой. Хотя и несколько бледный. Более уродливый, чем обычно. Словно время, остановленное вмешательством Изабель, после ее смерти сорвалось с цепи и помчалось галопом. Здоровая часть лица постарела. Кожа сморщилась. Маг доживал последние часы.

– Я знаю, что ты злишься, но так было нужно.

– Для чего?! Ты сам сказал, что вечером мир содрогнется, а уже наступила ночь!

– Почти утро, – поправил собеседник. – Скоро рассвет. Перед ним всегда темнеет особенно сильно. Княгине нужно было время. Я дал его. Теперь пришел момент, о котором я говорил. Тебе нужно выбирать...

– Что именно?

Продолжать разговор не хотелось. Только послать светлого куда подальше с его мнением и всезнанием. Но он стоял и продолжал слушать.

– Жизнь... – на изуродованной ладони вспыхнул крохотный огонек. – Или смерть... – Пламя исчезло. – Кто должен уйти. А кто остаться. Что важнее... Мир? Или чья-то судьба?

– Почему я?!

Вот уж чего он точно не хотел – так это становиться судьей целому миру.

– Потому что больше некому... Только тебя она подпустит к себе. Только тебя не сможет убить. Мы создали идеальное оружие. И теперь оно обернулось против нас...

Олеж ничего не ответил. Лишь сделал шаг, переступая границу миров...

...И оказался в столице.

По ушам ударила сирена. Небо нависло над городом. Тяжелое и громоздкое. Ледяной ветер едва не сбивал с ног. То тут, то там мелькали цветные молнии. Вдали гремел гром, едва слышный из-за непрекращающегося воя. Что-то подобное он уже видел...

Светлый огляделся по сторонам, прикидывая, где находится, а затем снова переместился.

Штаб боевиков жужжал как растревоженный улей. Кабинет Виттора пустовал. Двери кабинетов оставались распахнуты. Из отдела аналитиков раздавались взволнованные голоса.

– ...напряжение поля растет...

– ...прогноз все хуже...

– ...связь сбоит... не могу поговорить с базой...

Погодники вообще обменивались лишь отрывистыми выкриками.

– Циклон на северо-западе!

– Понижения давления!

– Восток! На нас движется ураган!

Магическое поле бурлило. Олеж медленно прошел по второму этажу. Спустился вниз. Группа захвата, экипированная по полной, топталась в холле. Среди магов мелькнули сосредоточенные лица Виргов. Всего восемь боевиков. Все старые и опытные. Но... не успевшие восстановиться после травм. Основной состав был полностью направлен в Гленж искать княгиню. И большая часть точно не успела вернуться. А еще многие застряли на севере и на юге, учитывая последние события. И с постов их не отзовут.

Одновременно с ним в холле появился Эрт. Видимо из-за гибели Брасияна ему пришлось принять руководство на себя. Вряд ли кто-то возражал. Все же опыта ему не занимать. Кузнец остановился перед магами, чтобы дать инструктаж. Олеж собирался послушать, но тут его тронули за плечо. Обернулся. Рядом стоял Деметрий. Бледный и осунувшийся.